Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 19

Черные силуэты синхронно наклонились вперёд, выдержали короткую паузу, а затем… «Бах!» Их слитный первый шаг громом разнёсся по всему залу, заставляя вздрогнуть знать. Встряхнулась вместе с аристократами и Иерия. Она воззвала к дару, формируя атакующие плетения на гранях обоих своих перстней. Но тут какая-то неведомая сила дёрнула её повернуть голову и посмотреть на патриарха. Квартеронка встретила тяжелый взгляд Леорана гран Блейсин, которым тот буквально прожигал девушку. А затем правитель медленно покачал головой, призывая Серого Рыцаря не совершать глупостей.

Наступив на горло своему чувству опасности, милария нор Гремон развеяла незавершённые чары. Но, как оказалось, не все из присутствующих были столь же сдержанны. Ведь Маэстро уже пару лет был чем-то вроде наводящей ужас городской легенды. Пересказывая различные слухи и небылицы о нём, высокородные запугивали самих себя до исступления. Словно малые дети, которые у ночного костра травят жуткие байки про великанов, белокожих людоедов и кровожадных духов, они раскормили свои страхи до невообразимых размеров. Теперь уже не понять, где заканчивается правда, а где начинается народный вымысел. И таким образом Маэстро давно уже стал не просто фигурой криминального мира, а пугалом для всей Патриархии. Его боялись и ненавидели. Ненавидели за тот ужас, который он внушал дворянам. Знатные семьи убедили себя, что в случае чего, их не защитят высокие заборы, стены поместий и многочисленная охрана. Если человек в маске захочет, он войдёт в любую дверь.

Иными словами, неудивительно, что кто-то из присутствующих в зале сорвался. Откуда-то из-за колонны стражи-милитарии пустили по идущему впереди бандиту пару заклинаний. Однако тот воспринял произошедшее удивительно спокойно. Маэстро изящно взмахнул рукой и оба магических конструкта разлетелись снопами искр, не опалив даже его одежд.

– Прекратить! Кольца долой! Это приказ патриарха! – во всю глотку заорала Иерия, с ужасом представляя, какая жестокая бойня грозит разверзнуться в зале полном знати.

Второго Кровавого Восхождения страна уже не переживёт…

Её помощник, паладин Дракнар, вероятно, пришел к тем же выводам. Он, невзирая на свою могучую комплекцию, метнулся в ту сторону, откуда вылетели заклинания, с проворством куницы. За ним кинулось несколько других послушников Пятого Ордена. Совместными усилиями они скрутили двух одарённых гвардейцев и сдёрнули кольца магистров с их пальцев вместе с кожей.

Маэстро же невозмутимо понаблюдал за этой сценой, картинно поправил перчатки, а затем продолжил шествие. Иерия внимательно стала изучать преступника, за которым она безуспешно гонялась весь прошлый год. И вдруг обратила внимание, что на его пальцах нет ничего похожего на перстни. О, Сагарис мудрейший! Неужели он магистр полной руки⁈ Чёрное небо Абиссалии, да он ещё более опасен, чем она о нём думала…

Знатные господа и дамы шарахались от человека в маске и его приспешников, как от огня. Они не глядя пятились, оттаптывая соседям туфли. Кто-то даже умудрился упасть. Но Маэстро на эту суету и глазом не повёл. Он целеустремлённо двигался к возвышению, на котором стоял трон монарха. Бесстрастно и по-хозяйски, словно его ничуть не волновало присутствие сотен людей и вооруженной охраны.

Торговец Ясностью шагал, впечатывая каблуки высоких сапог в мрамор пола. Невзирая на то, что вокруг него находились аристократы, которые древностью фамилии могли поспорить с самой столицей Южной Патриархии, он смотрел на всех свысока. Как знатный граф, почтивший своим присутствием чумазых землепашцев. Плечи его были широко разведены, спина пряма, а голова гордо вскинута. Этот человек прекрасно осознавал свою силу. Он даже не волк, а настоящий медведь среди дворняг. И у миларии нор Гремон не укладывалось в голове, как Леоран гран Блейсин решился привести этого зверя в свой дом⁈

Задыхаясь от волнения, Иерия смотрела, как Маэстро приближается к трону. Как издевательски воздевает руку в приветственном жесте перед патриархом. Это символ уважения, но не подчинения. Словно бы этот преступник мнит себя кем-то вроде монарха, которому невместно кланяться другому правителю. Но самое удивительное, что Леоран гран Блейсин ответил ему зеркально… Боги, этот мир совсем сошел с ума⁈

Иерия поискала взглядом в толпе людей свежеиспечённых вельмож. Тех, кого патриарх посчитал достойными доверия и особым эдиктом назначил на опустевшие после Кровавого Восхождения должности при дворе. Однако на лицах аристократов отпечаталось такое же непонимание и испуг, как и у остальных посетителей монаршей резиденции. Казалось, что только двое в этом просторном помещении знали, что происходит. Это сам Леоран гран Блейсин и… Маэстро.

Повинуясь жесту правителя, в зал величаво вплыли три роскошно наряженные служанки. Высокие, статные и… одинаковые. Их обворожительные мордашки были точной копией друг друга, что само по себе уже производило впечатление. Настолько похожих близнецов нужно еще поискать. Более того, девицы явно были уроженками северных краёв. Поскольку их кожа выглядела такой белоснежной, что издалека их можно спутать с жителями Абиссалии.

Шествуя с тигриной грацией, троица прислужниц приблизилась к Маэстро. Каждая согнулась в низком поклоне, протягивая вперёд золоченые подносы. На одном милария нор Гремон рассмотрела украшенную рубином трехгранную спицу, на втором сложенный лист, а на третьем… камень крови?

Преступник в маске неспешно развернул послание и молча прочел. Мгновением позже бумага вспыхнула прямо в его руке и осыпалась невесомым пеплом. Затем Маэстро безропотно стянул одну перчатку и буквально насадил на спицу ладонь, пронзив её насквозь.

– Кларисия милосердная… – сдавленно выдохнул кто-то справа от квартеронки.

Взяв чёрный камень с бархатной подушечки, Маэстро воздел его над головой и заговорил:

– Подданные Южной Патриархии, вы наверняка слышали обо мне множество пугающих историй и жутких вещей. Поэтому спешу избавить вас от иллюзий – не всё из этого правда…

По рядам собравшихся пронеслось что-то похожее на вздох облегчения, но торговец Ясностью их огорошил:

– Я гораздо хуже, чем обо мне говорят. Тем не менее, у вас нет причин опасаться меня. Мы не враги друг другу. Враг у нас общий, и он сейчас приближается к столице. И я клянусь, что ни один гражданин этой страны не пострадает от моих действий, если, конечно, сам не станет что-либо против меня замышлять. В таком случае, я оставляю за собой право ответить жёстко, а может даже и жестоко…

Стальная маска медленно обвела собравшихся в зале. И Иерия готова была поклясться, что на ней темные прорези задержались особенно долго.

– Я клянусь, что вместе мы дадим отпор алавийцам! – провозгласил Маэстро. – Я и мои люди встанем на защиту города плечом к плечу с вами! Клянусь, что иноземные захватчики найдут под стенами Арнфальда только смерть! Я так сказал, значит, так будет!

Черная реликвия в ладони Маэстро вдруг засияла багряным светом. Аристократы ошеломлённо загудели, да и сама Иерия знатно удивилась. Она еще никогда не слышала, чтобы камень крови так реагировал на слова клятвы! Но сложно отрицать то, что видели собственные глаза…

Служанки, всё это время не разгибавшие спин, приняли божественный артефакт с запечатанным в нём зароком и окровавленную спицу. После этого Леоран гран Блейсин взялся произносить патетичную речь, вдохновляя на бой своих подданных и разжигая огонь в их сердцах. Но милария нор Гремон не могла разобрать ни слова. Всё её внимание было сконцентрировано на высокой фигуре Маэстро. Кого-то этот человек ей неуловимо напоминал. Но память никак не желала находить в своих закромах соответствий. В конце концов Серый Рыцарь плюнула на это.

– Чудны́ деяния богов, – отрешенно произнёс паладин. – Бывшие союзники стали нашими противниками, а беспринципный враг, напротив, обернулся другом. Как думаете, госпожа Судия, чем это всё закончится?

– Я не знаю, Дракнар. Единственное, о чем я сейчас молюсь Сагарису, так это о том, чтобы лекарство не стало хуже болезни…

* * *

Авангард темноликих подошел к Арнфальду на исходе следующей луны. За это время мы успели кое-как подготовиться. Запасли провиант, разместили население из предместий в храмах, ратушах, временных укрытиях и на площадях. Да даже провели боевое слаживание городского гарнизона и моих Безликих. Но объективно, мы всё едино не были готовы встретиться лицом к лицу с таким грозным противником.

Опостылевшая за последние седмицы стальная маска отдавила мою физиономию. Никогда мне еще не приходилось носить её так долго. Но сейчас, пожалуй, я был рад, что она скрывала лицо. Иначе люди, которые стояли рядом со мной на крепостной стене, узрели бы на нём смятение и растерянность.

Разрази меня Каарнвадер, сколько ж иноземцев пожаловало по наши души? Я такой толпы никогда не видел. А если представить, что каждый из этой оравы жаждет пустить тебе кровь, то становится совсем неуютно. Даже закрадываются малодушные мыслишки, вроде: «А не пошло ли оно всё в Абиссалию? Может сделать ноги, пока не поздно?» Но я упрямо гнал от себя страх. Отгораживал воображаемой стеной, дабы он не мешал мне трезво оценивать обстановку и принимать решения.

– Экселенс, гарнизон доложил, что под стенами сейчас около двенадцати тысяч вражеских солдат, – отвлёк меня один из Безликих.

– Где остальные? – постарался я придать голосу ровное звучание. – Если мне не изменяет память, то сообщалось о почти двух десятках тысяч воинов, выдвинувшихся из колоний альвэ.

– Пока неизвестно. Возможно, подойдут впоследствии.

– Или разведчики ошиблись и ненароком завысили численность противника, – поделился мнением нор Эльдихсен. – Такое тоже часто происходит. Особенно, когда подсчет ведется по штандартам.

– Что ж, будем надеяться, что всё именно так, но готовиться будем к худшему, – вынес я вердикт. – Сколько у нас еще есть времени?

– Несколько дней, не меньше, – ответил энгор, назначенный Лиасом командовать обороной столицы. – Первым делом они займут предместья, обустроят лагеря, окопаются вдоль дорог, отдохнут, а потом уже возьмутся рыть траншеи. Обычно армия осаждающих тратит на все подготовительные мероприятия около двух седмиц. Но исходя из моего опыта молдегары справляются в три раза быстрее.

– Ясно. Тогда мы пойдем отдыхать, – решил я.

– Подождите… экселенс, – с некоторым усилием выдавил офицер, – но стены… озарённые обязательно должны охранять их! Вдруг алавийцы начнут приступ вопреки логике…

Я, уже сделавший шаг в сторону, порывисто остановился и развернулся к командиру. Тот от моего резкого движения несколько опешил и рефлекторно отступил назад. А когда я принялся прожигать его тяжелым взглядом, то и вовсе нервно сглотнул слюну.

– Послушайте меня, энгор, – небрежно мазнул я взором по золотому браслету высшего офицера на его запястье, – мне и моим людям вскоре предстоит окунуться в самое пекло. Поэтому от того, насколько хорошо мы выспимся перед битвой, будут зависеть и ваши жизни.

– Я прекрасно осознаю это, господин Маэстро, – не отступился командир гарнизона, – и не могу передать словами, насколько велика моя благодарность за вашу решительность. Но и вы поймите меня. Если алавийские милитарии приблизятся к стенам, то Арнфальд рискует слишком многим. Мы не знаем, сколько магов пригнали темноликие. А потому должны быть во всеоружии.

– Неофиты подменят Безликих, – отмахнулся я.

Заслышав это, энгор скривился. О том, что Маэстро помимо операриев активно зазывал в свои ряды ещё и ингениумов, знал весь Арнфальд. Однако они не становились полноценными членами моего братства и никаких клятв на крови не приносили. Потому никто не понимал, зачем это вообще нужно. Но я не забывал о тех временах, когда магия покинула меня. А посему решил провести небольшой эксперимент. Опытным путём выяснилось, что один магистр первой ступени легко может «запитать» своей энергией сразу двух, трёх, а иногда и пятерых ингениумов. Аналогично тому, как раньше Лиас делился со мной магией, наполняя мои пустые конструкты.

Пусть я не открою неофитам никаких тайн, но простейшим эффективным плетениям научить сумею. А это уже кратно повысит огневую мощь прикреплённого к ним оперария. И в будущем, как знать, быть может именно эта моя задумка вытеснит тактику чародеев-одиночек, изменив облик войны?

Командир гарнизона, естественно, ничего об этом не знал. И для него теоретики магии оставались лишь малополезным придатком на стенах. Тем не менее, энгор счел за благо прекратить спор. И я беспрепятственно увёл со стен всех своих людей. Совсем скоро мы увидим настоящий ад, и хорошо бы при этом быть отдохнувшими…

* * *

– Энир, куда мы идём? – голос молодой красивой женщины, ведущей за собой двоих детей, звенел от переполняющей его тревоги.

– Тише, Гнессия! – шикнул на неё спутник. – Я же сказал тебе, мы уходим!

– Но куда? Ворота Арнфальда закрыты, а сама столица осаждена алавийцами! – всхлипнула собеседница.

Дети, четко уловив настроение родительницы, тоже начали тихонько поскуливать. Страх и неизвестность пугали их точно так же, как и взрослых.

– Не шумите, мои родные прошу вас! – взмолился мужчина. – Всё будет хорошо, я обещаю! Мы идём по проверенному маршруту. Младший сын нор Ихтейн вывел семью таким образом еще на рассвете. Глава нор Шнау тоже ушел со своими сыновьями. А милария нор Роус покинула стены вместе с любовником буквально четверть часа назад!

Женщина недоверчиво взглянула на супруга и тихо всхлипнула.

– Это… это правда? Ты не врёшь?

– Ну разумеется нет, моя душа! Разве я посмел бы подвергнуть тебя, Миллен и Станда опасности⁈ Пожалуйста, доверьтесь мне. И я выведу нас из этого обреченного города…

– Но Энир… за стенами нас ждут альвэ, – немного успокоилась спутница. – Что делать с ними?

– Не волнуйся, темноликие пришли не за нами, а за спятившим патриархом, который якшается с бандитским отребьем. Это гран Блейсин бросил вызов Капитулату! Это за его безумные идеи будут умирать люди! Нас алавийцы не тронут. Тем более, что мы не какие-то простолюдины, а представители знатного сословия!

– Я даже не знаю… а вдруг…

– Гнессия, пожалуйста, у нас мало времени!

Аристократ воровато оглянулся, осмотрев пустующую улицу, а затем опустился на колени перед женой и детьми.

– Верьте мне, родные. Вы самое дорогое, что у меня есть. И я никогда не подведу вас. Вместе мы всё преодолеем! Ведь правда?

Энир обнял всех троих разом, прижимая к себе. И маленькое семейство действительно почувствовало себя в безопасности.

– Я верю тебе, папа, – прозвучал писклявый девичий голосок. – Ты самый сильный, и победишь всех, кто захочет нас обидеть!

– Ну конечно, моя малышка, – тепло улыбнулся высокородный. – Даром что ли ваш отец носит перстень магистра?

– Да, ты сожжёшь всех, как того медведя, что хотел съесть наших лошадей на охоте! – вторил малец.

– Разумеется, Станд. Но нам всё равно нужно для начала выбраться из-за стен. Обещаете, что будете вести себя тихо?

Дети, а заодно и супруга утвердительно закивали.

– Молодцы. Я горжусь вами! А теперь поспешим! Нужный человек уже должен ожидать нас…

Дальше семейство двинулось в полном молчании. Без лишних приключений они добрались до ничем непримечательного участка стены. Солнце уже окончательно село, а потому в окружающем мраке тяжело было ориентироваться.

– Драгор костлявый и его проклятая обитель… где же он? – беспокойно произнес Энир.

– Пс! Я здесь! Сюда! – раздался откуда-то со стороны ближайшего дома приглушенный возглас.

Аристократы практически наощупь двинулись туда и вскоре увидели скрывающегося в кустах незнакомца – невысокого и хмурого воина в доспехах младшего гвардейца.

– Это все? Или ещё кто-то будет? – шепотом осведомился солдат.

– Все. Как и договаривались. Здесь за четверых человек. За детей половинная сумма.

Туго набитый кошель перекочевал из-за пазухи Энира в руки мужчины. Тот деловито взвесил его в ладони, после чего удовлетворённо кивнул.

– Отлично, экселенсы и миларии! Тогда прошу следовать за мной.

Вопреки ожиданиям аристократов, гвардеец повел их не к воротам, а куда-то вглубь построек, жмущихся вплотную к крепостной стене. И отец семейства, предчувствуя неладное, принялся на всякий случай протирать грани драгоценного камня в своем магическом перстне.

Опасения еще больше усилились, когда солдат привёл беглецов к целому отряду своих сослуживцев. Там он передал мешочек с монетами одному из людей, по-военному четко отчитавшись:

– Оплата за проход, господин фелькор! Двое взрослых и двое детей.

Суровый мужчина со шрамом во всю физиономию порывисто выхватил кошель у подчиненного и развязал тесёмки. Убедившись, что внутри покоятся полновесные солнечники, он заметно расслабился и подобрел.

– Что ж, почтенные, в таком случае, предлагаю следовать за мной. Но предупреждаю: я проведу вас по старому контрабандистскому тоннелю. Поговаривают, что это остатки древних сточных сооружений, сохранившиеся ещё с тех времён, когда Арнфальд населяли темноликие. Поэтому о нём знаем не только мы, но и альвэ. Собственно, нас для того и поставили здесь в караул. Так что будьте уверены – на той стороне вас обязательно встретят иноземцы…

– Мы это осознаём, – за всех ответил Энир.

– Нужно ли мне говорить, что если хоть одно чернорожее отродье или их пособник покажется в тоннеле, то своды будут обрушены с нашей стороны? Ваши друзья и родные, оставшиеся в городе, больше не смогут воспользоваться этим путём.

– На вашем месте, фелькор, я бы не награждал столь уничижительными эпитетами представителей высшей расы, – глухо отозвался дворянин. – Но я вас услышал.

– Вот и замечательно…

Блуждание по темному подземелью показалось для четы аристократов нескончаемым ночным бредом. Гнессия изодрала подол платья, Энир распорол ногу острым камнем, а дети норовили споткнуться и упасть каждые пару шагов. А всё потому, что сопровождающий строго-настрого запретил зажигать свет.

Но беглецы всё же дошли до конца. Их сердца забились быстрее, когда фелькор заявил, что выход на поверхность совсем рядом. Им нужно просто идти вперёд, пока не упрутся в деревянную лестницу. По ней семейство и выберется под свет звёзд.

Так высокородные и поступили. К величайшему облегчению отца, уговор был соблюден второй стороной до последней буквы. Тоннель действительно привёл их к подъему, который упирался в укрытый дёрном дощатый люк. Пронзительный скрип несмазанных петель – и вот уже благородные беглецы вдыхают несвежий воздух предместий. Но не успели они толком осмотреться, как вдруг…

– Ни с места, vaailgebore! Держите руки так, чтобы я их видела! – рявкнул строгий женский голос.

– Тише, родные мои, все хорошо! – успокаивающе забормотал Энир, подчиняясь приказу. – Скоро эти почтенные веил'ди во всём разберутся и нас отпустят.

– Заткнись, грязнорожденный! – тяжелая латная перчатка влетела мужчине в живот, и тот согнулся пополам от боли.

– Ох-х…

– Папа!

– Папочка!!!

– Тише-тише, со мной всё нормально! – выдохнул сквозь сжатые зубы аристократ. – Делайте, что они говорят!

– Эй, осторожней! У этого vaailgebore на пальце перстень! – заметили магистерское кольцо темноликие.

Сразу три Девы войны подскочили к Эниру и едва не зарубили его. Но тот успел истошно закричать:

– Стойте!!! Да, я озарённый! Но я ничего не имею против народа альвэ! Мы бежим от сумасшедшего диктатора Леорана гран Блейсин и ни в какой мере не поддерживаем его политику! Вот… вот, смотрите!

Мужчина поспешно стянул с пальца перстень и отдал ближайшей воительнице.

Темноликие криво ухмыльнулись.

– Отведите их к шатрам, – изрекла, судя по всему, старшая среди них. – Пусть там с ними разбираются.

– Спасибо! Спасибо, веил'ди! – залепетал Энир, но был за это награждён новым ударом.

– П… папочка… куда нас ведут? – спросила Миллен, шмыгая носом.

– Не волнуйся, малышка, нас скоро отпустят… – попытался успокоить дочь аристократ.

– Эй, vaailgebore, ещё одно слово, и я порублю всех вас! – зарычала сопровождающая воительница.

Остальные сдержано хохотнули, выражая всемерную поддержку своей товарке.

Ну, наверное, в этом нет ничего удивительного. Они же простые солдаты и исполняют приказ командующих. Нужно только дождаться, когда их приведут к тому, кто имеет право самостоятельно принимать решения. И когда они объяснят свою ситуацию, их отпустят. В конце концов, семья Энира всегда поддерживала сближение с алавийцами! У них даже были заключены торговые соглашения с представительствами Капитулата. А зачем темноликим вредить своим же сторонникам?

– Что там ещё⁈ – раздражённо поднял голову желтоглазый алавиец, когда семейство аристократов втолкали к нему в шатёр.

– Веил'ди, мы задержали еще одних беглецов, – вытянулись в струнку воительницы. – Что прикажете с ними делать?

Альвэ говорили на своём наречии, но поскольку Энир неплохо знал язык их народа, то вполне понимал содержание всей беседы.

– То же, что и с другими! Сначала допросить, а на утро вместе с остальными пустить в расход!

Последняя реплика заставила высокородного похолодеть. Мог ли он ослышаться? Возможно, темноликий сказал «вместе с остальными отпустить?»

– Почтенный веил'ди, молю, выслушайте меня! – смело подал голос глава семейства. – Мы аристократы из Арнфальда! Наш род всегда был убеждённым союзником Капитулата! Мой отец – Заинер нор Лаксен бывший участник торговой кампании Guenstang. Мы честно соблюдали все условия, покуда помешательство не настигло Леорана гран Блейсин, и он не объявил всех темноликих врагами патриархии! Спешу заверить вас, веил'ди, что мы ни в коей мере не разделяем этого глупейшего мнения, а потому и приняли решение уйти из города. Я считаю, что Капитулат – это не только наш главнейший союзник, сотрудничество с которым приведёт государство к процветанию, но и мудрый наставник, у которого следует прилежно учиться!

Алавиец выслушал длинную тираду, не меняясь в лице, а затем перевёл взгляд на конвоиров.

– Чего вы медлите? Я сказал, допросить и казнить этих грязнорожденных, – глухо произнес он.

– Нет-нет! Постойте! Разве вы не слышали, о чём я… Ах!

Энир, подавшийся было вперёд, тотчас же получил от ближайшей Девы войны закованным в сталь локтём по лицу. Он ощутил, как лопнула кожа. Как теплая кровь заструилась по щекам и подбородку, стекая на его темный плащ. Чьи-то грубые руки подхватили аристократа и поволокли прочь, как бесправную скотину. А вместе с этим в ушах зазвенели и крики его домочадцев. Малышка Миллен, непоседа Станд и красавица Гнессия… Нет, этого не может быть! Почему с ними так поступают⁈

Мужчина до последнего не верил, что представители высшей благословенной расы причинят им вред. Даже когда их разделили и привели к жаровням, он надеялся, что это лишь досадное недоразумение. Но когда саженях в двадцати от Энира раздался преисполненный болью вопль его сына, словно пелена спала с разума. Он вдруг всё осознал и понял…

– Я просить! Пожалуйста, не трогать моих сын и дочь! Они всего лишь дети! – на ломаном алавийском залепетал аристократ.

Но в сторону Энира никто даже не обернулся. Только пара плечистых молдегаров ухватили его под руки и, выворачивая плечевые суставы, приподняли над землёй.

– Отвечай на мои вопросы быстро и коротко. Кто ты, и какие цели преследуешь? – раздался над пленником чей-то сухой голос.

– Я Энир нор Лаксен! Мы с моей женой Гнессией нор Лаксен и детьми собирались уйти из-под власти сумасшедшего патриарха, потому что не поддерживаем… А-а-а-а-а!!!

Прикосновение раскалённого металла к шее незадачливого беглеца выжало из его груди надсадный вопль. Кожу ожгло, словно кипятком. И даже когда палач убрал разогретый прут, боль еще долго пульсировала в том месте.

– Я приказал говорить коротко, грязнорожденный ублюдок, – издевательски насмешливо фыркнул алавиец. – Попробуй еще раз.

– Мне… мне… ох… – пытался отдышаться мужчина, но никак не мог перебороть взметнувшуюся в его душе панику.

Но тут где-то совсем рядом раздался пронзительный женский вопль. Несчастная орала так громко, словно с неё заживо сдирали кожу. И к своему ужасу Энир узнал этот голос. Гнессия… его прелестная супруга! Что же эти твари с ней делают⁈

От осознания своего безнадёжного положения и бессилия дворянин зарычал. А когда к крикам его родных присоединился еще и плач малышки Миллен, то он и вовсе потерял над собой контроль. Отец семейства бился в захвате мускулистых молдегаров, грыз их наручи, ломая зубы, без конца сквернословил и проклинал мучителей, которые подняли руку на женщину и детей. Но всё было тщетно. Силы оказались слишком неравны. Возможно, не отдай Энир кольцо, то сейчас сумел бы что-нибудь сделать. Пускай не спасти свою семью, но хотя бы подарить им легкую смерть. Но задним умом все крепки…

Бесчеловечные пытки продолжались до самого рассвета. Слушая, как рядом истязают его сына, дочку и супругу, аристократ сходил с ума. Даже собственная боль не причиняла ему таких страданий, как звуки захлёбывающегося плача домочадцев. Сейчас он мечтал только об одном – чтобы всё это поскорее закончилось.

Но алавийские палачи были мастерами своего дела. А потому все без исключения беглецы дожили до первых солнечных лучей. Стоило только небесному светилу позолотить горизонт, как Энира куда-то повели. Истерзанный, лишившийся одного глаза и зубов, с переломанными пальцами, испещрённый сотнями глубоких ожогов, он едва волочил ноги. Тело аристократа представляло из себя кусок пульсирующего от боли разодранного мяса, в котором не осталось ни единого островка спокойствия.

Когда с мужчины сдёрнули штаны, то он только глухо что-то простонал. Сил интересоваться, что с ним собираются делать дальше не осталось. Затем чьи-то неимоверно сильные руки подняли Энира над землёй и…

Незадачливый беглец заорал, срывая горло, хотя мгновением ранее казалось, что он уже не может выдавить из себя ни звука. Но когда шершавый плохо оструганный кол вонзается между ягодиц и заскакивает корявым острием в нутро, молчать становится уже невозможно.

Дёргаясь и трепыхаясь, пленник только глубже насаживался на сучковатую жердину, многократно умножая свои страдания. Справа и слева от него тоже кто-то закричал. Энир посмотрел в ту сторону и сквозь пелену слёз поразительно четко разглядел своих соседей. Свою семью… А чуть поодаль от них на колья насаживали и других представителей столичной знати. Тех, кто бежал из Арнфальда еще раньше.

Нет, это какой-то дурной сон… этого не может быть. Альвэ… альвэ не могут сотворить такого ужаса. Это же… это же… кошмар. За что? Они же не враги Капитулату… так почему же? За какие грехи с аристократами обошлись столь сурово? Даже дикие северяне не смели подобным образом обходиться с высокородными пленниками, когда доходило до междоусобиц…

Энир, еще долго задавал себе одни и те же вопросы, на которые не мог найти ответа. А смерть, будто желая поиздеваться, не спешила к нему. Кажется, жизнь покинула измученное тело позже всех. Сначала перестала стонать его супруга. Потом затихла на соседнем колу малышка Миллен. Непоседа Станд, слава богам, испустил дух еще тогда, когда безжалостные воины Капитутала надели его на заточенную жердь.

А потом остановилось и сердце отца семейства. Не такой участи он желал своим родным… вовсе не такой.