Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 195 (всего у книги 356 страниц)

 
– Море и мрак в нашей сути, в основе основ —
Их обрати же себе на пользу без страха…
 

Синие камни в очелье слепяще вспыхнули и погасли, обратившись тусклой галькой. Тогда как собственные глаза Кайи начали разгораться нездешней синевой…

Она почувствовала, как губы раздвинулись в победной улыбке.

– Дело сделано! Не будем терять времени! В путь!

«Какой путь?! – ужаснулась Кайя. – Пора кормить Птенца!»

Она хотела сказать это, но не смогла. Тело больше не слушалось. Оно быстро спустилось с холма, вышло к скалистому берегу, столкнуло на воду лодку…

«Нет! – хотела закричать Кайя. – Мне к сыну!»

Все напрасно. Ее телом владела чужая воля. Только мурашки на коже были ее собственными. Юная гейда постепенно начинала понимать, что снова позволила себя обмануть.

Когда берег остался позади, тело Кайи сунуло в рот оба мизинца. Раздался пронзительный свист.

«Она вызывает ветер», – цепенея, подумала Кайя.

Небеса отозвались нарастающим воем. Лодка скользила по морю все дальше от матерого берега, среди островков, луд и отмелей, мимо торчащих из моря рифов, к большому, поросшему лесом, гористому острову вдалеке.

Глава 30
Муж и жена

Вечером неподалеку от главной пристани Большого Соляного острова к берегу причалила кожаная лодочка. Никто не обратил внимания на невысокую девчонку-подростка в саамской одежде, что вытащила суденышко на берег и куда-то деловито пошла. Мало ли тут лопарей? Только рыбаки-саами проводили ее удивленными взглядами. Сихиртя? Здесь, на Солово-Кэлесь? Вот так чудеса!

А маленькая сихиртя, не глядя по сторонам, шагала мимо амбаров и изб прямиком на гору – в усадьбу ярла Арнгрима.

Она беспрепятственно вошла в многолюдный двор. Огляделась, раздумывая, где может застать ярла. Направилась к большому дому, и там ей в дверях подвернулся Смиди Тощий.

– Что тебе, рыбоедка? Служанки ходят с другой стороны!

– Желаю видеть вашего вождя, – заявила девка. – Проводи меня к нему.

Викинг хотел посмеяться, но девчонка зыркнула синими глазами – и будто отожгла ему язык вместе с волей. Ноги сами понесли Смиди мимо охраны, прямо в медовый зал.

В покое царил сумрак. Арнгрим, уже собиравшийся отойти ко сну, вышел навстречу босой, в портах и рубахе.

– Что стряслось, Смиди?

– Пришла вот… – просипел тот, указывая на девчонку. – Говорит, по очень важному делу…

– Очень важному? – прищурился ярл. – Ну, говори.

– Наедине, – сказала девица.

В темноте полыхнули синие глаза.

Арнгрим нахмурился:

– Ступай, Смиди…

Когда дверь закрылась за нордлингом, девица подошла к ярлу вплотную и, ловя его взгляд, спросила с тихим торжеством:

– Ну, теперь-то узнаешь?

Арнгрим по-прежнему видел лишь беловолосую девочку в потрепанной кожаной одежде.

– Не помню, чтобы я прежде обижал твое племя. О чем просишь, финка?

Она дерзко расхохоталась:

– Не гляди на тело, это всего лишь новое платье! Смотри внутрь, супруг! Это я, твоя жена! Та, кого ты некогда звал Найей!

Арнгрим невольно отшатнулся. Очи Седды засияли.

– Вижу, узнал!

– Синеокая, – пробормотал ярл. – Здесь…

– Да, это я!

Она схватила мужчину за руки, притягивая к себе:

– Вот мы и снова вместе! Теперь вся сила, вся память к тебе вернутся! Ты снова станешь собой, о мой Змей!

Однако Арнгрим не разделял ее восторги.

– Синеокая, – повторил он, отстраняя девочку. – Не называй меня Змеем, здесь мое имя – Арнгрим… Ты заметила, я больше не ношу твой черный браслет? Нет, я не потерял его. Просто снял и спрятал подальше, чтобы не слышать твоего назойливого бормотания… Но ты все равно добралась до меня, вселившись в тело финки! Ты очень упряма…

– Это ты упрям! – фыркнула богиня. – Какая разница, как тебя зовут в этом рождении, в каком ты теле? Божественная сущность от этого не меняется! А что до браслета – я знаю, тебя смутили сейды, что стерегут Соляные острова и их тайны. Они не смогли выстоять в открытом бою и решили одолеть тебя иначе, исподтишка… И ты поверил их видениям? Тогда ты просто доверчивый мальчишка, ярл Арнгрим! Увиденное в лабиринте – дела давних дней, минувших рождений… А вот если бы ты узрел тот прекрасный мир, где мы с тобой правили…

– Я вижу Соляные острова, и мне нравится здесь, – перебил ярл. – Сны великого лабиринта пускай останутся снами. Здесь мои острова процветают, там они сгорали в подземном пламени. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вспомнил себя… и меня! Вспомнил нашу любовь! Вспомнил, как в прежние, счастливые времена мы потешались, глядя, как наши верные спорят, кто из нас страшнее – Предвечный Змей или мать Найя. Кто из нас более милостив или гневен, к кому лучше обратиться с мольбой или жертвой… Они понятия не имели, что мы – одно! Поверь мне, услышь! Я смотрю в твои очи и вижу, что они полны тоски по мне…

Арнгрим невольно хмыкнул:

– Уверена, что по тебе? В Яренфьорде меня ждет жена. И это не ты, Синеокая.

– Да забудь ты ее! Зачем тебе смертная? Она исчезнет как дым – а я буду всегда! Прими меня, и мы вернем утерянную власть…

– Мы? – с нескрываемой насмешкой отозвался Арнгрим. – Или ты? Сдается мне, ты жаждешь вернуть мужа не ради него, не ради любви… а ради самой себя! Ты сулишь мне силу и власть, но даже сейчас споришь с тем, кому должна быть покорна. Добрые жены так не поступают!

Богиня бросила на собеседника зловещий взгляд:

– О, когда же откроются твои очи, муж мой? Когда тело этого смертного тупицы перестанет нам мешать? Поистине никудышное одеяние подобрала я для твоего могучего духа! Когда уже раздастся голос истинного князя Змеева моря?

Ярл скрестил руки на груди, стараясь подавить закипающий гнев. Поразительно, как быстро Синеокой удалось достичь пределов его терпения!

«Видно, древний Змей потому и не просыпался, чтобы быть подальше от этой склочницы!»

Гнев не проходил – напротив, разгорался как пожар. Арнгрим по опыту знал, чем это может закончиться. Он решил поскорее выпроводить незваную гостью, но вместо этого услышал свой голос:

– Соскучилась по истинному супругу?

Рука Арнгрима схватила маленькую финку за подбородок, запрокидывая лицо. Лицо его окаменело, глаза начали разгораться желтым огнем…

– Конечно, я помню тебя, – заговорил кто-то из глубин сознания ярла. – И благодарен, что ты вызвала меня в этот мир. Но пойми, годы твоей славы прошли. Та жизнь лишь мгновение, песчинка на берегу океана времен. Говоришь, неважно, кто моя жена в этом рождении… Полагаешь, у меня не было жен в других временах, в других мирах? Почему ты вообразила себя единственной и требуешь особых прав?

– Потому что… я истинная… – прохрипела Синеокая.

– Нет. Нас с супругой не манила ничтожная власть над одним каким-то мирком. Мы разрушаем и порождаем миры, людей и богов! Ты тоже все это забыла, ты – лишь тень моей истинной жены. Ты выродилась, стала жалкой. И глаза у тебя другие, чужие… Уходи и не возвращайся! – И Арнгрим отвернулся.

Синеокая сверлила его ненавидящим взглядом:

– Ушам не верю! Кого я вернула из небытия?! Может, ты и не муж мой, а просто какой-то…

Ярл резко повернулся. Незваная гостья испустила вопль ужаса.

Из сумрака медового зала на нее смотрел огромный змей с распахнутой зубастой пастью…

«И вот это Синеокая мне сулила в морские мужья?!» – пробился из глубин сознания беззвучный крик Кайи.

Спустя мгновение Арнгрим остался в покоях один. Синеокую как ветром сдуло.

Ярл тяжело опустился на скамью, уронил лицо в ладони.

«Что я сейчас наговорил? – думал он, чувствуя, как стынет кровь в жилах. – Что со мной происходит?!»

* * *

Солнце ушло, погрузив Соляные острова в угрюмые сумерки. Над морем крепчал ветер. Жители, вытащив корабли подальше на сушу, сидели по домам, у очагов, ужинали, обсуждали, будет ли ночью буря.

Только девочка-сихиртя готовилась спустить на воду лодку. Холодные волны уже несколько раз окатили ее, промочив одежду. Но какое Синеокой было дело до благополучия смертной?

«Скорее, вернемся к Маре и Птенцу, – призывала ее Кайя. – Вождь-змей сказал, что ты не его жена. Ну и ладно! Возвращайся в свой дом – великий венец. Будем жить так, как жили прежде. Я сама отомщу Безымянному…»

– Замолчи, – бормотала Седда Синеокая, орудуя веслом.

Ей наконец удалось взобраться в лодку, и теперь она старалась развернуть ее носом к северу.

«Ты куда? Нам в другую сторону! Птенец не кормлен целый день!»

– А мне-то что? – отмахнулась Синеокая.

«Ты разве не чувствуешь, как тяжела от молока грудь? Мой сын голоден!»

– Вот и прекрасно. Давно мечтала избавиться от бесполезного головастика…

«Куда ты собралась?!»

– Тебя это не касается.

«Поворачивай! И убирайся из моего тела!»

– Еще чего! Теперь это мое вместилище на ближайшие годы. Не слишком казистое, на мой вкус. Зато молодое и крепкое. Оно послужит мне долго…

Седда подняла голову и принялась высвистывать попутный ветер.

«Я тебя пригласила – значит, могу и выгнать! Не забывай, я гейда! Не сейчас, так позднее я узнаю, как…»

– Показать тебе кое-что?

Седда перекинула через плечо косу, обернула ее вокруг шеи и начала тянуть.

«Перестань!» – хотела воскликнуть Кайя, но тело не слушалось. Несколько мгновений борьбы, и мир начал меркнуть…

– Поняла, кто хозяйка этому вместилищу? – строго сказала Синеокая, выпуская косу. – Молчи и подчиняйся, не то утоплю.

«И сама упокоишься на морском дне!»

– Ладно. Будь по-твоему. Вернемся на матерый берег, и ночью я задушу твоего Птенца! Нет, ты сама его задушишь!

«Прошу! Не надо!»

– Тогда покорись. Будь послушна.

«Я буду послушна!»

– Ну вот и младенец на что-то пригодился, хе-хе…

Душа Кайи обливалась кровью. Представилось, как голодный Птенец, лишившийся матери, горько плачет в колыбельке среди камней…

«Надеюсь, Мара позаботилась о нем…»

– Да, пусть тунья накормит его сырой рыбой, – съязвила Седда. – Все лучше, чем стать добычей песцов.

По щекам Кайи текли слезы.

– Плачешь?! – Синеокая возмущенно выпрямилась. – Из-за чего? Это мне надо плакать! Супруг прогнал меня! Я не понимаю почему… Видно, он так и не вспомнил. Что еще за истинная жена? Мне ли не знать, что это я? Нет, он по-прежнему мыслит, как человек… Надо сыграть на этом…

Развенчанная богиня призадумалась:

– Ему слишком хорошо, вот в чем дело! Он стал ярлом Соляных островов, ему больше ничего не надо, он всем доволен… А вот когда ему худо, когда против него кто-то выступает, особенно близкий, он сразу обращается к силе Змея! Как в день предательства братьев…

Она ухмыльнулась, кое о чем вспомнив:

– Что ж, сделаем так, чтобы ему стало очень, очень худо…

* * *

Крум стоял у кормила, глядя на звезды. Путь на Змеево море вдоль полуденного берега Дышащего моря хорошо известен нордлингам, но долог и скучен. День за днем справа проплывают безотрадные скалистые берега северного Финнмарка. Нет здесь ничего, кроме камня, покрытого пятнами лишайников, снега и льда.

Старший Хальфинн проходил этим путем уже не раз и, верно, мог бы провести корабль в Змеево море с закрытыми глазами. Поэтому он сонно слушал, как плещет вода за бортом, как вздохи ветра наполняют парус, и понемногу клевал носом… Но не дело кормщику спать – Крум то и дело встряхивал головой, гоня сон. А то уже начало чудиться, будто на борт корабля села большая птица с синими глазами!

Крум вскинул голову и увидел прямо перед собой невысокую девчонку с белой косой, в саамской одежде.

Пальцы Крума невольно дернулись к оберегу – молоту Громовержца. Он быстро оглянулся – и понял, что никто на палубе, кроме него, девчонку не видит.

«Ну? Помнишь меня, Крум-Лопарь»?

– Помню, – медленно проговорил кормщик. – Ты водяная равка со Змеева моря. Когда Арнгрим убил моего брата на Мертвой Кошке, ты послала мне весло и помогла продержаться, пока не подошел корабль… Ты выглядела иначе. Но это ты.

«Ты готов отомстить за брата?»

– Думаешь, зачем я возвращаюсь на Змеево море?!

«Ты не сможешь просто так убить ярла Арнгрима. Многое изменилось с вашей последней встречи, особенно он сам…»

– Что предлагаешь? – спокойно спросил Крум.

Синеглазая девочка улыбнулась.

«Хочешь, сделаем так, что Арнгриму отомстит сам Дарри?»

– Дарри умер…

«Я научу тебя, как призвать его».

Темное пламя полыхнуло в глазах Крума.

– Вряд ли брату станет хуже после того, что Арнгрим с ним сделал!

«Хорошо! Ты готов пожертвовать свою кровь, чтобы вернуть его к жизни?»

– Пустой вопрос!

«А не испугаешься? Он довольно долго пробыл на дне моря…»

– Считаешь, меня можно испугать видом мертвеца?

«Тогда слушай. Когда пройдете Горло, брось этот корабль, сойди на берег. Приходи во фьорд, где селятся ледяные тролли… Они тебя не тронут. Там жди меня. Я приду и научу, что делать. Главное, прихвати с собой котел…»

* * *

Холодным вечером, между зимой и весной, Крум добрался до фьорда, напоминающего проточенное водой ущелье в вековом леднике. Пройдя на лодке в глубину сумрачного, неприветливого залива, он пристал к каменистой отмели, где когда-то заночевали люди Арнгрима. Дочиста обглоданный скелет их невезучего товарища все еще лежал на берегу. Крум равнодушно посмотрел на него. Лодку он вытащил на берег скорее по привычке. Уселся неподалеку на куче плавника, поставил рядом с собой унесенный с корабля котел и начал ждать.

Когда солнце окончательно зашло и скалистое ущелье полностью погрузилось в тень, появились тролли.

Они сползали вниз по отвесным стенам фьорда, выныривали из неподвижной воды… Больше всего их лезло из пещеры, напоминающей обледеневшую пасть горы. Той самой, где разведчики Арнгрима так неосторожно набрали питьевой воды. Тролли были почти невидимы и двигались совершенно бесшумно. Об их присутствии можно было догадаться только по волнам холода, обжигавшим кожу, когда тролль прокрадывался слишком близко.

Крум не глядел на жителей ущелья. Те же внимательно наблюдали за ним со всех сторон. Не пытались напасть, но и не уходили, как бы говоря: «Ты сиди, сиди… Только уйти мы тебе не позволим…»

Плеснула вода, и перед Хальфинном возникла девчонка с синими глазами. Шагнула вперед, выходя на берег.

– Почему все же сихиртя? – спросил Крум со слабым проблеском любопытства.

Та осклабилась:

– Не обращай внимания, просто новое тело. Ну а теперь начнем. Разводи огонь, принеси воды из пещеры… Потом я буду звать тех, кто нам пригодится, а ты знай себе лови да бросай в котел…

– Живьем? – уточнил Крум.

– Разумеется.

Синеокая повернулась к морю и запела тоненьким, нежным голоском. Крум даже усмехнулся, высекая искры над стружками плавника. Кто придет на этакое пение?

Скоро он узнал кто. Раз за разом у берега вскипала вода, когда привлеченные чарами морские твари начинали биться на мелководье, чуя скорую гибель. В котел полетели мелкие злые акулы-кошки, огромные черви… Перебирая щупальцами, выполз на берег кроваво-красный морской цветок – его Крум сунул в варево с особым удовольствием.

Вода закипала долго, как в прошлый раз. Но уж когда закипело и над отмелью поплыл запах вареной плоти, ледяные тролли всполошились и начали подползать все ближе. Запах манил их, одурманивал, заставлял забывать о страхе. Один тролль подобрался к самому огню. Вытянул длинную шею, дрожа и облизываясь… Крум недолго думая схватил его за шкирку и тоже сунул в котел. Краткий визг мгновенно оборвался; тролль не успел отсушить нордлингу руку, но цапнул и обжег морозом до мяса.

А Синеокая стояла у воды и все пела…

– Ну, чего ждешь? – прервавшись, повернулась она. – Надо заправить кушанье! Да не жалей приправы!

Крум кивнул, поднял руку над паром и глубоко рассек ее. Кровь из укушенной руки капала сперва неохотно, но вскоре побежала ручьем. Хальфинн смотрел, как темнеет варево, и улыбался.

– А теперь зови брата. Приглашай на ужин! Бедняга, верно, изголодался там, на дне…

Крум подошел к кромке воды, встал рядом с призрачной сихиртя и заговорил нараспев:

– Чьи кости лежат на морском дне? Дарри Хальфинна! Чья душа томится в тенетах Нижнего моря? Дарри Хальфинна! Кому сегодня приготовлена сытная трапеза? Дарри Хальфинну! Приди, брат, подкрепись. Предстоит немалое дело – отомстить твоему убийце…

Глава 31
Братья

Нежданная радость пришла на Соляные острова! К ярлу Арнгриму из Яренфьорда прибыла супруга, благородная Славейн. Добрую женщину рады были увидеть все, кто знал ее в родных краях, а уж как обрадовался муж! Глядя, как он обнимает жену, слушая ее рассказы, многие подумали, что только хозяйки и не хватало их вождю, чтобы править островами долго и счастливо.

Славейн приплыла на большом драккаре, появившемся с востока. Он пришел в Змеево море долгим кружным путем мимо Финнмарка. Из каких именно земель прибыл корабль, Славуша сказать затруднялась.

– Мы сперва решили ехать горой до новогородских земель, а там уже искать средства добраться до Змеева моря, – рассказывала она, сияющими глазами глядя на мужа. – Но заплутали в землях свеев. Очень устали, намерзлись… Собаки наши голодали… Потом вышли к какому-то длинному фьорду. Вокруг одни скалы и тюлени. Крум сказал, что мы слишком сильно забрали к северу и этак можем проплутать всю зиму, если не погибнем в пути… На следующий день глядь – во фьорде стоит драккар!

– Так тебя вез Крум? – сразу помрачнел Арнгрим.

– Да, он был с нами всю дорогу, – перестав улыбаться, сказала Славуша, – но исчез, когда мы готовились войти в Горло… Утром спохватились, а его нет!

– Неудивительно, – усмехнулся Бранд Мороз.

– Еще появится, – предрек Арнгрим, – попомните мои слова. Однако продолжай, жена. Чей же корабль вы встретили в том неизвестном фьорде?

– О, увидишь… – загадочно посулила Славуша. – Когда будем устраивать в усадьбе праздничный пир, непременно пригласи ее…

– Ее?!

* * *

Драккар, что так удачно встретился по пути Славуше, принадлежал молодой женщине по имени Кольга. Правду сказать, в землях нордлингов воительницами никого было не удивить. Многие жены викингов по необходимости брались за оружие, вынужденные защищать семейные владения от врагов, пока мужья были в походах. Другие сами отправлялись в набеги, сражаясь бок о бок с мужьями – или находя себе мужей прямо среди битв. Даже в Чертогах Всеотца лучших воинов ждали воинственные небесные подруги. Однако женщина, которая водит свой драккар, была все же редкостью.

Приглашенная ярлом на пир Кольга вела себя со спокойным, гордым достоинством человека, который ничего и никого не боится. Ее осанка говорила о привычке повелевать. Она была очень красива и, по всему видать, привыкла к восхищенным взглядам. Арнгрим приветствовал ее как один морской ярл другого, задавая положенные вопросы и получая весьма расплывчатые ответы.

«Кто она такая? – Никак не мог понять он. – Какого рода, из какого фьорда? Правит своими землями или унаследовала драккар?»

По внешнему облику женщины было даже неясно, девица она или замужняя: ее одежда была обычным нарядом знатного воина, а волосы Кольга уложила в затейливую прическу и выкрасила в зеленый цвет. Обилие золотых украшений намекало на богатство и удачливость.

Арнгрим очень сомневался, что морская воительница встретила его жену случайно. Скорее всего, это был лишь повод, чтобы явиться на Соляные острова, да не подозрительным чужеземцем, а почетным гостем… То, что Кольга вежливо отказалась от предложения пожить в усадьбе, лишь усилило недоверие ярла.

А еще ему смутно казалось, будто он ее уже встречал.

Правда, глаза у гостьи были не синие, а водянисто-зеленые…

Пока Арнгрим предавался подозрениям и вел себя крайне сдержанно, его соратники не скрывали восхищения гостьей. Снорри как-то незаметно оказался возле Кольги и вскоре уже оживленно беседовал с ней. Бранд был на удивление робок, сидел поодаль и лишь пожирал красавицу взглядом. Даже мальчишка Халли устроился поблизости, таращась на дивную женщину – то ли воина, то ли правительницу-кюну.

Пир шел своим чередом. Славуша вела долгий, увлекательный рассказ о зимнем путешествии через земли Финнмарка, об испытаниях, пережитых в пути… Домочадцы и воины Арнгрима слушали не без изумления; всякого не оставляла мысль, зачем жена ярла среди зимы внезапно пустилась в столь долгий путь. Славейн помянула только некое гадание в дни Йоля, когда боги внятно намекнули ей: она нужна мужу на Соляных островах! Арнгрим, которому жена незадолго до того поведала совсем другую историю, сидел с невозмутимым видом, изредка поглядывая на Кольгу.

– Дозволено ли будет просить ярла о небольшой радости? – осведомилась воительница, встретив его взгляд. – Слава твоего скальда, Снорри Молчаливого, гремит по всем землям нордлингов. Пусть он усладит наш слух игрой на харпе!

– Охотно, благородная ель битвы, – тут же отозвался Снорри. И заиграл, как умел лишь он, порождая песней образы и видения в сумраке зала.

Вот герои точат мечи для последнего боя… Несутся в тучах кони валькирий… Пылают зимние зори, предвещая сражения…

– Я еще не дал дозволения… – хмыкнул Арнгрим. – Впрочем, почему же нет? Играй…

…И вдруг звон струн оборвался самым жалким образом.

Снорри с удивлением уставился на харпу. Струны под его пальцами начали рваться и лопаться, точно гнилые нити…

Под сводами медового зала дохнуло холодным ветром. Угли в очаге потускнели и подернулись трепещущими синеватыми огоньками.

От блюд с угощениями на длинном столе явственно повеяло тухлятиной.

Все настороженно затихли. Арнгрим бросил пронзительный взгляд на Кольгу. Та же внимательно глядела на дверь…

Со двора донесся заунывный собачий вой. То не сторожевые псы лаяли на чужака – творилось что-то другое… Затем раздались тревожные голоса, топот, и в зал вбежали несколько стражей.

– Оно идет! – кричали воины. – Оно идет с моря!

Люди вскочили из-за стола, бросаясь к висевшему на стенах оружию. Никто ничего не понял, но уже ясно было: творятся злые чары. Те, кто сидел ближе к выходу, первыми подбежали к двери – и отпрянули в страхе.

Дверь начала изнутри покрываться изморозью…

– Назад! – крикнул Арнгрим. – Держитесь возле огня! Зажигайте факелы!

Из всех гостей лишь воительница Кольга не шевельнулась – так и сидела на своем месте, хладнокровно наблюдая за происходящим. Да еще Бранд Мороз не рвался, как обычно, в бой впереди всех. Побледнев, стиснув рукоять меча, он застыл у стола. Ему, как наяву, представилось чудовище, уволокшее в море Одда Сушеную Треску. Гнуп сказал, таких называют Немертвыми…

«Тогда тоже веяло холодом и разом сгнила вся пища… А потом оно глянуло на меня…»

Одно воспоминание о том смертоносном взгляде приковало воина к месту.

Собачий вой и крики во дворе смолкли. Только чьи-то тяжелые шаги раздавались в зловещей тишине.

Дверь, совершенно побелевшая от инея, вдруг разлетелась осколками льда. Из сумрака медленно выдвинулась рослая, ссутуленная фигура. Человек или нет? Живой, мертвый? Вошедший был как будто закован в панцирь из льда. Казалось, он утонул и вмерз в ледяную глыбу, а потом встал и пошел искать тепло…

Славуша прижала руки ко рту. Ей ярко представились дни Йоля. «Во дворе кто-то есть!» – И окоченевший, заснеженный путник, ввалившийся в дом…

– Дарри! – воскликнула она. – Это же Дарри Хальфинн!

Разом зазвенело оружие, и раздался нестройный крик:

– Драуг!

– Руби его!

– Назад! – закричал Арнгрим, хорошо понимая, что сейчас произойдет.

Приказ ярла успели выполнить не все… Считаные мгновения отчаянной схватки в сумерках – и все было кончено. Воины, чьи клинки коснулись восставшего мертвеца, мгновенно замерзли насмерть и лежали на полу ледяными куклами. Прочие шарахнулись к стенам, выставляя перед собой факелы и прикидывая пути бегства.

Мертвый Дарри стоял у дверей целый и невредимый. Лицо, навсегда застывшее в блаженной и жуткой улыбке. Голубые глаза, неподвижно устремленные на Арнгрима. И тело, принадлежащее не человеку, а то ли троллю, то ли неведомому морскому страшилищу.

– Его же съели! – слышался взволнованный ропот.

– Да, точно, морская звезда!

– Или то был морок?

– Снорри говорил, та звезда… морская богиня…

– Может, не сожрала его, а забрала себе?

Перекрывая гул, раздался ровный голос Кольги:

– Этот человек заколдован. Снимать чары – дело скальда.

Все тут же повернулись к Снорри. Но тот лишь качнул головой:

– Это чары ледяных троллей. Тех, которые едва не слопали нас в ущелье у Горла… Кто-то поднял Дарри с их помощью и послал сюда… Кто мог сделать это?

– О боги, Крум, – в ужасе прошептала Славуша. – Не просто так он исчез с корабля! И как раз около Горла…

– Крум, несомненно, рад был бы отомстить за брата, – резким голосом сказал Арнгрим, выходя вперед. – Но он не чародей. Я знаю, кто послал драуга. Ну ладно же, Синеокая… Сейчас узнаем, кто кого…

Глаза ярла засветились желтым…

– Что вы все делаете? – закричала Славуша. – Это же Дарри! Вспомни, муж, ты год провел на дне морском, а потом вернулся к жизни! Может, брата еще можно спасти?

– Его можно лишь упокоить!

Арнгрим шагнул вперед, поднимая меч, и тени как будто сгустились вокруг него. Чудище из моря с лицом его побратима двинулось вперед…

Воительница Кольга покачала головой, поманила к себе Халли и что-то шепнула ему на ухо.

– Дядя Дарри! – раздался в мертвой тишине мальчишеский голос. – Если это ты, доскажи свою историю о трех викингах, у которых кончилось пиво!

К всеобщему удивлению, морской тролль с лицом их товарища остановился.

– Слышишь меня, дядя Дарри? – еще звонче выкрикнул Халли. – Мы так и не узнали, как викинги сумели очаровать ведьму и чем дело кончилось!

Все затаили дыхание. Была лишь одна вещь на свете, которую в былые времена Дарри Хальфинн любил больше, чем ходить в морские походы с братьями, – это рассказывать всяческие байки и небылицы…

Ледяной драуг тяжелыми шагами подошел к столу и опустился на скамью. Место, где он сел, тут же обледенело. Драуг протянул костистую лапу и привычным жестом ухватил ближайшую кружку пива – та сразу замерзла… И заговорил. Причем те, кто помнил начало истории, могли бы поклясться, что Дарри начал рассказ ровно с того места, где остановился несколько месяцев назад…

– … Стало быть, охмурили викинги лесную ведьму, и одарила она их бочонком пива из мухоморов. Однако по пути назад каждый из них думал: что это за сомнительное зелье? Может, не так уж мы понравились ведьме? Вернувшись на зимовье, они разлили пиво и начали по очереди произносить здравицы, поднимая кружки и внимательно глядя друг на друга. Наконец один из викингов рассмеялся и сказал: «Мы желаем друг другу добычи и славы, но почему никто не пьет?» И тогда они устыдились и выпили зелье до дна, а потом еще раз выпили, и еще… А потом решили пойти на рыбалку.

– На рыбалку? – не удержался Даг. – Ночью? Зимой?

– А вот захотелось им! – с вызовом произнес Дарри. – В полночной темноте они покинули избушку и через заснеженный лес пришли к уединенному озеру. На черной воде дрожала лунная дорожка. Друзья забросили удочки и стали ждать. Шло время. Парни мерзли. Но они были упрямы и ждали, у кого первого клюнет. Но, как назло, ни у кого не клевало. И вот уже под утро еле живые от холода, почти протрезвевшие викинги увидели, куда они забросили удочки… Это была блестевшая в свете луны гранитная скала!

Окончание истории было встречено дружным хохотом. Кажется, люди Арнгрима на миг даже забыли, кто притчу рассказывает.

– Озеро же было вовсе в другой стороне, – добавил Дарри. – Впрочем, каждый викинг мог поклясться, что слышал, как его крючок делал «бульк!» Так посмеялась над ними ведьма…

К концу повествования Дарри выглядел почти как прежде. Проблеск разума появился в мертвых глазах. Люди увидели: поблекла даже изморозь, окружавшая ледяного драуга, а на скамье заблестели влажные капли. Младший Хальфинн поднял оттаявшую кружку пива, сделал глоток и закашлялся. Затем обратил взгляд на Арнгрима и с усилием произнес:

– Брат, плохо мне…

– Спасибо, повеселил, – отозвался Арнгрим таким голосом, что все слышавшие будто снова замерзли. – А теперь давай-ка я порублю тебя на части, чтобы удобнее было складывать на погребальный костер!

Славуше ярко вспомнилось, как много лет назад ее собственный супруг выходил из вод моря Ильмере. Как все считали его мертвецом, а на самом деле…

Она вскочила и закричала:

– Дарри живой! Не убивай его!

Поздно. Меч сверкнул и упал. Дарри свалился со скамьи, голова покатилась под стол. Из шеи на землю хлынула морская вода…

Арнгрим выпрямился и посмотрел на плачущую Славушу. В его глазах понемногу затухало желтое пламя.

– Устроим похороны по обряду, – произнес он. – Дарри Хальфинн был славный воин.

* * *

На следующий день у берега моря свершились огненные похороны Дарри Хальфинна. Некоторые шептались, что драуга следовало не сжигать, как воина, а закопать в полосе прилива, приставив отрубленную голову к заду и поменяв местами руки и ноги – чтобы не выкопался и не вернулся мстить дальше. И вообще, то, что сам ярл дозволил провести огненное погребение и сам поджег дрова, – великая честь для умершего. Особенно учитывая предательство Дарри…

Однако никто не смел обсуждать решения ярла Арнгрима. Тело Дарри лежало на костре, тая в языках огня и клубах черного дыма, и люди, глядя на него, чувствовали облегчение. Это снова был тот Дарри, которого они знали, – не безумец, опьяненный пожирающей его морской звездой, и не жуткий ледяной драуг. Его душа отправлялась с дымом в Небесный чертог, прямиком в дружину Всеотца. Всем было радостно, что такой славный парень, как Дарри, освобожден от злых чар и уходит в доброе посмертие, которого и заслуживает.

Арнгрим ничего не говорил – стоял и смотрел, как его друг превращается в пепел. Он не чувствовал ни прежней жгучей обиды, ни боли предательства, ни бешеной злобы. Все сгорело в погребальном огне. Осталась только неизменная любовь к побратиму и сожаление о том, что они больше никогда не свидятся.

«Неужто Славуша была права? – думал он с содроганием. – Тогда я убил его дважды…»

Душа Дарри вознеслась в небеса. Помахав на прощание товарищам, она поднялась высоко над Соляными островами, над холодными волнами Змеева моря и полетела к узкому проливу, что назывался Горлом. Там, в скалистом ущелье, душа увидела распростертое на снегу тело…

Крум был еще жив – но это было не удачей его, а бедой.

Он отдал себя целиком, призывая брата из моря. Его кровь, его жизненная сила были без остатка брошены на потребу мести. И теперь он лежал навзничь, не в силах шевельнуть даже пальцем, а его дух витал между мирами. Устрой Крум обряд в каком-нибудь другом, менее страшном месте, он, может, и выжил бы. Но в ребра впивалась мерзлая галька, и со всех сторон обступали ледяные тролли.

Они уже не боялись его. Волны холода то и дело окатывали Крума, когда тот или иной тролль подбирался слишком близко к беззащитному телу. Он осязал обжигающие морозом прикосновения – сперва робкие, потом все более наглые. Старший Хальфинн пытался отгонять троллей, но те легко уворачивались и возвращались.

Наконец тролли осмелели. Крум увидел, как они куда-то тащат его котел, как льют туда мертвую воду из пещеры…