Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

– У-у-у-у-у! – загудела толпа.

– Подонки!

– Вы-ы-ыродки!

– Сучье семя!

Зрители стремительно заводились и преисполнялись жаждой крови. Казалось, дай им волю, и они сами разорвут северян на куски. Даже дворяне на своей отдельной трибуне не остались безучастными, и тоже поддержали плебеев редкими выкриками.

– Как считаете вы, славные жители и гости Арнфальда, какой участи достойны эти преступники? – спросил Маэстро, когда шум пошел на убыль.

– Убейте их, экселенс!

– Сжечь ублюдков!

– Чет-вер-то-вать! Чет-вер-то-вать!

– На колья! Посадить их всех на колья!

– Подвесить за рёбра!

– Сварить в кипятке!

С каждым новым предложением, сердце Зертана проваливалось всё глубже, словно бы желая спрятаться где-то в животе. Но самым пронзительным для него стал момент, когда какой-то лохматый верзила посадил себе на плечи чумазую девочку, едва ли старше лет пяти, и та со всей мочи завопила тоненьким голоском:

– Зашить им в брюхи раскалённые угли-и-и!!!

– ДА-А-А-А!!! – восторженно грянула толпа, поддерживая жестокий призыв.

Даже благородные дамы на трибунах, позабыв о приличиях, хлопали в ладоши, словно не могли дождаться начала кровавого спектакля.

Северяне ещё плотнее скучились, ища поддержки друг у друга. Каждый уже успел тысячу раз пожалеть, что ввязался в подобную авантюру. Но отступать некуда. Повсюду Безликие Демоны и вооружённые солдаты. А потому им не оставалось ничего иного, кроме как следить за устрашающей фигурой в плаще. Ведь именно Маэстро будет решать их судьбу.

– Интересные предложения. Очень… – голос самозванца в маске резал воздух словно лезвие. – Я даже не знаю, как поступить с людьми, которые покушались на мою жизнь и пытались уничтожить всё братство Безликих…

Грянувший после этого шквал злобных криков заставил схваченных милитариев непроизвольно зажмуриться. Зертан и раньше слышал, как простой люд весьма тепло отзывался о Маэстро и его последователях. Но лишь сейчас понял истинные границы этого народного обожания. В глазах местных жителей северяне были хуже врагов, ибо посягнули на героев, которых здесь чтили и боготворили. А потому разъярённая толпа хотела уже не просто казни, она требовала кровавого ритуала. Жуткого действа, в процессе которого боль и крики преступников станут платой за поруганную веру. И сам воздух пропитался этим фанатичным предвкушением.

– Кажется, у меня есть идея, – совсем негромко изрёк самозванец, но зрители тут же притихли, жадно вслушиваясь в каждое его слово.

В ладонях Маэстро появился небольшой кожаный кошель, в котором что-то позвякивало. А когда он перевернул его, на доски помоста градом посыпались… перстни! Магистерские перстни! Кажется, Зертану даже почудился такой знакомый блеск льдистого топаза, заключённого в объятия серебристой оправы его любимого кольца.

Толпа заволновалась, предугадав, ход мыслей Маэстро. Но тот лишь порывисто вскинул кулак, и гомон стих.

– Пожалуйста, славные жители Арнфальда, не мешайте мне. Вы ведь пришли насладиться зрелищем? И я обещаю вам его дать! – успокаивающе обратился Маэстро к зрителям, а затем без малейшей паузы стремительно развернулся на пятках к пленникам. – Ну же! Смелее, трусливые псы! Я дарую вам возможность умереть, как воинам, а не как подлым бандитам! Хватайте свои побрякушки, и мы начнём!

Безликие, стоявшие позади северян, в едином порыве вскинули руки, и весь помост накрыли лепестки огромного защитного купола. Он прозрачной плёнкой отгородил пойманных милитариев и Маэстро от зрителей. И тут даже дворяне на трибунах поразевали рты, впечатлённые масштабами колдовства.

Зертан, напряжённо дыша, закусил губу. Он никогда не думал, что попытка защитить свои идеалы окончится вот так.

Маэстро же просто стоял, терпеливо дожидаясь, что решат пленники. А в тёмных прорезях его стальной маски сияло нечто такое, что пугало северян почище приставленного к горлу клинка…

Глава 20

Я стоял в окружении милитариев, и мои пальцы подрагивали от нервного нетерпения. Врагов у меня будет много. Ведь перстни решились поднять все преступники, кроме одного. А с таким количеством озарённых я никогда ещё не бился. Но страха не было совсем. Я устрою здесь кровавую баню, и это станет очередным громким свидетельством превосходства моего учения над иными. И чем ярче получится представление, тем больше неофитов хлынет в ряды безликого братства.

Зрители, очень эмоционально воспринявшие мой эпатажный поступок, теперь уже безмолвствовали. Они глядели на меня сквозь плёнку магического щита с тревогой и беспокойством. Но это даже хорошо. Тем красочней и острее для них выйдет шоу.

Неспешно поправляю маску на лице и прикрываю веки:

– Вы готовы, отребье? Тогда нача… ли!

Раньше, чем я успел договорить, в меня полетело боевое плетение. Однако я, обладая способностями ингениума, прекрасно видел, что проекция заклинания крутится на гранях перстня у одного из северян. Для меня эта атака не стала сюрпризом, поэтому я даже не попытался блокировать её, а просто резко отклонил корпус в сторону. Миг, и чары разлетелись фонтаном серебристых искр за моей спиной, столкнувшись со стенкой барьера, который держали Безликие.

Остальные противники, видимо, были не такими сообразительными. Они лихорадочно кинулись творить волшбу только сейчас. Но я решил не давать им форы, а сразу начать работать жёстко.

Два «Зонтика» нашли свои цели практически одновременно. Они вырвали внутренности из милитариев и расплескали буро-красное месиво по деревянному полу. Следом «Молот» превратил зазевавшегося мага в размазанный толстым слоем паштет. Пришлось направить заклинание не перпендикулярно вниз, а под углом. Иначе существовал риск проломить доски помоста.

В меня летят две молнии и неопределённого вида дымчатый шлейф. Закрываюсь «Чешуёй». Как только вокруг возникают сегментарные стенки, в них ударяется череда плетений. Я думал, что смогу просидеть в укрытии столько, сколько захочу, но нет. Противники сбросили с себя последнее оцепенение и теперь соображали быстро. И вот уже мой купол начинают лизать огненные всполохи, сплетаясь в подобие смерча. Сразу вспомнилось, как я застрял в такой же ловушке во время осады Арнфальда…

Подгадав момент, когда для сторонних наблюдателей мой барьер скроется в языках пламени, я сформировал «Катапульту». Плетение развернулось под ногами и выбросило меня метров на пять вверх и в сторону. Публика сдавленно ахнула, когда я вылетел прямо из эпицентра огненного торнадо, и атаковал, ещё даже не приземлившись.

Ворох «Матрёшек» отделился от моих пальцев и россыпью крупных искр заскользил по воздуху. Северяне успели сориентироваться, но отнюдь не все. Плетения раскрылись и словно фугасы разметали поражающие конструкты во все стороны. По магическим щитам, вовремя возведённых милитариями, пошли заметные волны, как от горсти мелких камушков, брошенных в озеро. Но кое-кому всё же досталось. Как минимум трое резко дёрнулись, напряглись, а затем медленно осели. Под ними стремительно натекали лужицы крови. И ещё двоих зацепило, но не смертельно.

– Вон! Он здесь! – прокричал ближайший ко мне магистр, и забросил в мою сторону ослепительно сияющий шар.

Это плетение я развалил «Паутинкой», а параллельно с этим швырнул прямо в лицо северянину «Стрелу». Она пробила его череп с таким сочным хрустом, будто спелое яблоко пришпилили к столешнице. Тело убитого ещё не успело рухнуть, а я поймал взгляд следующего противника. Время тянется, словно густой мёд. Каждый миг подобен целой жизни. Я вижу, как в глазах милитария загорается огонёк суеверного страха. Но уже поздно что-либо менять. Для него исход предрешён. Три «Серпа» с гудением рассекли его туловище. Только ткань и успела дёрнуться. А на то, как разваливается истекающий кровью труп, я уже не смотрел.«Катапульта» отбросила меня далеко в сторону.

Пока я проносился над головами северян, меня трижды попытались поразить плетениями, но всё мимо. А вот мои заклинания цели нашли. Я мог создавать «Стрелы» по дюжине штук каждые полторы секунды. И моя скорострельность сильно удивила врагов. Они не успевали обновлять колдовские барьеры. Оттого мои конструкты вонзились кому в ноги, кому в плечи. Одному неудачнику, который собирался атаковать и не вовремя убрал линзу магического щита, вообще пронзило шею навылет. Он упал на колени, держась за горло, и круглыми от шока глазами смотрел, как доски под ним стремительно окрашиваются в ярко-алый цвет. Жить этому недотёпе осталось не больше минуты.

Я приземляюсь и сразу же ухожу в перекат. Позади меня вспыхивает столп огня, но жаркие языки кусают только полы моего длинного плаща. Я швыряю «Пелену», и пространство заволакивает густой белый туман. Всё пламя гаснет. Противники пытаются плетениями воздушной направленности разогнать дымку, но та лишь клубится под колпаком огромного защитного купола, не находя пути наружу.

Бью россыпью «Ледяной шрапнели» по ближайшему смутному силуэту. Попадаю куда-то в область головы. Слышу треск, а затем дробный стук разлетевшегося черепа по доскам. Укрываюсь «Корой» ровно в тот момент, когда замороженные осколки взрываются паровыми бомбами. Обжигающее облако бьёт во все стороны. Ошпаренные люди кричат и закрывают лица. Вот двое бестолково мечутся в тумане, сверкая обожжёнными физиономиями и слезящимися глазами. Идеальные мишени.

«Серпы» с характерным свистом рассекают пелену. Пускаю их на уровне колен, живота и горла. Кровь бьёт фонтанами, а остаточный воздушный след подхватывает её и разбивает на множество мельчайших капель. Белёсая дымка окрашивается в розоватые тона. Со стороны, наверное, это смотрится безумно красиво. Как капля крови, упавшая в молоко.

Над моей головой, словно напоминание о необходимости быть внимательным, проносится трещащий энергетический разряд. Ставлю «Чешую» и весьма вовремя, потому что в неё с громкими хлопками угождает сразу полдюжины заклинаний. По направлению, откуда они прилетели, выбираю новые цели. Вот та троица северян, опрометчиво сбившаяся в кучку, выглядит отличным вариантом.

«Брызги» устремляются к ним единым комком, постепенно распадающимся на сотни более мелких. Мгновение, и магическое воплощение окатывает всех трёх милитариев с ног до макушек. Раздаётся шипение, будто в холодную воду слили раскалённое масло, а секундой позднее его заглушает истошный многоголосый вопль. Магистры верещат, словно их заживо варят. А кожа слезает с них пластами, пузырясь и отслаиваясь.

Ещё одна «Катапульта» проносит меня сквозь редеющий и истаивающий туман. Окидываю поле боя взглядом и с удивлением отмечаю, что противников осталось всего шестеро. Стоп, даже меньше. Пятеро. Северянин, не взявший кольцо, так и продолжал жаться в сторонке, вздрагивая от каждого громкого разрыва.

Слегка оглушённые и дезориентированные, милитарии атакуют меня, но сильно мажут. Больше половины заклинаний мне даже не нужно блокировать или перехватывать. Бью в ответ, и магистры сбиваются в кучу, возводя вокруг себя почти такой же купол, как над помостом, только в миниатюре. Он выглядит как сильно упрощённая и ослабленная версия алавийской прародительницы «Чешуи», но всё равно весьма достойно для людских озарённых. Признаю, уровень слаженности у северян отменный. Я бы хотел заполучить таких бойцов в своё братство. Но этому не бывать…

«Поцелуй Абиссалии» срывается с кончиков моих пальцев подобно финальному аккорду пьесы. Заклинание соприкасается со стенкой магического щита и… Ослепительная вспышка застилает взор. Плёнка барьера словно бы разделяет мой конструкт на две части. Одна остаётся снаружи, а другая превращается в огненный фонтан, который за ничтожное мгновение заполняет собой пространство под куполом. Ударная волна приобретает вид двух пронзительно белых завихрений. Они совершают резкий оборот в противоположные стороны, а потом сталкиваются.

Оглушительный взрыв разметал колдовской щит противника. От этого грохота зрение поплыло, будто от удара дубиной по затылку. Сами милитарии, в отчаянии прятавшиеся под ним, превратились в кровавую взвесь, которая взмыла вверх. Секунда тишины. Другая. А потом первая крупная капля ударила в дощатый настил с чётким почти музыкальным звуком. За ней вторая, а сразу после неё третья. И вот уже целый багровый дождь тарабанит по дереву, покрывая красной влагой и мелкими кусочками плоти всё вокруг. В воздухе висит густой металлический запах крови, гари, палёных волос и вязкий смрад развороченных животов. Публика замерла в изумлении. Зрители глядят на меня с ужасом, но одновременно и с восторгом. Да, они боятся той силы, которую мне удалось укротить. Но прямо сейчас, в данный момент, каждый из них мечтал быть мной…

У меня не хватит слов, чтоб описать то безумие, которое началось, когда Безликие сняли с помоста защитный барьер. Это было очень громко и, боюсь, с десяток человек точно затоптали насмерть в образовавшейся давке. Что говорить о простолюдинах, если даже знать на своей трибуне неудержимо бесновалась.

Игнорируя шум и гам, от которого дрожал сам воздух, я направился к единственному выжившему северянину. Чем ближе я подходил, тем сильнее втягивалась его голова, тем больше округлялась спина и сутулились плечи.

– Как твоё имя? – спросил я, не особо заботясь о том, чтобы перекричать толпу.

– Зертан, – каким-то чудом услышал меня незнакомец, облизав пересохшие губы.

– Почему ты не сражался?

Мужчина не ответил, а только горестно прикрыл веки. Зрачки под ними бешено вращались, выдавая царящую в душе милитария бурю. Он не скажет этого вслух, но мы оба прекрасно знаем, какова была причина. Он струсил. Испугался меня так, что даже предательство собственных товарищей виделось ему более предпочтительным, нежели встреча со страхом.

Внезапно, отвлекая меня, все Безликие на помосте единодушным жестом исполнили боевой салют, принятый в нашем братстве. Зрители хаотично поддержали его, не утихая ни на миг. Но самым необычным стало то, что аристократы на своей трибуне тоже вдруг поддались этому позыву. Экселенсы и даже некоторые миларии, позабыв о рангах и гордости, в зеркальном порыве отразили жест моих братьев.

Сегодня на глазах многочисленной публики родилась новая легенда. А легенды привлекают последователей лучше любых проповедей.

* * *

– И о чём ты вообще думал, Ризант, когда решил пойти на такое⁈ – надрывалась Илисия, держась за сердце, а остальные дамы ей активно поддакивали. Все, даже Насшафа. – Выйти на поединок с почти двумя дюжинами милитариев! Это… это немыслимо! Тебе что, жизнь уже не мила?!!

Я с каменным лицом слушал эти осуждающие тирады мачехи и просто ждал, когда она выдохнется. Но милария нор Адамастро, почуяв поддержку от Ислы и абиссалийки, завелась не на шутку. Вот уже полчаса её эмоциональный монолог насиловал мой разум. Но, если честно, меня это начало утомлять.

– Успокойся, Илисия, – произнёс я совсем негромко, но столь выразительно, что вдова поперхнулась на середине реплики.

Окинув взглядом переполошившихся женщин, я убедился, что они меня слушают внимательнейшим образом, и продолжил:

– Вы хотите, чтобы я оправдывался и отстаивал перед вашим советом необходимость каждого своего шага? Такого не будет. События развиваются иной раз слишком быстро. И принимать решения приходится моментально. Впрочем, мой бой на турнире подобных мер не требовал. У меня было время подготовиться. Я прекрасно знал, на что иду и ради чего. На этом прошу тему считать закрытой.

– А Вайоле ты ответишь то же самое, экселенс? – проворчала Илисия, не поднимая глаз от пола.

– К сожалению или к счастью, её сегодня не было на площади Белого Креста, – философски пожал я плечами.

– Но могла бы быть!

Знакомый голос прозвучал неожиданно, словно гром средь безоблачного неба. Двери в комнату, где проходило женское судилище надо мной, распахнулись, и на пороге показалась милария гран Иземдор собственной персоной. Она старательно напускала на свою очаровательную мордашку негодующее выражение. Но предательски подрагивающие уголки пухлых губ с головой выдавали её истинный настрой. Аристократка была счастлива меня видеть. И эта радость от встречи перевешивала любые тревоги.

– Вайола⁈ Ты приехала⁈ – изобразил я ради приличия удивление, хотя мне больше хотелось устроить выволочку моим дамочкам.

Ишь, удумали! Крутят тут за спиной какие-то интриги. Моя невеста прибыла в столицу, а они молчат, как партизаны. То-то мне казалось, что женщины как-то странно переглядываются! Так вот, оказывается, что они скрывали от меня! И самое обидное, что Исла, моя верная сестра, пролившая совместно со мной целые реки чужой и своей крови, тоже стала участником этого возмутительного женского заговора! У-у-у… не прощу! Пусть даже не ждёт от меня поздравлений с победой в турнире! Но кое-какую награду для неё я всё же подготовил. Перстень с инкрустированным алмазом из крови альвэ должен стать достойным презентом. Но не сейчас, а потом, когда я вернусь в более благоприятное расположение духа.

Вайола так и продолжала стоять на пороге, дожидаясь от меня каких-либо шагов. Её пальцы судорожно тискали подол платья, но потом аристократическое воспитание одержало верх. Девушка исполнила безупречный церемониальный поклон, чуть более глубокий, чем требовал этикет:

– Экселенс, я так спешила к началу турнира, но из-за дорожных неурядиц всё пропустила, – серебряным колокольчиком прозвучал голос девушки.

Я ответил таким же отточенным поклоном, но позволил себе на секунду задержать взгляд на лице невесты. Вайола слегка покраснела – предательская реакция, которую не скроешь веером.

– Ваше появление, милария гран Иземдор, для меня в любое время будет праздником, – степенно изрёк я. – Вы позволите мне лично поухаживать за вами и помочь отдохнуть после дальней дороги?

– Боюсь, экселенс, что вам самому требуется отдых, – мелькнул проказливый огонёк в глубине её глаз. – Признаться, я была ошеломлена, когда узнала от миларии Илисии о вашем… хм-м… безрассудном выходе на арену.

– Пустое. Мы уже договорились с почтенными дамами, что не будем вспоминать этот эпизод. Ведь правда⁈

Под моим тяжелым взглядом все представительницы прекрасного пола нехотя кивнули. А потом Исла изобразила дипломатичное покашливание:

– Нам, наверное, пора, экселенс. Кажется, милария Вайола хочет с вами что-то обсудить…

– Да-да, совершенно точно! Давайте не будем мешать! – засияла Илисия так, будто решила, что мы с невестой тотчас же кинемся делать наследников, едва окажемся наедине.

Мачеха устремилась к двери, прихватив заодно и Насшафу, которая не демонстрировала желания уходить. Абиссалийка зашипела разъярённой кошкой, но госпожа нор Адамастро с упорством мула дотащила её до дверей и чуть ли не вытолкала вперед себя. Вот уж воистину, целеустремлённая женщина…

Оставшись наедине с Вайолой, я шагнул ей навстречу. Она тоже подалась ко мне. Наши ладони соприкоснулись, но заходить дальше мы не решились. Даже обычный поцелуй мог сокрушить все стены самоконтроля в наших разумах.

– Я так рада тебя видеть, Ризант, – тёплое веяние дыхания аристократки коснулось моего лица.

– И я… тоже, – сглотнул я вставший поперёк горла ком.

– Никогда больше так не рискуй, Риз. Я не хочу тебя потерять…

Мои руки обняли девушку за талию и легко привлекли собеседницу ближе.

– Прости, Вайола, но я не смогу тебе пообещать этого…

Тихий вздох вырвался из её губ, и она слегка отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. В её взгляде смешались упрёк, тревога и что-то ещё – что-то тёплое и безоговорочно преданное.

– Я знаю, – сокрушённо прошептала она. – Но хоть немного думай о том, что будет… если…

Её голос дрогнул, и она не сумела закончить. А я обнял её ещё крепче. Аристократка поддалась и прижалась щекой к моей груди. Я собирался сказать что-нибудь успокаивающее, но тихий шорох за дверью отвлёк меня.

– Они подслушивают, – с легкой улыбкой констатировала Вайола, не пытаясь вырваться из моих объятий.

– Вот уж от кого-кого, а от госпожи Илисии подобного не ожидал! – нарочито громко возмутился я. – Вроде благовоспитанная милария, а ведёт себя как проказливая девчонка!

За пределами комнаты кто-то сдавленно чертыхнулся, а потом попытался поскорее ретироваться, создавая при этом комично много шума. Моя невеста рассмеялась звонко и заразительно. А у меня на душе стало вдруг так тепло и безмятежно…

Глава 21

Время до дня нашей с Вайолой свадебной церемонии тянулось бесконечно долго, но сам знаменательный день отчего-то наступил слишком внезапно. Я будто бы провёл этот срок в каком-то тумане из забот и хлопот, а потом вдруг очнулся перед алтарём в величественном храме Кларисии. Он был во многом похож на те руины, которые мы с первыми Безликими нашли в абиссалийских пустошах. Только тамошние развалины масштабом сильно не дотягивали до столичного дома богини плодородия. Раз эдак в пять.

Роскошный зал, уставленный беломраморными статуями и колоннами, каждая из которых являла собой шедевр скульптурного искусства, был сегодня заполнен до отказа. Мне не верилось, что все эти люди отложили свои насущные дела, только для того, чтобы почтить присутствием мою свадьбу. Но факт оставался фактом. Народу в храм набилось столько, что создавалось впечатление рыночной толчеи. Похоже, многим стало просто любопытно посмотреть на ту миларию, которая сумела заарканить удалого и авантюрного холостяка, каким меня видели в обществе.

По случаю такого торжества я созвал всех, кого только мог. Даже мои криминальные помощники приехали из Клесдена. Правда, с Эрмином и Орванделом я успел перекинуться всего парой реплик, а потом бурный поток забот и предсвадебных хлопот закрутил и уволок меня прочь.

Также пожаловала Веда с малышами. Она действительно была на сносях, и разродилась буквально луну назад. Теперь у юного Одиона появилась сестричка Элоди. Могу представить, что это такое – путешествовать в карете с новорождённым ребёнком и трехлетним разбойником, для которого высидеть чуть дольше мгновения на одном месте сущая пытка. Но, невзирая на эти трудности, Веда всё равно прибыла на мою свадьбу. Как она сама сказала, проказливо хихикая: «Риз, я никогда не поверю, что ты женился по своей воле. Даже если бы мне в этом клялся сам Его Благовестие Леоран гран Блейсин. Я просто обязана всё узреть собственными глазами!»

В помощь Веде прибыла свекровь – милария Оттеда. И, как ни удивительно, сам Гаэнар, который непрестанно хмурился и вообще предпочитал не открывать взгляд от пола. И если мне сестрица постоянно улыбалась, стремилась по-родственному обнять или погладить по плечу, то супругу от неё перепадало лишь ледяное презрение. От меня не укрылось, как холодел тон Веды, когда она обращалась к Гаэнару. И что самое удивительное, дражайшая матушка незадачливого изменщика целиком поддерживала невестку. Зятёк одинаково шугался звуков голосов обеих дам. И меня это устраивало. Считаю, что он полностью заслужил такой эмоциональный прессинг. Ну а ежели экселенс нор Эсим со мной не согласен, то что ж… я всегда к его услугам. Скрестить шпаги я готов с ним хоть сейчас. Ведь какая свадьба без драки?

Со стороны Вайолы прибыло не так много людей, как можно было ожидать. Вообще невесту предписывалось передавать в руки жриц Кларисии отцу, либо другому родственнику-мужчине. Но родитель моей будущей супруги, к сожалению, до нашей церемонии не дожил. А что касалось братьев, то все они несли службу на западном фронте, сражаясь за Персты Элдрима. Поэтому сопровождать Вайолу пришлось нынешнему главе семьи Иземдор – мальчишке Ниасу.

По неподтверждённым слухам, моя возлюбленная приглашала ещё и Эфру гран Мисхейв. Точнее уже гран Ларсейт. Не так давно и она вышла замуж. Однако та, поначалу выразив искреннее желание присутствовать, в последний момент отчего-то передумала. И версии я слышал самые различные. Одни болтали, якобы она забеременела. Другие, что захворала. А третьи шептались, будто бы Эфра отказалась ехать в Арнфальд сразу, как узнала, что Вайола выходит за меня. Дескать, едва успело прозвучать моё имя, так милария гран Ларсейт побледнела лицом, а уже к вечеру приказала отменить сборы. И что из перечисленного правда – большой вопрос.

– Волнуешься, Риз? – тронул меня за рукав Велайд. – Расслабься! Ты выглядишь просто роскошно!

– Кто бы говорил, – хмыкнул я, окинув брата оценивающим взором.

Да-а, отлично принарядила его матушка! По-военному строгий костюм, больше похожий на чёрный мундир. На нём драгоценные пуговицы, высокий воротник с золотой вышивкой, модные декоративные наплечники, смахивающие на эполеты и белоснежные перчатки. Руку даю на отсечение, Илисия хочет воспользоваться поводом, и продемонстрировать товар, что называется, лицом. Ведь в храме собралось столько благородных семей, у которых на выданье молодые дочери. И оттого статный Велайд притягивал к себе много взглядов. Видимо, мачеха увлечение сына абиссалийкой считала временной блажью, и не воспринимала всерьёз.

– Я мечтаю, чтобы когда-нибудь, ты точно так же стоял подле меня, только уже на моей свадьбе, – прошептал брат, сияя пунцовыми щеками.

– А чего это ты покраснел, Велайд? – улыбнулся я. – Никак вон той молоденькой миларии глазки строишь?

– Не говори глупостей, Риз, – посмурнел он. – Я никогда не предам Насшафу. Ты же знаешь.

– Знаю, – согласно прикрыл я веки, а затем едва слышно выдохнул: – И со временем это тоже может стать проблемой…

– Что? – не расслышал меня брат.

– Ничего. Народу, говорю, собралось много. Мне даже как-то неловко.

– Ага, это же не сражаться с полутора дюжинами милитариев на площади, – сыронизировал Велайд.

– Ой, да сколько вы мне будете это припоминать? – шутливо рассердился я.

– Боюсь, брат, это теперь с тобой навсегда, – тихо хохотнул младший нор Адамастро. – Радуйся хоть, что эта тайна останется в нашем семейном кругу.

Я собирался ответить что-нибудь в том же ключе, но вынужден был прикусить язык. Ибо на другом конце зала показалась фигура Вайолы. Она не шла, а будто плыла, держась за локоть по-подростковому нескладного Ниаса гран Иземдор. Мальчишка явно нервничал и ощущал себя не в своей тарелке. Это проявлялось в его дёрганых движениях и преисполненных неловкостью жестах. Однако пока юный глава рода находился рядом с моей невестой, он мог хоть голышом выплясывать. Вряд ли кто-то обратил бы на это внимание, потому что все взгляды были прикованы к Вайоле. Ведь она своим нарядом просто затмевала остальной зал. Экселенсы и миларии восхищённо вздохнули при её появлении. Не все, конечно. Были и такие, кто с фырканьем закатил глаза. В высшем свете ядовитых змеюк хватало. И пусть последняя категория гостей оказалась в абсолютном меньшинстве, но лица их я на всякий случай постарался запомнить.

– Ну, да помогут нам боги! – суеверно выдохнул Велайд, и незаметно подтолкнул меня в поясницу.

Кое-как оторвавшись от созерцания Вайолы, я сделал шаг, спускаясь с мраморного амвона. Под взглядами сотен аристократов я прошествовал до середины зала и принял у Ниаса руку своей невесты. Стоило нашим ладоням соприкоснуться, как волнение испарилось. Ровно как и ощущение многих десятков пар глаз, сверлящих меня со всех сторон. Мы словно бы остались наедине…

Под сводами храма тотчас же появилась дюжина жриц в белоснежных накидках. Каждая из них несла символы будущего союза – кувшины, массивную продолговатую чашу, свежие фруктовые плоды и живые гибкие ветви. Под звуки их заунывного, но весьма мелодичного пения мы прошли к алтарю. Там Велайд и Ниас встретили нас и обвязали наши руки серебристой лентой – символом родовых уз. Далее за проведение обряда взялись уже жрицы Кларисии. Они поставили на алтарь чашу и наполнили её безупречно чистой водой из кувшина. Затем добавили в воду молоко и мёд.

– Экселенс, вам придётся снять перчатки, дабы принять благословение вод, – объявила мне настоятельница храма, после чего громко затянула молитву.

Не став возражать, я одним движением стянул невесомую ткань с ладони. Правда, это оказалась та самая пятерня, пострадавшая от пыток Нес-Хеенса. Жрица, которая омывала наши руки, вздрагивала всякий раз, когда ей приходилось касаться моей покрытой сеткой мелких шрамов кожи.

– Окуните длани свои, – тихо попросила девушка в белой накидке.

Мы с Вайолой подчинились, и служительница Кларисии мягко придержала наши руки в чаше с жидкостью. И тут случилось нечто странное. Молоко с водой вдруг словно бы разделились. На дне сосуда выпал заметный белый осадок. И молодую послушницу сей факт сильно озадачил.

– Моя госпожа, вы видите это? – прошептала она.

Настоятельница лишь на секунду прервала свои напевы, мельком глянула на чашу и объявила:

– Продолжай церемонию, Зейме.

Девушка в белой накидке покорно склонилась и распустила нить, связывавшую наши с невестой руки. Затем она вложила в омытые ладони два спелых плода, похожие на земной гранат. И нам предстояло выдавить их в сосуд. Мы сделали это почти одновременно. Вот только по коже Вайолы заструился рубиново-красный сок, падая частыми каплями в воду. А мои пальцы, легко проткнув плотную кожуру, погрузились во что-то склизкое и мягкое. В нос тут же ударил кислый смрад. Фрукт попросту сгнил изнутри, хотя снаружи казался свежим и спелым.

– Госпожа, Великая Мать Кларисия против этого союза! – с тревогой во взгляде и дрожью в голосе проговорила послушница.

– Дурной знак… очень дурной, – покачала головой старшая жрица.

Моя возлюбленная, заслышав эти слова, коротко вздохнула и обмерла. Кажется, она приняла это на свой счёт. Однако я, уже зная, как боги любят скрыто влиять на те или иные земные события, заподозрил совсем другое. Неужели это Каарнвадер продолжает мне столь мелочно пакостить?

Гости, заметив заминку в проведении ритуала, заволновались. Им не было видно, что именно происходит на мраморном возвышении перед алтарём. Но всё равно множественные шепотки наполнили своды зала подобно отзвукам накатывающей морской волны.

Я перевёл взгляд на невесту и увидел в её глазах… панику. Веки Вайолы широко распахнуты, а зрачки сузились до размера булавочного ушка. Лицо бледное, губы плотно стиснуты, но немного подрагивают. Издалека это не видно, но девушка находилась просто на грани. Она уже считала наш брак ошибкой. И мне надо было как-то подхватить нити собственной судьбы, пока следующие стежки не легли туда, куда клонят боги.

– Миларии, прошу вас, продолжайте, – улыбнулся я жрицам так, что они все разом побледнели.

– Экселенс, но ведь Кларисия уже явила свою…

– Не думаю, что великой покровительнице матерей и олицетворению плодородия есть дело до моей свадьбы, – несколько жестковато перебил я служительницу храма. – Фрукты портятся, с этим глупо спорить. А это молоко, вероятно, немного перестояло и сгустилось. Стало тяжелее воды и оттого опустилось на дно чаши. Обычные совпадения, не более того. Продолжайте.