Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 356 страниц)

Глава 12. Косы на деревьях

Летняя ночь длилась над Змеевым морем. Время текло бесконечно, но темнее не становилось. «Красный волк» быстро бежал под парусом на юго-запад, неведомо куда.

Над призрачно мерцающей водой то и дело поднимались головы любопытных тюленей и нерп. Вспархивали и качались на волнах огромные чайки-поморники… Морж, будто огромный усатый морской человек, с фырканьем вынырнул, сердито взглянул на корабль и снова ушел в глубину.

Несмотря на глухой ночной час, в небе не было ни единой звезды. Море заливал призрачный свет. Он будто выпивал из людей последние силы. Арнгрим, уже не особенно доверяя воспоминаниям Крума, вел корабль, не удаляясь от берега. В зыбком тумане, затянувшем море после полуночи, откуда-то справа то и дело долетал шум прибоя. Тогда Арнгрим перекладывал рулевое весло и уводил корабль мористее.

– Надо искать гавань, – зевая, произнес Дарри. – Люди измучены…

– Слышишь грохот? – вздыхая, отвечал Арнгрим. – Понимаешь, что это?

– Море бьется о скалы…

– То-то и оно…

Дарри тер глаза, кивал и уходил на нос, чтобы смотреть, не попался бы на пути торчащий из воды утес, не начала бы рябить вода над коварной отмелью.

– Меняемся! – крикнул Арнгрим, когда на восточном краю неба начала разгораться огненная полоса. – Сушеная Треска, на правый борт, Снорри, на левый борт, приглядывать за парусом! Лодин, на нос! Дарри, спать!

– Я еще могу…

– Спать, я сказал!

Под утро затих ветер, и парус почти повис – хоть буди людей, сажай на весла… Затем ветер снова подул, и взошло солнце в тумане… И непонятно было, то ли это длится вчерашний день, то ли позавчерашний, или любой из прежних дней, что сливались в одно бесконечное движение по волнам, в пронизанном лучами света тумане, за гранью сна и яви.

Когда солнце на две пяди поднялось над окоемом, раздался крик с носа:

– Остров!

– Камни из воды не торчат, – послышался голос Лодина. – Кажись, можно пристать!

– Наконец-то, – выдохнул Арнгрим.

Даже не остров темнел впереди, а сразу несколько островков, поросших чахлыми березами и соснами. Выбрав самый большой, ярл направил корабль к длинной песчаной косе.

«Красный волк» проскрипел килем по песку и застыл, накренившись. Нордлинги, один за другим перепрыгивая через борт, попадали на землю с облегчением. Наконец-то твердая, надежная земля! Наконец можно спокойно заснуть…

Арнгрим спрыгнул наземь последним и нагнулся, внимательно изучая песок и гальку.

– Чего смотришь? – спросил Крум.

– Как-то я уже высадился на одинокий остров в море. Там даже деревья росли…

– А, – хмыкнул старший Хальфинн, – вспомнил лингбака?

– Да не хотелось бы, чтобы этот островок нырнул в глубину или уплыл на север!

Крум наклонился, ковырнул носком сапога илистый песок, полого уходящий под воду.

– Не беспокойся, брат. Это просто остров…

Арнгрим выдохнул. Наконец, после ледяного фьорда, что-то разжалось у него внутри, и Змеево море снова показалось молодому вождю родным и приветливым.

– Остаемся на отдых и ночлег! Все, ложитесь спать! Мороз и Крум, обойдите быстро остров. Поглядите, все ли безопасно. И, может, здесь найдется источник воды…

* * *

Халли думал, что проспит дня два, не меньше. Однако проснулся на заре от буйного сияния и понял, что сна у него ни в одном глазу.

«Ох и яркое тут солнце, – думал он, щурясь, – будто пожар в небе! И это еще рассвет! Что ж днем-то будет…»

Он поворочался с боку на бок, однако спать больше не хотелось. Вокруг, завернувшись с головой в плотные шерстяные плащи, на все голоса храпели викинги. Корабль, покосившись, торчал на мелководье в конце длинной песчаной косы. С другой стороны, за дюнами, зеленели деревья.

Вздохнув, Халли встал и направился в сторону рощи. Он и сам не знал, чего ему хочется. Да просто размять ноги!

Вскоре подросток уже пробирался среди растущих прямо из песка невысоких сосен, улыбаясь сам не зная чему. Утреннее солнце озаряло шумный зеленый лесок, выросший на острове из нанесенных морскими ветрами семян. Ноги Халли утопали в песке, пахло сосновой смолой и хвоей. Кое-где трепетали и шелестели березки. Вчерашней ночи, мрачной, холодной и страшной, будто и не было.

Халли содрогнулся, вспомнив, как его заставили лезть в ледяную пещеру. Слава Всеотцу, что не выпил той заколдованной воды!

«А ведь меня могли сцапать там, едва я сунул нос…»

В тот миг, когда ярл приказал ему лезть под скалу, Халли горько пожалел, что не остался дома. Тщательно лелеемая обида на отца, который ушел с викингами, а его оставил с бабушкой, братьями и сестрами, вмиг отступила. И наконец честно можно было признаться себе, что дело не в запрете отца. А в том, что отец ничего не решал. Он не владел кораблем и не водил свой хирд – он был обычный бедный дренг. И он оставил старшего сына дома не потому, что сын был еще слишком мал, а потому, что кому-то надо было работать на земле и ловить рыбу…

Но Халли все равно обиделся. Как же, отец уходит за море добывать славы и добычи – без него! Многие другие в его возрасте ушли с отцами и братьями, а его оставили копаться в земле, как трэля!

Вот он и сбежал. И теперь – когда опасность осталась позади, – опять считал, что поступил правильно.

«Хэй, боги берегут меня! – весело думал Халли. – Вот я вырасту и стану великим воином, таким, как Бранд… И когда-нибудь буду водить свой корабль, как Арнгрим-ярл… Жаль только, что мы не пошли в южные земли… Но, может, и тут нам улыбнется удача?»

И Халли принялся мечтать о сражениях, которых ни разу в жизни не видал, и о богатстве, которого не видал тем более.

Он так задумался, что аж подскочил, когда прямо за его спиной раздался старческий голос:

– Ты чего тут бродишь, тюлененок?

– О, дедко Гнуп! – обрадовался Халли, решив не обижаться на тюлененка. – Тебе тоже не спится?

– Дедко? – Гнуп ухмыльнулся щербатым ртом, блеснув парой уцелевших зубов. – Ладно, пусть будет так. Да, не спится мне что-то. Стариковский сон некрепок…

– Гляди, дедко, тут деревья! – вступил в беседу Халли. – Я уж испугался, что в этом неприветливом море лишь камень и лед. А тут совсем как у нас в Ярене! Дальше на юг, верно, еще зеленее будет.

– Не радуйся раньше времени, мальчонка.

– А что бы и не радоваться? – приосанился Халли. – Считай, из пасти троля выскочил! Знаешь, туда полез – там весь свод в ледяных сосульках, да таких острых! Будто пасть! Так и чудилось, что сейчас она сомкнется, и ледяные зубы меня поперек раскусят…

– И что? Да, пещера тебя не сожрала, хотя ты первым туда залез… Однако это не повод считать себя везунчиком. Вон, нашего ярла прежде тоже так звали…

– Ты о чем? – с любопытством спросил подросток.

– Неужто не знаешь? – осклабился старик. – Как ярл Арнгрим за сокровищами в земли карелов ходил? История известная – да вису о ней никогда не сложат…

– И что, добыл сокровища? – затаив дыхание, спросил Халли.

Гнуп Старый ответил долгим, непонятным взглядом.

– Ты, видно, не знаешь, почему нашего ярла много лет честили Утопленником…

– Не знаю я ни про какого Утопленника, – с недоумением сказал Халли. – Я тогда, наверно, еще мал был…

– А когда к нам прибежал, то у мамки не спросился. Не то она порассказала бы тебе, – пробормотал Гнуп. – Ну тогда и хорошо, что не слышал.

– Дедко, так ты расскажи! А то начал, а сам…

Вдруг Гнуп резко остановился.

– Понял, – буркнул он.

– Что понял?

– Почему мне не спится. Костра-то мы вчера не жгли, когда высадились, сразу спать завалились. А ведь и не из чего! Тут, на острове, плавника совсем нет.

– Что?

– Ни плавника, ни сушняка под деревьями… Обычно там, где приливы, все плавником завалено. А тут ничего нет. Чисто.

– Прилив унес? – предположил Халли.

– Откуда, из лесу? – Гнуп захихикал, но резко оборвал сам себя. – Есть у меня одна мыслишка… Пойдем-ка обратно к кораблю, да поскорее.

– Зачем?

– Ох, парень, поверь моему чутью…

Они развернулись и пошли обратно среди невысоких, корявых, толком не выросших сосен и берез.

– Если б еще солнце не так слепило… – ворчал Гнуп.

– Дедко, а куда ты смотришь? – удивился Халли. – Плавник да валежник – он внизу, а ты на ветки глядишь?

– Хочу проверить кое-что… Я в жизни много повидал, а что не повидал, о том от умных людей слыхал… И, как видишь, дожил до седых волос…

Вдалеке уже слышался глухой грохот прибоя, когда Гнуп, к удивлению мальчишки, начал принюхиваться.

– Чуешь?

– Вроде водорослями пахнет…

– А вот и они, – глухим голосом сказал Гнуп. – Проклятие!

– Где? – Халли завертел головой. Проследив за взглядом старика, удивленно спросил: – На деревьях?

Гнуп кивнул. С ветвей росших рядом берез свисали длинные косы. Приглядевшись, Халли понял, что это пучки жухлой травы.

– Водоросли, что ли? Кто их сюда повесил?

– Еле влажные, – пробормотал Гнуп, коснувшись одного из пучков. – Давно висят… Когда мы на приливе вошли в Горло?

– Вчера, на рассвете…

– Быстро, возвращаемся на берег! Бегом!

* * *

Викинги уже не спали. И «Красный волк» не дремал, склонившись на бок, на мелководье, а покачивался на волнах, натягивая якорные канаты.

– Быстрее! – издалека заметив бегущих, крикнул Арнгрим. – Море пришло!

Прилив и в самом деле уже начался. Он накрывал сушу неестественно быстро. Набегающие волны уже полностью накрыли косу, на которой ночевали люди Арнгрима. Те, по колено в бурлящей воде, один за другим перетаскивали вещи на корабль и помогали друг другу карабкаться на борт.

– Хватит копаться! – окликнул отстающих Дарри, взобравшись на палубу. – Потонете!

– Чтоб тебя тролли так подгоняли, горластый, – пропыхтел Гнуп, сражаясь с прибывающей водой. Та захлестывала его уже почти по пояс. – Лучше бы канат бросили!

Будто услышав его слова, с корабля, раскручиваясь, вылетела веревка. Конец ее хлестнул по воде прямо рядом с Халли.

– Поймали? – раздался оклик. – Держитесь!

Рывок, другой – и вот уже крепкие руки затаскивают мальчишку и старика на борт.

Дружно ударили по воде весла. «Красный волк» начал удаляться от коварного острова.

Нордлинги все как один выворачивали шеи, чтобы не пропустить удивительное зрелище. Вода стремительно поднималась. Березовые верхушки и сосновые кроны одна за другой исчезали под волнами.

И вот уже не осталось ничего, кроме морской глади, озаренной ярким солнцем. Прочие островки, еще недавно рассеянные по морю, тоже пропали.

– Вот же троллье дерьмо! – воскликнул Лодин Дровосек. – Котелок на берегу забыли!

Викинги отозвались нестройными смешками. Хотя смешного было мало – остаться без котелка в безлюдном краю, где немногие местные варят похлебку в берестяных ведерках.

– Кроме котла, ничего больше не оставили? – спросил Арнгрим.

– Чуть не оставили, – ответил Мороз. – Халли ушел один гулять по острову. Если бы Старый не пошел за ним – малец там бы и остался. Так было, Гнуп?

– Видите, и от соломенного деда есть польза, – ввернул Дарри. – Старики – источник мудрости!

Арнгрим улыбнулся, подмигнул побратиму:

– И все-таки лингбак…

– Это была кошка, – возразил Гнуп, мрачно стоя в луже текущей с него воды. – Остров, что во время прилива полностью уходит в море. Не приведи боги на таком заночевать! Я давно слыхал о них, обычно они голые да плоские. Но чтобы вот так… вместе с деревьями…

* * *

– Ну что ж, – задумчиво произнес Мороз, как бы в никуда. – Похоже, одной жертвы не хватило.

Над ними простиралось чистое голубое небо. Ни облачка, ни тени. Синева отражалась в серебряном зеркале безупречно гладкой воды. Полосатый парус на мачте печально повис.

– Это надолго, – сказал Крум. – Если только перед закатом слабый бриз поднимется, и то вряд ли… Можно идти на веслах… но куда? Я бывал на Соляных островах – там отличные стоянки, но они далеко, под парусом при попутном ветре дня три. А вот так…

– Третий раз нам не везет. И пресная вода кончается. – буркнул Гнуп. – Мороз прав, пора взывать к богам!

– Крум, посвисти! – предложил Одд Сушеная Треска. – Ты же наполовину финн, да еще и вещий – насвисти нам ветер!

Старший Хальфинн скривился:

– Я бы в Змеевом море свистеть не стал. Можно такое насвистеть…

– Тогда ты, Снорри! Давай-ка побренчи на харпе, вызови попутный ветер!

– Только ветер, а не бурю, – не удержался Крум.

– Я не финн, чтобы вызывать ветер, – высокомерно отозвался Снорри Молчаливый. – Но если ярл прикажет…

– А дозволь мне, ярл? – поднялся со скамьи Лодин. – Я иначе умею.

– Дозволяю, – махнул рукой Арнгрим.

Дровосек приосанился:

– Уж я не подведу! Эй, дед, иди-ка сюда.

– А чего я? – насторожился Гнуп.

– Еще препирается, – притворно возмутился Дарри, – иди-иди! Сам же говорил, нужна жертва. А ты старый, тебя не жалко!

Гнуп с опаской подошел к Лодину. Тот поплевал на ладони:

– Снимай шапку.

– Зачем?

– Снимай, сказано!

Гнуп неохотно стащил с головы войлочный колпак, обнажив лысину, обрамленную редкими седыми волосами.

– Ну снял я, и… Ай!

Лодин звонко хлопнул его огромной ладонью по макушке. Гнуп присел, быстро натягивая колпак.

Все захохотали.

Это незатейливое рыбацкое колдовство все знали, Лодин лишь первым о нем вспомнил. Лысый на море – вроде оберега, ибо голая макушка подобна непотревоженной глади моря. С помощью благотворной лысины можно даже бурю утихомирить, а уж призвать добрый ветер – и вовсе плевое дело. Если, конечно, не вмешаются враждебные морские духи, любители оставить за собой последнее слово.

– Глядите! – взволнованно воскликнул Халли.

Глаза нордлингов устремились на парус. Полосатое крыло чуть заметно шевельнулось…

– А вот и ветер! – воскликнул Одд Сушеная Треска. – Как раз какой нам нужен, на закат!

– Всегда так делаю, ни разу не подводило, – довольно сказал Лодин. – А ну-ка еще раз, чтобы дуло покрепче!

Он поднял ладонь, но Гнуп, надвинув колпак до бровей, уже сидел у своего весла.

– Крум и Мороз, следите за парусом, – приказал Арнгрим, становясь к кормилу. – Идем по ветру. Снорри, на нос. Остальные, отдыхайте.

– Знать бы еще, куда нас приведет этот ветер, – пробормотал Крум.

– Вот и увидим, – отозвался ярл.

* * *

Весь день ветер не подводил. Корабль бежал вдоль берега, то приближаясь, то удаляясь, если из воды показывались острые зубы камней.

– На полуночном берегу Змеева моря мало кто живет, – рассказывал Крум. – Особенно здесь, где нет ни леса, ни удобных заливов, а одни сплошные скалы. Это дикие места, обиталище духов…

– Как зовется эта земля? – спросил Мороз.

– Саами называют ее землей Летучих Камней, карелы – Похъёлой…

– Тут правда летают камни? – вскинул голову Халли.

– Про сейды и не такое рассказывают…

И Крум пустился в длинное повествование.

День понемногу переходил в вечер, и берег тоже понемногу менялся: все меньше скал, все больше деревьев… И вот уже место мертвых скал заняли буро-зеленые, поросшие ельниками сопки.

– И подводных валунов все меньше. Змеево море прячет зубы, – довольно заметил Мороз. – Уверен, скоро найдем хорошее место!

Однако все случилось иначе. К закату ветер снова утих, и над морем, клубясь, начал собираться туман.

– Убрать парус! – приказал Арнгрим. – Дальше идем на веслах.

Туман становился все гуще. Высокий нос корабля с оскаленной мордой волка разрезал молочное марево, но, видно, духи этого места были не из пугливых и волка не боялись.

– Гребите очень медленно. Дарри, перейди на нос, ты на правый борт, а Снорри – на левый. Глядеть в воду, глаз не сводить!

Праздные разговоры прекратились. На корабле царило напряженное молчание.

– Неспроста этот туман, – тихо бубнил Гнуп. – Говорил же, море хочет еще жертв…

– Выкинуть тебя за борт? – предложил Мороз.

Гнуп бросил на воина злобный взгляд и замолчал.

– Дядька Лодин, глянь, что творится, – прошептал Халли, еле-еле двигая веслом. – Будь в Хельхейм попали…

– Никакой не Хельхейм, а обычный туман. Смотри, видишь, вон там, где волны мелкие играют, – произнес Лодин. – Там камень затаился…

– Вижу камень! – подскочил малец.

Арнгрим слегка тронул кормило. Корабль плавно уклонился в сторону.

– Это был не камень, – послышался с носа голос Снорри.

– А что? – спросил Крум с другого борта.

– Камень не двигается. А этот скользнул под самой поверхностью и ушел в глубину.

– Как он выглядел? – спросил Арнгрим.

– Гладкий, черный… Думаю, это косатка. Я видел их и раньше, когда мы проходили Горло…

Крум нахмурился.

– А чего не сказал?

– Тут столько всякой живности, – равнодушно отозвался скальд. – А волки моря на корабли не нападают. Им просто любопытно…

– Здесь не водятся косатки, – сказал Крум.

– Значит, пришли с нами из Дышащего моря. И провожают нас в пути…

– Ты так спокоен, скальд!

С носа донесся смешок, странно прозвучавший в окутавшем корабль белом облаке.

– А разве сам ты не чувствуешь, финн? Боги не сводят с нас глаз с того мига, как мы вошли в это море. О, какую песню я сложу об этом походе, если мы вернемся в Ярен!

Крум потом долго вспоминал это «если»…

* * *

На закате подул обещанный Крумом бриз. Туман быстро развеялся – и все ахнули. Они находились в обширном заливе. Поросшие березовым стлаником берега охватывали его с двух сторон, словно зеленые руки, бережно обнявшие небесное зеркало.

Дальше, за песчаными дюнами, покуда хватало глаз, земля поднималась пологими сопками – чем дальше, тем все выше и выше.

– Справа скалы! – раздался окрик Снорри. – Лево руля!

И восторженный возглас Халли:

– Ого, сколько тут тюленей!

– Удобный залив, – заметил вполголоса Мороз. – Наверняка не пустует.

– Не вижу дымов, – возразил Дарри, – и не слышу собак.

– И рыбаков в заливе нет, хотя на закате самый клев, – вставил Лодин.

Мороз прищурился, глядя из-под ладони:

– Не, люди здесь есть. Вон дома!

– Где? – спросил Арнгрим.

– А вон те длинные валы… Это не кочки, это землянки.

– Никогда таких прежде не видал, – вглядываясь, заметил Одд. – Саамские, что ли?

– Нет, саами жили бы в летних вежах из коры. Это жилища чуди.

Гул пролетел над кораблем. О чуди белоглазой все слыхали, да никто не видел.

– Чудь… Колдуны?

– Оборотни-невидимки?

– Да какие колдуны! – хмыкнул Дарри. – Видал я однажды их племя на торгу. Они называют себя сихиртя. Похожи на саамов, только мелкие да пугливые…

– И кстати, – добавил Мороз, – я до сих пор не увидел ни одного человека… Хотя они уже должны всем племенем торчать на берегу – либо с луками и копьями, либо с угощением.

– Или уже сбежали…

– Разберемся, – сказал Арнгрим. – Когда высадимся.

Глава 13. На пустом берегу

– Да тут все брошено, – сказал Дарри, окидывая взглядом жилище, которое можно было бы принять за поросший травой длинный холм. Но опытный взгляд сразу узнал бы в нем общинный дом-полуземлянку. Много лет назад тут рядом, должно быть, паслись олени или сушились сети, грелись на солнышке собаки, играли дети… Сейчас же лишь ветер свистел над одичавшим местом.

– Мы угадали, – сказал Мороз, оборачиваясь к ярлу. – Тут жили сихиртя! Я слыхал о подобных холмах! Именно так их и описывают – поди угадай, что это дом, пока внутрь не провалишься! Так, где тут вход?

– Вон там лаз, – указал Дарри, нагибаясь к самой земле. – Эх, обвалился совсем… Едва можно пролезть…

– На этот случай у нас уже есть опытный разведчик! – усмехнулся Арнгрим. – Халли, живо сюда!

Как Халли ни пытался укрыться за спинами мужчин, его со смешками вытолкали вперед.

– Лезь, малец, не бойся! – напутствовал его Старый Гнуп. – Сам хвалился, что тебя боги любят!

– Дедко, а если там мертвецы? – дрогнувшим голосом спросил мальчик. – Бабушка рассказывала, в курганах драуги живут…

Однако сочувствия Халли ни от кого не дождался.

– Вы посмотрите на него! – расхохотался Дарри. – Зачем ты увязался за воинами, если боишься мертвецов?

– Ты должен бояться не мертвецов, а своего ярла, – зловеще произнёс Арнгрим. – Смотри, скоро я пожалею, что взял тебя с собой…

– И отцу твоему все потом расскажем, – пообещал Дарри. – Если проявишь доблесть, может, он и простит твой побег. А вот трусу оправдания не будет!

Халли пристыженно умолк и юркнул в земляную нору.

– Если не вылезет, – добавил Арнгрим, – следующим пойдет Гнуп.

Викинги стояли и ждали. Было тихо, лишь позади накатывал шум прибоя и кричали чайки.

– Глядите, и плавник собирать не надо, – тихо заметил хозяйственный Лодин, – вон какая куча оставлена…

Из землянки донесся шорох. Наружу на карачках вылез Халли, весь в земле, клочьях мха и паутине. Чихнул, щурясь на свет, и сказал:

– Там никого нет. Только утварь… Очаги… Лежанки…

– Котелок есть? – спросил Лодин.

– Н-не заметил…

– Если там есть котелок, значит, боги нас точно любят! – радостно сказал Дровосек. – Одарили нас готовым жилищем и даже с утварью! И строить ничего не надо!

– Понять бы только, куда подевались прежние хозяева, – заметил Крум.

– Какая разница? – отозвался Арнгрим.

– Принесем жертвы Всеотцу, – подал голос Снорри, – и он оградит нас от враждебных духов этой земли!

Нордлинги дружно решили, что эта мысль скальда весьма хороша и разумна.

До самого вечера на берегу кипела работа. Заброшенное жилище было приведено в порядок, дымовые отверстия вычищены, крыша укреплена и залатана, вход прорыт пошире. И вот, впервые за много лет, в очаге заплясал огонь, а по стенам побежали тени. Домовые духи зашевелились под углями и лежанками, поползли поближе к свету и теплу.

Домовых тоже угостили – как же без этого? Но первым делом подняли кружки праздничного пива в честь мудрого Всеотца, могучего Громовержца и бесстрашного Небесного воина, приглашая их разделить священную трапезу и освятить своим незримым присутствием новый дом нордлингов в их новой земле.

Арнгрим сидел со своими воинами и пил вместе с прочими, но многие заметили, что хвалебные речи в честь Небесных богов произносил не он, а Снорри.

* * *

На следующий день, ближе к вечеру, когда викинги вовсю готовились к завтрашней морской охоте, к ярлу подошел Крум.

– Брат, пойдем прогуляемся, – тихо сказал он. – Мы тут с Дарри прошлись по берегу – так, на всякий случай, – и кое-что нашли. Мне кажется, тебе стоит это увидеть…

Втроем они пошли вдоль берега в сторону поросших березовым стлаником сопок. Вскоре Крум свернул от дюн и направился вдоль маленького ручья, вглубь берега. Через некоторое время у подножия сопки показалась одинокая маленькая вежа.

– Идем утром – глядь, собачьи кости валяются. Прошли чуть дальше, а там домишко! – указал Дарри.

– Не просто домишко. Зимняя вежа, – уточнил Крум. – Вот скажи, брат Арнгрим. Землянка, где мы поселились, была оставлена жителями не вдруг, не внезапно. Они тщательно собрали все добро и ушли. Я все думал: почему? Что их согнало? Печоры – оседлый народец. Чтобы они бросили свои холмы, покинули могилы предков…

– Да мало ли что случилось, – отмахнулся Арнгрим. – Какое нам дело до подземной чуди? Духи им велели, они и переселились. Или треска ушла из залива … Или речки обмелели…

– Так вот, я думал, думал, – продолжал Крум, – а потом нашел вот это.

Они подошли к одинокой веже. Видно было: некогда ее строили с любовью и тщанием. Но теперь она покосилась и едва стояла. Слеги сгнили, ветер трепал полинявшие оленьи шкуры.

– Я уж решил, ты нашел яму с перебитыми печорами, – пренебрежительно сказал Арнгрим. – А тут всего лишь уединенное жилище какого-нибудь знахаря или шамана…

– Угу, – кивнул Крум, откидывая шкуру. – Загляни внутрь.

Арнгрим наклонился, заглянул и поморщился. Из вежи пахнуло землей и гнилью. Черная плесень была повсюду: на стенах, на утвари, на гниющих шкурах и берестяных туесах…

– Ты видишь это? – приглушенным голосом спросил Крум. – Тут все брошено в одночасье. Вот разобранные для сна постели. Вот там – недошитое рукоделие… Люди будто просто исчезли.

– Может, убегали в спешке?

Крум вместо ответа указал на деревянную собачку, что валялась у очага.

– Ты видел ребенка, который ушел бы, бросив под ноги игрушки?

Арнгрим нахмурился. От всего этого веяло давней бедой.

– Что думаешь?

– Я думаю, ты прав: тут жил шаман. Гляди, вон посох… С шаманом жила его семья. А потом с ними что-то случилось… И они исчезли!

– После чего вся чудь снялась и сбежала, – добавил Дарри. – И ведь ничего отсюда не взяли! Хотя тут драгоценные вещи. За вон такой котелок любой саами удавится!

Он кивнул на потускневший котелок над очагом, родом явно из южных земель.

Арнгрим потянулся за ним, но Крум перехватил его руку.

– И ты не трогай, – быстро проговорил он. – Я чую, тут все проклято, брат. Саами никогда не берут вещей того, кто погиб скверной смертью… Чей дух бродит вокруг… А может, и не только дух.

– О чем ты?

– Ты слыхал о равках? Неживых и немертвых упырях с железными зубами? В них перерождаются именно бывшие нойды…

Арнгрим хмыкнул.

– Хочешь сказать, мальчишка не зря боялся, что где-то здесь таится драуг?

– Не просто драуг, а драуг-чародей. Вполне может быть!

– Ладно, хорошо, что сказал, – подумав мгновение, произнес Арнгрим. – Я передам парням, пусть будут настороже. А если упырь в самом деле явится – мы отлично повеселимся!

– Мертвых проще обыскивать, но сложнее допрашивать! – ввернул пословицу Дарри.

– Это не про здешних мертвых, – осек его Крум. – Придержи язык, братишка. А ты, Арнгрим… Разве не понимаешь? Ветер и волны принесли нас в проклятое место. Где-то в сопках наверняка бродит опасная нежить…

– Везде опасно, – холодно произнёс Арнгрим. – Какое нам дело до саамской нежити?

Крум закатил глаза, но ничего не сказал. Бесстрашие ярла граничило с богохульством. Но разве не поэтому нордлинги считались самыми свирепыми воинами севера?

– Ну, раз ты решил остаться… – Крум поглядел на рукоделие и деревянную собачку. – Если ненастной ночью к порогу землянки подойдет плачущая женщина… Или маленькая девочка… И начнет проситься в тепло… Ты же объяснишь людям, как они должны поступить?

* * *

Следующим утром началась охота на морского зверя. Кого только не было в щедром море! И моржи, и белухи, и нерпы, и тюлени. Даже нарвалы небольшим стадом заглянули в залив и величественно уплыли вдаль. Больше их не видели, однако Лодин Дровосек, которого сделали старшим над охотниками, не терял надежды. В отдаленных скалах он обнаружил место, где в отлив на мелководье так и кишели креветки, и уверял всех, что нарвалы непременно явятся ими полакомиться, причем очень скоро. Лодин крепко верил в ярла Арнгрима и его особую связь с морскими богами.

Многие из бывших закупов с жаром приняли участие в охоте. Предвкушая добычу, они мечтали, как вернутся в Ярен, расплатятся с долгами и встретят йоль свободными и богатыми людьми.

Однако другие – такие, как Бранд Мороз, Дарри и, как ни странно, Гнуп, – ворчали, высказывая недовольство. Они отлынивали от добычи зверя, утверждая, что они воины, а не охотники. А вечерами заводили долгие разговоры о курганах, полных сокровищ, о таинственных святилищах печор, доверху набитых золотом, и о подводных городах, где улицы усыпаны самоцветами – только нырни и достань…

Снорри по-прежнему всех сторонился. Он был на удивление молчалив для скальда. Видно, прозвище было дано ему вовсе не в насмешку, как когда-то заподозрил Крум. Большую часть времени Снорри проводил в одиночестве, перебирая струны харпы и, видимо, сочиняя новые песни.

Старший Хальфинн украдкой все равно следил за долговязым певцом. Ему казалось, что Снорри что-то знает и скрывает… А может, будучи скальдом, видит незримое, другим невидимое.

– Поговори с ним, брат, – попросил он как-то Арнгрима. – Пока его в самом деле не побили…

Арнгрим, не любивший откладывать дела на потом, тем же вечером вызвал скальда на разговор.

– Ты ведешь себя странно, Снорри Молчаливый, – заговорил он, когда они вдвоем прогуливались на закате среди дюн. – Ты будто гнушаешься моими людьми. Они, конечно, не отборная дружина, закаленная годами испытаний, однако ничем не заслужили презрения.

– Никого я не гнушаюсь ярл, – чопорно сказал Снорри. – Твои люди, набранные по случаю, в самом деле не заслужили пока ни скверного, ни доброго отношения. Впрочем, нас ждут испытания. Думаю, скоро кое-кто из них себя покажет…

– Это правда, – кивнул Арнгрим, невольно насторожившись. – Я мало что знаю о прошлом моих людей, и то с их слов… А ты что-то узнал? Или, может, знавал кого-то из них раньше? Тогда расскажи мне! Вождю подобает знать такие вещи. Незнание может нам дорого обойтись.

Снорри как будто поколебался, однако ответил уклончиво:

– Я наблюдаю за твоими людьми всю дорогу, Арнгрим-ярл. И считаю, что они весьма разнятся. Есть среди них и достойные, и бесполезные. И такие, которые сбегут от тебя в миг опасности, и такие, что продадут тебя занедорого… А двое, по правде говоря, поистине ужасны. Но я не буду называть имен, поскольку ни в чем не могу никого обвинить. И если в человеке таится чудовище, оно может пробудиться, а может и нет. Ведь так?

С этими словами Снорри пристально взглянул на Арнгрима, и тот отвел глаза.

– Лучше уж я буду заниматься тем, для чего я здесь, – добавил скальд. – Грести, охотиться, петь висы и драпы, воспевать твои подвиги и песнями помогать тебе в сражениях и трудах…

Он задумчиво снял с плеча харпу, опустил голову так, что русые волосы упали на лицо, и пальцы его забегали по струнам.

– Ты сочиняешь песню? – спросил Арнгрим.

– Да… Правда, это безделка…. Мне приснился сон. Будто я один, связанный, в лодке среди покрытого льдинами моря. Течение несет меня на север, а вокруг только ледяная смерть… И вдруг я слышу голос… О, какой сильный, пронизывающий, нежный голос…

И Снорри тихо запел – совсем не так, как он пел хвалебные песни и славословия богам.

 
Волны пенятся в гневе,
Но взыскует душа,
Дальше, дальше на север
Одиноко спеша.
 
 
Что ты ищешь – сквозь муку,
Вопреки бытию?
Кто подаст тебе руку
На последнем краю?
 
 
Что ты ищешь, мой милый?
Не рассеется тьма.
Тень над миром склонилась,
Наступает зима…
 

Арнгрим слушал песню, затаив дыхание. В горле встал ком, сердце колотилось. Чудилось: это не просто песня, а голос из снов, через видение скальда обращенный к нему самому.

* * *

Солнце всходило в туманной дымке. Россыпью жемчуга дрожала рябь на воде. Высоко в небе кричали чайки.

Лодки почти беззвучно скользили по волнам. Даже дыхания охотников не было слышно. Лишь иногда с тихим плеском срывались капли с весла, растворяясь в звуках моря.

Грозные морские единороги на самом деле пугливы. Они всегда настороже; они боятся всякого незнакомого шума и при малейшей угрозе тут же уходят в спасительную глубину.

Первая лодка подходила все ближе к скалам. Двое гребли, двое, приподнявшись, держали наготове гарпуны. На носу замер Лодин Дровосек. Позади и немного в стороне шла другая лодка. Ее вел опытный охотник Даг Вилобородый.

Взгляд Лодина скользил по водам. Нарвалы живут в холодных морях, они любят простор, уединение и тишину. Но еще больше любят они вкусно поесть.

Именно поэтому на заре их и поджидали около креветочной отмели…

И вот из зеленоватых глубин плавно вынырнули трое. Изящные хвосты, гладкие, блестящие тела… Серая, в черных и белых пятнах шкура единорогов напоминала цветом кожу утопленника, изрядное время пробывшего в морской воде. Поэтому нордлинги и звали единорога нарвалом – «мертвым китом».