Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 7

Иерия нор Гремон сидела в моем кабинете и напряженно массировала лицо. Глубокие складки на её лбу не разглаживались ни на мгновение. Брови сошлись на переносице, а яркие желтые глаза метали молнии.

– Я уже не знаю, что и думать, – бормотала под нос квартеронка. – Мои братья обнаружили, что некто очень активно скупает камни крови в Клесдене. Это крайне тревожный знак, который может свидетельствовать о создании крупной преступной структуры со строгой иерархией. Мы пытались выйти на покупателя, но он весьма осторожен. Совершает сделки только с проверенными поставщиками. И мне почему-то кажется, что все эти события, включая Кровавое Восхождение, как-то связаны. Но я не могу найти доказательств…

– Госпожа Судия, вы слишком сильно зацикливаетесь на этом, – попробовал я немного разрядить обстановку, но добился строго противоположного результата.

– Риз, пожалуйста, не называйте меня так, – поморщилась Иерия. – Мне странно видеть ваше спокойствие, когда судьба всей Южной Патриархии столь туманна. Если мы в кратчайшие сроки не найдем Его Благовестие, то династия гран Блайсин прервется. А это грозит нашей стране смутой…

– Вы обязательно отыщете его, Иерия, я не сомневаюсь в этом, – убежденно заявил я.

– Мне бы вашу уверенность, экселенс, – поджала губы пепельноволосая гостья.

– А что с подонками, замешанными в моем похищении? – ввернул я интересующий меня вопрос. – Вы кого-нибудь нашли?

– К сожалению, нет, Ризант. После печальных событий Кровавого Восхождения альвэ стали очень осторожны. Их посланники исчезли не только из столицы, и теперь выйти хоть на кого-нибудь практически невозможно. А в Клесдене всё еще усугубляется и охотой, открывшейся на представителей темноликих.

– Иными словами, тупики по всем фронтам? – подытожил я.

– Вроде того, – нехотя признала квартеронка.

Я сделал вид что задумался, а потом осторожно заговорил:

– Мне не хотелось до этого доводить, Иерия, но, кажется, у нас не осталось выбора.

– О чём вы, Ризант? – подобралась Серый Рыцарь.

– Помните, вы предлагали мне выступить в качестве приманки? Ну вот, похоже, и настало время. Если у алавийцев остались в городе свои агенты, то меня обязательно обнаружат. Нужно только выдумать наживку пожирнее. Ибо в свете минувших событий я испытываю опасения, что Маэстро уже не так сильно их интересует.

– Это хорошая идея, экселенс. Мои братья будут оберегать вас, как зеницу собственного ока! – азартно потерла руки нор Гремон.

– Нет, милария, ни в коем случае! – решительно отверг я её предложение. – Люди Пятого Ордена могут спугнуть подонков. И тогда мы лишимся последних ниточек, способных вывести нас к более крупным фигурам.

– Я не позволю вам идти туда одному! – вскинулась гостья.

– Почему вы решили, что я пойду без поддержки? Экселенс Нест присмотрит за мной.

– Опять Нест? – нахмурилась пепельноволосая. – Послушайте, Риз, ни в коем случае не хочу бросить тень на репутацию господина нор Эльдихсена, но с ним явно что-то нечисто.

– Что ж, вот уже дважды вы предостерегаете меня. Это… настораживает, – цокнул я языком. Но прежде, чем визитерша успела мне возразить, добавил: – К словам человека с вашим опытом трудно не прислушиваться. Пожалуй, для дополнительной подстраховки я возьму с собой брата.

– Э-э-э… экселенса Велайда? – поражено округлила янтарные глаза девушка.

– Ну да. У него как раз не так давно закончился трёхлетний контракт. Он вернулся с западного фронта, довольно неплохо овладев магией.

Брови Иерии тревожно сомкнулись на переносице. Кажется, подобная идея не пришлась ей по душе. Но лезть в мои семейные дела она посчитала слишком нетактичным. Однако это же дало мне понять, что о давнем конфликте внутри семьи Адамастро Серый Рыцарь прекрасно осведомлена.

– Делайте всё, что посчитаете нужным для вашей безопасности, Риз, – вымолвила девушка наконец.

– Спасибо, милария. В таком случае, я дам вам знать, как буду готов.

– Можете положиться на Пятый Орден. Мы с братьями придем, когда будем нужны.

* * *

– … но посмотри на «Фазис», Риз! Он есть отправная точка в плетении, его начальный импульс. От количества энергии, влитой в эту ступень, будет зависеть устойчивость всего конструкта. Далее, вот это сочетание слогов «Ун» и «Адай» – стабилизатор заклинания. Они ни при каких обстоятельствах не должны быть слабее, иначе окажутся подавлены. И тогда даже всеведущий Каарнвадер не скажет, какой результат ты получишь…

Я слушал Лаайду, прилежно кивая в такт её лекции. Как я и думал, алавийское магическое учение значительно превосходило человеческие представления о заклинательстве. И это становилось ясно сразу, даже если оставить за бортом высший раздел чародейства темноликих – Ариканию.

Не стану отрицать, тут даже мои широкие познания в области гармонии не всегда помогали. Потому что у желтоглазых существовали такие термины и концепции, которые в традиционной музыкальной теории моего мира попросту отсутствовали. Но тем не менее, то, что открывала мне мать Ризанта, крайне органично её дополняло. Определенно, благодаря Лаайде меня ждет впереди качественный скачок в создании чародейских конструктов. Уже сейчас я понимаю, как можно воспроизвести тот неразрушимый защитный купол из тысяч фрагментов, подсмотренный мною у алавийского кардинала.

Но вот по части целительства, к сожалению, темноликие безнадёжно отставали от абиссалийцев. О существовании истинных слогов в контроктаве желтоглазые, разумеется, знали. Но совершенно не умели в ней работать. Потому что принципы, по которым они взывали к магическим ступеням, остались непонятными и запутанными даже для меня. Именно это не позволяло народу альвэ нормально взаимодействовать с низким диапазоном. Но алавийцы совершенно спокойно жертвовали этим отрезком ради звания непревзойдённых милитариев.

Тем не менее, свою систему обучения волшбе я по-прежнему считал более эффективной и универсальной. Во-первых, потому что она дарила возможность «услышать» свою магию и понять, где закралась ошибка. И пользоваться этим могли даже те, кто не умеет видеть чародейские конструкты. Во-вторых, освоение моего метода занимало гораздо меньше времени. На полноценное обучение боевого оперария, коих в армии альвэ называли bloedweler, уходило от пятнадцати до сорока лет. Что по меркам людей неприлично много. В-третьих, мой подход позволял одинаково уверенно чувствовать себя во всех диапазонах истинных слогов, не зажимаясь в каком-то одном или нескольких. Единственная проблема заключалась в том, что приходилось переучивать состоявшихся магистров. Пожалуй, пробить броню их старых заблуждений и было самым тяжелым аспектом. Трудозатратным настолько, что я уже подумывал о том, чтобы набирать необученных озарённых, и с чистого листа вести их к торжеству знания.

Стук в дверь прервал наше с Лаайдой занятие. Темноликая тут же проворно накинула глубокий капюшон, пряча свои желтые глаза, и отвернулась от входа.

– Ну чего там еще? – ворчливо откликнулся я.

В кабинет просунул голову слуга:

– Мой экселенс, я молю о прощении, однако там прибыл посыльный от господина Инриана гран Иземдор. У него устное послание для вас, но озвучить его он готов только лично вам.

– Надо же, интересно как, – буркнул я. – Хорошо, передай, что скоро я приму его.

– Как прикажете, экселенс…

Челядин скрылся, бесшумно притворив за собой дверь, а я показательно тяжко вздохнул и воззрился на мать.

– Прости, но, боюсь, что на сегодня мы закончили.

– Риз, пожалуйста, не отдавай меня этой жуткой твари снова! – порывисто вскочила с кресла алавийка. – Я не могу больше находиться в том подземелье! Меня дрожь берет от сияния её красных очей и шипящего говорка́!

– Тебе нечего опасаться, ведь Насшафа тебя не трогает, – возразил я.

– Но трогает остальных! И я слышу их крики! Мой мальчик, не обходись со мной столь сурово! Прояви хотя бы немного снисходительности…

– Одион уже проявил. Мне не хочется повторять его ошибок, – безжалостно отверг я просьбу.

Лаайда остолбенела от такой откровенности, и еще долго не могла проронить ни слова.

– Я понимаю, что ты пока еще не полностью доверяешь мне… – начала было она.

– Ты и твои соплеменники похитили меня и пытали, о каком доверии может идти речь? – перебил я узницу. – Ну и кроме того, тебе теперь известны мои тайны, попадание которых в руки альвэ будет сильно угрожать мне.

– Клянусь, что я никому ничего не расскажу о тебе, Риз! – пылко заверила меня женщина.

– Повторишь это с камнем крови в руках? – иронично приподнял я бровь.

– Кха… прости, мой мальчик, но мне нельзя этого делать. Я уже присягнула Высшему Капитулату, и если попытаюсь дать новый зарок на крови, то боги накажут меня…

– Как я и думал.

Вызвав двух Безликих, я бесстрастно наблюдал за тем, как они пакуют Лаайду в тяжелые кандалы, препятствующие творению волшбы. Алавийка же бросала на меня просящие взгляды, пытаясь разжалобить.

– Риз, пожалуйста, не возвращай меня под землю… – произнесла она, не дождавшись реакции.

– Я подумаю над тем, чтобы организовать для тебя новое место содержания, – выдохнул я. – Но пока что тебе придется остаться там на некоторое время.

– Спасибо, Ризант. Я правда благодарна.

– Еще увидимся, мама. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать.

Распрощавшись с алавийкой, я приказал вести гостя ко мне. И очень скоро порог комнаты переступил респектабельно выглядящий молодой человек, в образе которого буквально каждая деталь кричала о высоком дворянском происхождении.

– Господин нор Адамастро, для меня великая честь встретиться с вами лично! – заложил аристократ руку за спину и поклонился в пояс. – Позвольте представиться, моё имя Кайлин гран Иземдор. Я прихожусь двоюродным племянником экселенсу Инриану.

– Рад нашему знакомству, Кайлин, – сразу снизил я градус официоза предстоящей беседы.

– Дядя отправил меня к вам с одной просьбой. Наказал, не доверять её ничьим посторонним ушам, – охотно принял мои правила парень и заметно расслабился.

Хм… как-то нагловато это со стороны главы Иземдор обременять меня столь беспардонным образом. А ведь я ему и отказать просто так не смогу. Понадобится очень весомое для этого оправдание, чтобы не испортить отношения. Род грана Инриана по сравнению с моим слишком силен. В обычных условиях даже мелкая ссора с такой могущественной семьей равносильна для Адамастро забвению и гибели. Возможно, Иземдор потому и подослал своего родича, поскольку понимает это и считает, что мне некуда деваться. Однако он не имеет понятия ни о Безликих, ни о моих тайных доходах. Так что перспектива схлестнуться с одной из древнейших фамилий меня не особо пугает. Тем более, что у Маэстро есть повод точить зуб на них. Как минимум за действия покойного Дядюшки Лиса, приходившегося Инриану братом. Но этот план – совсем уж крайняя мера. Надеюсь, что до такого не дойдет.

– В таком случае, я внимательнейшим образом слушаю вас, – подавил я лезущее наружу раздражение.

– Глава моей семьи приглашает вас на день рождения его первенца и просит быть особым гостем на торжестве.

– И это… всё? – не скрыл я удивления.

– Экселенс Инриан слишком сильно вас уважает, чтобы обременять просьбами какого-либо иного характера, – подобострастно склонил голову аристократ.

– Почему он просто не направил мне письмо? – продолжил допытываться я.

– Ровно по той же причине, господин нор Адамастро. Гран Иземдор желает засвидетельствовать вам своё величайшее почтение, потому и послал меня.

Ох, ну каков заход! Будь я барышней, уже б растаял от таких красивых ухаживаний. Столь высокой чести мало кто из древних родов удостоен, что уж говорить о семье вроде моей? До чего ж крепко Инриан Иземдор за меня взялся. Неужели в чём-то заподозрил? А в чём? Прознал о моей истинной роли в Кровавом Восхождении? Или нарыл что-то о гибели жителей Фаренхолда? Хм… и как же мне поступить?

– Если вам нужно подумать над ответом, то я нисколько не настаиваю, экселенс, – по-своему истолковал мою задумчивость визитер. – Я вернусь, когда вы скажете.

– Нет, это необязательно, Кайлин. Передайте дяде, что я с удовольствием приму его приглашение, – твёрдо решил я.

– О, это восхитительно, господин нор Адамастро! – просиял молодой дворянин. – Вся моя семья будет с нетерпением ждать вас!

Племянник Инриана настолько долго прощался, рассыпаясь в благодарностях, что у меня от необходимости отвечать на его болтовню широченной улыбкой слегка заломило в челюсти. Когда за посетителем закрылась дверь, я с изумлением понял, что без этого словоохотливого аристократика даже дышится легче. Вроде ничего дурного он не сказал, но от этой его приторно-липкой обходительности и угодливости мне захотелось вымыться.

После длительной лекции Лаайды и этой донельзя душной беседы, мне нестерпимо возжелалось развеяться. Поэтому я беспечно скинул на Велайда всю недочитанную почту и отправился проведать заложников.

В подземелье, как и всегда, царила непроглядная темнота. Только у самого спуска, где дежурила охрана, слабо мерцал огонёк, запертый в стекле масляной лампы. Насшафа же, безраздельно властвующая в этих пенатах, предпочитала полный и непроглядный мрак. И он сводил с ума моих узников почище боли. Мне ли, бывшему пленнику улья, о том не знать.

– Хс-с-са! С-с-с-вет… – зашипела абиссалийка, когда я нарушил её уединение с подвесным фонарём в руке.

– Извини, сейчас притушу, – улыбнулся я, ничуть не смутившись.

– Мой шаас, ты долго не заходил! – обиженно фыркнула красноглазая, но всё равно охотно кинулась ко мне и потёрлась, словно кошка.

Я тоже приобнял её, зарывшись ладонью в густую шевелюру белоснежных волос.

– Как поживают мои гости? – осведомился я.

– Оч-чень плохо. Всё как ты и хотел, Риз-з, – зловеще ощерилась Насшафа.

– Как ноги Аурлейна?

– Без изменений, – посмурнела альбиноска. – Мне никак не удается их с-спасти.

– Не то чтоб я сильно беспокоился о судьбе этого подонка, но мне кажется, что ему пора уже начать приносить пользу. Равно как и остальным, заточенным здесь.

– Что именно я должна с-сделать? – по-деловому подобралась нелюдь.

– Пойдем к Хеенсу, и ты всё сама поймешь.

В сопровождении абиссалийки я вошел в узилище безрукого алавийца. Сегодня он пребывал в достаточно бодром состоянии, и при моем появлении что-то жалобно заблажил на своем наречии.

Да вот только вид униженного, измученного и сломленного врага ничем не отозвался в душе. Ни ликованием, ни даже злорадством. Последние месяцы мне стало чудиться, что эмоции выветриваются из меня как-то уж слишком быстро. Я словно бревно с медленно тлеющей сердцевиной. Снаружи вроде и выгляжу целым, а внутри лишь прах и пепел. Если честно, переживать подобное очень странно и страшно. Иногда ловлю себя на том, что сознательно стараюсь вызвать в себе волнение и переживания, даже если понимаю, что они негативные. Просто для того, дабы убедиться, что я еще живой.

Но из Хеенса я уже выжал всё, что мог. Жажда мести давно удовлетворена, и на пленника я всё чаще смотрел со смесью раздражения и усталости. Именно по этой причине я без лишних экивоков усыпил алавийца «Морфеем». Зачем он мне нужен бодрствующий? Только зазря его вопли слушать.

Темноликий же, стоило магическому плетению сорваться с моего пальца, откинулся на спину и замер, словно покойник.

– Режь, – приказал я Насшафе, ткнув в колено алавийца.

– Зачем, Риз-з? – совсем по-человечески вскинула она бровь.

– Ну как же… Будут экселенсу Аурлейну новые ноги, а мне дополнительная практика, – пояснил я.

Похмурившись, но ничего так и не возразив, красноглазая взялась за работу. Набор бритвенно-острых ножей всегда был у неё под рукой. И на то, чтобы отнять у бесчувственного Хеенса конечности по самые колени, она затратила считанные минуты. И пока абиссалийка формировала и сшивала культи, я невольно прикипел взглядом к капающей на пол темной крови пленника, кажущейся в тусклом свете ручного фонаря практически черной.

– Иди пока обрадуй экселенса Рафайна. Я скоро подойду, – попросил я Насшафу.

Нелюдь послушно кивнула и исчезла, унеся с собой обе отрезанные ноги. А я приблизился к лужице крови, пролитой во время ампутации, и склонился над ней. Непрошено всплыло воспоминание о куполе того алавийского кардинала, который остался стоять даже после смерти своего создателя. Интересно, это было самоподдерживающееся плетение или колдун в него вложил некий заряд, позволяющий заклинанию существовать автономно? Или тут загвоздка совершенно в ином?

Создав проекцию «Пустышки», я не стал накачивать её энергией, а окунул конструкт прямо в кровь. Эти чары я разработал исключительно в целях обучения Безликих и развития магической выносливости. У него не было никаких функций, кроме индикативного свечения. Но плетение нарочно построено таким образом, чтобы множество замкнутых контуров высасывали из милитария огромные объемы энергии. Поэтому для поддержания такого «тренажера» в активном состоянии требовалась незаурядная подготовка. К примеру, нор Эльдихсен обычно выстаивал чуть более двух минут, прежде чем у него проявлялись первые признаки диссонатии. А у новичков начинала кружиться голова уже через десяток секунд.

Поэтому сложно было описать моё ошеломление, когда «Пустышка» засияла сама по себе, лишь только коснувшись кровавой лужицы. Я наблюдал, как крохотный конструкт плавает на её поверхности и светится, без какого-либо моего вмешательства и содействия. Сердце размеренно било в ребра, минута истекала вслед за минутой, а он всё никак не гас.

– Риз-з! Ты идешь? Необработанная плоть портится быс-стро! – поторопила Насшафа, так и не дождавшись меня. – Без твоих чар мне не справится!

– Да-да, сейчас! – крикнул я на автомате.

А сам всё никак не мог оторваться от созерцания «Пустышки». Она уже просуществовала дольше, чем её сумел бы удерживать любой из нашего братства, за исключением, разве что, Лиаса и меня. Как интересно… а какие еще тайны хранит в себе кровь альвэ, и что это открытие мне сулит?

Глава 8

Несколько следующих седмиц слились для меня в нескончаемую череду сна и кропотливой изнуряющей работы. Неоднократно я закидывал под веко щепотку Ясности, чтобы поддерживать уровень концентрации и освежить в памяти далекие события из улья, когда верховный отец резал меня по живому.

Поначалу процесс пересадки человеку ног от алавийского донора продвигался не очень успешно. Постоянно что-то шло наперекосяк, но из-за особенностей проводимой операции я не сразу понимал, что именно. Долго-долго я бился лбом в стену, пытаясь обмануть иммунную систему организма Рафайна Аурлейна, дабы она не отторгала чужеродные ткани. Раз за разом я повторял одни и те же действия с незначительными изменениями, чтобы взломать этот биологический замок.

Возможно, мне для первого опыта не следовало брать столь неподходящих реципиентов, а потренироваться на существах хотя бы одного вида. А то и вовсе отточить свои навыки сперва на каких-нибудь крысах. Ну да поздно переобуваться в прыжке. Раз уж взялся, придется доводить дело до конца. Тут должен заметить, что информация, почерпнутая от Лаайды, послужила мне весьма хорошим подспорьем и помогла победить многие проблемы, которые не получалось решить с наскока. Всё-таки мои познания в области магии плоти оставались крайне поверхностными. А у Насшафы спрашивать бесполезно. Ведь кьеррский патриарх если и обучал своих детей волшбе, то только сыновей. Потому что женщине никогда не суждено было занять высшее положение в иерархии улья.

К исходу первой недели от бесконечных экспериментов со сложными плетениями моя голова загудела, словно толстый медный котёл. К началу третьей у меня обострились мигрени. Но, невзирая на это, я всё же выстроил конструкт, который сдвинул дело с мертвой точки! Организм изувеченного нор Аурлейна перестал отвергать то, что мы с абиссалийкой к нему пришивали. И тогда внутри моего черепа словно щелкнул какой-то тумблер. Усталость и утомление исчезли без следа. Я одномоментно влился в жесткий режим, при котором покидал тюремные застенки только чтобы поспать, да выслушать короткие доклады о состоянии семейных дел. Велайд с матерью без особых проблем тянули на себе бытовые хлопоты. Так что за поместье мне волноваться не приходилось.

Ну а когда я на основе спроектированного заклинания создал новое, более совершенное, то на меня вообще накатило настоящее воодушевление. Нечто похожее я испытывал в молодости, когда только начинал заниматься музыкой. Тогда вдохновение заставляло меня сутки напролет сидеть за инструментом с нотным листом и карандашом.

Вот и сейчас, добившись первых успехов, я уже не мог остановиться. После благополучной трансплантации конечностей настал черед ушей. За ними больших пластов кожи со спин узников. Потом я и вовсе перешил Аурлейну руки и ноги, поменяв их местами. Удивительно, но пленный убийца даже мог ими шевелить. Правда, едва-едва.

Признаюсь, что выглядели результаты моих экспериментов поистине тошнотворно. Однако брезгливости у меня не вызывали. Она умерла во мне еще в улье. А может и того раньше, когда я лежал, придавленный Мурашкой на груде тел бойцов Сарьенского полка. Кровь, кожа, белёсые ошмётки соединительной ткани, сокращающееся и трепещущее мясо, гнойные выделения – ничто из этого не могло заставить меня даже поморщиться.

Магия плоти оказалась поистине уникальным явлением, которое играючи затыкало за пояс всю мировую медицину моего прошлого высокотехнологичного мира. И ведь это лишь крохотный ее раздел. Только то, что я подсмотрел у верховного отца улья, когда он шаманил надо мной. А полный её потенциал гораздо внушительнее.

Посетила меня шальная мысль попробовать осуществить пересадку голов, но я её отмел. Не так уж много у меня материала, на котором можно практиковаться. Поэтому разбазаривать его налево и направо не следует. Вместо этого я приступил к тому, ради чего вся эта мясницкая авантюра и затевалась – к трансплантации лиц. Но тут же столкнулся с новой проблемой – физиономия Рафайна оказалась значительно шире, чем у Хеенса. И вот здесь мне пришлось поработать полноценным пластическим хирургом.

С помощью Насшафы я корректировал форму черепа Аурлейна, откалывая от него крохотные кусочки кости или, наоборот, вживляя их. Уменьшил нос, скулы, выдвинул вперед челюсть и скорректировал выступ надбровных дуг. Дольше всего пришлось повозиться со лбом. У алавийца он был высокий и округлый, а у дворянчика плоский и узкий. Но в конце концов я желаемого добился. Практически…

Затем я приступил к наиболее ответственному этапу – к пересадке непосредственно самого лица. И вот тут ко мне пришло осознание: все трудности, с которыми я столкнулся ранее – сущая ерунда по сравнению с этой процедурой. Здесь любое неверное движение грозило помножить на ноль весь исход операции. Лишний миллиметр вправо или влево, и вот уже глазные прорези смещаются, превращая лицо в гротескную ассиметричную маску. Нос норовит съехать вбок, криво прирастают губы, мимические мышечные структуры постоянно оказываются не там, где им надлежит быть, да и боги ведают что еще! Однако я с неиссякаемым упорством брался за эту работу снова и снова. Без устали перекраивал неудовлетворительный результат десятки раз, покуда не добился приблизительного сходства между реципиентами. Если какая-то там секта похитителей лиц освоила сию науку, то неужели у меня не получится?

Тут очень пригодился опыт абиссалийки по части изготовления чучел. Именно она подсказала метод «Тысячи игл», благодаря которому удавалось зафиксировать и прирастить участки кожи строго к тем местам, где они и должны крепиться. И наконец настал момент, когда я мог полюбоваться итогом многодневных трудов!

Н-да-а… вынужден признать, что Аурлейн полным двойником Хеенса так и не стал. Но если смотреть издалека, при плохом свете или в сумерках, да еще выпить предварительно пару кувшинов крепкого вина, то можно их и спутать. Впрочем, тут я сам виноват, что для первого опыта взял настолько разных доноров. Но самое главное, что смог довести дело до конца! Надо еще отточить умение на алавийках, чтобы минимизировать риск ошибки. Уверен, во второй раз я сделаю всё гораздо быстрее и качественней!

Сладко потянувшись и звучно прохрустев суставами, я почесал подбородок, с удивлением обнаруживая, что он зарос уже не щетиной, а полноценной бородкой. Вот это времечко пролетело… Надеюсь, я не пропустил еще дату визита к семье Иземдор? А то неудобно получится.

Я покинул камеру с погруженными в магический сон узниками, но отправился не к выходу, а навестил троицу пленённых Дев войны. Их Насшафа практически не трогала, сосредоточив усилия на Хеенсе и Аурлейне. А в последние дни, пока мы проводили операции по трансплантации, у темноликих вообще выдались сплошные выходные. Надеюсь, кормить и поить алавиек не забывали.

При моем появлении желтоглазые узницы угрюмо зыркнули в мою сторону и затравлено вжались в углы небольшой камеры. Я же самым беспардонным образом осмотрел каждую с ног до головы, выискивая признаки истощения. Ну да, похудели дамочки на скудном пайке. Хотя вот эта, вроде, самая мордатая из троих. Либо она находится выше остальных в иерархии, и другие добровольно делятся с ней провиантом. Ну либо алавийка просто отнимает у товарок еду силой.

– Ты, на выход! – ткнул я пальцем в выбранную темноликую.

Пленница недолго поколебалась, опустила голову и побрела за мной. Наверняка посчитала, что дни её жизни сочтены. И сейчас она будет подвергнута жестокой пытке или даже казни. Но я без каких-либо объяснений провёл алавийку мимо Безликого и вывел на поверхность.

Ночной ветер овеял меня свежим дуновением. Я вдохнул воздух полной грудью, наслаждаясь его прохладой. Даже смрадные испарения большого средневекового города не могли нарушить этой идиллии. Как же хорошо… интересно, что испытает узница, впервые покинув сырую духоту подземелья?

– Вылезай, – коротко приказал я.

Не понимая, что я задумал, она робко выбралась из замаскированного люка за конюшней.

– Хочешь периодически выбираться из своей норы?

– Да, веил'ди, – покорно склонилась Дева войны, произнося слова с ужасающим акцентом.

– У нас принято обращение «экселенс», – сделал я замечание.

– Я понять, экселенс, – моментально исправилась алавийка.

– Отлично. А более сытную порцию пищи?

– Да, экселенс, я хотеть. Твоя белокожий слуга-albiwenn кормить нас редко и плохо, – не упустила случая пожаловаться пленница.

– Мне плевать, – честно ответил я. – Но всё же хочу предложить тебе сделку.

– Пожалуйста, не продолжая. Я не предать свой народ и свои сёстры, – понуро опустила взгляд темноликая.

– Ты явно преувеличиваешь собственную значимость в моих глазах, – хмыкнул я.

Алавийка нахмурилась, вновь не поняв, к чему я клоню. И тут я был вынужден разочарованно покачать головой. Какая всё-таки огромная разница между той же Лаайдой и этой… как её, кстати зовут?

– Назови свое имя, – повелел я.

– Кес-Несса, – выдавила она.

– В общем, Несса, от тебя мне нужно не так много. Просто покажи, чего стоит хваленое искусство Дев войны.

Взяв из ближайшей хозяйственной пристройки пару узких черенков, я бросил один пленнице. Она ловко поймала оструганную деревяшку и недоверчиво посмотрела на меня. Кажется, алавийка не верила в своё счастье, а потому не решалась атаковать.

– Ну же, смелей, – подбодрил я её. – Представь, что у тебя в руках шпага и ты…

Договорить я не успел, поскольку черенок с низким свистом устремился мне в лицо. С гулким стуком я отбил выпад, после чего попытался достать соперницу пинком ноги в живот. Однако она грациозно увернулась, параллельно нанося косой удар сбоку и снизу. Тут уже уклоняться пришлось мне.

Многомесячное заточение и скудная кормёжка не могли не сказаться на физической кондиции алавийки. Однако даже так она заставила меня попотеть, атакуя стремительно и неожиданно. Тем не менее, иначе как разочарованием назвать сей поединок у меня не поворачивался язык. Я ждал от неё значительно большего. Я же видел, как умеют фехтовать Девы войны. На стенах Фаренхолда они играючи сдерживали напор хвостатых кьеррских тварей. Но Кес-Несса до уровня своих товарок сильно не дотягивала. И тут дело вовсе не в том, что я значительно повысил свои навыки, тренируясь с Иерией нор Гремон. А в том, что темноликая держалась на ногах только благодаря своему упрямству и ненависти. Что ж, так даже лучше. Буду подтягивать своё мастерство владения клинковым оружием постепенно.

Не прошло и десятка минут, как движения изможденной алавийки стали совсем уж размашистыми и медленными. Потом её начало отчетливо пошатывать. А под конец она едва не упала, блокировав мой мощный рубящий удар. И, тем не менее, даже в таком состоянии она не пропустила ни одной атаки. А вот я раза четыре чуть не словил черенком по голове. Ручаюсь, будь Несса в чуть более приемлемой форме, кататься бы мне тут в пыли с палкой в… Впрочем, неважно.

– Достаточно, – объявил я, смотря на тяжело дышащую соперницу.

Но та, упрямо стиснув палку, снова пошла в наступление. Пришлось осадить зарвавшуюся пленницу небольшой проекцией «Шока».

– Еще раз ослушаешься, и твое место займет кто-нибудь другой. А ты больше не увидишь неба над головой, – сурово припечатал я, когда алавийку перестали крутить жесточайшие спазмы.

– Я… я… понять… веил, ди, – прохрипела она, уткнувшись лицом в утоптанную землю. – Молю простить меня…

– Я приду завтра. И ты уж постарайся проявить себя получше, иначе я решу, что Девы войны просто потаскухи, чьё единственное призвание ублажать вышестоящих офицеров.

Несса гневно стиснула челюсти, но ничего так и не ответила. Злись-злись, дорогуша. Чем сильнее ты меня ненавидишь, тем больше выкладываешься. Даже из сегодняшнего спарринга я вынес кое-что новое для себя. Поглядим, что еще интересного есть в ваших хвалёных боевых стилях.

* * *

Родовое поместье Иземдор выглядело по-настоящему роскошно. Куда богаче, чем даже временная резиденция Мисхейв. Но оно и неудивительно. Ведь гран Адилин с семьей жили где-то на границе с Королевством Медес, а в Клесден прибыли в качестве беженцев. Ну а семейство Иземдор тут обитало уже сотни лет.

Это был мой первый выход в свет после Кровавого Восхождения. Сам я полученную передышку в несколько месяцев использовал на изучение свойств алавийской крови, магическую практику и тренировки со шпагой. Но для всех остальных я только-только научился заново ходить. Образ чудом выжившего мне приходилось поддерживать всеми силами. А потому совсем неудивительно, что моё появление в высшем свете произвело пусть небольшой, но всё же фурор.

Меня приветствовал буквально каждый встречный.

– Экселенс нор Адамастро, прекрасно выглядите!