Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 356 страниц)

Глава 16. В заоблачных гнездовьях

Кайя стояла на краю пропасти, крепко вцепившись в узловатый, причудливый корень сосны. Корень был давно мертвый, но держал дерево не хуже живого. Множество сосен – высохших и зеленых – повсюду врастали в отвесные скалы, сопротивляясь горным ветрам.

А если посмотреть вниз… Ох, лучше этого не делать! Голова девушки закружилась, то ли от ужаса, то ли от восторга. Клочья облаков неторопливо проползали под ногами, то скрывая бездну, то распахивая ее, будто роспись на бубне. Вспыхивало голубое небо, и солнце на миг озаряло бескрайние лесные просторны Похъёлы.

– О Даритель Душ, – шептала Кайя, – как же красив мир, когда глядишь на него из твоих небесных чертогов!

Вот бы распахнуть крылья, сделать шаг – и полететь…

…только не так, как в прошлый раз.

Воспоминание о недавнем полете отрезвило Кайю, заставило попятиться от края пропасти. В воздухе она, правда, оказалась не по своей воле. Какая уж тут воля, когда в тебя запускают когти и рывком уносят в небо!

Нет, Кайе уже был – чуть-чуть, одним глазком – знаком шаманский полет. Но одно дело, когда дух взмывает ввысь и летит, свободный от тела, невесомый и всевидящий. И совсем другое, когда тебя тащат неведомо куда. Ветер свистит в ушах и обжигает кожу, а пытаешься вырываться, так чьи-то когти сжимаются все крепче! И земное тело кажется нелепой обузой тут, в вышине. Вот сейчас исполинская птица разожмет хватку – и полетишь вниз кувырком, тяжелый, неуклюжий, беспомощный…

Так что Кайя скоро перестала вырываться – а черное пятно лесного озера, где она едва не погибла, уже бесследно пропало среди ельников. Холодный ветер бил в лицо, вышибая слезы. Кайя пыталась разглядеть, кто ее несет, но видела лишь крепко держащие ее огромные когтистые лапы. Да черные крылья опускались и поднимались, застилая солнце.

Куда ее тащат, зачем?! Вот уж угодила – из огня да в полымя!

«О мать-чайка, спаси свою меньшую дочь…»

Внизу тянулись волны лесистых взгорий – вверх, вниз, снова вверх, еще выше… Иногда, когда вершина очередной поросшей лесом горы приближалась, Кайя видела, как по деревьям скользит широкая тень. Потом начались скалы. Сперва они торчали над лесами, словно серые клыки. Понемногу деревьев становилось все меньше, а скал – все больше… Затем все вокруг вдруг окуталось холодным летучим туманом. Кайя не сразу поняла, что это облака…

А огромная птица с натугой била крыльями, поднимая ношу все выше. Они поднялись над облаками, и в глаза Кайе ударило солнце. Отвернувшись, она взглянула вниз, и у нее перехватило дух. Отвесный утес, поросший корявыми соснами, выступал над клубящимися облаками. А над утесом вились такие же огромные птицы, как та, что несла Кайю.

Снова удар крыльями, последний рывок вверх – и Кайя мягко упала на каменистую площадку среди сосен, можжевельников и трепещущих на ветру горных цветов. Она сразу попыталась встать, но ноги подогнулись, и Кайя уткнулась носом в твердую землю, как тряпичная кукла. Никогда в жизни она не испытывала такой беспредельной слабости.

Множество голосов доносились будто издалека. Кайя не сразу осознала, что понимает их.

– Кто ты, малютка? – спрашивали ее на языке саами, причудливо выговаривая слова. – Из какого роду-племени?

– Она не слышит. Хищный сейд высосал из нее жизнь!

– О, бедняга! Помоги ей, Яннэ!

– Да чем же я помогу?! Только акка Лоухи может вернуть жизнь. Но для человека она не станет… Ай, ладно! Несите ее скорее в Ледяное Гнездо!

…то был голос Яннэ – теперь Кайя сразу узнавала тунью, хотя еще не очень различала прочих людей-птиц. Яннэ отличалась от прочих сородичей: она была самой высокой из племени, а когда распахивала иссиня-черные крылья, они, казалось, застилали небесный свет.

Голос у туньи был властный, резкий, молодой… и испуганный.

Да, Яннэ чего-то боялась…

Что было дальше, Кайя помнила плохо. Она как следует пришла в себя уже в одном из больших плетеных гнезд, которые туны во множестве вили на своем утесе. Она лежала, укутанная в теплый мягкий пух, все еще слабая, но определенно живая.

С тех пор прошло уже немало дней. Кайя понемногу поправлялась. О ней заботились, не обижали и даже ни о чем не спрашивали. Кайя не забывала благодарить тунов… но она уже не верила доброте незнакомцев. Да и, по правде сказать, ее беспокоило лишь одно…

…Вот в небе возникли две точки. Двое крылатых вынырнули из облака, издалека совершенно неотличимые от черных орлов.

«Оба чернокрылые, – подумала Кайя. – Значит, это Яннэ… и Анка».

Сердце застучало быстрее. Анка был тот, кого она спасла из заколдованной сетки.

* * *

– Ты хотела видеть нас, малютка Чайка?

Двое тунов опустились перед девушкой на край скального карниза, ничуть не заботясь о головокружительной пропасти прямо за спиной. Сейчас, со сложенными крыльями, они выглядели почти как обычные люди в длинных, до пят, косматых плащах. Ветер трепал черные волосы, схваченные на лбу серебряными очельями. Однако, если приглядеться, сходства с людьми было не слишком много. Темные, глубоко сидящие глаза без зрачков то казались провалами на бледных лицах, то, неподвижные и лишенные всяких чувств, не мигая смотрели на солнце. А уж если взглянуть на когтистые лапы…

Кайя пока не разобралась, кто главный в гнездовье тунов. У них даже возраст понять сложно – все бледные, тонкие, с мощными крыльями… Кто эти двое: брат и сестра? Муж и жена? «Яннэ, наверно, глава рода… а вот Анка, он кто? Охотник? Разведчик? Воин? Или туны каким-то своим законом живут?»

Эти двое отличались от прочего племени – лишь они были чернокрылыми. С Кайей они говорили на языке саами, которым владели как родным, а между собой общались странным птичьим клекотом, и на язык-то непохожим.

– Я… – Кайя, спохватившись, поклонилась. – Да, Яннэ. Я хотела поговорить с тобой… и с Анкой. Еще раз поблагодарить вас и…

Высокая тунья прищурилась.

– Ты глотаешь слова и мнешься, малютка Чайка. Что тебя тревожит? Ты как будто хочешь попросить нас о том, что нам не понравится.

– Возможно, так и есть, – опустив глаза, сказала Кайя. – Вы спасли меня, выходили… И я буду вечно благодарна вам за это. Но я потеряла то, что мне дорого. Этот камень-оборотень похитил моего сайво-оляпку… И великую корону.

– Железную шапку? – Черные глаза Яннэ будто подернулись коркой льда. – Ту, про которую ты кричала, когда мы тебя уносили?

– Да, – взволнованно подтвердила Кайя. – Черная ветка успела утащить ее под воду. Великая корона не должна достаться лесной нежити! Я должна вернуть ее! Прошу… вы могущественны, вы добры… Вас целое племя…

Туны быстро переглянулись, но Кайе показалось, что за этот миг они сказали друг другу очень многое.

– Объясни ей, – бросила Яннэ и легким шагом направилась вниз по склону, в сторону главного гнездовья тунов.

Кайя и Анка остались вдвоем. Чернокрылый молчал, то ли собираясь с мыслями, то ли ожидая вопросов от собеседницы. Кайя переминалась с ноги на ногу, искоса поглядывая на нелюдя, и чувствовала, как по щекам ползет румянец.

Сейчас Анка уже совсем поправился. Он выглядел здоровым, крепким, уверенным в своей силе. Совсем не как тогда, когда он измученной добычей умирал в путах колдовской сети… Кайя старалась не таращиться, но не могла отвести восхищенного взгляда. Как он красив! Серебро сияет на лбу, на шее, на запястьях. Грозная, смертельно опасная птица и в то же время – молодой мужчина с резкими чертами лица, укутанный в плащ из собственных перьев… Взгляд никогда не мигающих глаз, устремленный на Кайю, был загадочным и немного пугающим.

– Ты грустишь, Чайка, – произнес он наконец. – Почему малютка-саами не радуется спасению? Ты плачешь и кого-то зовешь во сне, а днем бродишь одна с таким видом, словно потеряла семью… Тебе плохо в гнездовье рода Кивутар?

– О нет, – поспешно ответила Кайя. – Вы очень добры ко мне. И я не всегда грущу.

– Да, я слышал, как ты вчера пела песни своего народа, – усмехнулся тун. – Все птенцы, что еще не встали на крыло, собрались послушать тебя!

– Почему ты все время зовешь меня саами? Я из другого племени, хоть и родственного…

– Мы зовем так всех людей, – ответил тун. – Да и сами они себя так зовут. Ведь саами и значит – «люди». Так ответь мне, Чайка. Почему тебе нет покоя ни днем, ни ночью? Из-за потерянного сайво… или из-за той железной шапки?

Кайя кивнула. Анка помолчал.

– Позволь, расскажу тебе кое-что… Когда твой воробышек обнаружил, что мы следим за тобой?

– Э-э… – Кайя задумалась. – Да как раз перед тем, как я нашла тебя, висящего в коконе…

– Он заметил нас намного раньше, – сказал Анка. – Просто ты не слушала его. А зря… Ты плыла прямо в ловушку, Чайка. Хищный сейд заманивал тебя, вел прямо в свое логово. Он давно приметил твою ношу в том берестяном коробе. Да и ты ему сгодилась бы … Не надейся, что он так просто утопил бы тебя…

– Хищный сейд? – дрогнувшим голосом повторила Кайя. – Так тот злой колдун, что притворялся камнем…

– Или злой камень, который притворялся человеком. Здесь такие порой встречаются. Эту землю неспроста зовут краем Летучих Камней. Может, здесь и людей из-за этого почти нет… Впрочем, обычно сейдам нет дела до всяких там теплых, мягких однодневок… Они любят тишину и безмолвие необитаемых гор и долин, где ничего не меняется тысячелетиями… Порой, бывает, какой-нибудь беспокойный сейд обернется человеком и переселится на юг. Находит на них такая блажь – пожить среди людей. Иные и жену возьмут, и деток нарожают… А вот для других люди – еда.

Кайя поежилась. Потом подняла голову и взглянула на туна.

– Ты говоришь – люди. Но ведь ты попался в ловушку, расставленную не на человека!

– Так и есть, – помрачнел Анка. – И не я первый… Поначалу мы и понятия не имели, что в наших краях завелся хищный сейд. Сперва он сидел тихо в своем озере. Может, и охотился на людей, мы не знали, да нас это и не касалось…

– Откуда он сюда пришел? – подала голос Кайя. – Зачем?

Анка пожал плечами.

– Кто же знает? Может, он утратил страх, как многие подобные хищники, и саами начали на него охоту… Может, напал на кого-то себе не по зубам… А здесь у нас тихо, спокойно. На побережье, конечно, суета. То корабль разобьется, то изгнанники забредут…

– Так чего этот колдун хотел от меня… И от тебя?

– От тебя – не знаю, да и предполагать не хочу, – спокойно ответил тун. – А что касается меня или другого туна – изволь. Так-то ему все равно, кого ловить, – лишь бы крылатый…

– Крылатый? Ему нужны ваши крылья?

– Перья, – уточнил Анка. – Вырванные из живого. Колдун ждал, пока я ослабну. Когда ты нашла меня, я висел там, опутанный колдовской сетью, уже три дня…

Кайя охнула, а тун продолжал:

– Родичи, конечно, искали меня повсюду, но не видели, ослепленные его колдовством. Заклятие было сплетено против тунов, а не против людей. Саами с побережья в лес заходить опасаются – видно, знают, кто тут завелся… Мне повезло, что ты оказалась рядом и смогла увидеть меня…

– Как же он поймал тебя? – спросила девушка.

– Я увидел мою старшую сестру, – мрачно сказал тун. – Призрак пропавшей сестры, которую ищу уже несколько лет…

«Заманил на призрака?»

Кайя сразу вспомнила кости на одиноком валуне посреди озера и мертвую девочку в черном лесу. Да она и сама попалась в точно такую же ловушку!

– Тот сейд и меня подманил на призрака, – прошептала девушка. – Но ведь он же камень! Откуда он знает, на что подманивать людей?

– Охотник должен знать свою добычу. Чего люди боятся, что любят… Кому пойдут на помощь не раздумывая. Ради чего забудут даже о собственной жизни… Что ты там шепчешь, Чайка?

– Та девочка, – громче сказала Кайя. – На ней была одежда без обережных узоров. Я думала, это погребальная одежда. Но она сказала, что ее принесли в жертву. Я теперь поняла, кто…

«Она была из племени тех, проклятых, утративших богов и родину! Видно, бывший род Лахтака откупился ею от хищного сейда. Отдали, как самую слабую и бесполезную…»

Кайе вдруг вспомнился крылатый призрак в рогатой короне, что возник и пропал в устье лесной реки… Никакой это был не Каврай!

Кайя спрятала в ладони лицо, полыхнувшее от стыда.

«Я-то самоуверенно считала, что сам Отец шаманов ведет меня верным путем… О, как я была глупа! Ведь это хищный сейд заманивал меня к своему логову… Эх, обещала же себе стать осторожнее, едва вырвавшись от чакли… Может, и чакли напали на меня по его приказу!»

Лишь теперь Кайя осознала: с того мига, как волны принесли ее лодку к берегу Похъёлы, за ней – вернее, за ее великой короной – велась охота.

– Здесь до нас хищному сейду не добраться, – продолжал Анка. – Некоторые сейды умеют летать – но не этот, обратившийся к прожорливым духам нижнего мира. Видно, для него это невыносимо. Вот он и собирает себе крылья, чтобы добраться до наших гнездовий… Если бы не ты, с моими крыльями и моей кровью проклятый черный камень стал бы летучим и погубил бы нас! Поэтому, после того как ты разрезала ту сеть и напоила меня, мои сородичи непрерывно следовали за тобой. Они знали, что злодей ведет свою охоту, и оберегали тебя, Чайка. И вырвали из ловушки колдуна – так же, как ты спасла меня…

Анка торжественно склонился перед Кайей. Она ответила ему таким же благодарным поклоном.

– Яннэ считает, что ты еще не оправилась. Род Кивутар решил: живи с нами сколько хочешь. Когда скажешь, мы отнесем тебя к людям, что кочуют по южным пределам Похъелы. Но не дальше – пересекать границу нашему роду запрещено богами.

– А как же корона?

Лицо Анки стало суровым.

– С ней мы помогать тебе не станем.

У Кайи все внутри упало.

– Но почему?!

– Таково решение акки Лоухи.

«Лоухи?»

Кайе смутно вспомнились взволнованные возгласы Яннэ: «но акка Лоухи не захочет… Тащите ее в Ледяное Гнездо…»

– Кто эта Лоухи? Ваша шаманка?

– Наша богиня, – коснувшись когтистой рукой груди, ответил тун.

* * *

Тянулись долгие летние дни. Если бы не навязчивые мысли о потерянной короне и пропавшем сайво, Кайе было бы совсем неплохо в гнездовье рода Кивутар! Летучее племя заботилось о ней и в то же время не докучало. Вдобавок некоторые туны неплохо владели саамской речью. Кайя не раз задумывалась: почему? Значит, все же есть в Похъеле люди и туны с ними общаются?

Для житья ей выделили одно из плетеных гнезд среди скал. Кайя изучила его с большим любопытством. Взрослые туны были способны спать прямо на деревьях, уцепившись мощными когтями за толстую ветку и с головой закутавшись в крылья – блестящие, плотные, как броня, непроницаемая для дождя и снега. Однако для выращивания птенцов они вили гнезда. Вернее, плели из тонких и крепких сосновых корней. Когда-то Кайя помогала акке Кэрр плести из таких корней сети и помнила, как тяжела эта работа. И теперь восхищалась, глядя на круглое, подобное огромной корзине гнездо с узким входом-лазом: какое красивое плетение! Внутри – ни ветерка!

Тунье гнездо было очень теплым: дно его устилал густой покров из пуховых перьев. Тунья Тиниль, – Кайя успела с ней подружиться, – сказала:

– Матери выщипывают для птенцов лучшие перья из своей груди. Эти перья – самые мягкие и теплые на свете. А еще они целебны. Если в них погрузить истощенного или раненого, он поправится намного быстрее!

– Что же, я обделила чьего-то птенца, заняв его гнездо? – встревожилась Кайя.

– Нет, – погрустнела тунья. – В этом гнезде никогда не будет птенцов… Его хозяйка пропала без вести давным-давно…

Кайя кивнула, вспомнив узкий череп, на который наткнулась тогда в бору. Теперь он лежал на вершине утеса, на особой скале.

Огня туны не разводили – пернатые его опасались. Дичь и рыбу, пойманную в окрестных озерах, поедали сырой, иногда подсоленной или вяленой. Кайю время от времени относили к подножию утеса за ягодами: там, внизу, как раз наступала пора черники и морошки. А сильные когтистые лапы тунов куда больше годились для того, чтобы хватать скользкую рыбину, упав на нее с высоты, чем для сбора ягод.

Добычей пищи туны были заняты весь день. До самого заката в гнездовье никого не было, кроме малых птенцов да туний, что за ними приглядывали. Птенцы тунов, большеглазые и почти круглые из-за густого серого пуха, сперва дичились гостьи, а потом принялись надоедать ей, пока матери им не запретили. Птенцы очень забавляли Кайю и порой будили в ней чувство глубокой нежности, какого она прежде не знала.

«Вот бы остаться тут жить навсегда, – невольно думала девушка, глядя, как возятся и пищат пуховые комочки. – А что, Яннэ же сказала: живи сколько хочешь! Интересно, если выйти замуж за туна, кто родится – человек или…»

Над головой пронеслась тень, и прямо в кучу птенцов плюхнулась окровавленная тушка олененка. Веселый писк мгновенно сменился свирепым клекотом. Дети накинулись на лакомство, отпихивая друг друга несуразно большими лапами, и принялись яростно рвать тушу на части.

«Нет, нет! – подумала Кайя, оторопело глядя на кровавое пиршество. – Родить ребенка от туна? Храните меня боги!»

Глава 17. Чужие сны

Злой колдун держал перед собой великую корону, глядя на нее жадным взором. Черные губы его шевелились, то ли уговаривая, то ли заклиная… Но корона молчала.

– Ты отзовешься… – шипел старик-камень. – Ты мне ответишь…

– Не трогай ее! – воскликнула Кайя…

И проснулась.

Она выбралась из гнезда и направилась к краю обрыва, с которого туны улетали на охоту. И долго стояла там, вздыхая, глядя на уходящие вдаль голубоватые леса.

У тунов хорошо, спокойно, сытно… Но как забыть о короне?

Поначалу Кайя гнала от себя мысли о шаманском венце – так ей было стыдно. Предсказание Сельги сбылось в точности. Она была слишком слаба, чтобы удержать такое сокровище! Хорошо еще, что сама осталась в живых. А венец, как и посулила Сельга, угодил в лапы к лесной нечисти, – и виновата в этом только она, Кайя.

– Что ты будешь делать с моей короной, колдун? – тихо спросила Кайя вслух, держась за сосновую ветку и тщетно пытаясь высмотреть среди леса то самое озеро. – Зачем она тебе?

– Ничего не буду! – раздался рядом зловещий шепот.

Кайя подскочила, едва не рухнув в пропасть.

– Кто здесь?!

Соседняя скала шевельнулась, расправила крылья и захихикала.

– Ох… это ты, Тиниль!

Невидимка, только что неотличимая от скалы, выпрямилась, убрала с лица рыжеватые волосы и стала юной туньей с пестрыми, с просинью, крыльями.

– Ах ты, мокрая куропатка! Я-то перепугалась!

– Ничего болотный сейд не станет делать с твоей злой шапкой, – сказала Тиниль. – Спрячет подальше, да и все.

– Почему?

– Потому что он не совсем дурак, – раздался рядом знакомый голос.

Кайя схватилась за голову.

– И Анка тут?

– Конечно, – усмехнулась тунья. – Он следит за тобой, как за птенцом. Вдруг споткнешься, да и свалишься вниз?

Глубокая тень от корявой сосны шевельнулась и шагнула к Кайе.

– Ну и зачем? – укоризненно вздохнула Кайя, бросая взгляд на чернокрылого. – Яннэ попросила?

– И да, и нет.

– Как это?

– Яннэ тревожится за тебя, – ответил Анка. – Она говорит, ты не поправляешься, а чахнешь. Но если бы не она, я бы и сам взял тебя под свое крыло. Ты мне по душе… вернее, нам всем, – поправился он, покосившись на Тиниль. – Мы хотим тебе помочь. Но как помочь тому, кем завладел дух рогатой шапки?

– Вот именно, – поддакнула Тиниль. – Хватит о ней думать! Пошли песни петь!

«Если бы это было так легко», – уныло подумала Кайя.

Тиниль не понять – она обычная девушка-птица. А вот Анка – из рода колдунов. Как и Яннэ, его мать.

Когда Кайе об этом сказали, она была поражена: эти двое выглядели ровесниками. Но потом, приглядевшись к другим тунам, она поняла, что вообще не может распознать их возраст. Кто стар, кто молод? Яннэ оказалась гораздо старше, чем думала Кайя. Она правила племенем уже не первое поколение.

«Когда тун вылетает из гнезда, он считается взрослым, – рассказал ей Анка. – Старых тунов – в отличие от старых людей – не бывает. С годами туны становятся лишь сильнее. Они набираются мудрости и опыта… А когда чувствуют, что силы начинают покидать их, сами улетают в последний полет. Над морем, на полночь, в мир духов…»

Анка же был молод – по меркам тунов, ненамного старше ее самой. Однако его жизнь совсем не походила на жизнь сородичей. У него не было своего гнезда, не было ни жены, ни птенцов. Он не летал на охоту вместе с прочими и никогда не участвовал в кровавом дележе добычи. Он жил отдельно, чем занимался – неизвестно. И, как однажды проговорилась Тиниль, лишь с появлением Кайи стал чаще бывать в гнездовье Кивутар. Обычно же они подолгу его не видели.

«Верно, это потому, что он сын Яннэ и урожденный чародей, – думала Кайя. – Поди пойми обычаи тунов!»

– Давно хотела спросить, – заговорила Кайя. – Почему вы не предупредили меня? Почему прятались и ждали до самого последнего мига, когда злобный сейд почти утопил меня?

Анка и Тиниль переглянулись.

– Ну, во-первых, – заговорила Тиниль, – дело в твоей рогатой шапке. Ты же не просто так носила ее с собой? Ты – славная птичка-саами, в тебе нет зла. Но то, что ты несла с собой в берестяном коробе, – оно недоброе… И очень сильное… И если бы ты призвала его на помощь, кто знает…

– Вы ждали, что я воспользуюсь короной?

– Да. А потом мы увидели, что ты даже не попыталась ее достать, и поняли, что тебя надо спасать.

– Но почему вы не унесли и короб? Он ведь плавал в воде рядом со мной!

– Нам он не нужен, – сухо ответил Анка.

Кайя помрачнела, испытывая непонятное разочарование.

– Да вы просто побоялись, – буркнула она. – Вы, такие когтистые, крылатые, могучие – и боитесь какого-то старого болотного камня!

Тиниль бросила тревожный взгляд на Анку.

– Дело не в страхе, – со странной горечью сказал он.

– Дело в том, – проговорила тунья, косясь на чернокрылого, – что нам велено держаться от хищного сейда подальше. Мы живем в скалах, здесь мы в безопасности. Зачем нам вражда с этим болотником? Это не наше дело!

– Значит, вы приглядывали не за мной, а за короной, – буркнула Кайя.

– Ты вовсе меня не слушаешь? – встопорщила перья Тиниль. – Твоя корона пропала – и хорошо!

– Нехорошо! – запальчиво ответила Кайя. – Надо вернуть ее! Вы думаете, хищный сейд не посмеет к ней обратиться. А я уверена, что посмеет! Что, если он обретет с ее помощью дар полета – и доберется до вас?

– Великая акка Лоухи давно уже приказала нам держаться подальше от хищного сейда, – неохотно произнес Анка. – «Если свяжетесь с ним, дорого заплатите», – сказала акка. А она знает прошлое и грядущее… Но Чайка тоже права. Хищный сейд может обернуть рогатую шапку во зло.

– Что же нам делать? – всплеснула руками Тиниль.

– Не знаю, – буркнул Анка. – Как мать решит.

– Тут и думать нечего. Яннэ поступит так, как велит ей акка Лоухи, – сказала Тиниль.

Кайя хотела пуститься в спор, но не стала. Ее вдруг посетило скверное предчувствие.

Беседа тунов, летящие по небу облака – все вдруг стало неважным. Все, кроме того, что происходит где-то вдалеке, на темном лесном озере…

«Колдун взял великую корону, – подумала вдруг Кайя, почти не сомневаясь, что так оно и есть. – Он готовится надеть ее!»

* * *

Один из отвесных каменных столпов, на которых обитали туны, поднимался выше остальных. Он был подобен посоху, воткнутому кем-то из богов в самую макушку хребта Летучего Камня. Верхушка его уходила в облака. Упрямые сосны пытались расти и на нем, но понемногу сдавались; и на самой высоте оставались лишь ветер да голые камни.

Кайя была упрямее сосен. Она карабкалась наверх уже так долго, что потеряла счет времени. Лишь раз она случайно глянула вниз и больше ни разу не отвела взгляда от трещин, за которые цеплялась, куда ставила ноги.

Позади легкой тенью следовал Анка. Перепархивал с камня на камень. Ему было куда легче, да и головокружительная высота не пугала, а пьянила его. Но странная затея Кайи, ее непонятное упорство тревожили туна.

– Что ты задумала, Чайка? – наконец не выдержал он. – Неужели ты собираешься добраться до самой вершины? Ты не забыла, что у тебя нет крыльев? Я, конечно, подхвачу тебя, но, может, достаточно?

– Нет, – задыхаясь, отмахнулась Кайя. – Мне нужно еще выше!

Наконец, почти выбившись из сил, она растянулась на скальной площадке шириной не больше ее самой. Анка устроился на высохшем корне прямо над пропастью, куда Кайя боялась даже смотреть.

– Анка…

– Что, Чайка? Спускаемся?

– Прошу, расскажи о тунах. Я хочу знать о вас больше!

Анка вздохнул:

– Что ж, слушай… Наша мать-прародительница – акка Лоухи, вечная и могущественная. Однажды, преследуя злых врагов, она обернулась великой птицей, и из перьев, что выпали из её крыл, родились двенадцать первых дочерей. От них пошло множество родов. На далеком западе, у ревущего моря, поднимается великий утес. Там гнездовье старшего рода Ловьятар – сотни гнезд прямо в скальных пещерах. Внизу, под утесом, стоит большая человечья гавань. Множество смелых мореходов приходят торговать с Похъёлой…

– Говори еще!

– А на далеком севере, где всегда снег и лед, властвует род Этэлетар. Это другие туны, совсем не такие, как мы. Они могучи, покрыты толстым пухом, у них огромные когти на лапах. Говорят, они могут унести ледяного медведя…

– А великая акка Лоухи? Где она живет?

– Великая Лоухи живет в двух мирах, – сказал Анка. – В мире богов – и в своем скальном чертоге, в гнездовье рода Ловьятар.

– Она в самом деле богиня?

– Как можно сомневаться? Акка Лоухи – богиня, которая решила жить среди смертных. Она бесконечно древняя, я думаю, ей тысячи зим, а может, и десятки тысяч – мы не знаем… Она прекрасна и сильна. Она превзошла всех в колдовстве… У нее серебряные волосы и женский облик, потому что ей так хочется. Она даже мужей берет только из…

Анка прикусил язык и нахмурился, словно сообразил, что сболтнул лишнего. Но Кайя не заметила.

– Откуда ты все это знаешь?

– Яннэ рассказывала. Она родилась в гнездовье Ловьятар. Давным-давно, по приказу акки Лоухи, мать привела наше племя сюда. А я родился уже здесь, на этих скалах… Мы – маленький род, живущий в теплых краях…

– В теплых, – хмыкнула Кайя.

– Да, тут хорошо. Тут леса, реки и озера. Тут столько добычи! А еще здесь почти нет людей, кроме изгнанников на берегу. Но они никогда не уходят далеко от моря.

– Я не хочу о них вспоминать, – помрачнела Кайя. – Они пытались погубить меня.

Анка поглядел на девушку долгим неподвижным взглядом.

– Тебя зовут Чайкой, хоть ты и бескрыла, – тихо проговорил он. – Ты такая милая. Ты похожа на птенца-подлетка…

– Я уже взрослая, – возразила Кайя. – Не будь я ученицей шаманки, меня давно бы выдали замуж. И у меня уже были бы свои птенцы.

Анка усмехнулся.

– Вы, саами, поражаете нас, тунов. Вы ползаете по земле, не видя ни простора неба, ни красоты мира. Вы должны быть из-за этого в вечной скорби, однако все время веселитесь! Знаешь, у нас нет таких песен, как у вас! Споешь мне – потом, когда спустимся?

Кайя кивнула, а потом сказала:

– Помнишь, Анка, я рассказывала тебе о своем сне? О короне и о хищном сейде? Он приснился мне снова. И в новом сне колдун все же решился ее взять!

– И что колдун сделал с короной?

– Воткнул зачарованный нож в ее синий глаз! А дальше было самое страшное…

Кайя помрачнела, вспоминая.

– Нож рассыпался прахом! Затем крик, пронзительный, но безмолвный… А потом тишина, жуткая тишина! И понемногу начинает темнеть… И вот я вижу огромное облако. Оно медленно поднимается в небе над лесом, нависает над ним… Хищный сейд тоже его видит. Корона выпадает у него из рук… «Морская стена!» – лепечет он… Такой ужас звучал в его словах! И тут я проснулась вся в поту! Знаешь ли, что такое «морская стена»?

– Нет, – тихо ответил Анка.

– А я знаю. Моя наставница, акка Кэрр, владела заклинанием призыва «морской стены». Иногда воля колдуна или гнев морского бога поднимают море выше деревьев и гор. Оно встает на дыбы и идет на берег, сокрушая все на своем пути. Я сама не видела такого, хвала богам… Но в моем сне весь ваш лесной край стал одним кипящим котлом…

– Ты думаешь, такое возможно?

– Я не знаю! Но я должна подняться как можно выше, к самому небу, и воззвать к Кавраю, раз уж он не слышит меня внизу. О учитель шаманов, не позволь злому камню обратить мою корону во зло!

Кайя тряхнула головой, прогоняя пугающие видения.

– Я отдохнула. Давай-ка еще выше! Еще!

– Чайка, тебя шатает…

Кайя, не слушая, ухватилась за тот самый корень, на котором только что сидел Анка. Подтянулась, поставила ногу на выступ скалы…

И случайно взглянула вниз.

А-а-а! Мир перевернулся вверх ногами!

Руки и ноги враз ослабели. Кайя сорвалась и, кувыркаясь, полетела вниз. Крошечный живой комок среди ледяного воздуха, туч и вечных скал.

Свист крыльев, рывок – Анка подхватил ее, крепко прижав к себе. Кайя изо всех сил обхватила его за шею.

Вокруг свистел ветер, но ее поразила разница между маховыми перьями туна, жесткими и острыми, как железные ножи, и нежным теплым пухом на его груди. Кайя ослабила хватку и уткнулась лицом в короткие перья.

«О Моховая Матушка, о Даритель Душ! Я обнимаю нелюдя, летящего среди туч в полуночной стране духов и чудовищ… Почему же мне кажется, будто я попала домой?..»

* * *

Кайя спала, свернувшись клубком в плетеном гнезде. Над скалами сияло усеянное звездами небо. Ночь была пронизывающе-холодной, напоминая о том, что лето не вечно. Но Кайя не чувствовала холода. Ей снился сон.

Чудесный, волнующий сон! Синие сумерки, пронизанные рассеянным светом. Пространство колышется, переливается, вспыхивает и гаснет… Вверх, к незримому небу, бегут шустрые воздушные пузырьки… Каменная чаша, чьи края теряются в синей дымке… А в чаше сплелись клубком две огромные черные змеи, муж и жена. Они свиваются и скользят, нежно касаясь друг друга длинными гибкими телами. Они ласкают друг друга, упиваясь близостью.

Эти двое – величайшее сокровище друг для друга. Их плавный, медленный танец – неисчерпаемый источник жизни. Их глаза – желтые у мужа, синие у жены – неотрывно смотрят на супруга с гордостью, почитанием, восхищением… Они счастливы и беспечны. Даря друг другу наслаждение, они парят среди бескрайнего синего моря… Или это безмятежное летнее небо, полное сияющих звезд?

Кайя проснулась и увидела, что утренняя звезда глядит прямо в лаз гнезда, сияя среди розоватого рассветного неба. Девушка еще долго лежала, глядя, как одна за другой гаснут звезды, и улыбалась неведомо чему.

Кто эти змеи? Кажется, весь мир радуется их любви!

«Вот бы я стала туньей, – явилась Кайе мысль, которая уже не раз исподволь посещала ее. – Род Кивутар был бы моим родным племенем… Яннэ – наставницей и защитницей… Тиниль – любимой сестрицей… ах, как я мечтала о сестре, когда глядела на других детей сихиртя! И Анка…»

При мысли о нем Кайя опомнилась.

«Но я не тунья, – сказала она себе. – Род Кивутар – не мое племя и никогда им не будет. Уходите, напрасные мечты!»