Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

– Маэстро… убьет меня… – прошептал я, спешно набрасывая в уме схему своей новой легенды.

– Но это случится потом, – равнодушно пожал плечами альвэ. – А я тебя могу провести через такое, что смерть будет за радость. Смотри…

Темноликий принялся творить какую-то замысловатую волшбу, сплетая в единый конструкт больше полусотни истинных слогов. Он колдовал без перстня, но делал это, на мой взгляд, не слишком умело. Контуры его заклинания местами то опасно спускались вниз, то стрелой улетали вверх, грозя разрушить всю гармонию. Линии законченных фраз выглядели как-то небрежно. Да и в целом строил он свои чары довольно медленно. Вот тебе и первородные носители магических знаний. Высшая раса, мать её…

Когда алавиец всё-таки завершил свой конструкт, у него в ладони засияла неровная мутно-серая сфера, похожая на парящий в невесомости вчерашний бульон. Он бережно поднёс её ко мне, а потом резко опустил на мою кисть. Я от неожиданности вздрогнул, а через секунду напрочь позабыл о том кто я, где нахожусь и какие цели преследую. Первозданная Боль стеганула по нейронам, выжимая из лёгких весь воздух. Я ревел почище раненного медведя, но не слышал себя. По сравнению с этим зверством даже мой «Шок» стыдливо курил в сторонке. Мозг забуксовал, не в силах обработать столь массированную атаку на нервные окончания. Сознание подернулось мутной пеленой, и меня начало засасывать в спасительное беспамятство. Однако жестокий палач не позволил мне ускользнуть из реальности.

Когда прекратилась эта пытка я не запомнил. Просто в какой-то момент вновь осознал себя распластанным на деревянной колоде со спинкой. Полумрак. Ненавистная физиономия моего мучителя. Жаровня с прутами. Изо рта ниточка слюны падает на грудь. Но сил нет даже на то, чтобы её сплюнуть.

Глаза неохотно совершают движение в орбитах и поворачиваются к моему запястью, над которым колдовал альвэ. Ох-х, что за жесть… кожа слезла пластами, обнажая непонятную ворсистую требуху из плоти и сухожилий. Складывалось впечатление, словно мою кисть изрезали мириады крохотных лезвий, превратив в… господи, я даже не могу подобрать слов этому зрелищу…

– Всё еще хочешь поспорить со мной, полукровка? – ехидно осведомился темноликий.

– Н… нет… нет… я всё скажу! Не надо больше…

– Тогда выкладывай, тварёныш! И не приведи Каарнвадер мне покажется, что ты снова лжешь!

И я заговорил. Плёл небылицы, снабжая их ворохом ненужных подробностей. Рассказывал про таинственного мастера, с которым мы встречаемся каждый пятый день растущей луны за городом. Про его невероятную алхимическую лабораторию со змеевиками, перегонными кубами и кюретками, которую мне якобы довелось тайком видеть. Тут, слава богам, очень помогли знания из прошлой жизни. И эта часть моей исповеди особенно впечатлила палача. И он, кажется, поверил…

– Ну и стоило ли врать мне изначально? Я же обещал, что вытащу из тебя правду, – самодовольно осклабился нелюдь. – Сейчас ты выглядишь искренним, однако я вынужден на всякий случай проверить…

И желтоглазый ублюдок снова взялся за каленое железо. Пытки, к моему сожалению, не закончились. Они продолжились, но уже без магии. Алавиец задавал по кругу одни и те же вопросы, пытаясь подловить меня на несоответствии. Но мой мозг цепко держал в голове всё то нагромождение деталей, которые я только что выдумал. И это было единственным моим спасением. Ведь если я хоть где-нибудь ошибусь, то всё для меня начнется с самого начала…

Глава 18

Темнорожий подонок мучил меня еще долго. Чего он только на мне не использовал. Клещи, лезвия, раскалённое железо и прочие дробилки костей. Но ничто не могло сравниться с пыткой, причиненной его магией. Поэтому я всякий раз украдкой облегченно вздыхал, когда понимал, что терзать мою плоть будут традиционными методами, а не колдовством. В какой-то момент внутри меня произошел очередной слом. И боль перестала казаться невыносимой. Как будто мой мозг, чтобы окончательно не закипеть от гаммы непередаваемых ощущений, идущих по нервам, возвёл вокруг себя стену. Ну или, быть может, изолировал ту свою область, которая отвечала за восприятие боли.

С гордостью и горечью могу признать, что достойно вытерпел все истязания. С гордостью –поскольку не ожидал от себя подобной стойкости. С горечью – потому что тело красавчика Ризанта отныне выглядело просто жутко. Но, надеюсь, когда раны заживут и срастутся кости, смотреться это всё будет не столь отвратительно.

– Как твои успехи, Нес-Хеенс? Ты долго развлекаешься с этим mingsel. Неужели он так ничего тебе и не рассказал?

С трудом отделяя реальность от бреда, я с усилием поднял голову и сквозь частокол слипшихся от крови и пота волос, падающих на глаза, рассмотрел еще одного алавийца. Точнее, алавийку. Одета она была так же неприметно, как и мой мучитель – черный плащ, глубокий капюшон, темные одежды, сливающиеся с тенью. Но чувственный грудной голос выдавал её половую принадлежность. Да еще и эти движения… Визитерша не шла, а словно бы плыла. Пластично и грациозно. Даже не как профессиональная танцовщица, а как вышедшая на охоту пантера.

– Ты недооцениваешь меня, Гир-Лаайда. Ни одно живое существо не способно что-либо утаить, когда я берусь за работу, – самодовольно отозвался палач. – Грязнорожденный всё мне выложил. Я просто уточнял детали и проверял, насколько он был искренен.

– И каков твой вердикт, веил’ди? – скрестила алавийка руки под грудью.

Ткань её одеяний при этом натянулась, облегая выдающиеся формы. Но на Хеенса эта демонстрация не произвела никакого впечатления. Ужель не врали, когда рассказывали про потерю влечения у темноликих?

– Эй, животное, поведай госпоже то же, что и мне, – приказал мучитель.

Я послушно затараторил, повторяя в сотый раз придуманную бесхитростную байку про алхимика-отшельника, который обосновался в половине дня пути от Клесдена. Там он, якобы, обустроил себе лабораторию. Замаскировал превосходно, поэтому только я смогу их отвести туда. И поскольку ничего другого темноликий из меня не вытянул, то как минимум до того момента, когда раскроется мой обман, я буду жить.

Алавийка выслушала меня и вновь обратила взор на соплеменника:

– Нес-Хеенс, нам нужно отправляться. Чем раньше мы доставим в Блейвенде этого алхимика, тем лучше. Наши поиски и без того выдались долгими.

– Мне требуется еще немного времени, я не закончил, – с ленцой отозвался темноликий.

– А я считаю, что закончил, – с нажимом произнесла визитерша. – Или придется доложить старейшинам, что ты вместо исполнения своих обязанностей занимаешься посторонними делами.

– Будь по-твоему, Гир-Лаайда. Можешь приказывать грязнорожденным готовить транспорт, – высокомерно хмыкнул истязатель, по виду не слишком испугавшись угрозы.

Алавийка молча удалилась, а её соплеменник склонился над зажимами, удерживающим мои конечности.

– Жаль, что нам не дали закончить, Ризант Адамастро, – нехорошо ухмыльнулся нелюдь. – Но не переживай, у нас еще будет шанс побыть наедине.

– Ты… обе… щал… оставить ме… ня… в живых, если ска… жу… всё, – прохрипел я, не узнавая собственный голос.

– Ну конечно же, всё так и будет, – неправдоподобно ласково ответил палач. – Ты нам не интересен, нам нужен только создатель чистой Ясности.

Разумеется, я не поверил ни единому слову темноликого. Но демонстрировать свой скепсис побоялся. Пока надо придерживаться легенды. Просто будь последователен, Сашок. Потерпеть осталось немного…

Вскоре меня освободили. Но встать без поддержки я не смог. Организм после многочасовых пыток был истощен. Ноги подгибались и отказывались слушаться. Поэтому альвэ позвал тех двух уродов, что напали на меня перед поместьем Мисхейв. Они бесцеремонно набросили на моё изувеченное тело какое-то грубое рубище, жесткая ткань которого прошлась по моим ранам наждачкой, и поволокли к выходу. Протащив по каким-то темным коридорам, так и норовя стукнуть об каждый угол или протоптаться по моим пальцам, злоумышленники зашвырнули меня в воняющую шкурами кибитку. Очень похожую на те, в которых нелюди вывозили крестьянских детишек.

– Хоть звук издашь, прирежу, падаль! – зло прошипел мне на ухо один из конвоиров. – Ты за Гведна еще ответишь…

– Пошли прочь отсюда, я сама присмотрю за пленником! Вы, недоумки, даже за младенцем не уследите.

Неожиданно объявившаяся алавийка забралась в крытую телегу и погнала головорезов едва ли не пинками. И те, как подзаборные шавки, трусливо ретировались. Темноликая уселась напротив, не сводя с меня пристального взгляда. Да так и сидела, покуда транспорт не тронулся. Мы выехали с подворья, но у меня не было сил, даже чтобы поднять голову и понять, в какой части города мы находимся. Единственное, что я мог различить, так это сгущающиеся сумерки. Получается, долбанный садист измывался надо мной остаток ночи и весь следующий день.

Если честно, то мне уже ничего не хотелось. Ни заниматься реализацией своих великих планов, ни выполнять поручение Ваэриса, ни даже жить. В разуме царило полнейшее опустошение. И только желание жестоко отомстить всем, кто причастен к моему пленению упрямым угольком жгло душу. Попытался было обратиться к магии, но не сумел создать даже каркаса для будущего заклинания.

Через полчаса езды тьма окончательно накрыла землю и возничим пришлось запалить каретные фонари. А еще спустя час, когда мы должны были уже покинуть Клесден, моя надзирательница вдруг вскочила и приблизилась. Она распростерла надо мной руку и сплела несколько колдовских конструктов. Не успел я испугаться, как блаженное тепло и расслабление разлились по страждущему телу. И хоть моё состояние всё еще было далеко от нормального, я мог сказать, что мне стало значительно лучше. Чем-то эти чары походили по эффекту на усечённую версию «Божественного перста». Но состояли из совершенно других истинных слогов. Всё-таки магия кьерров воздействовала на живой организм гораздо благотворней и мощнее…

– Слушай внимательно, мальчик мой, у тебя мало времени и всего одна попытка, – прошептала нелюдь, обжигая кожу горячим дыханием. – Сейчас ты возьмешь это и ударишь меня по голове. Вот сюда. Не бойся, бей так сильно, как сможешь. Ты ослаблен настолько, что вряд ли сумеешь серьезно навредить мне. А кости у меня крепкие, уж поверь…

В смуглой ладони алавийки появился увесистый булыжник, который перекочевал в мою руку. А затем темноликая наклонилась, подставляя темечко, и проговорила:

– Давай. А потом беги, как можно дальше. На севере должно отыскаться местечко для тебя. Не вздумай возвращаться в поместье. Навсегда забудь о том, какую ты носил фамилию. Только тогда, может быть, тебе посчастливится выжить.

Если б я мог, то наверняка бы изумился. Но истерзанный пытками разум отказывался испытывать какие-либо эмоции.

– Зачем тебе это? – разлепил я пересохшие губы, не торопясь следовать совету желтоглазой.

– Ты еще будешь задавать мне вопросы⁈ – опешила она. – Бей и беги!

– Откуда мне знать, что это не провокация?

– Придется поверить на слово!

– Что ж, спасибо за предоставленную возможность, но нет, – устало усмехнулся я. – Однако взамен я готов подарить тебе легкую смерть, которую твои спутники заслужат еще очень не скоро.

– Ты совсем повредился разумом, мой мальчик… Пожалуйста, соберись и действуй! Тебе предстоит сложный путь, и я уже не смогу помочь!

– Не вижу причин для этого, – фыркнул я. – Пока что мне не встречалось алавийцев, достойных доверия.

– И всё же, на одного из народа альвэ ты можешь положиться, – убежденно отозвалась темноликая.

– Это на кого?

– Посмотри на меня внимательней, Риз. Разве не узнаешь?

– Нет, впервые тебя вижу, – честно признался я.

– Что ж, неудивительно. Но в этом нет твоей вины. Только моя и Одиона. В других обстоятельствах я бы ничего тебе не рассказала. Но сейчас, когда на кону стоит твоя жизнь, у меня не остается выбора. Ты можешь положиться на меня, Ризант нор Адамастро, потому что я твоя мать. И я не могу желать зла своему дитя. Пожалуйста, беги отсюда…

Мой изможденный мозг запоздало отреагировал на имя, прозвучавшее еще в подвале. Как там назвал алавийку мой мучитель? Гир-Лаайда? Не знаю, почему мне сразу не резануло слух. Наверное, потому что не так уж и часто слышал это имя…

Темноликая, полагая, что убедила меня, вновь склонила голову, подставляясь под удар. Я поднял руку с камнем. Замахнулся и… вышвырнул его из телеги.

– Что ты творишь⁈ – зашипела Лаайда. – Не верь лживым обещаниям Хеенса! Он убьет тебя сразу же, как только доберется до алхимика!

– Да, я знаю. Но если ты хочешь помочь, то просто помолчи, ладно? – грубовато попросил я.

Алавийка осеклась и в самом деле затихла. Я же пока неспешно прикрыл свои веки, слушая цокот копыт, стук колес и шорох одежд нетерпеливо мнущейся матери Ризанта.

– Что ты делаешь? – не выдержала нелюдь и пяти минут тишины.

– Сплю.

– Каарнвадер непобедимый, ты совсем спятил⁈

– Просто дай мне немного прийти в себя. Твой кровожадный дружок истязал меня почти сутки. Думаешь, мне сейчас хочется выслушивать еще и тебя?

– Ризант, моё сердце плачет, когда я представляю то, через что тебе пришлось пройти, но ты должен…

– По-мол-чи, Лаайда, иначе я позову Хеенса, – слегка повысил я голос, и темноликая тотчас же шарахнулась и испуганно втянула голову в плечи.

Угроза подействовала. И до самого пункта назначения алавийка не проронила ни слова. Только её янтарные глаза слабо поблескивали в темноте, смотря на меня с плохо скрытой печалью и тревогой. Вот так встреча, блин…

Когда телега остановилась, небо на горизонте уже посветлело на половину тона, предвещая скорый рассвет. Та дорога, которая верхом при свете солнца заняла бы часа четыре, для кибитки растянулась на всю ночь.

Оба алавийских прихвостня грубо выволокли меня из транспорта и потащили вперед. Туда, где стояла богатая лакированная карета. А возле неё обнаружился и ненавистный мучитель в компании сразу трех Дев войны. Итого, значит, пять альвэ, если считать вместе с Лаайдой. Плюс пара шестёрок из числа людей. Без магии нечего и думать их одолеть.

– Ну, mingsel, показывай, куда дальше, – приказал Хеенс, неспешно разминаясь после долгой поездки.

– Туда, – кивнул я в сторону ближайшего лесочка. – Создатель ясности обитает там.

Сделав знак своим прихлебателям, темноликий повел всю процессию к деревьям. Я после короткого прерывистого сна и целебного плетения Лаайды смог бы уже идти и сам, пусть не слишком твердо. Однако предпочел изображать из себя полнейшую немощь. Так что алавийским подстилкам приходилось прикладывать много усилий, чтобы нести меня. На глазах у своего нанимателя они не решались обращаться со мной бесцеремонно. А лишь сквернословили сквозь зубы и злобно шипели, когда я будто бы случайно цеплялся и спотыкался об каждую ветку.

И вот мы сделали первый шаг под своды лесной рощи. Я посмотрел на затылок Хеенса и на мои губы наползла мстительная ухмылка.

– Гесперия, прости, что прихожу в твои владения вот так, но мне срочно нужна твоя помощь, – отчетливо произнес я.

– Не припомню, чтобы разрешал тебе раскрывать пасть, смесок, – обернулся алавиец. – К кому ты обращаешься?

– Скоро узнаешь, мразь, – осклабился я.

Физиономия палача напряглась. Ноздри раздулись, как у разъяренного быка, а желтые очи полыхнули огнём. Однако уже в следующее мгновение он вскрикнул от неожиданности и его гнев моментально сменился на испуг.

Тысячи тонких побегов выстрелили из земли, опутывая моих конвоиров. Гибкие ветви и отростки густо оплели их, сделав похожими на кусты с головами. Послышалась ругань и сдавленные проклятия, но они никак не могли помочь алавийцам высвободится. А в следующую секунду из темноты чащи выметнулась и сама Гесперия, покрытая древесной броней. Дриада сейчас была оч-чень зла и напоминала разъяренную дикую кошку, мчащуюся спасать своих котят.

Первородный дух быстро приблизилась ко мне и отбросила рваную накидку. Глаза её шокировано распахнулись, а потом заполнились густыми смолянистыми слезами.

– Кто посмел с тобой это сделать⁈ – пророкотала лесная чаща. – Укажи мне на того выродка, чтобы я могла сотворить с ним то же самое!

Я уже собирался было представить нимфе виновника, но тут вдруг заметил, как в прижатых к туловищу руках Хеенса рождаются чародейские проекции. Подонок сдаваться не хотел, и готовил какой-то неприятный сюрприз. Гесперия пока ничего не замечала, поэтому я сам, преодолевая сопротивление непослушных мышц подскочил к нему. Свою более-менее уцелевшую руку я сжал в кулак и со всего маху залепил темноликому в челюсть. Не знаю, откуда взялись силы в ослабевшем теле, но удар получился что надо. Голова Хеенса мотнулась назад, а взор стал мутным, как дешевая брага. Концентрация сбилась и незаконченный конструкт распался. Однако я на этом не остановился…

– Что, сука желтоглазая, теперь моя очередь водить, да? – с ненавистью выплюнул я, отыскивая в зелени ладонь алавийца.

– Отпусти-и-и… ы-ы-ы-ы… – засипел спутанный побегами алавиец, когда я с противным хрустом вывернул из суставной сумки его указательный палец.

Как и многие садисты, любящие причинять страдания другим, мой недавний истязатель очень плохо умел терпеть боль сам. Он трепыхался как пойманный сурок. Плевался, верещал, а потом и стонал, покуда я методично ломал ему кости. Физическая работа, которая раньше не вызвала бы у меня и испарины, сейчас заставила пот литься градом. Но, Многоокий создатель, какое моральное удовлетворение я испытал… Мне даже показалось, что где-то в душе шевельнулось нечто потерянное в окрестностях Фаренхолда. То, что позволяло мне колдовать…

Вдруг нестерпимо захотелось сделать с Хеенсом что-нибудь очень-очень плохое и злое. Такое, чтоб даже боги народа альвэ ужаснулись. И я на полном серьезе собирался приступить к задуманному. Но тут мне вдруг на обожженное каленым железом плечо легла прохладная ладонь Гесперии.

– Остановись, Александр. Мне страшно видеть тебя таким. Это не настоящий ты… – прошептала она.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы вынырнуть из пучины ненависти к своему пленителю, и отойти от него. Любуясь плодами своих трудов, я осмотрел кривые неестественно изогнутые пальцы Хеенса, торчащие в разные стороны, словно ветви больного дерева. Ну ладно, так тоже сойдет. Хотя, по чести говоря, это слишком малая плата даже за одну только мою изувеченную чарами руку. Семеро остальных соучастников похищения с вытаращенными глазами следили за каждым моим движением. Новоявленные пленники боялись даже дышать полной грудью, чтобы не привлечь мое внимание. Как же быстро мы с ними поменялись местами…

– Прости, Гесперия, но теперь это тоже часть меня, – глухо откликнулся я. – Можешь освободить вон ту алавийку?

– Зачем? Тоже хочешь помучить её? – с нескрываемым подозрением спросила дух, видимо, позабыв, что не так давно сама грозилась подвергнуть пыткам моих обидчиков.

– Нет же. Это моя мать. Она пыталась спасти меня. Мне нужно скорее возвращаться, пока мои люди не наломали дров. А то я даже думать боюсь, что они могут наворотить без моего пригляда…

Дриада поверила мне, и гибкие ветви мгновенно выпустили Лаайду из своих тесных объятий. Однако темноликая осталась стоять в том же неестественном напряжении, словно её всё еще опутывал растительный кокон.

– Ри… Ризант, что это такое? – еле слышно спросила она, когда я подошел к ней.

– Разве вы не хотели найти того, кто создаёт чистейшую Ясность? – иронично ухмыльнулся я. – Я исполнил ваше желание. А теперь ты, Лаайда, исполнишь моё. Меня нужно немного подлатать, прежде, чем я отправлюсь в Клесден. К сожалению, вам всем придется пока остаться в гостях у обворожительной Гесперии. Но не печальтесь, ведь я вернусь за вами. И очень скоро…

Глава 19

Иерия, прибывшая по неподписанному приглашению из поместья Адамастро, поднялась на второй этаж и остановилась напротив двери кабинета молодого главы рода. Происходящее казалось ей каким-то странным и нелогичным. Однако игнорировать просьбу о встрече от сына Пепла она не могла. Во-первых, слишком сильно милария нор Гремон уважала экселенса Одиона. Во-вторых, Ризант согласился быть её союзником в поисках Маэстро. А начинать сотрудничество с игнорирования писем – дурная затея. Наверняка у мальчика что-то случилось…

Вежливо постучав в дверь, квартеронка вошла внутрь и замерла. Потому что сидящего в кресле пухлого мужчину спутать с юным обаятельным аристократом мог бы только слепец. Тем не менее послушница Пятого Ордена не сильно встревожилась, потому что знала этого человека еще по службе в Корпусе Вечной Звезды.

– Какая неожиданная встреча, господин нор Эльдихсен, – произнесла она переступая порог.

– Экселенс Серый Рыцарь, спасибо, что откликнулись. Я очень ждал вашего визита. Но позвольте… откуда вы знаете моё имя?

На лице круглощекого магистра отразилось легкое беспокойство. Но в остальном он остался практически невозмутим.

– Скажем, нам доводилось встречаться раньше, – хмыкнула под забралом девушка.

– И где же? Я не припомню подобных обстоятельств в прошлом…

Вместо ответа квартеронка сняла с головы шлем, встряхивая густую гриву пепельных волос. И у аристократа натурально отвалилась челюсть.

– Иерия нор Гремон?!! – изумленно выдохнул он. – Так Серый Рыцарь это ты⁈

– Как видите, экселенс, – сдержанно улыбнулась гостья. – Но я попрошу не предавать сие обстоятельство огласке.

– Не могу поверить… столько лет прошло, а ты практически не постарела!

– Вы мастер комплиментов, Нест. Впрочем, это всегда было вашей отличительной чертой, – уколола собеседница дворянина. – Интересно, свою супружницу вы так же балуете?

– Э-э-э… как-то так вышло, что я еще не женился, – смутился мужчина.

– Ах, и отчего я не удивлена? – покачала головой служительница ордена. – Но давайте перейдем к сути. Что происходит? Почему вы зовёте меня в чужое имение? Как вы оказались в этом доме?

– Вообще-то, я поддерживал связь с Пеплом до самой его смерти! – огрызнулся аристократ. – И теперь по мере возможностей помогаю семье Адамастро. Но причина, по которой я был вынужден обратиться к Серому Рыцарю весьма серьезна. Ризант пропал.

– То есть как… пропал? – вскинула бровь квартеронка.

– Мы подозреваем, что он похищен. На месте исчезновения мальчика Одиона была найдена кровь и его драгоценный инструмент, – Нест кивнул на столешницу, где покоилась калимба молодого главы Адамастро.

– Что еще известно об этом происшествии? – крайне серьезно восприняла эту информацию Иерия.

– Немногое, но мы с ветеранами Корпуса активно собираем новые сведения…

Нор Эльдихсен пустился в объяснения, излагая всё, что ему удалось разузнать. Но свой рассказ он завершил как-то уж слишком быстро. И милария нор Гремон неодобрительно поджала губы.

– Этого мало, чтобы вести поиски, – вынесла она вердикт. – Вы молодец, Нест, что пытались распутать это дело по горячим следам. Однако в первую очередь стоило бы начать с врагов Ризанта. Вам известны таковые?

– Я не могу сказать с уверенностью. У мальчика в прошлом году случился громкий конфликт с нор Палви, если ты, Иерия, помнишь такого. Но Висант куда-то исчез, по-видимому, не выдержав тяжести своей вины. Не буду вдаваться в подробности о том, что у них произошло, ибо обещал Ризанту молчать.

– А может, стоит рассказать? – надавила гостья. – Ведь Палви мог вернуться, чтобы реализовать свои реваншистские мотивы?

– Э-э-э… нет, не думаю, вряд ли это был он, – замялся Эльдихсен.

От внимания Иерии не могла укрыться неохота, с которой говорил её давний знакомец. Она половину жизни провела, расследуя преступления по приказу Благовестивого патриарха. И на недомолвки у неё выработался профессиональный нюх.

– Что ты утаиваешь, Нест? – в лоб спросила нор Гремон, прищуривая свои нечеловеческие глаза.

– Я? Ничего помимо того, о чём поклялся молчать, – выкрутился мужчина.

– Хорошо. Поверю твоим выводам. Но что насчет родственников Ризанта? Я слышала будто, младший брат и мачеха объявили его погибшим, чтобы присвоить главенство в семье. Это очень точно перекликается с моим опытом. Ведь больше половины преступлений против аристократов совершается членами их рода. Могло ли произошедшее быть очередным витком борьбы за власть в семье?

– Не уверен. Риз воспользовался правом фамильного старшинства, чтобы отправить Велайда на военную службу. А Илисия находится здесь, в поместье. В добровольном уединении, денно и нощно размышляя над своими ошибками.

– А мальчик экселенса Одиона острый, как лезвие охотничьего ножа, да, Нест? – уважительно подметила Иерия. – Соперников со своего пути он расшвыривает как котят.

– Пожалуй, что так…

– Наверное, и с нор Палви что-то подобное случилось? – хитро глянула на собеседника квартеронка.

– Вот уж чего не знаю, – развел руками нор Эльдихсен, не выдавая волнения.

– Ладно. Вы говорили, что Ризант пропал возле дома, в котором поселилось семейство Мисхейв? А зачем он их навещал в столь поздний час? Это ведь очень сильный и богатый род. К тому же весьма критически настроенный по отношению к нашему правителю.

– И вновь мне нечего тебе ответить, Иерия. Кажется Риз имеет романтические виды на миларию Эфру – дочку главы Мисхейв.

Нор Гремон показалось, что её бывший сослуживец опять начал юлить. И она настроилась взяться за него всерьез. Но её намерения были прерваны внезапно распахнувшейся дверью. Послушница Пятого Ордена обернулась и обомлела. На пороге стоял Ризант собственной персоной. Только выглядел он настолько ужасно, будто его скинули с самого высокого пика Горного Предела…

Нор Эльдихсен, казалось, удивился даже больше Иерии. Он вскочил с кресла и бросился к желтоглазому юноше, но тот повелительным движением руки остановил его. Словно Нест был не аристократом, равным ему по положению, а каким-то слугой…

– Ризант, что с тобой произошло? – выдохнул мужчина. – На тебе места живого нет!

– Я потом расскажу, экселенс, – глухо произнес молодой глава. – Я вижу, что вы не сидели сложа руки и активно искали меня. Благодарю вас за это. А пока разрешите переговорить мне с миларией нор Гремон?

– Да-да, конечно! Я подожду… э-э-э… внизу!

Эльдихсен поспешно удалился. И послушница Пятого Ордена проводила его задумчивым взглядом. Что за отношения связывают этих двоих?

– Иерия, насколько вы уверенны в своих соратниках? – без какого-либо перехода осведомился нор Адамастро.

– Я… эм… Ризант, может вы сперва…

– Насколько вы уверены в своих соратниках? – с нажимом переспросил избитый дворянин.

Серый Рыцарь ощутила какое-то постыдное желание подчиниться этому человеку. Он и в первую встречу произвел на неё неизгладимое впечатление. Возможно, даже более сильное, чем экселенс Одион примерно два с половиной десятка лет назад, когда нор Гремон вступила в ряды Корпуса. Но сейчас… сейчас молодой аристократ вовсе заставил её оцепенеть. Его яркие желтые глаза, почти такие же, как у самой Иерии, излучали холод и отчужденность. Красивое лицо, без сомнения сводящее своими идеальными чертами с ума многих дам, ныне казалось высеченной из камня посмертной маской. Даже голос стал звучать иначе. Напрочь лишенный теплоты и дружелюбных ноток, он был подобен скрежету металла.

Иерию шокировали такие перемены. Какие ужасы и испытания оставили столь глубокий след на душе и теле Ризанта? Она хотела найти ответ в глазах молодого мужчины. Но видела в них лишь не стихающий пожар…

– Я… я уверена в своих людях, как в самой себе, экселенс, – выдавила послушница ордена, стряхнув наваждение. – Но почему вы спрашиваете?

– Боюсь, кто-то узнал о нашем сотрудничестве, – обличительно заявил нор Адамастро, словно считал собеседницу в чем-то виноватой. – Меня схватили и пытали. Очень интересовались, что известно Пятому Ордену о Маэстро. И это после того, как вы обещали мне неприкосновенность!

– Что⁈ – опешила гостья. – Но это невозможно! Я ни с кем не обсуждала наш уговор!

– Значит, кому-то хватило остроты ума, чтобы догадаться и без слов, милария.

– Но кто это был⁈

– Вы не поверите, Иерия, но алавийцы.

– Я… я не понимаю…

– Скажите, я могу вам доверять? – неожиданно сменил нор Адамастро тему диалога.

– Конечно, Ризант. Я никогда не подведу сына моего спасителя! – патетично вскинула подбородок квартеронка.

– Хорошо. Тогда обучите меня бою на мечах. Вы ведь, насколько я слышал, выдающийся мастер в этом деле? Правду же говорят, что таким как мы из-за примеси алавийской крови не подходят приемы из классических фехтовальных школ? Но в то же время нам не хватает физических кондиций, чтобы в полной мере освоить стили темноликих.

– Да, это так, – не стала отрицать девушка. – Но почему это так срочно?

– Взгляните на меня, милария, – обвел красноречивым жестом своё изуродованное тело аристократ. – Этого бы не случилось, обращайся я с клинком более умело.

Только сейчас Иерия заметила, что одна ладонь Ризанта выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку, и ужаснулась. Однако сам нор Адамастро этим обстоятельством нисколько не был обеспокоен.

– Но вы… вы же в таком состоянии, экселенс… Вам нужен целитель…

– О, не волнуйтесь! На мне всё быстро заживает, – криво ухмыльнулся молодой человек, однако его лицо от этой улыбки не стало живее.

– Х… хорошо, я сделаю для вас всё, что смогу, – почему-то виновато опустила голову Иерия.

– Буду вам благодарен, милария. А теперь простите, но я нуждаюсь в отдыхе…

* * *

Заживление моих ран и восстановление организма шло ударными темпами. «Божественный перст» творил чудеса, конвертируя энергию Безликих в ресурсы для ускоренной регенерации тканей. Даже искалеченной магией рукой я уже управлялся вполне спокойно. Правда, выглядела она так стрёмно, будто досталась мне от Фредди Крюгера. Отныне в высший свет без пары элегантных перчаток лучше не выходить. Вот еще одна головная боль… А, кстати о боли! А как там мои гости поживают? Надо сходить проведать!

Перед проверкой пленных альвэ я решил наведаться к конюшне. Там сейчас полным ходом велось строительство. Мои слуги и нанятая бригада сухопарых рабочих заканчивали рыть четырехметровый погреб. Через седмицу уже можно приглашать каменщиков, чтобы укреплять стены и потолок. И будет готова моя компактная темница, которая должна иметься у каждого уважающего себя аристократа.

Убедившись, что отлаженный процесс не требует моего вмешательства, я вернулся в поместье и направил стопы к спуску в подвал. За неимением других подходящих помещений пока приходилось держать своих пленников там в состоянии магической комы. Озарённые алавийцы опасные противники. Потому я разрешал их пробуждать только на короткое время для приемов пищи.

В огороженном деревянными ширмами углу подвала царил глубокий полумрак. Стоило мне войти сюда, как в мою сторону обратилась пара кроваво-алых глаз.