Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

– Я подсмотрел этот конструкт у алавийцев, – доверительно сообщил пленитель. – Даже успел испробовать на себе. Однако я внес в него кое-какие изменения, так что тебе должно понравиться, Аурлейн…

– Ч-ч-что т-т-ты соб-бираешься д-д-делать⁈ – выдохнул узник, стуча зубами.

Мутный пузырь, парящий в воздухе, подчиняясь движению рук полукровки, облепил обнаженные и посиневшие от холода ступни Рафайна. А потом…

– Й-й-й-я-я-а-а-а-а-а!!!

Пронзительный вопль вырвался из горла убийцы. Его рассудок утонул в бездне боли и ужаса, оставляя вместо себя только первобытные животные инстинкты. Каждая пора на коже стонала, терзаясь невыносимой агонией. Но когда сознание попыталось трусливо сбежать, оставив тело страдать в одиночку, на кончике пальца Адамастро воссияло новое плетение. Оно погрузилось в лоб бьющегося в припадке аристократа, заставляя сердце биться еще чаще, а кровь быстрее бежать по венам. И спасительное беспамятство предательски отступило.

Когда немыслимая пытка закончилась, молодой дворянин едва мог дышать. Вместо ступней он ощущал два колючих комка, изнывающих от боли. Но она была значительно легче уже пережитой. И тут сам претёмный Драгор дёрнул пленника посмотреть вниз. От открывшегося зрелища у Рафайна перехватило дыхание. И он понял, зачем ему подставили под ноги кадку.

Дьявольское заклинание пережевало его плоть от кончиков пальцев и до щиколоток. Сочащиеся кровью лоскутья торчали во все стороны, медленно наполняя багряной влагой деревянную ёмкость…

– Я развяжу твой язык, Аурлейн, – бесстрастно констатировал Ризант. – Клянусь тебе. Даю тебе последний шанс. С кем ты был?

– О… один! Я был один! Поверь, умоляю! Я все расскажу! Без утайки, как на духу! Только… пожалуйста… не надо-о-о больше-е-е…

Рафайн разрыдался в голос, как не плакал даже в детстве. Он не рассчитывал разжалобить мучителя, просто не мог больше себя сдерживать. Однако, слава Кларисии, Адамастро вполне удовлетворила реакция узника.

– Теперь он твой, Насшафа, – произнес полукровка. – Делай с ним, что пожелаешь, но проследи, чтоб твареныш раскаялся.

– Как с-с-скажешь, мой шаас…

Не успел Аурлейн облегченно перевести дух, как в поле его зрения возникло новое действующее лицо.

– О, боги милосердные! Кьерр! Это же кьерр! – захрипел Рафайн, неистово дергаясь всем телом. – Ри-и-иза-а-ант! Не оставля-я-яй меня ту-у-ут!

Высокородный даже не счел нужным удостаивать пленника ответом. Он молча развернулся и ушел, уведя за собой незнакомца в черном плаще. Дворянин остался наедине с парой алых глаз, сияющих жутким кровожадным блеском.

– Не волнуйся, ч-ч-человек, от меня еще никто не сбегал в царство вечной тени раньш-ш-ше срока… – прошипела нелюдь.

Аурлейн завопил, из последних сил напрягая голосовые связки. Но его отчаянных криков никто так и не услышал.

Глава 23

Подкованные каблуки моих сапог звучно колотили по дубовым ступеням. Я спустился по широкой лестнице, прошел мимо миниатюрного алтаря с фигурками богов и мазнул взглядом по статуэтке Ваэриса. Покровитель обмана и торговли стоял на почетном месте в самом центре, задвинув на задний план даже всеми обожаемых любимцев вроде Кларисии-защитницы и Сагариса-мудреца. Интересно, это кто-то из домочадцев балует или мой наниматель сам так развлекается? Хотел бы я сейчас с ним встретиться, чтобы передать парочку ласковых…

Повернув в левое крыло, заселенное преимущественно слугами, я приблизился к кладовой, которую не посещал уже много месяцев. Аккурат с тех пор, как она стала местом заточения Илисии. Пора бы проведать, как там моя дражайшая мачеха поживает.

Кивнув безмолвному стражу, вытянувшемуся при моем появлении в струнку, я повернул массивную щеколду, выточенную из толстой доски. Внутри царил полумрак, который не стал препятствием для моего острого зрения. На медном блюдце тускло горел огонёк дешевой кривой свечки, бросая отсветы на ссутулившуюся возле крохотного столика фигуру. Стоило только скрипнуть петлям, как силуэт вздрогнул и резко обернулся. Н-да… домашний арест очень плохо сказался на вдове экселенса Адамастро. Она заметно исхудала. Глаза запали внутрь черепа, утонув в черноте синяков. Без дорогостоящих масел, которые ранее неслабо били по казне рода, кожа Илисии утратила былую упругость и красоту. Без услуг дамских цирюльников её волосы иссохли до состояния соломы и пушились, торча неопрятной копной. Я, конечно, не запрещал узнице иметь пусть и совсем простецкий, но гребешок. Однако его оказалось недостаточно для полноценного ухода за капризной прической высокородной миларии.

– Здравствуй, Илисия, как ты поживаешь? Всего ли тебе хватает? – обманчиво мягко поинтересовался я.

– Р-ризант… – попыталась изобразить холодное презрение дамочка, но у неё ничего не вышло. Голос подвел её в самом начале.

– Как надлежит приветствовать главу своего рода⁈ – угрожающе пророкотал я, повышая тон.

Вдова сразу же жалко съежилась и опустила лицо, не выдерживая тяжести моего взгляда.

– Мой экселенс, прошу простить меня! У меня нет нужды в чем-либо! – как по писаному отчиталась женщина.

– Умница, Илисия, ты всегда умела хорошо читать обстановку, – благосклонно кивнул я и уселся на жесткую лавку, заменяющую мачехе ложе. – Знаешь, для чего я пришел?

– Чтоб-б-бы… у… у… убить? – сдавленно выдохнула она, трясясь словно в лихорадке.

– А ты бы этого хотела?

Вдова лихорадочно замотала головой, боясь посмотреть на меня.

– Ты понимаешь, что с треском проиграла мне? – продолжил я додавливать собеседницу.

– Зачем ты мучаешь меня? – пискнула милария.

– Отвечай на вопрос! — прорычал я.

– Да… Ты не просто победил, экселенс. Ты уничтожил меня. Растоптал. Унизил. Я со смирением признаю это. Моя жизнь в твоих руках…

– Я рад, что у тебя не осталось иллюзий. Но скажи, хочется ли тебе выйти отсюда? Вернуться в свою опочивальню, прогуляться по Вековой аллее, заехать на торговую улицу, увидеть внука…

– В… внука? – дрогнули губы женщины.

– Да. Ты ведь не знаешь, но у Веды с её супругом родился мальчик. Они назвали его Одион. В честь моего отца, которого ты убила.

Мачеха прижала дрожащие ладони к лицу и всхлипнула:

– Прости… прости меня…

– Нет, Илисия, такое не прощается. Подобное искупается очень и очень долго. Для начала ответь, почему ты так рвалась к главенству в семье? Зачем сгубила мужа? Зачем пыталась устранить меня? Только будь осторожна, потому что от твоего ответа сейчас зависит всё. Если я почую фальшь или недомолвки, мое предложение аннулируется.

– Я… я боролась за всех Адамастро, – судорожно всхлипнула вдова. – Боялась, что если старшинство перейдет тебе, то ты промотаешь всю родовую казну! Я не желала такого позора, не хотела остаться нищей. Но Одион не слушал меня. Он всегда испытывал к тебе какие-то особенные чувства, которых я не видела по отношению к другим его детям. К моим детям. Я считала, что Велайд гораздо лучше подходит под эту роль. Твой младший брат свободен от пагубных пристрастий и пороков, а кроме того, он операрий. Мне не хочется перед тобой оправдываться, потому что не существует таких слов, которые бы обелили меня даже в своих собственных глазах. Поэтому я просто говорю, как есть…

В принципе, нечто такое я предполагал. Единственное, что меня удивило это известие о том, что младший сын Адамастро озарённый. Но оно абсолютно ничего не меняет.

– Ну а сейчас, когда семья под моим руководством не только не зачахла, но и воспрянула, когда золото заполнило пустующие закрома, ты готова признать, что твои опасения были напрасны? – проникновенно поинтересовался я.

Илисия подняла на меня вытаращенные глаза, словно с ней заговорил сам Многоокий. Кажется, она не поверила мне, поэтому пришлось перечислить некоторые из своих достижений:

– Я открыл лавку магических плетений, которая приносит хороший доход. Обо мне наслышан, пожалуй, всякий аристократический род в Клесдене и Арнфальде. А не так давно за одним столом я на равных беседовал с экселенсами, среди которых каждый носил приставку «гран» к фамилии. И теперь, когда ты это знаешь, я спрошу вновь: ты готова признать беспочвенность своих опасений, Илисия нор Адамастро, урожденная нор Лайде⁈

– Ес… если это правда, то я… жестоко ошибалась на твой счет… – выдавила из себя милария.

– Ты готова забыть наш конфликт, инициатором которого, кстати говоря, был вовсе не я, и стать мне союзником, дабы вместе работать на общее благо нашей семьи?

– Это… это правда? Ты сейчас искренен? Не пытаешься надо мной издеваться? – засиял огонёк истовой надежды в зрачках вдовы.

– Поверь, Илисия, я знаю гораздо более изощренные способы мучений, – криво ухмыльнулся я, и женщина поспешно отвернулась от вида моей злой усмешки.

– Боги… милостивые боги, что же я наделала, – пробормотала она. – Если бы ты всегда был таким, Ризант, то ничего бы этого не произошло. Одион был бы с нами, а Велайд не отправился рисковать жизнью…

– Сделанного не воротишь, Илисия. Над прошлым ни у кого нет власти. Мы можем повлиять только на свое будущее, – философски пожал я плечами.

– Я согласна, – медленно прикрыла веки женщина. – Я устала быть одна. Мне очень хочется вернуться в семью. Что я должна ради этого сделать?

Я поднялся с лавки и неспешно приблизился к низкому столику, за которым сидела Илисия. Взяв книжицу, оставленную ей в качестве дневника, я пролистал все страницы, знакомясь с содержимым. Стихи, рисунки, переиначенные отрывки из популярных эпосов и совсем немного личных переживаний. Не для этого я оставлял мачехе бумагу.

– Ты так и не рассказала о своих подлых начинаниях, милария, – укорил я собеседницу.

– Мне стыдно об этом вспоминать… – опустила плечи вдова.

– И всё же, придется. Да не просто вспомнить, а описать во всех мельчайших подробностях.

– Я не понимаю… – промямлила узница.

– Ты напишешь письма всем близким – Веде, Велайду, семействам нор Лайде и нор Эсим. В них признаешься в отравлении моего отца, своей порочной связи с Висантом Палви и попытках убить меня. В конце ты скажешь, что груз вины слишком велик, а потому ты молишь у всех о прощении и просишь не искать тебя. И если ты, Илисия, вздумаешь продолжить играть за моей спиной, то для всех попросту исчезнешь, а эти послания отправятся к адресатам.

– Я готова пойти на это, – обессиленно выдохнула женщина. – Всё что угодно, лишь бы покинуть это место…

– Хорошо, тогда пока ограничимся этим, – удовлетворенно кивнул я. – Ты вернешься в свой будуар, когда закончишь с письмами. Но в дальнейшем тебе придется принести клятву на крови. Иначе ты не сможешь полноценно помогать мне.

– Но… мой экселенс, камни крови стоят баснословных денег, откуда… – открыла было рот мачеха.

– А ты думала, я шутил, когда говорил, что у меня теперь свой магазин? – перебил я дамочку, прекрасно зная, что она собирается сказать.

Решив все вопросы с женой Одиона, я собрался уходить. Илисия смотрела на светлый дверной проем полными мольбы глазами, мечтая тоже пройти сквозь него. И когда я закрывал дверь, она не выдержала:

– Ризант, постой! Прошу, скажи мне… что стало с Висантом? – прижала руки к груди вдова.

– Не имею ни малейшего понятия, – честно признался я. – Всё что мне известно о нём наверняка, это то, что он покинул земли Южной Патриархии.

– Сбежал? – ахнула мачеха, то ли радуясь за него, то ли оскорбляясь, что нор Палви её бросил.

– Можно и так сказать, – уклончиво пожал я плечами. – Подумай о нем, когда будешь укладываться спать. Возможно, боги пошлют тебе видение и расскажут, как живет твой любовник.

Поняв, что большего от меня не добьется, женщина вернулась к столику. А я, заперев дверь, отправился разгребать необъятный ворох дел, которых с каждым прожитым днем становилось все больше. Тут уж вправду не мешало бы часть из них делегировать помощникам. А где их взять, если не в собственной семье?

* * *

Висант брёл по темным коридорам подземного улья, хромая из-за плохо сросшихся костей, и тащил на себе жуткий груз. Вернее, жутким он ему бы показался раньше. Но теперь, когда мужчина провел столько времени в вотчине белокожих людоедов, его уже сложно было напугать.

Сияния бледной настенной плесени не хватало для человеческих глаз, поэтому пленный аристократ нес в свободной руке тонкую лучину. Она светила совсем тускло, но это было значительно лучше, чем пробираться по тоннелям на ощупь. Кроме того, огонёк помогал отгонять особо ретивых чаранов, которые вполне могли броситься на человека.

Милосердные боги, кто бы мог подумать, что из-за пьяницы-полукровки Висант окажется в такой тяжелой ситуации⁈ И ведь у желтоглазого ублюдка ничего даже не ёкнуло, когда он бросил своего соотечественника на растерзание тварям ночи! Пожалуй, только ненависть к Ризанту нор Адамастро придавала узнику сил и упрямства, чтобы продолжать цепляться за жизнь. Когда-нибудь, он сбежит. И тогда малолетний подонок ответит за всё!

– Тупой слаф-ф! Убери свет, пока я не выпотрош-ш-шил тебя! – раздалось злобное шипение из-за угла.

– Ох, простите, господин, я вас не заметил! – затараторил Висант, лихорадочно задувая лучину и туша тлеющий уголёк.

– Глупое отродье, кто тебе поз-з-зволил бродить здес-с-сь с огнём⁈ – набросился на человека низкорослый кьерр.

– М-мой хозяин, неустрашимый Шиготс, отправил меня в коптильню, чтобы я принес ему пищи! – стал оправдываться Палви. – Я не могу видеть в темноте так же хорошо, как вы, господин, поэтому мне приходится…

– Ты думаеш-шь, меня долж-жны заботить твои проблемы, ничтожный слаф⁈ – рыкнул абиссалиец.

– Нет, конечно же нет, я просто объясняю…

Висант раболепно склонился, выражая полное подчинение обитателю улья. И подземный житель наградил аристократа за это мощным ударом по лицу. Мужчина вскрикнул и повалился навзничь. Корзина с человеческими останками упала, и её содержимое рассыпалось по пыльному полу, пачкаясь в каменной крошке и земле. Сушеные кисти рук, вываренная голова со снятым скальпом, копченые ступни – всё разлетелось по темному тоннелю.

– Ах-х-х, глупый слаф-ф, что ж-же ты наделал! – преувеличено скорбно произнес альбинос. – Ты испортить еду! Значит, ты сам стать едой!

– Нет, пожалуйста, я всё исправлю! – взмолился нор Палви, но кровожадный кьерр к нему не прислушался.

Алые глаза полыхнули предвкушением во тьме подземелья. Этому существу не хотелось глодать вяленые кости. Он жаждал свежего мяса. Дрожащего от страха и просящего пощады.

– А-а-а-а! Не-е-е-ет! – завопил Висант, когда короткий загнутый клинок абиссалийца вонзился ему под ключицу.

Пленник брыкался, дрался и как мог отталкивал белокожего дьявола, рвущегося до его плоти. Но силы были слишком неравны. В практически кромешной тьме улья, аристократ мог видеть только смутный силуэт противника на фоне слабого свечения настенной плесени. Но предвосхитить его атаки и защититься уже не получалось. Кьерр рвался к своей добыче с неистовством хищника, почуявшего запах крови.

Пребывая в отчаянии, нор Палви попробовал нащупать глаз альбиноса и надавить на него. Но большой палец угодил прямиком в усеянный тонкими зубами рот. Мужчина заорал от боли, когда челюсти подземного обитателя с хрустом сомкнулись. На лицо человека упали крупные теплые капли, а проклятый абиссалиец блаженно заурчал, жадно вгрызаясь дальше.

Наплевав на всё, Висант из своего неудобного положения размахнулся и засветил кулаком прямо в морду кьерра. Сделать это было легко, поскольку тварь повисла на второй его руке. А потому Палви прекрасно чувствовал дистанцию и местонахождение врага. Белокожий дьявол разъяренно зашипел, но пленник улья не остановился и добавил еще.

– На! На! Как тебе это на вкус, ублюдок⁈ – ревел аристократ избивая людоеда.

В какой-то миг узнику почудилось, что он склонил чашу весов в этом противостоянии на свою сторону. Альбинос разжал зубы и осел вниз, закрываясь от сыплющихся на него ударов. Висант воспользовался дарованной возможностью и поднялся на ноги, после чего с утроенной яростью насел на низкорослого обитателя тоннелей. Однако кьерр неожиданно дернулся, и дворянин ощутил, как что-то леденяще-жгучее вонзилось ему в живот.

Мужчина, холодея от страха и ужаса, ощутил, как что-то с чавканьем и хлюпаньем выпадает из широкого разреза. Словно бы его брюхо стремительно опустошали, как перевернутую торбу. Боли не было, поскольку горячка схватки напрочь вытолкала за пределы разума это ненужное чувство. Но вот слух-то никуда не делся…

Ноги ослабли и разъехались на чем-то склизком. Висант попытался в последний раз ударить противника, но руки стали ватными и практически не слушались. В глазах наверняка потемнело, но из-за окружающего мрака было сложно понять.

– Тупой слаф-ф! Ты ответиш-ш-шь за всё! – мстительно зарычал кьерр, после чего принялся пластать на куски обессилившую жертву.

Экселнес нор Палви лежал, уставившись стеклянным взглядом в пустоту. И в его умирающем мозгу тлели последние мысли: Неужели, всё закончится вот так? Столько планов, столько чаяний, столько незавершенных дел! Он так и не познал радостей отцовства. Не поцеловал последний раз Илисию. Не отомстил подлецу Ризанту. Не обзавелся собственным домом. Как же бесполезно и глупо он растратил свою жизнь…

Нож кьерра с противным скрежетом срезал мясо с костей еще дышащего Висанта. Но тому уже было плевать. Судьба всё решила за него. Не стоило влезать в дела проклятой семейки Адамастро…

Глава 24

Глава 24

Получив свежую почту, я перебирал письма, сортируя их по степени важности. Почти сразу мое внимание привлек белоснежный конверт с золотым гербом правящей семьи. Ба! Да неужели Адилин Мисхейв так быстро справился со своей частью сделки? Вот что значит связи у человека…

Бережно вспоров дорогостоящую гладкую бумагу, я извлек само послание и пробежался глазами по красивым витиеватым буквам. Ну и показушник, конечно, этот патриарх. У него страна на грани катастрофы, едва голод не случился, налоги взвинчены до небес, а Леоран Блейсин спускает сотни солнечников ради своего имиджа. Чтоб никто не забывал, что это он тут самый главный… Тьфу!

Как мы и договаривались с лидером Мисхейв, он после моего небольшого выступления стал активно распространять слухи о музыкальном таланте Ризанта. Эти пересуды множились, обрастали новыми подробностями и в конце концов достигли столицы. Если верить им, то даже солнышко разгоняло облака, чтобы послушать игру на моем необычном инструменте. Сильное преувеличение, конечно же, однако мне надо было, чтоб патриарх заинтересовался. И он клюнул. Вот это самое письмо, которое я держу в руках, есть не что иное, как персональное приглашение для Ризанта нор Адамастро на годовщину Восхождения во дворце. На праздник, посвящённый тому, что четырнадцать лет назад Леоран гран Блейсин принял патриаршие регалии.

На этом мероприятии помимо самого монарха должны присутствовать все его ближайшие сторонники и верные последователи. Скорее всего, будут там и темноликие кукловоды. И лучшего момента для осуществления моего плана выдумать попросту невозможно.

Поэтому приготовления закипели немедленно. До срока, указанного в приглашении, оставалось меньше трех седмиц. И от навалившихся хлопот я едва ли мог продохнуть. Костюмы, транспорт, подготовка моего особого металлофона к перевозке, выбор подарков для правящей четы, репетиция выступления, подбор свиты… Просто голова кругом!

Недели промелькнули как пара дней. Но зато теперь у меня все было готово к посещению Арнфальда. Ну и я, разумеется, в далекий ящик поездку откладывать не стал. А то ведь помимо времени на дорогу нужно еще на постой устроиться. А потому, отдав все необходимые распоряжения слугам и проинструктировав нор Эльдихсена, я уже готов был забираться в карету. Осталась сущая мелочь – погрузить в отдельный грузовой экипаж здоровенный полнооктавный металлофон, который в сборе весил не меньше двухсот кило.

– Эй, а ну полегче там! Не дрова тащишь! – прикрикнул я на одного из челядинов.

– Прошу звинить, мой экселенс! Но больно уж громоздкая энта ваша диковинка! Многоокий не даст сбрехать, руки ажно выворачиваются!

Я грозно нахмурился, вспоминая извечные упрёки Лиаса по части моего излишне мягкого обращения с прислугой. Может с ними и правда нужно построже быть? Как Одион.

Видимо, мои размышления слишком красноречиво отразились на лице. И потому чрезмерно болтливый простолюдин побледнел и забормотал извинения. Но, самое главное, он стал значительно аккуратней с драгоценным грузом.

Что ж… скоро можно отправляться.

* * *

Гостей у патриарха оказалось так много, что яблоку негде было упасть. В большом зале стояли накрытыми около дюжины длинных столов, за которыми пировали представители высшей знати. Генералы, советники, верные сподвижники, да и просто спонсоры престола, поддерживающие начинания Леорана гран Блейсина в финансовом плане. Должен признать, что на фоне этой толпы революционный кружок Мисхейва казался до обидного малочисленным. И бедным.

Многие дворяне прибыли на праздник Восхождения со своими семьями. С супружницами, с малыми детьми и с отпрысками постарше. Последние будто молодые львята косились на напыщенных родителей и старались во всем им подражать. И со стороны это смотрелось весьма забавно.

Пока не началась официальная часть приема, вельможи не теряли времени даром. Они активно о чем-то договаривались, заключали сделки, союзы и плели кружева политических интриг.

Меня, кажется, считали гостем второго сорта и внутрь пока не пускали. Я обретался у самых дверей с группой таких же приглашенных аристократов, не имеющих достаточного веса и влияния. Нас таких набралось человек сорок, наверное. И частенько снующие мимо нас достопочтенные граны усиленно делали вид, что мы для них не существуем.

Хотя были и такие, кто расщедривался на насмешливо-пренебрежительный взгляд. А публика помоложе едва ли пальцами в нас не тыкала. Они, смотря на нашу выставленную за пределы зала группу, о чем-то перешептывались и гаденько хихикали. Ну хоть пальцами не тыкали, и на том спасибо.

Н-да, вот она какая, истинная физиономия столичного общества. В прошлый мой визит сюда я был на коне и центре внимания. Потому меня эта характерная черта дворянства практически не коснулась. Зато сейчас я полной грудью вдыхал аромат метафорического отхожего места, возле которого мне предстояло находиться.

Но я спокойно выносил всё это показное пренебрежение. Патриарх лишний раз указывал мне, что я для него никто. И чхать он хотел на моё закрепившееся в народе звание героя. Я жив только благодаря его мягкосердечию и снисхождению. Учитывая, что он с меня еще и клятву крови взял, то подобное отношение ничем ему не грозит даже в теории.

Вот истошно взвыли фанфары. Гости притихли и подобрались, ожидая своего сюзерена. А затем Леоран Блейсин торжественно появился в окружении пышной свиты. Я изо всех сил напрягал зрение, стараясь рассмотреть в этом пёстром водовороте черные одеяния алавийских кардиналов. Но смог обнаружить только одного. Зато четверка магистров пятой ступени, выступающая в качестве телохранителей монаршей особы, была тут как тут.

Началась официальная часть церемонии, которая длилась не меньше часа. И только после нее аристократам на столы в дополнение к богатым закускам подали первую перемену основных блюд. Виночерпии в слитном порыве метнулись наполнять чаши и бокалы гостей. А покуда пиршество набирало обороты, то его Благовестие решил разместить и нашу компанию, околачивающуюся на пороге залы.

Вышколенные до механической безупречности лакеи спешно потащили нас вдоль стен, отводя в самый дальний угол. Здесь мы просидели еще около часа, как настоящие отщепенцы. И лишь после того, как знать успела откушать и ополовинить кувшины с вином, патриарх вспомнил о моем существовании.

С почтительным поклоном ко мне подошел слуга и попросил следовать за ним. Он хоть и повел меня вдоль стен обширного помещения, однако направление движения я уловил точно. Мы шли строго к отдельному столу, за которым сидел монарх и его самые высокопоставленные вельможи.

Я приблизился и покорно склонился, выражая готовность слушать и внимать.

– А, экселенс нор Адамастро, – сухо изрек правитель. – Как вам мой праздник?

– Здравствуйте, Ваше Благовестие. Долгих лет жизни вам и сиятельной семье гран Блейсин, – еще раз прогнул я спину. – Вы организовали великолепное торжество. Мне льстит, что я удостоился чести находиться здесь.

Государь удовлетворенно кивнул. По-видимому, его устроило мое раболепие.

– До меня дошли слухи, что вы сконструировали необычный инструмент, экселенс. И будто бы вы виртуозно умеете исполнять на нем различные потешные мотивы?

– Истинно так, мой господин. Я привез его с собой из Клесдена. И если вы пожелаете, то я с радостью продемонстрирую свое мастерство для вас и ваших несравненных гостей.

– И вы не боитесь опозориться? – иронично задрал бровь Леоран.

– Ничуть, Ваше Благовестие. Я уверен в своих навыках, – смело заявил я.

– Что ж, да будет так. Ежели вы настаиваете, то я послушаю, – с показной ленцой согласился патриарх.

Я поклонился еще раз, поймав на себе жадный взгляд дочери монарха. Девица, раскрасневшаяся от выпитого, беззастенчиво пожирала меня глазами. Я уже тактично собирался уйти, делая вид, что не замечаю, как она пялится. Но тут вдруг меня остановил тот самый темноликий, которого я заприметил при появлении монаршей свиты. Вблизи я мог с уверенностью сказать, что это какой-то новый персонаж в моей пьесе. Ранее мы с ним не встречались и друг другу представлены не были.

– Молодой человек, не могли бы вы уделить мне немного времени после вашего выступления? – с каким-то недобрым прищуром осведомился алавиец.

– Разумеется, веил’ди, как вам будет угодно, – безропотно ответил я, хотя осознавал, что ничего хорошего от него не дождусь.

Патриарх повелительно взмахнул дланью, и шестеро коренастых слуг, пыхтя от натуги, внесли мой металлофон в роскошный зал. Аристократы, заметив суету, стали с интересом тянуть шеи, пытаясь разгадать, что же тут происходит.

– Почтенные экселенсы и прекрасные миларии, – заговорил правитель обращая на себя сотни взоров. – Сегодня юный Ризант нор Адамастро нашел в себе смелость порадовать вас своей музыкой. Да, не удивляйтесь, вот эта несуразная громадина по заверениям молодого человека есть полноценный инструмент!

Придворные лизоблюды подобострастно захихикали, но в моей душе не шевельнулось ни малейшей неприязни. Я со смертью в прятки играл, что мне насмешки этих надутых индюков?

– И всё же, я слышал весьма положительные характеристики о таланте экселенса нор Адамастро, а потому пригласил его во дворец, – немного смягчил уничижительный тон монарх. – Однако же судить его предстоит вам, мои дорогие гости! Пожелаем господину Ризанту удачи.

Под аккомпанемент жиденьких аплодисментов я приблизился к втиснутому меж двух длинных столов металлофону. Взяв обитые кожей палочки-маллеты, я быстро пробежался по пластинкам, вызывая каскад кристально-чистых звуков. И тут даже самые скептически настроенные вельможи примолкли, жадно вслушиваясь в них.

– Ваше Благовестие, могу ли я просить приглушить свет? – подал я голос.

– Для чего? – не спешил идти на уступки патриарх.

– Дело в том, что произведение, которое я собираюсь исполнить, называется «Симфония теней». И в полумраке она будет звучать гораздо таинственней. Если позволите, то я бы посоветовал установить свечи только вокруг моей фигуры.

– Зачем вам это? – всё еще упрямствовал Леоран.

– Затем, что я собираюсь не просто сыграть для вас. Я хочу, чтобы тени ожили, – загадочно улыбнулся я.

В этот момент дочурка монарха навалилась на плечо папаши и что-то с жаром зашептала ему в самое ухо. Гран Блейсин недовольно поморщился, но спустя пару секунд всё-таки дал отмашку слугам.

Лакеи засуетились и затушили сразу половину медных шандалов. Другие ринулись затворять плотные портьеры, чтобы закатное солнце не нарушало грядущее таинство. И очень скоро густая полутьма создала в просторном зале неповторимую мистическую атмосферу.

Находясь в центре пятна света, окруженный множеством свечей, я артистично вскинул руки с двумя парами маллетов и замер. Выдержал театральную паузу и заиграл. Звонкая мелодия полилась ручьем. Благодаря отличной акустике она разносилась по всему помещению, долетая до самых отдаленных его уголков.

Гости враз онемели, завороженные симфонией, которая то взлетала вверх пронзительным крещендо, то успокаивалась. Шуршание одежд, бряцание столовых приборов и редкие шепотки стихли окончательно. Даже патриарх замер со вскинутыми бровями, приятно удивленный моим перформансом. Но я уже давно выступал перед публикой, а потому знал, что это оцепенение долго не продлится. Если затянуть номер, то слушатели заскучают и начнут глазеть по сторонам, чего мне совсем не хотелось бы.

Боковым зрением я отметил, как шевельнулась густая тень у дальней стены залы, но виду не подал. Затем движение повторилось с другой стороны. Потом с третей. Но никто кроме меня этого не замечал. Даже милитарии патриарха, которые не должны терять бдительности, беззастенчиво проморгали момент, когда темнота породила горстку черных силуэтов…

Мои Безликие, сливаясь с мраком, показались на самом краю освещенного пространства. Надо мной тотчас же замерцал защитный купол, за пределами которого секундой позже разверзся настоящий мясной ад. Полетели чары, перемалывающие высокопоставленных гостей в фарш. Зазвучали истошные крики, началась паника. Во мгновение ока в стол, где восседала правящая семья Патриархии, прилетело сразу шесть боевых плетений. Алавийский кардинал оказался единственный, кто успел среагировать на опасность. Но он позаботился лишь о собственной шкуре, но никак не об остальных соседях.

Череда взрывов слилась в короткую, но оглушительную канонаду. Телохранители государя разлетелись по углам, словно тряпичные куклы. А потом в них еще вонзилось по нескольку «Зарниц», окончательно испепеляя озарённых. Сам Леоран упал с распаханной грудиной, в шоке глядя на переломанный частокол своих ребер, прорвавших ткань богатых одеяний. Семье монарха и советникам повезло еще меньше. Их посекло «Серпами» в кровавый винегрет, в котором вообще с трудом можно было опознать людей.

«Зонтики» кометами проносились по залу, потроша дворян десятками. «Снаряды» попадали в завалы трупов и взрывались там багряными фейерверками, зашвыривая куски плоти даже на потолок. Дюжины «Матрёшек» выкашивали беспорядочно бегущих гостей. Очень скоро во всем зале не осталось ни единого относительно целого трупа, а только изломанные ошметки, завернутые в обрывки дорогих одежд.

Распахнулись монументальные створки, проливая на царящий в помещении полумрак чуточку больше света. В широком проеме показался целый отряд гвардейцев в начищенных до блеска нагрудниках. Они в шоке замерли на самом пороге, ошеломленные открывшейся их глазам кровавой панораме. А уже через половину секунды Безликие метнули в них полдесятка конструктов. «Матрёшки» перебили всю подмогу раньше, чем воины успели побороть ступор и поднять пики на уровень груди.