Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 16

Насшафа склонилась над ложем, на котором распластался бесчувственный родич Риза. Она внимательно изучала широкую рану, исторгающую из себя полупрозрачные желтоватые выделения. Вонючего гноя пока нет. И это хорошо. Значит, нога приживается. Но обильное образование влаги может быть и плохим знаком. Оттого и момент, когда потребуется магическое вмешательство, рискует наступить слишком внезапно. Но Ризант, как назло, снова куда-то уехал, бросив её здесь. Одну. Посередь трусливых жителей поверхности и их непонятных обычаев. Как же ей это всё надоело…

Абиссилийка затянула узел на сложной конструкции, выполняющую роль шины. И подопечный, о котором она должна была заботиться, неожиданно застонал в беспамятстве. Своим нечеловечески острым зрением Насшафа видела, как он распахнул глаза и принялся слепо метаться, безрезультатно пытаясь рассмотреть во тьме хоть что-то.

– К… кто здесь? Где я? – слабо прохрипел Велайд, услышав звон хирургических инструментов рядом с собой.

– Ты дома, ч-человек, – неохотно буркнула альбиноска, не горя желанием ввязываться в диалог.

Несмотря на то, что этот молодой самец был братом Риза, симпатии он у неё не вызывал. Возможно, попадись ей такой экземпляр в улье, нелюдь бы сделала его своим слафом. Красотой он не сравнится с Ризантом, но всё же не уродлив. Имеет симметричные черты тела и крепкие мускулы. Но она больше не в Абиссалии. Здесь всё иначе… здесь всё по-другому…

– Н… Насшафа? Это ты? – неуверенно пробормотал Велайд.

Вместо ответа абиссалийка сунула ему чашу с отталкивающе пахнущей жижей.

– Должен выпить. Лекарство, – отрывисто пояснила она, когда родич Риза сморщился и отодвинулся подальше от ёмкости.

– А где Ризант? – не спешил парень принимать снадобье.

– Уехал, – всё так же односложно бросила нелюдь.

– Хм… и не взял тебя? А кто же за тобой присматривает?

– Мне не нужен пригляд, потому что Ризант мне доверяет! – фыркнула альбиноска.

– Кхе… я, наверное, не так выразился, – примирительно поднял ладони Велайд. – Я имел в виду, что на месте Риза было бы неплохо проследить за тем, как ты осваиваешься в нашем обществе. Но он всегда так занят, что…

– Не лез-з-зь, куда не следует, ч-ч-человек! – гневно зашипела Насшафа, угрожающе скаля острые зубы. – Тебя не кас-саются наши с Риз-з-зантом дела!

– Извини, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть…

Состроив виноватую мину, парень безропотно влил в себя вонючее лекарство. Абиссалийка же продолжала осмотр раны, проводя иной раз крайне болезненные манипуляции. Слава богам, что недолгие.

– Насшафа, ну что там? – не выдержал затягивающегося молчания родич Ризанта.

– Не мешай.

– Ты сумеешь сохранить мне ногу? – с робкой надеждой в голосе поинтересовался он.

– Риз сумеет.

– Но он же уехал?

– Да.

– Но как же тогда он…

– Он уж-же с-сделал всё необходимое. Мы продолжим после его возвращ-щения!

Когда Насшафа злилась или нервничала, то начинала сильнее тянуть шипящие звуки. Но Велайд об этой её маленькой особенности не знал и не понимал, что собеседница выходит из себя. А потому продолжал донимать абиссалийку расспросами.

– Ну а насколько плохи мои дела на данный момент? Мне просто раньше не доводилось получать такие серьезные ранения. Я не знаю, что меня ждет. Смогу ли вообще когда-нибудь…

Парень внезапно осёкся, а звонкое эхо пощечины заметалось под неосвещенными сводами. Велайд схватился за лицо, которое будто огнём ожгло, и ошарашено уставился на темный силуэт подле себя.

– Ты что творишь, Насшафа⁈ – прорычал аристократ, изо всех сил сдерживая злость.

– Когда с-слаф забывается и перестаёт слуш-шаться, его следует проуч-чить, – глухо отозвалась альбиноска.

– Совсем рехнулась⁈ Я. Не. Твой. Слаф! Запомни это раз и навсегда, бледнокожая! – выплюнул брат Ризанта.

Повисла неловкая напряженная тишина. И молодому дворянину хотелось верить, что абиссалийка испытала при этом хотя бы каплю вины. Однако время шло, а нелюдь не спешила с извинениями. Её фигура, лишь на жалкую четверть тона выделяющаяся на фоне окружающего мрака, замерла и не двигалась. Что, Драгор её задери, задумала эта демоница⁈

– Ты прав. Я повела себя неподобающе. Я виновата перед тобой, – выдавила Насшафа так сипло, словно её душили.

– Давай не будем об этом. Просто скажи, что с моей ногой? – хмуро произнес парень, потирая щёку.

– С ней всё значительно лучше, чем могло быть без вмешательства Риза.

– Всё ещё не обнадёживает, – саркастично проворчал аристократ.

– А ч-что ты хочеш-шь от меня услышать, ч-человек⁈ – недовольно зафырчала Насшафа.

– Боги и их первые апостолы, да чего тут непонятного⁈ Я чуть не остался калекой, понимаешь ты это или нет⁈ Как ты думаешь, что меня сейчас заботит больше всего, а⁈

– Ах, Великая Шарр'Ссхай, какие ж-же вы, люди, невыносимые!

– Ну извините, госпожа кьерр! У нас, знаете ли, несколько иное отношение ко всему этому, нежели у вашего народа мясников! – в том же тоне ответил ей Велайд. – У нас потеря конечности – это тяжелое увечье! Поэтому, будь добра, прояви хотя бы немного сочувствия, если оно тебе не чуждо!

– Что-то я не получила ни капли соч-чувствия от вашего народа за всё время пребывания здес-сь! – резко перешла на крик абиссалийка. – Ты так печеш-шься о своей ноге, которую ещё даже не потерял. А я безвозвратно потеряла всё! Дом, родину, семью, свой народ! Я предала их! Я убила с-собственного брата, чтобы быть рядом с Ризом! Но он слишком занят да-ж-же для того, чтобы просто поговорить со мной! Я вынуждена вс-сегда и везде прятаться, скрывать своё лицо, дабы трусливые жители поверхности не впадали в ис-стерику, завидев мою белую кожу! Обо мне знают лишь немногие, но и в их глазах я жуткое чудовищ-ще! Меня презирают и боятся! В каждом людском движении, в каждом взгляде читается опас-с-ска и неистовое желание пронзить меня клинком. Вы бы с куда больш-шей охотой смотрели, как я умираю, прибитая к бревну, нежели делили с-с-со мной одну обитель! Только Риз стоит между мной и ваш-шей ненавистью! Но я не ропщу. Я несу выбор, который с-сделала, и не жду, что окружающие будут ко мне благосклонны! Ответь себе, ч-человек, х-хотел бы ты оказаться на моём мес-с-сте⁈ Считаеш-шь, у тебя есть право требовать от меня с-сочувствия⁈

Внезапная вспышка Насшафы подействовала на Велайда отрезвляюще. Он словно бы осознал, что совсем рядом с ним есть те, кому приходится ещё хуже. Кто с радостью бы обменял собственную ногу на шанс исправить прошлое. И теперь уже аристократ замолчал, размышляя над услышанным. А альбиноска, убедившись, что подопечный ничего больше не хочет ей сказать, вновь вернулась к обработке обширной раны.

– А мне ты никогда не казалась чудовищем, – изрёк вдруг парень.

Брови Насшафы от такого признания поползли на лоб. Но вряд ли подслеповатый житель поверхности мог это заметить в темноте.

– Я ведь не знал, что ты кьерр, и впервые увидел тебя закутанной в плащ, – продолжал Велайд. – Твой мягкий голос мне сразу понравился. Возможно, поэтому у меня не получалось ненавидеть тебя и после того, как я узнал, что ты абиссалийка.

– Не говори глупос-стей, ч-человек, – явно смутилась абиссалийка.

– Но ведь это правда. Я не вру, – захлопал ресницами парень.

Снова повисла пауза, в течение которой то один, то вторая набирали в грудь воздух, чтобы что-то сказать. Но долгое время никто не решался нарушить затягивающееся молчание.

– Я думаю, что тебе не о чем волноватьс-ся, – произнесла наконец Насшафа. – Понадобится немало седмиц, но я верю, что Риз-з исцелит твою ногу. У него острый ум и великий талант к магии плоти. Ему даж-же не нужна священная реликвия, чтобы творить чары.

– Спасибо… – тихо выдохнул Велайд. – Наверное, я теперь твой должник.

– Тогда расскажи мне о Ризанте, – сразу же ухватила альбиноска за язык собеседника. – Ты ведь знаешь его с самого детства? Каким он был?

– Кхм… капризным, ленивым и вечно недовольным. А с четырнадцати вёсен пристрастился еще и к выпивке. Как ты понимаешь, мы не очень ладили с ним.

– А когда Риз успел так сильно измениться?

– Сам не понимаю… – пожал плечами Велайд. – Наверное, на войне и в плену. Или даже чуть раньше.

– Вот как…

– Насшафа?

– Да?

– А как ты познакомилась с Ризантом?

– Не уверена, что тебе будет приятно с-слушать, – попыталась откреститься абиссалийка.

– И всё же? Не похоже, что я в ближайшее время сумею покинуть твои тёмные чертоги. Так, может, скрасим друг для друга эти дни?

– Ты нас-стойчивый, – с тенью одобрения хмыкнула Насшафа. – Хотя, чего удивляться, ес-сли в ваших с Ризом венах течет одна кровь. Ну ладно, с-слушай…

* * *

Возвращение Леорана гран Блейсина в Арнфальд произвело эффект разорвавшейся бомбы. Думаю, не открою большого секрета, если скажу, что его уже заочно похоронили. А потому в высшем свете полным ходом шла подковёрная борьба за власть. Ну да чего далеко за примером лезть? Тот же Инриан гран Иземдор – ярчайший представитель дворянства, решивший оседлать поднявшуюся в обществе волну, вызванную пропажей патриарха. А таких предприимчивых аристократов в государстве хватало. Единственные, кто всё это время удерживал страну от смуты – Пятый Орден и элитный корпус столичной гвардии вместе с дворцовой стражей. Не будь их, в Арнфальде давно бы началась резня.

Но сейчас, когда Серый Рыцарь триумфально вернулась, привезя истинного правителя земель, все высокородные прикинулись паиньками. Будто бы никто из них не точил под полой ножи. И чтобы лишний раз подтвердить свою приверженность монарху, аристократы побросали дела и съехались во дворец. И мне, как главному участнику его освобождения, тоже пришлось седлать коней и отправляться в путь.

Уже в резиденции государя я имел возможность лицезреть весь цвет Клесдена, включая семейство гран Иземдор. Экселенс Инриан тоже заметил меня и наградил тяжелым взглядом, в котором читалось неподдельное разочарование. Он-то ведь думал, что мы обо всём успели договориться. Наверняка уже ощущал тяжесть патриарших регалий на плечах. А тут такой облом.

Поскольку наша с ним сделка потеряла всякий смысл, то и прежнего интереса ко мне ни Инриан, ни члены его семьи не проявили. Только лишь Вайола позволила себе искреннюю и открытую улыбку в мой адрес. Куда более тёплую, чем требовалось по этикету. Ну и я, каюсь, не удержался от зеркального жеста. Засиял, как сельский дурачок при виде сверкающей брошки. Быстро взял себя в руки, но всё равно боковым зрением углядел несколько чужих лиц, повёрнутых в нашу сторону. Зараза… ничего от этих аристократов не утаишь! Теперь ведь наперебой судачить примутся, что же объединяет молодую вдову Велланта Иземдор с желтоглазым сердцеедом Адамастро.

Ой, да ну и Ваэрис с ними! Слухов бояться – в свет не выходить. Переживу как-нибудь.

Отбросив от себя посторонние мысли, я сосредоточился на окружении. Сегодня атмосфера во дворце разительно отличалась от той, которая царила во время приёмов и празднеств. Вместо армии вышколенных слуг, спешащих удовлетворить все прихоти гостей, помещения и коридоры заполонили молчаливые и хмурые стражи. Милитарии Пятого Ордена цепко следили за любым твоим движением. А в тронном зале озарённые и вовсе стояли едва ли не за каждой колонной. Тут волей-неволей голову в плечи втянешь. Но высокородные старались не подавать виду, что их это напрягает. Всё же стать жертвой второго Кровавого Восхождения никто не хотел. Поэтому с такими чрезвычайными мерами безопасности мирились как с неизбежным.

– Внимание, внимание, благородные экселенсы и миларии, знатные советники и слуги Южной Патриархии! – загремел под сводами голос церемониймейстера. – Преклонитесь в почтении и прервите ваши беседы, ибо в этот зал вступает наш единственный и досточтимый повелитель, сияющий светом мудрости и милости – Его Благовестие, патриарх Леоран гран Блейсин, хранитель покоя земель наших, защитник порядка и веры, податель справедливости и покровитель отчего края!

Разговоры оборвались так резко, словно сам Каарнвадер вновь сошел на землю и остановил время. Все без исключения мужчины заложили согнутую в локте правую руку за спину и застыли в почтительных поклонах. А дамы замерли в реверансах, придерживая подолы платьев. Взгляды собравшихся прикипели к монарху, который медленно вошел в тронный зал, поддерживаемый под локоть Серым Рыцарем.

Правитель двигался скованно. Можно сказать, ковылял. Лицо его посерело и осунулось. На нем появилось много новых морщин. На шее виднелись кривые шрамы, теряющиеся где-то под пышным воротником одеяний. Глаза приобрели постоянный подозрительный прищур, будто Леоран гран Блейсин каждый миг ждал подвоха.

Аристократы на появление патриарха отреагировали по-разному. Одни с облегчением, другие с неодобрением и досадой, третьи с тревогой. Но внешне оставались совершенно бесстрастны и неподвижны. Иными словами, всё шло ровно так, как и должно идти…

– Подданные Южной Патриархии, моё сердце радуется, видя всех вас вновь. Как вы знаете, я стал жертвой обмана и предательства. Вероломные альвэ убили мою семью, моих верных сподвижников и союзников, а меня похитили! Дурманом и чародейством они пытались подчинить мой разум, чтобы сделать послушной марионеткой, но я выстоял и не поддался…

Голос Леорана гран Блейсин звучал глухо и хрипло. Будто карканье старого кладбищенского ворона. Совсем не похоже на его сочный баритон, которым он велеричиво изъяснялся раньше.

– Хуже того, – продолжал патриарх, – проклятые темноликие действовали не одни! У них были пособники из числа тех, кто присягал мне на верность! И будьте уверены, подданные Южной Патриархии, каждый виновный получит то, наказание, которое заслужил. Призываю мудрейшего Сагариса в свидетели, что не оставлю без ответа этого злодеяния!

Дворяне, не меняя идеально выверенного положения туловища и наклона головы, принялись лихорадочно вращать глазами в орбитах. Они высматривая орденских милитариев или гвардейцев, словно ожидали, что те схватят виновников прямо сейчас. Но нет, воины так и остались дежурить вдоль стен просторной залы.

Леоран гран Блейсин говорил еще долго, периодически срываясь на едва слышимый сип. Даже громкая речь давалась ему с трудом. И это не могло укрыться от взоров нобилей. Они поняли, что здоровье патриарха далеко от идеального. Однако вряд ли кто-то посмеет в ближайшее время мутить воду и пытаться разыгрывать карту с немощью правителя. Ведь тогда любого смутьяна с высокой долей вероятности объявят пособником алавийцев и казнят, несмотря на прошлые заслуги и чины. Уж чего-чего, а боевой мощи у армии монарха хватит, чтобы поставить на колени бо́льшую часть дворянства. А свою безграничную преданность престолу Пятый Орден и гвардия уже показали ярче некуда.

– Не скрою, что наша держава вплотную подступается к весьма непростому периоду своей истории. Слишком глубоко проникли в наши земли вероломные псы Капитулата! И чтобы вышвырнуть их, нам нужно быть твёрдыми и решительными! Точите клинки, преданные сыны Патриархии! Седлайте коней и запасайте провиант. Каждого из нас вскоре ждёт война!

В тишине, повисшей после речи монарха, можно было услышать учащённое биение сотен сердец. Люди привыкли жить в бесконечном противостоянии с колониями альвэ. Но колонии – это не сам Капитулат. Темноликие могущественны и несказанно богаты. Их экономика значительно прочнее, чем хлипкое народное хозяйство всех человеческих земель вместе взятых. Армии алавийцев многочисленны и оснащены на высшем уровне. Воины обучены и бесстрашны, а озарённые искусны. И вот с этой громадой Леоран гран Блейсин предлагал вступить в прямое противостояние.

Ну да, почтенные экселенсы и миларии. Простите меня, но я не имею возможности оставить вас в стороне. Отсидеться не получится. Вам предстоит пролить немало крови. И чужой, и своей. Это нужно ради вашего же будущего. Со своей же стороны обещаю, что пройду этот путь вместе с вами…

* * *

После приема Леоран гран Блейсин вернулся в свою опочивальню и устало откинулся на подушки. Он натужно дышал, смотря в одну точку. Грудь его часто вздымалась, но от сна патриарх решительно отказался.

– Они испугались, Иерия. Я видел страх в их глазах, – просипел правитель. – И это весь цвет нации. Белая кость, аристократы. Какой позор…

– Дайте им время осмыслить и принять услышанное, Ваше Благовестие, – сдержанно отозвалась Серый Рыцарь, неотступно дежурящая у кровати монарха.

– Нет, это провал. Наша Священная Патриархия обречена, – устало прикрыл веки мужчина. – Почти все, на кого я мог положиться, кому мог довериться, пали в злосчастную годовщину моего Восхождения. Ныне же я могу рассчитывать только на тебя. Но этого недостаточно… С такими подданными я не сумею организовать достойный отпор алавийцам.

Милария нор Гремон закусила губу, о чём-то напряженно размышляя. В конце концов, она не выдержала молчания и тихо заговорила:

– Вообще-то, есть как минимум один человек, достойный вашего доверия, мой господин.

– И кто же он? – тускло отозвался патриарх.

– Ризант нор Адамастро. Возможно, вы не вспомните этого доблестного экселенса, но он принял самое деятельное участие в ваших поисках. Куда более активное, чем кто-либо иной. Он собственноручно сразил одного из кардиналов альвэ, удерживающих вас в заточении. Кроме того, я была знакома с его отцом. Риз… кхм… я хотела сказать, экселенс нор Адамастро достойный человек.

– Разыщи и приведи его ко мне, – значительно твёрже распорядился гран Блейсин. – Я хочу поговорить с ним. Хочу вспомнить…

– Как прикажете, Ваше Благовестие! – обрадовалась Иерия тому, что собеседник на некоторое время вырвался из удушающей хватки опустошения и хандры.

Гонцы и вестники помчались во все концы города. Слава богам, что искомый экселенс не успел покинуть пределов столицы. А потому его доставили во дворец еще до захода солнца. Ризант появился на пороге в безупречном костюме, явно подготовившись к встрече. Он выглядел как всегда уверенно и решительно. И только лишь глубокая складка, залёгшая меж бровей, выдавала его волнение.

Иерия не знала, что было ранее между Ризом и правителем. Но свято верила, что любые их разногласия сейчас отойдут на задний план.

– Ваше Благовестие, глава семьи нор Адамастро приветствует вас, – церемониально поклонился молодой аристократ.

Леоран гран Блейсин оглядел Ризанта с ног до головы, а потом распорядился:

– Оставьте нас одних.

Иерия, пара послушников Ордена и четверо слуг поспешили покинуть опочивальню. Милария нор Гремон успела только ободряюще тронуть сына экселенса Одиона за плечо. Порывалась что-то сказать, но не нашла подходящих слов. Она так и ушла, не вымолвив ни звука.

– Настанет миг, экселенс нор Адамастро, и я тебе припомню всё это! – эмоциональным жестом обвёл патриарх своё огромное ложе, когда закрылись двери комнаты.

– Брось ворчать, Лиас, всё ведь прошло гладко, – криво ухмыльнулся желтоглазый аристократ. – В конце концов, разве я не обещал тебе новое лицо?

Глава 17

Овальную залу для заседаний членов Высшего Совета заливало яркое сияние магических ламп. Здесь было светло, как на улице в безоблачный летний полдень. А потому любой присутствующий мог преспокойно разглядеть далёкий потолок, своды которого нависают где-то на недосягаемой высоте, массивные колонны, инкрустированные черным деревом, и огромную карту-мозаику на полу, целиком выполненную из драгоценных камней.

Однако собравшиеся здесь высокопоставленные алавийцы давно уже привыкли к чудесному капитолийскому убранству. Они молчаливо восседали на массивных трибунах, украшенных уникальными узорчатыми гербами, которые служили не просто для подчёркивания статуса или происхождения. Посвященные могли прочесть по ним полную историю жизни владельца. Обо всех подвигах и заслугах. От рождения и до настоящего дня.

И тем печальнее был для членов Совета тот факт, что за их столом за последний год опустело сразу два места. Гербы над ними приобрели завершённый вид, прервавшись ритуальными фразами «Feru nen berdu», означающими, что их владелец пал в бою. Больше ни единой ветви не прорастёт на их геральдических древах. Ни одной звезды не зажжётся в честь великих свершений. Ни единый изогнутый шип не проклюнется в качестве напоминания о понесённом поражении. И от осознания, что старейшие и достойнейшие сыны Капитулата погибли от рук презренных грязнорожденных, ярость штурмовала души заседающих кардиналов. Так происходить не должно… Двуногий скот не смеет убивать никого иного, кроме подобных себе! Ведь жизни людей пусты, бессмысленны и скоротечны. Даже миллион тусклых человеческих душ не стоит одной алавийской! А уж сравнивать величайших операриев народа альвэ с этими животными и вовсе кощунственно…

– Уважаемые веил'ди, спасибо вам, что откликнулись на мой зов, – прервал молчание один из кардиналов. – К сожалению, повод для внеочередного собрания достаточно веский. Поступают неутешительные вести. Обстановка на Старом континенте медленно, но верно уходит из-под нашего контроля…

– Это еще мягко сказано, веил'ди Ней-Зонн, – хмуро отозвался другой член Высшего Совета. – Лер-Нилле и Хин-Вассиф погибли. А вы сбежали с наших исконных земель, оккупированных двуногим скотом. Всё это столь возмутительно, что я бы хотел вынести на всеобщее обсуждение вопрос о запечатлении сего вопиющего эпизода на вашем гербе. Всё-таки вы остались единственным, кто ратовал за невоенный путь покорения Старого континента.

– Я не бегу от ответственности, а потому приму любое решение, которое вынесут почтенные веил'ди! – сверкнул янтарными глазами Зонн. – Я действительно вернулся на Весперу, поскольку оставаться в людских государствах стало попросту опасно! Не думаю, что Капитулат выиграл бы от моей смерти. Но сейчас перед нами стоят более насущные проблемы. Нужно понять, что происходит на юге Старого континента! Почему выверенный до мелочей план вдруг осыпался горсткой пепла, унеся жизни наших братьев! А заодно и решить, что предпринять дальше.

– Ваши предложения, веил'ди Ней-Зонн? – степенно поинтересовался один из членов Совета по имени Рен-Хаан.

– Для начала, я бы хотел пояснить, что успел ознакомиться с записями почтенного Лер-Нилле, а также опросить его помощников. Затратив совсем немного времени, я заприметил кое-какую мелкую, но очень подозрительную деталь.

Кардинал Зонн сотворил магическое плетение, которое коротко мигнуло в его ладони пурпурным цветом и погасло. Величественные створки зала всеобщих заседаний тотчас же отворились, и на пороге показалась молодая алавийка едва ли старше семидесяти лет.

– Подойди сюда, – не терпящим возражений тоном приказали ей старейшины.

Темноликая подчинилась и вошла в самый центр просторных трибун, собранных по принципу амфитеатра.

– Назовись, – последовало новое указание.

– Моё имя Гир-Лаайда, почтенные веил'ди, – замерла в поклоне женщина. – Я служила в должности боевого целителя подразделения внешней разведки.

– Поведай Высшему Совету то же, что рассказала мне, – подал голос Зонн. – О том странном полукровке.

– Как вам будет угодно, веил'ди, – кивнула озарённая, не разгибая спины. – Выполняя задание, порученное нашему дозорному звену, мы разыскивали человека по имени Маэстро. По сведениям веил'ди Лер-Нилле именно он выступал в качестве распространителя чистой Ясности. Настолько концентрированного зелья не могли сварить даже лучшие алхимики Капитулата, и…

– Ближе к делу! – поморщился Зонн.

– Вся операция проходила в Клесдене – городе так называемой Южной Патриархии – послушно продолжила Лаайда. – В конце концов, нам удалось выйти на полукровку по имени Ризант нор Адамастро. Ранее он как-то был связан с производителем Ясности. Однако попытка захватить этого mingsel обернулась провалом. Из-за вмешательства неопределённых сил наше звено было уничтожено…

– Каких еще «неопределённых сил?» – раздражённо пророкотал кардинал, восседающий за спиной алавийки. – Что это за доклад? Мы, по-твоему, должны разгадывать эти недомолвки?

– При всём уважении, веил'ди, но у меня нет логичного объяснения тому, что произошло, – поспешно развернулась Лаайда к тому, кто задал вопрос. – Нас просто захватили и подвергли пыткам. Соплеменниц из крыла Дев войны я больше не видела. А командира дозорного звена Нес-Хеенса замучили и казнили прямо на моих глазах.

– Но вас, насколько я могу судить, пощадили? – полуутвердительно осведомился один из старейшин.

– Истинно так, веил'ди, – вновь крутанулась на пятках темноликая.

– В чем же причина?

– Полукровка сказал, я должна передать его послание, и тогда меня пощадят, – выпалила женщина.

– Что это было за послание?

Кардиналы подобрались в своих креслах, дабы не упустить ни единого слова из доклада боевой целительницы.

– Он… он сказал, что ему известна личность того, кто использовал Ариканию под стенами Фаренхолда. А также обладает информацией о гибели легионов Капитулата в королевстве Медес.

Облаченные в дорогие ткани фигуры нетерпеливо загомонили, перебивая друг друга. Все требовали назвать имя подонка, который обернул высшую магию против войск своей же страны. Но Лаайда крутилась волчком то к одному, то к другому кардиналу, повторяя как заведённая: «Не могу знать, веил'ди, полукровка мне его не назвал».

Шквальный допрос алавийки длился еще около четверти часа. Но ничего принципиально нового старейшины из неё так и не вытащили.

– Достаточно, можешь быть свободна, dare skadewagter, – поставил точку во всём этом Зонн.

– Как пожелаете, веил'ди, – поклонилась женщина до самого пола и быстрым шагом покинула внутренний круг.

– У меня закрались подозрения, что она о чём-то не договаривает, – буркнул кардинал Дем-Кеенз.

– Я разделяю ваше мнение, веил'ди, – вторил ему Зан-Гоорн.

– Нужно задержать её допросить с пристрастием! – зло выплюнул старейшина Вох-Ууле.

– Поддерживаю.

– Согласен.

– Да будет так.

– Это попахивает изменой…

– Я распоряжусь, чтобы эту skadewagter задержали солдаты Инспекции воли!

– Почтенные веил'ди, остановитесь! – воззвал к собранию Зонн. – Даже если Гир-Лаайда от нас что-то утаила, то это несущественные детали. Возможно, в заточении она подверглась насилию определённого характера, которое и пытается скрывать. По крайней мере, именно об этом и кричат все её реакции. Но, согласитесь, сей ничтожный аспект не стоит нашего внимания.

– А что же, в таком случае, стоит? – поморщился Рен-Хаан.

– Позвольте мне вернуться памятью в тот день, когда Медвежий легион Капитулата вступил в схватку с кавалерией Патриархии на землях Медеса…

Кардинал стал совершать сложные пассы руками, творя объемную волшбу. А в центре амфитеатра постепенно начала вырисовываться замысловатая пляска цветных энергетических потоков, которые вскоре оформились во вполне чёткую картину. Рассматривая её, часть кардиналов уважительно хмыкнула. Ведь чтобы создать подобные иллюзионные чары, нужно владеть не только даром, но и иметь выдающийся талант в изобразительных искусствах. И еще сложнее заставить ожить свои картины, сделав их похожими на реальность, а не на болезненный бред воспалённого мозга. Впрочем, были среди старейшин и те, кто пренебрежительно закатил глаза. Они считали, что справились бы с такой задачей гораздо лучше своего коллеги.

В воздухе перед Высшим Советом повисла батальная сцена – целая гора из неподвижных трупов. Людские тела валялись вперемешку с лошадиными тушами, а вокруг натекло кровавое болото, превратив землю в чавкающую трясину.

– В той схватке грязнорожденные умудрились прорвать строй Медвежьего легиона. Это невзирая на полученную информацию о том, что в их конном полку было всего около четырёх милитариев…

– Насколько я слышал, веил'ди Зонн, в ту битву двуногий скот погнал больше двух десятков озарённых, – снова вставил слово Рен-Хаан.

– Это верно только отчасти, – постарался не выдать лезущего наружу раздражения кардинал. – На деле же, полноценных магистров было лишь несколько. Остальные – безграмотные недоучки, выучившие единственное простейшее заклинание. Поверьте, для наших bloedweler они не представляли опасности.

– Но тогда как же они прорвались? – последовал резонный вопрос.

– А вот это самое интересное…

Зонн повёл ладонью, и гора мертвецов стала ближе. Кардиналы сумели во всех деталях рассмотреть труп какого-то смеска, придавленного распотрошенной кобылой.

– Обратите внимание на этого mingsel. Видите, кольцо на его руке? Такие убогие поделки грязнорожденные кличут «ученическими перстнями».

По рядам алавийцев пронеслись смешки и презрительные реплики. Причем, они касались не столько посредственного ювелирного мастерства людей, сколько самого факта использования человеческими милитариями колец. По меркам темноликих подобные приспособления для озарённого даже не костыль, а протез, мешающий полноценному и гармоничному развитию.

– И что это значит? Зачем нам смотреть на какого-то мёртвого полукровку? – недовольно фыркнул кто-то из Совета.

– Проявите немного терпения, почтенные веил'ди, – сдержанно попросил Зонн. – Ради восстановления этих воспоминаний, я не пожалел половину талсена Ясности.

– И что вам открыло зелье?

– Мне еще в тот самый день показалось, что на острие прорыва грязнорожденных встал один единственный милитарий. Его чары отличались от заклинаний других озарённых. Но самое странное, что он творил их с невообразимой даже для меня скоростью. Смотрите сами…

Пальцы кардинала заплясали, и на сей раз Совет узрел, как конная лавина вторгается в ряды чёрной пехоты. Как вязнет в ней. Но затем вдруг совершает один бросок вглубь алавийских порядков, за ним второй, а потом и третий. И каждый такой рывок сопровождался вспышками голубоватых взрывов, уничтожающих молдегаров десятками.

– Вашим чарам, Зонн, не хватает четкости и деталей, – попрекнул Дем-Кеенз. – Мне, к примеру, совсем неясно, кто там плёл заклинания.

– Уж простите меня за столь несовершенную иллюзию, – скрипнул зубами старейшина. – Однако вы должны понимать, что прошло с того дня несколько лет. Да и расстояние, с которого мы наблюдали за схваткой, было немалым.

– Как же нам теперь понять, что в реальности всё произошло именно так, как вы описываете? – фыркнул собеседник.

– А моего слова, брат Дем-Кеенз, тебе уже недостаточно? – угрожающе понизил голос Зонн.

Короткая битва взглядов окончилась победой выступающего. Член Совета отвёл взор от горящих огнём янтарных глаз кардинала и буркнул:

– Я не имел намерений задеть тебя, брат мой. Твоим суждениям я доверяю, как своим собственным. Прошу, продолжай.

Удовлетворённый тем, что оппонент пошел на попятную, Зонн вернулся к рассказу:

– Я успел позабыть об этом случае, убедив себя в том, что мне почудилось. Но тут вдруг на приёме Леорана гран Блейсин, с которым я, Нилле и Вассиф достигли устойчивых договорённостей, крайне выгодных Капитулату, появился… кто бы вы думали?