Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 356 страниц)

Глава 19. Морокун

Лесное озеро среди черного ельника выглядело точно так же, как и в начале лета, когда Кайя едва тут не погибла. Наверно, и спустя годы оно не изменилось бы. Вода казалась тягучей и неподвижной, будто смола. Колючие ветви застыли в тяжелом воздухе.

Кайя глубоко вздохнула. Грудь будто сдавило, то ли от духоты, то ли от страха.

Она подошла к самой кромке воды, вглядываясь в одинокую замшелую скалу, что торчала посреди озера. Никого не видно, не слышно. Но это вовсе не значит, что там никого нет.

Пальцы Кайи сами собой нашли рукоять костяного ножа на поясе. Но чем он ей поможет, этот нож?

Девушка откашлялась и севшим голосом позвала:

– Эй, упырь! Отдай великую корону! И моего духа-оляпку!

Ответом ей была лишь долгая, бесконечная тишина.

– Слышь, на острове!

Оклик погас на середине озера. Даже ветерка не пробежало.

– Молчит, – негромко произнесла Кайя в пространство. – А дальше что?

И снова безмолвие и безветрие.

– Ладно…

Кайя вздохнула. Измерила взглядом расстояние до скалы и вошла в воду.

Ноги тут же погрузились в вязкий ил. Кайя с отвращением сделала шаг, другой… Когда вода дошла ей до пояса, раздался громкий всплеск. По поверхности побежала рябь. В десятке шагов от девушки из воды высунулась черная, покрытая водорослями ветка, похожая на распахнутую черную пятерню.

Кайя с визгом выскочила обратно на берег, подняв тучу брызг. Над озером завоняло тухлыми яйцами.

Черная лапа не преследовала ее – убралась под воду там же, где высунулась. Остались лишь круги на воде, да и те скоро расточились.

Кайя долго сидела на мокрой прибрежной траве, переводя дыхание. Потом встала, сунула руку за пазуху, достала серый камень и с силой бросила его на землю. Камень покатился, закрутился, окутался туманной дымкой, будто пылью… и на берегу встал Кумма.

– Ну и?.. – спросил сейд укоризненно, выпрямляясь и оглядывая берег. – Где враг? Разве мы не договорились с тобой, что ты швырнешь камень ему под ноги, когда он затащит тебя в свое жилище? Зачем поторопилась? Струсила?

– Нет, укко Кумма, – сердито отозвалась Кайя. – Просто колдуна нигде нет. Он не выходит и не отзывается! Только какая-то лапа высунулась из воды… Но я такую уже видела – это просто гнилая коряга. Такие же полезли, когда я подплыла слишком близко к его островку… Лодку мою утопили, короб утащили…

– А-а… – Кумма подошел к воде так, что та лизнула его остроносые каньги, и принялся вглядываться в каменный выступ над водой.

Издалека островок казался самой обычной замшелой скалой, каких было бесчисленное множество по всей Похьеле. На серых боках росли чахлые елочки и березки. Одно деревце забралось на самый верх и торчало, словно криво воткнутое перо.

– М-да, – протянул Кумма. – Может, он в отлучке?

– Может, он подбирается к нам сзади! – предположила Кайя, вздрогнув.

Великий сейд хмыкнул, прикрыл глаза и будто прислушался… У Кайи аж в ушах зазвенело – таким напряжением наполнился вдруг душный лесной воздух. В глазах потемнело – еще немного, и упадешь ничком в траву… Но сквозь одурь Кайя все же уловила издалека, со скалы среди озера, слабый отзвук беспомощной ярости и отчаяния.

– Он там, – уверенно сказал Кумма, открывая глаза. – В своей норе. И он знает, что мы здесь. Но…

– Что? – пробормотала девушка, пытаясь прийти в себя.

– Он почему-то не может выйти.

– Не хочет?

– Нет-нет… Он сперва хотел выйти и напасть на тебя, потом заметил меня и хотел удрать, но не сумел ни того, ни другого. А вот почему – это мы сейчас узнаем, – промурлыкал Кумма.

Шагнул вперед – и пошел по воде прямо на островок.

Кайя, затаив дыхание, глядела, как огромный, тяжелый Кумма скользит по воде легче, чем водомерка.

«Он же сейд-чародей, – напомнила она себе. – Он не идет, он летит…»

– Укко Кумма! – вскинулась она, когда сейд вступил на островок. – Подожди меня!

Мужчина даже головы не повернул. Он задрал голову и упер руки в бока, осматривая скалу.

«Он уже там – а я что, здесь торчать буду?»

При мысли, что Кумма бросил ее бездействовать на берегу, а сам добывает корону, Кайя решительно кинулась в воду.

Вот бы полететь, как великий сейд! Но, конечно, так не вышло. Прохладная вода быстро поднялась до пояса, потом до груди. Ноги вязли в илистом дне, цеплялись за гнилые корни, скользили по подводным валунам… Наконец Кайя, оттолкнувшись от дна, поплыла. Что-то холодное коснулось ее под водой – девушка, даже не успев испугаться, отмахнулась ножом. Черные лапы не лезли – то ли Кумму боялись, то ли приказа не было, – но Кайя и не вспоминала о них. Лишь корона была у нее на уме.

Вскоре ноги снова нашарили скользкие валуны на дне. Кайя, спеша что есть сил, выбралась из воды. Она видела спину Куммы, который стоял перед скалой, склонив голову, будто что-то обдумывал.

В тот самый миг, когда Кайя, пыхтя, подбежала к нему, великий сейд воздел десницу и указующим перстом коснулся извилистой трещины в скале.

Глухой рокот, надсадный треск, хруст, пронзительный скрежет…

Валун, неохотно подчиняясь чужой воле, раскололся пополам, открывая вход в пещеру.

– Нет такого камня, который бы меня не послушался, – довольно сказал Кумма, поворачиваясь к девушке. – Даже так основательно зачарованный. Ну, я открыл тебе путь. Идешь?

Он шагнул в сторону, пропуская Кайю.

Однако юная сихиртя не спешила, глядя внутрь черной ямы. Обостренное шаманское чутье твердило: остановись! Даже будь Кайя обычной девушкой, она не полезла бы внутрь норы, откуда несло смрадом мертвечины. А ученица гейды видела много больше – и желала бы этого никогда не видеть! Из пещеры несло тленом, смертью, тьмой. Она будто наяву слышала крики жертв, визг животных, детский плач…

– Ну, ты идешь?

Кайя стояла, стуча зубами. Она пыталась принудить себя, но тело не слушалось.

Кумма пожал плечами, оперся широкой ладонью о край и исчез в черном провале.

Стоило Кайе остаться одной, как волна стыда, гнева, страха обрушилась на нее. Неужто Кумма сейчас доберется до короны – а она останется тут, снаружи?!

И она снова кинулась за сейдом, будто в омут. Съехала по рыхлой земле, гнилым веткам и лишь боги знают чему в нору. Ухнула в зловонную тьму, свалилась в какую-то рыхлую кучу, поспешно вскочила, отряхнулась, протерла глаза…

И застыла с открытым ртом, глядя на диво дивное прямо перед собой.

Пещера колдуна оказалась совсем неглубока. Своды ее покрывал толстый слой черной плесени. Сквозь трещины сочились бледные лучики света и капала вода. Пола не было видно вовсе, он был завален огромнейшей кучей гнили и костей – звериных, птичьих, человечьих и неведомо чьих.

Посередине этой кучи уродливым истуканом торчал хищный сейд.

Он явно больше не мог наводить мороки, как тогда, когда являлся Кайе то скалой, то стариком, то подобием Каврая… Сейчас он будто наполовину врос в камень. Лицо его исказило страдание, глаза закатились… А на челе поблескивала великая корона. Она впивалась в голову колдуна, словно зубами; и не понять было, то ли это потеки крови, то ли красные прожилки камня. Синие самоцветы на очелье, что всегда были такими яркими, стали мутными и непрозрачными, будто два голубоватых бельма.

Кайю так поразило это зрелище, что она даже забыла про Кумму. Что колдун сотворил с ее короной? Где синие очи? Не сознавая, что делает, Кайя шагнула вперед и протянула руки, собираясь снять венец с головы окаменевшего злыдня…

– Погоди, не трогай!

Кумма шагнул вперед. Пристально глядя в невидящие глаза колдуна, великий сейд положил обе ладони на его плечи и что-то тихо зашептал. И тот вдруг вздохнул, сбросил каменное обличье и сразу согнулся с мучительным стоном, скрючился, рухнул на колени…

Корона упала в кучу отбросов. Кайя рванулась подхватить ее – и вдруг увидела прямо рядом с собой перекошенное от ярости лицо и оскаленные гнилые зубы. В мутные глаза хищного сейда быстро возвращался разум.

– А, снова явилась! – прохрипел он, хватая корону. – Так и знал, что вернешься за ней! Ждал тебя… ну, давай, попробуй, возьми…

– Она моя! – завопила Кайя, дергая корону на себя.

Стоило ей коснуться металла, как ее уши – или мрак пещеры? – наполнились призрачным, ядовитым смехом.

В следующий миг корона вырвалась из рук Кайи, а колдун взлетел куда-то вверх.

– Ты зачем превращался в сейд?! – прогремел Кумма, держа колдуна за горло. – Ты позоришь наше имя! Из-за таких, как ты, люди начинают бояться священных камней!

– Я тебе ничего дурного не делал, великий укко! – взвыл хищный сейд. – Отпусти! Я все отдам…

– Да ничего мне твоего не надо, – с презрением сказал Кумма. – Но зачем ты сам наложил лапу на чужое? Сидел бы тихо – мы бы вовек не встретились… А главное – вот это все к чему?

Он с отвращением оглядел загаженную пещеру.

– Сколько душ ты тут попусту загубил? А грязь-то развел! Теперь будет вонять до самых туньих гнезд! Ну-ка пойдем, помоемся…

Колдун рванулся отчаянно, с нечеловеческой яростью, но Кумма даже не шевельнулся. Кайя следила за попытками врага вырваться, от души радуясь беспомощности злобной твари. Лишь позднее она поняла, что великий сейд мог бы и ее раздавить в лепешку, не приложив ни малейших усилий…

Пальцы Куммы чуть сжались, и колдун захрипел. Губы его начали двигаться, темнота пещеры пошла рябью…

– Ты, что ли, превратиться пытаешься? – весело спросил сейд. – Я тебе не разрешал!

– Укко! – воскликнул Кайя, спохватившись. – Погоди!

– Ну что тебе, дитя?

– Пусть он вернет оляпку! Моего сайво!

Кумма усмехнулся: «Ну надо же, вспомнила!» – и свободной рукой указал в сторону, где стоял прислоненный к стене шаманский посох.

– Заберешь сама. Если найдешь и сумеешь взять.

Кайя кинулась к посоху – кривому, увешанному костями и высушенными тушками каких-то зверьков и птиц. Быстро оглядев скрюченные тельца, Кайя безошибочно выбрала одно и оборвала кожаный ремешок, на котором оно болталось. В тот же миг тушка рассыпалась черным прахом в ее руках, и знакомое серое облачко с радостным писком кинулось к ней на грудь.

Кайя от радости даже на миг забыла о короне.

– Теперь все?

– Да, укко! А что ты собираешься делать с…

Кумма, не отвечая, схватил колдуна за шкирку, вытащил из пещеры и сунул головой под воду. Он держал его весьма долго – колдун бился и трепыхался, не желая расставаться с жизнью. Но наконец затих. Тогда Кумма отпустил его и поднялся на ноги. Тело поплыло по воде.

– Он мертв? – спросила Кайя, наблюдая, как хищный сейд медленно погружается в воду.

– Угу, – кивнул Кумма. – Ишь, оборотень нашелся! Я таких и раньше видал. Бывало, женщины расскажут: пошли стирать, а у мостков черный камень завелся, да странный какой-то – все время место меняет, будто подползает ближе. А потом, глядишь, рыбак пропал, дети пошли купаться и не вернулись… О чем ты задумалась?

– Он слишком долго тонет. Разве после смерти сейд не должен был обрести истинный облик?

– Он и обрел, – усмехнулся Кумма. – Просто он не сейд.

– А кто?!

– Обычный человек. Морокун-чародей. Тьфу, позорище! Вот из-за таких люди нас боятся… Хорошо, что избавились от него. Дитя, пойдем в пещеру. Надо кое-что закончить… ты слышишь меня?

Кайя неохотно оторвала взгляд от мертвеца.

«Его ноги, – думала она. – С ними что-то не то. Совсем не похожи на человечьи…»

Но тело в косматом плаще уже исчезало под водой.

«Корона!» – вспыхнуло в сознании, и Кайя поспешила в пещеру за великим сейдом.

К ее удивлению, корона лежала там же на куче грязи. Кумма стоял к ней спиной, закрыв глаза и воздев руки, и что-то шептал. А над его головой потрескивал свод. Текли струйки серого песка, сыпались клочья мха…

– Отойди, дитя, – не открывая глаз, велел он.

В тот же миг свод проломился и с шумом осыпался вниз. Кайя едва успела отскочить к стене, выхватив корону из-под обвала. Кумме же устроенный им камнепад не причинил ни малейшего вреда. В смрадную темноту пролился солнечный свет. И Кайе на миг привиделось, как навстречу лучам беззвучно устремилось из тьмы множество прозрачных, едва заметных духов.

– Я, в сущности, не нойда, – сказал Кумма, открывая глаза. – Это ты должна провожать души убитых и отпускать пленных сайво, а не я… Но дорогу я им открыл. Дальше разберутся сами.

Кайя, пристыженно помалкивая, прятала корону в берестяной короб, что отыскался в той же куче костей. Береста успела почернеть и заплесневеть от сырости. «Наконец-то Сила Моря ко мне вернулась!» – радовалась ученица гейды.

Однако, когда они выбрались наружу, Кумма тут же забрал у девушки короб и повесил себе на плечо.

– Сперва сам погляжу, – проворчал он. – Ты нашла своего сайво?

– Да, вот он, мой воробушек!

– Значит, воробей-оляпка… Занятно! Знаешь ли, что твою прапрабабку звали Оляпкой?

– Откуда ты знаешь, укко? – удивилась Кайя.

– Она была моей человечьей женой, – огорошил ее Кумма. – Много, много лет назад – по-вашему, а по-моему, так только вчера. Я потому и тебя сразу узнал. Ты на нее очень похожа!

– Так ты… мой…

– Я бы иначе не взялся помогать тебе с короной, – без улыбки ответил Кумма. – Но родную правнучку выручить – святой долг! А вот откуда про наше родство узнали туны… Думаешь, почему они тебя ко мне притащили?

– Так вот что значило «внучка старого камня»! – сообразила Кайя. И пояснила: – Лоухи сказала…

– Ах, Лоухи. Теперь понятно… Древняя Лоухи знает очень много. Только вот все свои знания и умения держит при себе. Подозреваю, что она знает и о твоей короне побольше, чем мы все. Недаром она запретила тунам иметь с ней дело и даже смертью их пугнула…

– И рассказала тунам о нашем родстве.

– И подсунула тебя мне, это называется. Ну спасибо! – Кумма притворно нахмурился, а затем улыбнулся и широкой ладонью погладил Кайю по голове. – Ладно, правнучка, пойдем домой. Надо поближе познакомиться с твоим сокровищем.

* * *

– Так-так…

Выставив из своей просторной, богатой вежи всех любопытствующих, Кумма дозволил остаться только Кайе и осторожно извлек из короба корону. Кайя, неосознанно ожидавшая восторгов, была разочарована: сейд рассматривал драгоценный венец с поистине каменным лицом.

Повертев корону, Кумма поднял взгляд на девушку.

– Недобрая, опасная шапка, – сказал он. – И вдобавок раненая.

– Раненая? – Кайя подалась вперед. – Надеюсь, это не я виновата…

– Не ты, – усмехнулся мужчина. – Тебе ее сломать не по силам.

– Тогда морокун навредил ей!

Кайя быстро рассказала прадеду свой сон, который она видела у тунов. Хищный сейд пытается ножом выковырнуть синий камень с очелья…

Кумма помотал головой.

– Железный венец способен себя защитить. Может, тот колдун и пытался – и к чему это привело? Видела, что с ним стало в пещере? Уверен, это корона наказала его. И все же в ней чего-то не хватает…

Он снова устремил глубокий взгляд на корону.

– …искалеченная, обозленная…

Вдруг резко добавил:

– …слепая.

Кайя расстроилась.

– Все-таки морокун выколол ей очи! Недаром они так потускнели!

– Я не о камнях сейчас говорю, – перебил ее Кумма. – Синие камни кто-то прикрепил на очелье намного позднее, чем была изготовлена корона. Это не ее глаза.

Кайя моргнула.

– А чьи?

– А вот это мы сейчас узнаем…

Кумма, усевшись поудобнее, выпрямил спину, развернул плечи и погрузил взгляд в мутно-голубые очи короны. Он сидел долго, так долго, что Кайе стало не по себе. Могучее тело Куммы не шевелилось, словно и вправду обернулось сейдом.

«Да он и впрямь не дышит», – поняла вскоре Кайя, почему-то испугавшись.

Кумма не дышал и не моргал, будто играл с короной в гляделки. У Кайи начала болеть голова, зазвенело в ушах… В какой-то миг ей показалось, что взгляд короны проясняется и сквозь муть пробивается прежняя прозрачная синева.

«Не в гляделки они играют, – сообразила Кайя. – Они будто копья один в другого воткнули… Это же поединок!»

– Да, они живые, – пробормотал Кумма еле слышно. – Что-то уж слишком живые для холодного камня… Эге, я понял! Когда-то они в самом деле были настоящими человечьими глазами!

– Настоящие глаза?

У Кайи пробежали мурашки по спине.

– Очень любопытно… Кто-то сперва ослепил корону – и взамен прирастил на очелье превращенные глаза… Дивные камни, синие, будто море в ясный день…

«Море, синее и прекрасное лишь на поверхности, а внизу – черные ледяные бездны…»

У Кайи что-то тревожно шевельнулось в памяти. Она уже слышала эти слова, давным-давно…

Плохие предчувствия с неодолимой силой охватили девушку.

– Укко, отвернись! – воскликнула она, хватая его за руку…

Поздно.

Мутные камни на очелье вспыхнули огненной синевой. Раздался резкий хруст. Серые глаза Куммы враз покрылись трещинами. Кайя, кинувшаяся было на помощь, отшатнулась – от лица великого сейда пахнуло жаром, как от раскаленных камней очага.

Корона выпала из его рук. Кайя подхватила ее, не дав коснуться земли, и лишь после этого обернулась к Кумме.

Тот сидел все так же прямо, не дыша. Его глаза, медленно остывая, трескались, крошились и мелкой пылью осыпались на грудь…

– Дедушка!!! – завопила Кайя, не на шутку перепугавшись. – Очнись, очнись!

Кумма пошевелился и буркнул:

– Ишь, раскричалась, маленькая чайка…

Медленно поднял руку, провел по лицу.

– Я ослеп, – с досадой сказал он.

Кайя разразилась причитаниями. Снаружи раздавались тревожные голоса сородичей, подслушивавших за дверью.

– И куда я полез, старый замшелый булыжник? – продолжал ворчать Кумма. – Поделом мне! Не плачь, Кайя! Это пройдет…

Он склонился к девушке, протянул руку и ощупью положил ей на плечо. Рука была тяжелой и очень горячей.

– Никогда не пользуйся короной, дитя! Та, чья тень живет в синих камнях, сильнее тебя тысячекратно. Владычица железной шапки не убила тебя лишь потому, что у нее есть насчет тебя замыслы… И едва ли эти замыслы порадуют тебя, когда ты о них узнаешь…

– Владычица короны – я! – заикнулась Кайя.

– Ты все еще надеешься, что раздобыла себе могучего помощника, маленькая самоуверенная гейда? – ухмыльнулся Кумма. – Как думаешь, чьи синие глаза красуются на очелье? Уж не предыдущей ли «владычицы»?

Кайя не ответила. Перед внутренним взором промелькнуло жутковатое видение. Будто она, охваченная ужасом и восторгом неизбежного, сама себе вырывает глаза и вставляет их в окровавленные глазницы торжествующей короны…

– Прошу, укко, – севшим голосом проговорила она, – возьми корону, спрячь у себя! Она пугает меня!

– Наконец-то, – проворчал Кумма.

– И прости меня… – Кайя приникла к сейду, обнимая его. – Прости, что ослеп из-за меня, дедушка!

Кумма улыбнулся и погладил ее по спине.

* * *

Кайя, стараясь ступать как можно тише, шла по берегу озера. В небе полыхал огненный закат, отражаясь в прозрачных водах. Тень уже накрыла берега озера, и сейды как никогда походили на древних зверей, застывших по пути на водопой. Кайя теперь знала, что они вовсе не так неподвижны, как кажутся обычным людям. Но она не боялась их – это были родичи.

Ее больше занимал большой серый валун, что одиноко высился на самом берегу озера, на удобном взгорке. Валун торчал здесь уже не первый день. Разумнее было бы не беспокоить его – наверняка он устроился в уединении именно для того, чтобы ему не мешали.

Но Кайя не могла усидеть на месте. То, что оборвало ее привольное и счастливое житье у тунов; то, что заставило ее пересечь Змеево море в утлой кожаной лодке и оказаться там, куда редко заносило кого-то из людей…

Одним словом, великая корона. Мысли о ней не давали Кайе покоя. Казалось бы, цель достигнута, рогатый венец вырван из лап темного колдуна…

Но ведь и Кайя его не получила. С того мига, как глаза Куммы вспыхнули и рассыпались каменной крошкой и корона выпала у него из рук, девушка больше ни разу не видела ее.

Одинокий валун темной тучей навис над Кайей. Девушка подошла к нему и низко поклонилась.

– Я к тебе, укко… Прости, что тревожу… Не хочешь ли перекусить? Давно сидишь, небось проголодался… Вот, пива принесла, пироги твои любимые…

В воздухе послышался смешок. Камень дрогнул, четкие очертания задрожали и потекли в вечернем воздухе, словно берег вдруг окутало туманом. Вот древняя замшелая глыба… вот каменный человек, во всем подобный изваянию, сидит, сложив руки на коленях… А вот уже укко Кумма, беловолосый вождь маленького рода лесных саами, поднял голову и с улыбкой взглянул на правнучку. Кайя невольно содрогнулась. Облик Куммы во всем был человеческим, кроме глаз: они так и остались лишенными зрачков. Два плоских серых камня с красноватыми прожилками.

– С пивом хорошо придумала. – Он протянул руку. – Давай.

Пока Кумма долгими глотками пил из берестяного туеса, запрокинув голову, Кайя разворачивала еще горячие лунообразные пироги с семгой. Лесные саами печь умели, но не любили, считая выпечку напрасной тратой муки. То ли дело горячая густая болтушка с рыбой или мясом! Но нынешняя жена Куммы, русоволосая красавица Ютси-Лебёдушка, была не саами. Ее пожертвовали великому сейду карелы. Или великий сейд украл ее у карелов… Рассказывали по-разному. В любом случае, Ютси знала толк в пирогах.

– Пиво – хорошо, – довольно произнес Кумма. – Пироги – еще лучше! Но корону я тебе все равно не отдам.

– Да как же? – подскочила Кайя.

– Разве это ты за нее сражалась, дева? Напомни, кто одолел колдуна?

Кайя опустила голову, громко сопя. Злость одолевала ее, но она никогда бы не осмелилась сказать что-то недоброе Кумме. Не потому, что она его боялась, – напротив, потому что полюбила.

– Мне рогатая шапка не нужна, – смягчившись, сказал сейд. – Но тебе она не то что не по зубам… Ты пойми, правнучка. Чтобы владеть кем-то, – а я говорю именно «кем-то», потому что у этого науза своя воля, – надо это право сперва утвердить. Даже не заслужить, а завоевать! Иначе это она будет владеть тобой, понимаешь?

Кайя кивнула. Уж это-то она поняла.

– Вот я, например, не желаю владеть этим венцом, невзирая на его великую силу, – а может, именно поэтому, – задумчиво проговорил Кумма, отпивая глоток из туеска. – Но с тобой корону связывают непонятные мне узы. Она не отстает от тебя, снова и снова заставляя возвращаться к ней. И когда в следующий раз корона попытается внушить тебе свою волю – ты должна быть готова. Вот тогда она станет поистине твоей. Вот тогда ты станешь настоящей шаманкой. И корона сделает тебя сильнее – а не погубит, как твою наставницу…

– Думаешь, Кэрр погибла из-за…

– Да, уверен. Она стала бесполезна и была вышвырнута прочь. Так поступают с людьми иные вожди… и некоторые боги. На, возьми кусок пирога.

Кайя призадумалась.

– Но что же мне делать?

– Я уже знаю, – с загадочным видом сказал Кумма. – Честно говоря, я очень давно об этом думал. Можно сказать, вынашивал, хе-хе. И тут такой случай. И тебе на пользу, и мне на радость…

– Что ты придумал? – с любопытством спросила Кайя.

– Я хочу сына.

– Э-э…

– Сына, – раздельно произнес Кумма. – Истинного, а не такого, что бегают в стойбище…

– И все равно я не понимаю!

Кумма вздохнул.

– Вот смотри. Ты – человечья дочь. В тебе лишь малая капля моей крови, хотя и она имеет значение. Но мое истинное дитя сохранит всю мою силу и приумножит ее. Его жизнь будет исчисляться тысячелетиями…

– А я-то тут при чем, укко? – недоумевая, спросила Кайя.

– Еще как при чем. Если ты хочешь получить назад корону, тебе придется пройти испытание.

– Испытание? – как ни старалась сдержаться Кайя, а в ее голосе прозвучало возмущение. – Но ведь корона и так…

– Ты не владела ею, а просто таскала в коробе, – терпеливо повторил Кумма. – Ею, может быть, сумеет владеть лишь настоящая гейда.

– Но ко мне уже приходили морские духи, а значит, я и есть гейда…

– Да что ты говоришь? – посмеиваясь, осведомился Кумма. – Где же они, эти духи?

– Я их прогнала!

– Отогнать духов – невелик труд, ты заставь их себе служить.

– Они были готовы… – начала Кайя и замолчала.

– …служить короне, – закончил за нее Кумма. – Хорошо, что ты это уже понимаешь. Да, ты была ученицей гейды, в тебе есть дар. Стань же достойной его! Ты дочь и внучка шаманов. В тебе, в конце концов, кровь сейда. Будь ты просто человеческое дитя, я не стал бы тратить время, споря с тобой и опровергая твой глупый лепет. Но ты моя правнучка… Так как насчет испытания?

Кайя выпрямилась:

– Хорошо! Я готова, укко.

– Я уже сказал: мне нужен сын. Настоящий, чистокровный сейд, которому я передам все свои знания.

– Где же я его возьму?!

Кумма поднял слепой взгляд куда-то ввысь. «На что он смотрит?» – подумала Кайя.

Проследив за взглядом сейда, она поняла, что он устремлен на высокую обрывистую гору вдалеке. Все тело горы было погружено в глубокую тень, лишь острая вершина пылала, озаренная огнем заходящего солнца.

– Сейдов рождают материнские пещеры, – сказал Кумма. – Ты, верно, не слышала, что пещеры бывают живые и мертвые?

– Слышала, – возразила Кайя.

– Гм, интересно, откуда…

– От тунов.

– Ох уж эти туны! Вечно они суют свои клювы куда не надо! Верно, и про гору возле озера Уконкиви они тебе рассказали?

– Это ее вершина так сияет на закате?

– Да, это она.

– Туны говорили, что там впервые встретились с летучим камнем…

– Вот пусть твои дружки-туны и отнесут тебя туда, когда в следующий раз явятся в гости без приглашения. Чтобы принять живой камень у пещеры, нужна повитуха.

– Принять роды у пещеры? – проговорила Кайя озадаченно. – Что ж… У собак я роды принимала – стало быть, и тут справлюсь!

Кумма засмеялся.

– Настоящий нойда сумеет и принять роды, и проводить в Нижний мир, – сказал он. – Он умеет выходить за пределы себя и возвращаться обратно. Он бесстрашен и сострадателен. И удивительным образом то, что он не печется о себе, дает ему неслыханную силу. Дар спорить с богами – и порой даже побеждать их. Я в своей жизни знавал лишь одного такого нойду… И тебе придется стать такой, правнучка.

– Побеждать богов? – изумленно повторила Кайя. – О чем ты, укко?

– Не вникай, дитя… Принеси мне сына, и тогда я поверю, что ты можешь стать гейдой. Может, даже начну учить тебя колдовству сейдов…

У Кайи разгорелись глаза.

– О-о-о! Я смогу летать, как ты тогда, на лесном озере?

Кумма печально улыбнулся.

– Ох, дитя. Ступай. Когда вернешься – если вернешься, – ты станешь задавать совсем другие вопросы. А теперь отведи меня в стойбище.