Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 13

Лаайда, пыталась понять, сколько она уже томиться в подземелье, но сбилась со счета дней. Кто бы мог подумать, что её Ризант, которого темноликая никогда не чаяла увидеть, вырастет таким человеком? Каарнвадер непобедимый, до чего же жаль, что он не чистокровный альвэ! Подумать только, каких высот он мог бы достичь в Капитулате. Женщина готова была поручиться, что он стал бы одним из Великих Кардиналов ещё до своего первого столетнего юбилея!

Как тонко Риз чувствовал нюансы магической теории, как быстро схватывал то, что лучшие из их народа постигают годами! Да что говорить, если только на освоение стиля полной руки у темноликих милитариев уходило от пяти до двадцати лет. И это после длительного обучения в университете! Под пристальным присмотром наставников. А её мальчик освоил сложную технику плетения чар самостоятельно. Ах, какие идеальные и выверенные контуры он умел создавать! Такую филигранную точность алавийка встречала, пожалуй, лишь у ректора академии, в которой ей довелось постигать науку целительства. Да вот только возраст наставника уже тогда стремился к отметке в три века. А сыну Лаайды слегка перевалило за двадцать вёсен. По меркам альвэ, он еще даже не полноправный гражданин, а скорее ребёнок!

Кроме этого, у Ризанта присутствовали и другие качества, которые ценились жителями Капитулата. Острый ум, хладнокровие, проницательность, дальновидность и хитрость. Вспомнить только, как он ловко провёл Хеенса и заманил всех их в ловушку к тому лесному чудищу. Ну кто бы еще смог так долго держаться под пытками, не вызвав ни мельчайших подозрений? Поистине немыслимо…

Да, Лаайда ненавидела застенки Риза, в которые угодила их агентурная ячейка. Но в то же время, она истово гордилась сыном. Она не ведала и десятой доли того, чем он занимается. Но была свято убеждена, что он далеко не рядовой аристократишка из южного государства. Взять хотя бы эту его красноглазую надсмотрщицу. Как, Каарнвадер помилуй, Ризант её подчинил себе? Какие еще секреты скрывает порождённый ей полукровка? Эти тайны одновременно и пугали, и манили. Но Лаайда осознавала, что для своего же блага с расспросами лучше к сыну не лезть. Иначе прибьет, и даже не посмотрит на кровное родство. Он уже дал ей понять, что особого пиетета перед ней не испытывает. И алавийка не хотела признаваться самой себе в том, что это ранило её до глубины души. А с другой стороны, темноликая понимала – у Ризанта есть все основания для подозрений…

Эх, видимо, ей предстоит провести в этом глухом каменном узилище не один год, прежде чем сын поверит ей. Лаайда ведь действительно готова умереть, но не выдать о нём ни словечка. И дело здесь даже не в слепящей материнской любви к своему ребёнку. По крайней мере, не только в ней. Известие о том, что она понесла от грязнорожденного, да еще и родила презренного смеска, уничтожит её жизнь в Капитулате. Опустит темноликую в самое низшее сословие – undwenn. На человеческий диалект это дословно переводится как «лишенный чести». Ниже них по статусу только двуногий скот. Даже полукровки не так презираемы в их обществе. Mingsel хотя бы не выбирали, как прийти в этот мир. Да и чести у них не было отродясь…

В общем, уже только ради этого стоило скрывать от сородичей свою беременность, которая случилась больше двух десятков вёсен назад. Но разве ж объяснишь это Ризанту? Как бы не вызвать еще больше подозрений попытками до него достучаться…

Массивный железный засов отвратительно лязгнул, прерывая неспешные размышления Лаайды. Она испуганно вскинула голову, боясь увидеть на пороге камеры хищно улыбающуюся альбиноску. Но Каарнвадер сегодня был милосерден к своей дочери. И оказалось, что темноликую навестил Риз.

– Я рада видеть тебя, мой мальчик, – сдержанно улыбнулась алавийка, действительно испытав прилив воодушевления при появлении сына.

– Взаимно, мама, – ровным тоном отозвался молодой человек.

И вновь Лаайду кольнуло то, как холодно он с ней говорит.

– Ты давно не приходил ко мне, – пожаловалась женщина.

– Извини, у меня было много дел. Насшафа хорошо за тобой ухаживает?

– Да, пожалуй, прекрасно. По сравнению с тем, что я слышу из соседних застенков, у меня тут просто рай, – грустно усмехнулась пленница.

– О, так алавийцам тоже знакома концепция рая? – вежливо удивился нор Адамастро.

– Тоже? Это исконно наше понимание посмертия. Я поражена, что оно известно людям.

– Ладно, закроем тему. Я хотел поговорить с тобой совсем об ином.

– Так и о чем же, мой мальчик?

– Ты хочешь обрести свободу? – понизил голос Ризант.

От прозвучавшего вопроса Лаайда поперхнулась. Но потом глубоко вдохнула и, тщательно скрывая внутреннюю дрожь, произнесла:

– Очень…

– Но ты же понимаешь, что я не могу рисковать собственной безопасностью? – неспешно подводил собеседницу к какому-то выводу Адамастро.

– Да, Риз, безусловно. Я узнала слишком многое…

– Именно. И прежде, чем я отпущу тебя, мне следует убедиться, что клятва, данная тобой, не угрожает моей фамилии. Скажи, мама, если я дарую тебе свободу, то о чем ты сможешь умолчать пред ликом старейшин?

– О многом, – облизала она пересохшие губы.

– Обо мне?

Лаайда кивнула. Ведь чтобы условия клятвы вынудили её признаться командирам в существовании сына-полукровки, вопрос должен быть очень четко сформулирован. Да и тогда у неё останется некоторое пространство для манёвра.

– О Гесперии?

Снова кивок.

– А о Нес-Хеенсе?

Вот тут женщина судорожно выдохнула и досадливо закусила губу. Она понимала, что скрыть подробности о судьбе своего соратника не выйдет. Допрашивать о нём Лаайду будут очень тщательно и дотошно. И Ризант эту короткую заминку уловил сразу же.

– Что тебе нужно знать о Хеенсе, чтобы суметь сохранить мои тайны? – деловито спросил желтоглазый аристократ.

– Мне больно это говорить, Риз, ведь речь идёт о моём соплеменнике, но… – алавийка медленно прикрыла глаза, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Но наилучшим выходом будет моё знание о том, что он мёртв.

– Я понял тебя, мама. В таком случае, пойдем со мной.

Сын отвернулся к двери, а в камеру бесшумно, словно призрак, скользнул силуэт альбиноски. Она умело отстегнула замки, фиксирующие цепи кандалов, и, пока Ризант не смотрел на них, с силой пихнула Лаайду к выходу.

Темноликая пошла за своим отпрыском, подсознательно готовясь встретить не самое приятное зрелище. Однако то, что она увидела, не шло ни в какое сравнение с её опасениями…

– Каарнвадер великий, что за… – сдавленно охнула женщина и сразу же поспешно зажала себе рот.

Однако это не помогло. Прогорклый комок тошноты подкатил к горлу алавийки, и она исторгла из себя весь нехитрый завтрак, съеденный не так давно. Пережёванные сгустки обычной проваренной каши падали на каменный пол темницы с противными шлепками, от которых рвотные спазмы только усиливались.

Лаайда устыдилась своей слабости. Ведь она skadewagter – боевой целитель Высшего Капитулата. Ей многое доводилось видеть на полях сражений. Смрад распотрошенного нутра и запах крови для неё давно стали такими же привычными, как и ощущение одежды на теле. Однако то, во что превратился Хеенс ввергло в шок даже её.

Нес-Хеенс по меркам альвэ считался весьма красивым мужчиной. Мать Ризанта доподлинно знала о множестве его прошлых романов. Чего скрывать, она и сама бы не отказалась предпринять попытку зачать от него ребёнка. И тем страшнее было лицезреть, что с ним стало теперь.

Некогда утонченный и идеально сложенный темноликий ныне походил на само воплощение боли и ужаса, лишенное рук и ног. Нет… на чудовищный конструкт, сшитый из разных кусков плоти! Его левое плечо, покрытое неестественно светлой кожей, казалось слишком широким и жилистым, чтобы принадлежать альвэ. Да и по всему остальному телу можно было заметить множество лоскутов, отличающихся по цвету. Лицо тоже претерпело жутчайше изменения. Ассиметричное, шитое грубой нитью, несущее на себе множество отметин и сочащихся влагой шрамов. Оно выглядело как старая изодранная тряпка, которой зачем-то попытались придать былой вид. В некоторых местах на нём проглядывали кости и мышцы.

Неожиданно изуродованный узник пошевелился и что-то простонал. С его перекошенных рваных губ потянулась ниточка белесо-алой слюны, представляющей из себя смесь гноя и крови. Кривые веки, висящие словно потрёпанные занавески, дёрнулись и поползли вверх. Обнажилась болезненно красная плоть, посередь которой мутным стеклом блеснула пара измученных глаз. Причем, левый был пламенно-медовый, как и должно быть у алавийцев. А вот правый… правый отличался не только цветом, но и размером.

Лаайда ужаснулась, поняв, что это несчастное существо всё еще живое. Словно боясь быть узнанной, она поспешно отвела взгляд от изувеченного лица Хеенса. Но наткнулась на полдесятка пришитых пальцев, которые подобно россыпи уродливых грибов произрастали в непредусмотренном богами месте.

К горлу снова подкатила тошнота. И узнице пришлось отвернуться, чтобы не блевануть еще раз.

– Этого достаточно, мама, или тебе нужно узреть его вырезанное сердце? – с мертвенным спокойствием уточнил нор Адамастро.

– Прошу, Риз, прекрати его мучения! – взмолилась Лаайда. – Никто… никто не должен так страдать!

Молодой аристократ насмешливо посмотрел на пленницу, явно не разделяя такого мнения. Но спорить не стал.

– Как тебе будет угодно, – произнес он, а затем дал знак своей белокожей приспешнице.

Та словно только и ждала этого. Метнувшись вперед, она выхватила с пояса нож и вонзила его в грудь Хеенсу.

– Х-х-х-ы-ы-ы-а-а-а… – тихо выдохнул измученный алавиец, и его разноцветные глаза медленно закатились под мешковатые складки кожи, которые язык не поворачивался называть веками.

– Вот теперь ты совершенно честно можешь поведать, что твоего товарища убил кьерр, – иронично улыбнулся Ризант, абсолютно равнодушный к смерти представителя высшей расы.

Лаайда, всё еще пребывающая в состоянии ошеломления, ничего не ответила. Она не могла отвести взгляда от Хеенса. То, как легко сын прикончил темноликого и что сотворил с ним перед этим, пробудило в её душе гнетущее беспокойство и ужас.

– А теперь, самое главное, мама. Сейчас на землях Патриархии для альвэ настали непростые времена. Все твои соплеменники изрядно осторожничают и не рискуют лишний раз высовываться. Но я уверен, тебе известны способы связи с ними. Если ты хочешь выйти отсюда, то должна сообщить кое о чём своим кардиналам.

– О… чём? – сипло переспросила она.

– Скажи, что ты узнала о человеке, который согласился поведать о произошедшем в Фаренхолде.

– Риз, моя клятва… она не позволит мне солгать, – неуверенно промямлила Лаайда.

– Но это и не будет ложью. Я лично видел, как той ночью пали алавийские легионы. Или кардиналов Капитулата не интересует информация о том, кто применял под стенами города чары из разделов высшей магии темноликих?

Янтарные глаза Ризанта полыхнули полубезумным огнём, и пленница, не выдержав этого зрелища, отвернулась. Каарнвадер всеведущий, да что за дьявольскую игру затеял её сын?!!

* * *

Вайола сидела в опочивальне перед большим зеркалом и неспешно расчесывала свои длинные песочного цвета волосы. На уста аристократки то и дело наползала смущенная улыбка, которую она старалась давить в зародыше. Но не всегда получалось. И когда милария гран Иземдор напоминала себе о первопричине своего приподнятого настроения, её щёки заливались румянцем.

Всё-таки странный он, этот Ризант нор Адамастро. Но, признаться, Вайола не ожидала от него такого благородства. Да, минувшим вечером молодой полукровка её покорил. Он, как умелый ловелас, прекрасно знал, что нужно делать, дабы заполучить благосклонность дамы. И аристократка, даже заранее предполагая, что на ней будут испытывать приёмы обольщения, этот бой проиграла с треском. Но в самый решающий момент Риз не воспользовался слабостью Вайолы. Он одёрнул её и привел в чувство одной короткой фразой. Интересно, почему?

– Я всё ещё жду, когда ты соизволишь доложить мне о том, как прошла твоя встреча с главой Адамастро.

Мужской голос, прозвучавший за спиной, заставил аристократку испуганно вздрогнуть. Она порывисто обернулась, хватаясь за сердце, и увидела стоящего на пороге Инриана гран Иземдор. Неужели Вайола настолько погрузилась в свои мысли, что проморгала его визит? И как долго он здесь находится?

– Я сильно задержалась, мой экселенс, и решила, что вы уже отбыли наслаждаться заслуженным отдыхом. Поэтому намеревалась навестить вас сразу после рассвета, – спокойно ответила девушка, украдкой переводя дух.

– Я вроде бы предельно чётко изъяснялся, Вайола, когда отправлял тебя с поручением. Ты должна была сообщить мне обо всём немедленно, – раздраженно дернул бровью дворянин.

– Прошу меня простить, это моя вина, – покладисто потупила взор собеседница.

– Что ответил тебе Адамастро? – почти грубо отмёл все её извинения глава рода.

– Он сказал, что я смогла убедить его, а потому он принимает ваше предложение, мой экселенс, – сверкнула глазками милария.

– Я не ослышался? – замер Инриан, непроизвольно приоткрыв рот от удивления. – Полукровка согласился?

– Всё так, – сдержанно кивнула собеседница.

– Очень занимательно. И как же тебе удалось его так быстро переубедить? – подозрительно сощурился мужчина. – Неужели пришлось ради этого прыгать к нему в койку?

– Ваши слова оскорбительны, экселенс, – полыхнули гневным румянцем щеки Вайолы, но тон её всё же остался спокойным, как и прежде. Она ведь всего лишь вдова младшего брата главы. Не по чину ей повышать голос в присутствии лидера семейства.

– Тебе не перед кем строить уязвлённое благочестие, Вайола, мы здесь одни, – уничижительно усмехнулся Инриан. – Ты будешь спать с этим полукровкой, если я прикажу. Но до тех пор, придержи сей рычаг влияния, покуда он действительно не понадобится.

Девушка промолчала. Вдове в очередной раз указали её истинное место в роду гран Иземдор. И ей попросту нечего было на это возразить. Будь жив Веллант, то он обязательно бы встал на защиту супруги. Вполне возможно, что он не побоялся б даже бросить вызов старшему брату, услышь подобные речи. Но, к сожалению, мёртвые возвращаются из чертогов вечной ночи только в сказках…

Инриан вновь скривил губы в пренебрежительной ухмылке, а затем сделал шаг вглубь дамского будуара. Он окинул собеседницу с ног до головы, и девушка поёжилась. Она кожей ощутила жаркие прикосновения его плотоядного взгляда, проникающие сквозь ткань ночного пеньюара.

– Что вы делаете, экселенс? – враз осипла Вайола.

Вместо ответа мужчина протянул руку и погладил обнаженную шею вдовы. Милария гран Иземдор от подобных вольностей вскочила, как ошпаренная, едва не опрокидывая мебель. От шока она вжалась в стену, широко распахнутыми глазами следя за каждым движением хозяина поместья.

– Брось, Вайола, тут нечего стыдиться, – обманчиво мягко произнес аристократ. – Мой брат погиб. Тебе некому более хранить верность.

– Оставьте меня, экселенс! – выкрикнула дворянка, всё ещё ошарашенная происходящим. – Уходите!

– Ты вынуждаешь быть меня грубым, – поморщился глава рода. – Хочешь, чтобы я отбросил церемонии и заставил тебя?

– Если вы еще раз притронетесь ко мне хоть пальцем, то я закричу, – пригрозила Вайола. – Будьте уверены, к утру уже всё поместье ринется наперебой судачить о том, что вы делали в моей опочивальне. И как отнесется к этим слухам ваша супруга?

– Думаешь, меня волнуют женские обиды? – ничуть не испугался гран Иземдор и сделал еще один шаг по направлению к вдове.

– Ох, экселенс Инриан, что вы такое удумали⁈ А вдруг нас кто-нибудь увидит! – с наигранными придыханиями заголосила девушка.

По лицу аристократа нельзя было сказать, что его испугало такое представление. Однако он всё же остановился.

– Хотите еще громче, экселенс? – смело вздёрнула подбородок милария, обретя неожиданное спокойствие.

– Не пожалей о своем решении, Вайола, – снисходительно фыркнул высокородный, после чего неспешно покинул опочивальню.

Вдова, дождавшись, когда закроется дверь, молнией метнулась к ней и задвинула латунную щеколду. Привалившись спиной к стене, дворянка силилась унять нервную дрожь в коленках и выровнять сбившееся дыхание. Её проживание в поместье семьи гран Иземдор становится всё более и более напряженным…

Глава 14

Мой ход с открытием клетки Лаайды помог добиться того, чего не могли сделать ни агенты Пятого Ордена, ни информаторы Маэстро. Наконец-таки мне удалось установить контакт с алавийцами. Через длинные цепочки посредников и используемых втёмную лиц я вышел на какую-то без сомнения крупную рыбку. А для моей затеи как раз и нужна была акула позубастей. Иначе никто в мой спектакль не поверит.

Да, сильно рисковал, выпуская мать Ризанта на волю и позволяя ей унести с собой все те сведения, которые она узнала. Но, во-первых, я очень надеялся, что печальный урок Одиона не прошел для меня бесследно. Касательно доверия темноликим я больших иллюзий не питал. А во-вторых, ставки в этом кону очень высоки. Если я сорву банк, то легко поднимусь в такую лигу, где мелкие сошки альвэ, вроде того же Нес-Хеенса, вообще перестанут меня беспокоить. И уж ради такого точно стоит попытать удачу.

Не скрою, что от осознания всей степени опасности моей авантрюры, мной овладела необычайно сильная тревога. Даже как-то непривычно. Я уж считал, что достаточно очерствел, чтобы не мандражировать, будто первокурсник перед экзаменом. Но слишком уж многое было поставлено сегодня на карту. Если моя задумка провалится, значит тонны моих усилий пойдут прахом.

Но да к белым дьяволам сомнения и нерешительность! Раз беспокоюсь, стало быть, я всё ещё живой! Надеюсь, я на фоне всего происходящего в моей жизни не стану адреналиновым наркоманом.

Перед решающей фазой, когда я должен был уже отправляться на рандеву к темноликим, в мой дом заявилась Иерия. Судя по её порывистым движениям и нервозным жестам, она тоже не находила себе места. Где-то внутри у неё кипела серьезная битва между долгом и симпатией к сыну Пепла. С одной стороны, та её часть, которая была Серым Рыцарем, твердила, что Ризант, то есть я, обязан следовать плану. Как истинный патриот Патриархии. Ради блага всего государства. Сама же Иерия нор Гремон хотела укрыть меня крылышком, словно матушка-наседка, и никуда не отпускать.

– Экселенс, может вы всё же примете помощь моего Ордена? – сверкнула квартеронка янтарными очами, непрерывно расхаживая по кабинету, где мы с Велайдом и Нестом готовились к выходу.

При этих словах младший брат как-то странно посмотрел на меня, явно задаваясь вопросом, почему же пепельноволосая аристократка так обо мне печется? О наших прошлых тренировках и о знакомстве Иерии с отцом он не имел понятия. Поэтому догадки строил в меру собственной испорченности.

– Я и не думал от нее отказываться, милария, – тактично ответил я. – Более того, без поддержки Пятого Ордена мне бы и в голову не пришло сунуться в логово альвэ.

– Не увиливай, Риз, ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, – перешла на «ты» нор Гремон, не сдержав раздражения. – Зачем вам отправляться всего втроём? Возьмите кого-нибудь из моих братьев! Это будет гораздо безопаснее.

– Милария, вам не о чем беспокоиться. Нам с братом довелось повоевать. А экселенс нор Эльдихсен и вовсе ветеран Корпуса Вечной Звезды. В решающий момент мы вас не подведём. Вы же знаете, слишком большой отряд вполне может спугнуть темноликих, и мы тогда лишимся последнего шанса пролить свет на судьбу нашего Благовестивого Патриарха.

– Вы упрямы и несносны, экселенс Ризант нор Адамастро! Точь-в-точь как ваш отец! – неожиданно рявкнула Иерия, отчего снискала еще один долгий изучающий взгляд от Велайда.

Я лишь улыбнулся краешками губ, совершенно спокойно воспринимая эту вспышку. Как же легко квартеронка привязалась к юному нор Адамастро…

– Милария, ответьте, вы не забыли то плетение, которое я вам показывал? – мягко перевёл я тему.

– Нет, – отрывисто бросила нор Гремон и за долю мгновения сплела конструкт «Компаса».

Сказать, что она довела его до совершенства – это сильно преуменьшить. Складывалось впечатление, будто Серый Рыцарь днями напролёт только и делала, что отрабатывала эти простенькие чары. Поэтому, когда над одним из перстней пепельноволосой визитерши повисла золотистая стрелка, мне не осталось ничего иного, кроме как удовлетворённо кивнуть.

– Прекрасно. Тогда не забывайте – если указатель позеленеет, значит, мы нашли их, – напомнил я. – К сожалению, я еще сам до конца не знаю, где и как состоится встреча с альвэ, поэтому будьте готовы, что вам и вашим братьям придется спешить изо всех сил.

– Я ни на миг об этом не забывала, – не очень-то приветливо буркнула аристократка.

– Что ж, тогда всем нам пора. И да поможет мне Ваэрис в этой авантюре, – полушутливо изрек я.

– Разрешите еще один вопрос, Ризант? – остановила меня серовласая девушка.

– Для вас хоть десять, – тепло улыбнулся я.

– Чем вы так заинтересовали алавийцев, что они решились на встречу с вами? Неужели информацией о Маэстро?

Взгляд Иерии моментально преобразился. Стал каким-то колючим и испытующим. Наверное, так госпожа Судия смотрит на тех, кого допрашивает по роду своей деятельности. И меня, честно говоря, эта перемена тоже заставила подобраться и сосредоточиться.

– К сожалению, милария, темноликие о Маэстро знают побольше моего. Я в этом убеждён. Поэтому, реши я блефовать на эту тему, меня бы раскусили слишком быстро, – произнес я менторским тоном, заложив руки за спину.

– Тогда что сыграло роль приманки? – продолжала допытываться квартеронка.

Я приблизился вплотную к собеседнице и склонил голову. Наши лица оказались так близко, что я услышал дыхание девушки и рассмотрел невесомый белесый пушок на её щеках.

– Я предложил им информацию о том, что произошло под стенами Фаренхолда, – прошептал я.

Брови Иерии стремительно взлетели вверх, а зрачки расширились, как у охотящейся кошки.

– Откуда вы можете это знать⁈ – так же тихо выдохнула служащая Ордена, опасливо косясь на Велайда и Неста.

– Я, вероятно, вас огорчу своим цинизмом, но за игральным столом вовсе не обязательно открывать оппонентам свои карты, – многозначительно поведал я, имея в виду не только алавийцев, но и саму Иерию.

– Выходит, вы просто соврали? – по-своему поняла собеседница мою реплику.

– Предпочел бы назвать это тактической хитростью, – легкомысленно хмыкнул я, а потом сразу посерьезнел. – Прошу вас, милария, не отправляйте своих братьев следить за нами. Это может стоить жизни мне и моим соратникам.

– Я помню наш уговор, Ризант. Вам нет нужды повторять, – чуть обиженно дернула подбородком визитерша.

– Извините, видимо, я тоже изрядно нервничаю, – неохотно признался я.

Иерия после этих слов резко прильнула ко мне и обхватила шею горячими ладонями.

– Пусть удача сопутствует вам, экселенс, – горячо шепнула она мне на ухо, после чего, грохоча латами, спешно ретировалась из кабинета.

* * *

В сумерках окраины Клесдена выглядели совсем уж непрезентабельно. Грязные улочки, размокшая от выливаемых нечистот земля, какие-то подозрительные личности, снующие вокруг. Даже самый опытный воин почувствовал бы себя неуютно в таком месте. Однако нашу молчаливую троицу все обитатели окрестных трущоб огибали по широкой дуге. Словно звери они на каком-то инстинктивном уровне ощущали флёр исходящей от нас угрозы. Как мелкие падальщики избегали приближаться к крупным хищникам, так и здешнее отребье не рисковало преграждать нам путь.

Велайд, нор Эльдихсен и я долго петляли между бараков и глухих заборов. Несмотря на заверения Иерии, я не был уверен, что за нами не увяжется хвост. Вполне возможно, без её ведома. А непрошенный свидетель из числа орденцев спутает мне все карты. И повезёт, если удастся его устранить раньше, чем он доложит госпоже Судии обо всём, что увидел. Ну или другому хозяину, который умудрился перекупить верность последователя Сагариса. Например, Инриану Иземдору.

Так мы бродили до самой темноты. А потом для верности я и вовсе накинул на нас купол «Мантии», чтобы исключить вероятность слежки. Ну, теперь-то можно прямой наводкой идти туда, где меня ждут. Интересно, отрядят ли алавийцы на встречу милитариев? Это бы добавило убедительности картине, которую я старательно вырисовывал перед Пятым Орденом.

Добравшись до монументального каменного забора, который походил на миниатюрную крепостную стену, я повел своих людей вдоль. Вскоре нам попалась узкая калитка, утопленная в кладке. В неё-то я и постучал условленным образом, описанным в послании Лаайды.

Стук-стук. Пауза. Стук. Пауза. Стук-стук.

Невзирая на свой скверный видок, створка отъехала совершенно бесшумно, не издав ни малейшего скрипа. За ней показалась алавийка из крыла Дев войны при полном боевом облачении. Она, не скрывая подозрительности, осмотрела нас с макушки и до пяток, а после потребовала выставить вперед руки.

Мы дружно подчинились. Убедившись, что на наших пальцах нет ничего похожего на магистерские перстни, воительница впустила нас.

Следующий этап досмотра состоялся уже в небольшом домике, чье внутреннее убранство резко контрастировало с убогим и невзрачным внешним видом. Не скажу, что здесь была какая-то излишне вычурная и роскошная обстановка. Однако чистота тут царила такая, что любая операционная позавидует. Мне даже стало неловко, когда грязь с наших сапог комьями посыпалась на выскобленный до блеска пол.

Тем не менее, охрана не придала особого значения этому факту. Её больше интересовало, что мы пронесли в своих карманах. Десяток Дев войны принялись дотошно охлопывать нас, выворачивая любые мельчайшие складочки наших одеяний. И этот, не побоюсь такого слова, шмон продолжался битых пять минут, не меньше.

Разумеется, у нас отняли всё, что можно было использовать в качестве оружия. Наши шпаги, засапожные ножи и даже фибулы с плащей. Велайда так и вовсе заставили отпороть пуговицу с небольшим самоцветом. Вероятно, посчитали, что этот камень пригоден для концентрации магической энергии и создания плетений.

В конечном итоге нас всё-таки соизволили пропустить дальше. После узких сеней, буквально забитых темноликими воительницами, мы попали в залитую светом горницу. Тут образ захолустного окраинного домишки окончательно треснул. Потому что за стоимость одной только мебели и колдовских ламп, расставленных по помещению, можно было легко купить пару особняков аккурат на Серебряном бульваре Клесдена.

Мой взгляд сразу же пробежался вдоль стен, считая присутствующих. Так-с. Восемь воительниц, вдобавок к тем, что остались в сенях. Троица подозрительных типов в балахонах, вероятно, озарённые. И еще один. Судя по всему, главарь этого собрания…

Миг прозрения дёрнул меня будто током.

Ох-х, обыграй меня Ваэрис! Да это же один из алавийских кардиналов, ранее крутившийся возле патриарха! Нет, не спорю, для моей задумки его присутствие здесь – это лучшее, что только можно вообразить. Но вот справимся ли мы со всей кодлой и целым старейшиной темноликих втроём? Ох, Многоокий, отчего ж так много испытаний сваливается на мою несчастную голову⁈

– Твоё лицо выглядит знакомым, mingsel, – первым нарушил молчание член Высшего Совета. – Где я тебя видел?

– Во дворце его Благовестия Леорана гран Блейсин, веил'ди Нилле, – склонился я, не переставая усиленно сканировать обстановку вокруг. – Во время принесения клятвы на крови.

– Хм… действительно. Ризант Адамастро, если я не ошибаюсь, – блеснул великолепной памятью алавиец.

– Истинно так, веил'ди, – подтвердил я.

Не знаю почему, но темноликий после прозвучавшей информации отчетливо расслабился. Возможно он считал, что зарок, данный мной патриарху, каким-то образом защищает и его? Хотя по кардиналу вообще не было похоже, что тот усматривает во мне угрозу.

– Тем любопытнее становится наша встреча, – задумчиво произнес представитель Высшего Совета. – Так, значит, вам троим известно, кто применил Ариканию в Фаренхолде и позволил ордам кьеррских тварей войти в город?

– Вроде того, веил'ди, – спокойно кивнул я.

– Тогда говори, – зазвенела сталь в голосе алавийца. – Да не вздумай ничего скрывать! Если меня смутит хоть единый твой вздох, я подвергну тебя таким пыткам, от одного описания которых ты разрыдаешься подобно ребёнку!

Окаменевшая поза и стиснутые челюсти кардинала Нилле с головой выдали небывалое напряжение, сковывающее его. М-да, а темноликих действительно озаботила эта загадка. Вон как желтоокий господин буркалами на меня сверкает!

– Прежде всего, веил'ди, позвольте заверить, что обманывать вас я не собираюсь, – начал я забалтывать алавийца. – Было бы очень опрометчиво с моей стороны искать с вами встречи без серьезных на то оснований. Поверьте, если передо мной стоит выбор солгать или сказать чистейшую правду, то я предпочту второй вариант.

– Говори, что знаешь, mingsel! – пророкотал кардинал. – Хватит этого пустословия!

– Да-да, прошу меня извинить. Понимаете ли, так уж вышло, что в ту злополучную ночь, когда пало Бронзовое крыло капитулата, я был в окрестностях Фаренхолда и видел произошедшее собственными глазами.

– Dible hun wersterf! Не испытывай моё терпение, полукровка! – выругался иноземец. – Кто⁈ Кто использовал священную Ариканию в Медесе⁈

– Вы так хотите знать? – издевательски склонил я голову набок.

– Отвечай!!! – заревел старейшина, окончательно теряя самообладание.

Вдох… выдох. Ну всё, отступать некуда. Дорога осталась только одна – вперёд, к триумфу. Либо же к забвению и смерти.

– Это был я, – срывается признание с моих уст.

Нилле, как сидел с гневно вытаращенными глазами, так и замер. Он, возможно, подумал, что я над ним подшутил. Но времени обмозговать услышанное у него не было. Поскольку мои доселе безмолвные спутники выплюнули магистерские перстни, которые всё это время прятали под языками. А я сразу же сформировал четыре «Матрёшки» и запустил их в кардинала.

Ну, сейчас повеселимся!