Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 5

Зима в Южной Патриархии была совсем не похожа на ту, которую я знал по прошлой жизни. Здесь снег если и выпадал, то раз в столетие. Да и то на денёк другой. Температура воздуха держалась в пределах плюс пятнадцати градусов. Если выглядывало солнышко, то и до двадцати поднималась. Однако нынешнее время года всё равно нельзя безоговорочно назвать тёплым. Пока небо оставалось безоблачным, проблем не было. Но стоило подняться пронизывающему ветру, стоило разойтись дождю, и путешествие оборачивалось сущей пыткой. Одежда промокала за считанные минуты. Плащи становились тяжелее лат. Лошади дрожали под попонами и жалобно ржали. Дороги размокали моментально, превращаясь в трясину.

Слава богам, что озарённые легко могли справиться со всеми этими напастями. Согреть лошадей, высушить одежду или осушить проблемный участок пути можно было парой плетений. Иначе даже не представляю, насколько бы затянулась поездка. Однако это не означало, что у нас имелись основания для хорошего настроения. Напротив, Безликие зябко кутались в плащи, а лица их были мрачнее нависающих над нами туч. Да и я от них недалеко ушёл, чего уж скрывать.

Когда за очередным поворотом нам повстречался довольно крупный отряд чернодоспешных воинов, заблокировавших дорогу, мои спутники заметно оживились. Кто-то зло ухмыльнулся, другие красноречиво хрустнули пальцами, третьи просто подобрались в седле, готовясь к схватке.

Молдегары уходить отсюда в ближайшие дни явно не собирались. Они окопались тут основательно, возведя временные укрепления вдоль тракта, и надёжно контролировали подходы к городу. Уверен, такую картину можно было наблюдать с любой стороны Клесдена. Так что абсолютно неважно, откуда бы мы двигались.

Враги засекли нас сразу же, и в лагере алавийцев наметилось оживление. К тому моменту, когда мы приблизились к ним на дистанцию магической атаки, нас встречал уже ощетинившийся копями строй.

– Стоять, грязь! – разборчиво, но с отчетливым акцентом прокричали нам. – Немедленно спешиться, иначе превратитесь в пепел!

В качестве подкрепления своих слов, из гущи молдегаров в небо вылетел яркий светящийся шар, который взорвался в воздухе, напугав лошадей. Мы с Безликими переглянулись, и высвободили ноги из стремян. Попутно я сделал знак Гимрану нор Лангранс, чтобы он взял роль переговорщика. В бою парень себя проявил неплохо. Не дрогнул, не сбежал, сражался до последнего. Если у него еще и котелок варит, то он может стать достойной заменой экселенсу Несту.

– Господин, мы всего лишь путники! Разрешите нам пройти! – прокричал озарённый, выступая на пару шагов.

Монолитный строй плечистых молдегаров расступился, пропуская тощего, будто молодая ива алавийца. Темноликий с сомнением осмотрел наши одежды, сбрую, клинки на поясах, и пришел к выводу, что на крестьян мы вообще не похожи. А вот на воинов – очень даже. Причем, сословных, а не каких-то ополченцев. Собственно, я изначально не питал надежд на бескровный исход. И не только из-за алавийских псов, которые нас не пропустят, но и потому, что мои люди сами не захотят оставлять врага в живых.

– Заткнись и подходи сюда! – скомандовал Гимрану темноликий.

– Один? – совершенно спокойно уточнил нор Лангранс.

– По одному! – мелькнула многообещающая улыбка на физиономии альвэ. – Оружие скидывайте сюда, лошадей вяжите у ограды!

Озарённый сделал несколько шагов вперёд, но не дойдя до указанного место остановился.

– У меня встречное предложение. Не задерживайте нас, господин, и мы просто пройдем дальше.

– Я сказал, закрой пасть, грязнорожденная тварь! – прорычал алавиец. – Считаю до трёх! Если до того момента ты не будешь стоять на коленях подле меня, то умрешь!

– Господин, я же… – начал было нор Лангранс.

– Один! – перебил его криком альвэ.

– Подождите…

– Два! – темноликий вскинул ладонь, в которой закрутилась конструкция из истинных слогов, видимая из всех Безликих лишь мне.

– Вы ведь даже не имеете понятия, кто мы… – печально вздохнул Гимран.

– ТРИ!

Милитарий бросил в нас боевое плетение. Его желтые глаза провожали заклинание, летящее прямо в наш отряд. А спустя половину секунды чары разлетелись ворохом зелёных искр, встретив на пути энергетический барьер, выставленный Гимраном. Темноликий в удивлении распахнул рот и только сейчас осознал, сколь опрометчиво было выходить на открытое пространство. О том, что в прибывшем отряде окажутся озарённые он, вероятно, не подумал. А то, что абсолютно каждый из нас будет операрием, не мог предположить и в самых смелых думках.

Ещё не понимая, насколько дерьмово обстоят дела у него и вверенных под его командование солдат, алавиец резво кинулся вырисовывать контуры защитного «Покрова», отступая назад. Я же без зазрения совести бездействовал, предоставляя своим спутникам разбираться с этой проблемой самостоятельно. Хотел посмотреть на то, как будут действовать мои люди без прямого руководства.

Благодаря магическому зрению, я видел, что желтоглазый практически закончил плетение. Оно уже готово было сорваться с его ладоней. А потом… потом самонадеянного колдуна снесло ответным залпом заклинаний, выброшенных с двух десятков колец. Темнорожего ублюдка просто порвало в клочья, а заодно смело и дюжины три молдегаров за ним.

Дальнейшая расправа над алавийской заставой была быстрой и жесткой. Безликие лихо вскочили в сёдла и пришпорили коней. Они мчались по тракту и обочинам, расходясь веером. Их черные плащи хлопали на ветру словно крылья хищных птиц. Их заклинания разили метко, превращая вражеских воинов в головешки, кучки плоти и перекрученное месиво из крови и костей. Что ни говори, а два десятка милитариев это грозная сила. А уж если они еще и обучены должным образом, то против них не всякий кардинал из Капитулата рискнул бы выйти. Ну, мне так думается.

Для моего отряда это была даже не схватка. Скорее тренировка с живыми манекенами. Молдегары попытались организовать подобие обороны. Одни тщетно пытались прикрыться толстыми щитами, другие метали копья, некоторые целились во всадников из арбалетов. Но любой хоть сколь-нибудь многочисленный очаг сопротивления переставал существовать, стоило туда влететь «Матрёшке» или обычным «Объятьям ифрита». Без магической поддержки пехота альвэ превратилась просто в беспомощных детей.

По моим прикидкам на уничтожение двух сотен бойцов Капитулата отряд затратил около пяти минут. Я же за всё время не сотворил ни единой проекции. Военно-тактическая подготовка, фундамент которой в моём братстве заложил Лиас с другими ветеранами Корпуса Вечной Звезды, в очередной раз показала себя прекрасно.

Перебив всех молдегаров, Безликие принялись жечь временные постройки в лагере. И успокоились озарённые только тогда, когда всё вокруг полыхало, невзирая на крапающий с неба дождь.

– Простите меня, экселенс, – возник рядом со мной Гимран. – Я не смог решить ситуацию бесконфликтно.

– Я тебя не виню. Иначе быть и не могло, – равнодушно пожал я плечами.

Магистр взглянул на меня, будто бы пытаясь проникнуть в мои мысли. Но по моему непроницаемому и отстранённому лицу ничего нельзя было понять, шучу я или говорю серьезно.

Побросав тела убитых (вернее, то, что от них осталось) прямо под открытым небом, я повёл отряд дальше. И до самого Клесдена мы больше не встретили препятствий. Похоже, что та сожжённая нами застава была чем-то вроде контрольно-пропускного пункта на подходах к городу. Так уж вышло, что Клесден не имел крепостной стены, как Арнфальд. В случае нападения основой обороны должны были стать три цитадели, возведённые ближе к центру. В одну такую я когда-то ездил лично, чтобы записаться добровольцем в армию Патриархии. Так что стратегия захватчиков меня не удивила.

И вот мы добрались до окраин Клесдена. Я в первое мгновение даже не узнал родной город Ризанта. Он и так на меня положительного впечатления никогда не производил, а сейчас и вовсе удручал. Покинутые дома заунывно скрипели на ветру ставнями. Местами проглядывали пепелища. Не раздавалось привычного собачьего лая, не сновал по улочкам рабочий люд. Только серость и запустение.

– Надеюсь, они не вырезали весь город так же, как сделали с той деревенькой, – буркнула Исла.

– Вряд ли у темнорожих ублюдков настолько хороший аппетит, – без особой уверенности отозвался кто-то позади меня.

И тут, словно бы в издевку над нами, дорога привела нас к просторному пустырю сплошь утыканному кривыми жердинами с полуразложившимися головами. Женскими, мужскими, старческими, детскими. Захватчики рубили шеи всем жителям без разбора. И я не уверен, что нам захочется знать, что алавийцы сделали с телами.

– Вы слышали? – подал голос один из братьев, идущих в арьергарде отряда. – Будто плачет кто-то…

Мы закрутили головами, вслушиваясь в завывания сквозняка и скрип несмазанных петель. Действительно, кто-то всхлипывал неподалёку. Держа наготове проекции боевых плетений, я двинулся на звук, но вскоре развеял их, обнаружив его источник.

Из темной щели, зияющей под бревенчатым венцом покосившейся хибары, на меня взглянула испуганная пара зарёванных глаз. Их маленькая хозяйка жутко перепугалась моего появления. Вероятно, она не услышала нашего приближения и полагала, что находится здесь одна.

– Не бойся, мы тебя не обидим, – произнёс я.

Однако получилось не особенно убедительно. Девчушка забилась еще глубже в свою нору, всячески показывая, что не собирается вылезать. Мои желтые глаза, ровный тон и холодное выражение лица напугали юную простолюдинку еще сильнее.

– Исла, иди сюда, – позвал я озарённую.

Милария гран Мерадон очутилась рядом со мной и без лишних понуканий полезла в темноту неказистого убежища.

– Не плачь, моя мышка, мы тебе поможем. Как тебя зовут? Ты одна здесь? Расскажешь, что тут произошло? Это злые альвэ так тебя напугали? Ну-ну, полноте, мышонок. Иди ко мне…

Хитрость сработала. Подобными увещеваниями Исле удалось выманить маленькую девчушку из-под корявой халупы. На вид ребёнку было лет шесть, максимум семь. Хотя, не исключаю, что из-за скудного питания ей могло быть и больше. Вокруг глаза у неё темнело большое родимое пятно, которое я сперва принял за грязь. А в кулачке малышка сжимала простецкую куклу, связанную из сухой соломы и грубой бечевы. Игрушка была мятая и переломанная. Но явно любимая.

Заметив, что я пристально разглядываю её изодранную накидку, девочка застеснялась и теснее прижалась к ноге Ислы. Одноглазая женщина с повязкой на пол лица вызвала у неё больше доверия, нежели хмурые магистры.

– Ну вот, видишь? Всё хорошо. С нами ты в безопасности, – проворковала гран Мерадон, поглаживая ребенка по серым от пыли волосам.

– И что мы будем с ней делать, экселенс? – тихо спросил у меня Гимран. – Мы в любой миг рискуем ввязаться в бой. Но и бросить тут соплячку не можем.

Я уже собирался возразить, что перед нами стоит миссия более глобального характера, нежели забота о несчастной сиротке. Но тут заметил, с каким сочувствием и отеческой теплотой смотрят на девочку остальные члены отряда. В повседневной жизни знать редко опускала взгляды на землю. Туда, где трудились обычные крестьяне. Дворяне по большей части ровно относились к невзгодам и проблемам низшего сословия. Но сейчас война сблизила народ Патриархии. И этого безымянного чумазого ребёнка Безликие готовы были защищать как собственное дитя. Я же со своей приземлённой расчётливостью оказался в абсолютном меньшинстве.

– П… п… простите, тётенька… – пропищала девочка.

– Что ты хотела, мышонок? – тепло улыбнулась Исла, присаживаясь рядом.

– А это… то, что на вашем лице… это тоже сделали алавийские ублюдки?

Ругательство из уст милого дитя прозвучало одновременно шокирующе и комично. Но никто из отряда не засмеялся. Милария гран Мерадон рефлекторно опустила голову, тщетно пытаясь скрыть длинной челкой повязку, и улыбка её заметно померкла.

– Да, мышонок, это сделали они, – глухо подтвердила женщина. – Но не переживай, я и эти почтенные экселенсы не позволим подлым захватчикам тебя обидеть. Ведь правда?

Исла обернулась к братьям, но особо долго её взгляд задержался именно на мне. Всё-таки от моего слова будет зависеть судьба ребёнка.

– Где твои родители, дитя? – со вздохом спросил я.

– Т… т… там… – махнула девочка зажатой в руке куклой в сторону утыканного кольями пустыря.

– Их убили? – без особой надобности уточнил я.

– Д… д… да-а! – выпалила юная простолюдинка, изо всех сил сдерживая подкатившие рыдания.

– Тебе есть куда пойти? Может, у твоих родителей были друзья? Или родственники в другой части города? Есть хоть кто-нибудь, кто за тобой присмотрит?

– Я… я не знаю… – испуганно пролепетала девчушка.

М-да… не хватало нам ещё няньками наниматься. Но а что поделать? Если я прикажу бросить ребёнка на окраинах города, то меня соратники не поймут. С другой же стороны, чумазая малышка может стать тем фактором, который объединит нас крепче, чем клятва на крови. Надо просто грамотно этим обстоятельством распорядиться…

– Как тебя зовут? – задал я новый вопрос, уже практически приняв решение.

Почему-то девочка на сей раз побоялась отвечать, и спряталась за Ислу.

– Ладно, не хочешь – не говори, – равнодушно хмыкнул я. – Так и будем звать тебя Мышонком.

Дав знак отправляться в путь, я первым вернулся к лошади и вскочил в седло. Фамильное имение нор Адамастро располагалось на востоке. И нам желательно было добраться до него уже сегодня. Чем быстрее я узнаю об участи семьи Ризанта и моего криминального бизнеса, тем проще будет планировать дальнейшие шаги. А заодно мне хотелось бы выяснить, что стало с Ведой и семейством Эсим? Успел ли гран Мисхейв вернуться в свой дом на границе с Медесом? Живы ли мои помощники Эрмин и Орвандел? Ну и судьба Вайолы гран Иземдор тоже была мне небезразлична. Последний раз я лишь мельком видел обворожительную миларию в день возвращения патриарха. А уж с той поры почти полгода минуло…

Погруженный в собственные мысли, я невольно отрешился от наполненной трупным смрадом действительности. Пробовал рассуждать сам с собой, как можно вышибить войска алавийцев из Клесдена. Но ничего кроме диверсий и партизанской войны в голову не приходило. Пожалуй, мой план максимум – обнаружить верхушку вражеской армии и ликвидировать её. Благодаря памяти Ризанта город и окрестности я знаю великолепно. Может и Гесперия окажет помощь в моём начинании. Так что глобальных проблем с этим пунктом не должно возникнуть. Но вот стоит ли рассчитывать, что непрекращающийся террор вынудит легионы молдегаров уйти отсюда? А что если Капитулат наплюёт на полученную под Арнфальдом трёпку и пришлёт новые силы для захвата столицы? Чёрт… как же всё зыбко и неопределённо. А ведь еще не стоит забывать и о том, что…

– Экселенс… экселенс, вы слышите меня? Экселенс!

Чей-то голос всё настойчивее бился в возведённые мной воображаемые стены. И настал момент, когда я не смог его игнорировать и вернулся в реальность.

– Чего тебе, Гимран? – хмуро поднял я взор на спутника.

– Посмотрите сюда! Это алавийские листовки! Они просто повсюду…

Глянув в указанном направлении, я действительно обнаружил десятки листов из желтоватой дешевой бумаги. Они были прибиты везде. На каждом доме, заборе и даже бревенчатых опорах коновязей. Соскочив с седла, я сдёрнул ближайший и углубился в изучение.

«Внимание! Срывание, порча, а также искажения данного воззвания карается смертью!» – значилось в самом верху. Чуть ниже находился черно-белый портрет (весьма точный, на мой неискушенный взгляд) человека в стальной маске и капюшоне. И сопровождал это изображение продублированный сразу на двух языках текст:

«За тяжкие злодеяния и преступления против граждан Высшего Капитулата и его властей разыскивается преступник (предположительно рода человеческого), называющий себя Маэстро. Кто доставит его живым, получит три сотни глориалов капитолийской чеканки. Кто доставит голову – получит сотню глориалов капитолийской чеканки. Кто сообщит любые важные сведения о нём – обретёт награду соразмерно ценности слов своих».

Хех, а крепко на меня, всё-таки, темноликие взъелись. Не простили охоты, которую я на них открыл. Решили поквитаться при первой же возможности. И даже готовы за труп заплатить, пусть и не так много, как за живого. Злопамятные пиз…

Я оборвал внутренний диалог на полумысли, поскольку взгляд мой упал на другую прибитую к забору бумажку. Сперва мне показалось, что она идентична той, которую я держу в руках. Но вблизи я заметил разницу. Со второго листа на меня смотрел я сам. Точнее, Ризант нор Адамастро. Причем, портрет выполнен значительно качественней, чем у Маэстро. Здесь даже глаза подкрасили золотистой охрой, чтобы подчеркнуть моё происхождение. А еще, в отличие от объявления о розыске Маэстро, Риза хотели заполучить исключительно живым. И награда за меня была поистине гигантская…

– Ого, экселенс! Алавийцы готовы отдать за вас тысячу золотых! – уважительно присвистнул Безликий, стоящий рядом со мной.

– Вижу, – глухо отозвался я, испытывая смешанные чувства.

Ну вот теперь маски сброшены. Капитулат прекрасно понял, кто на самом деле их враг. И если я попаду к ним в руки, то пощады мне не будет.

Глава 6

К моему удивлению, не весь Клесден выглядел так же удручающе, как его окраины. Ближе к центру города жизнь не то чтоб кипела, но уж точно не замерла. Здесь всё так же громыхали телеги, грузчики и носильщики куда-то тащили тюки или мешки, уборщики скребли деревянными лопатами загаженные мостовые, работали лавки и даже некоторые кабаки. Вот только над всем этим довлела атмосфера безнадёги и смятения. Люди сутулились и зашугано оглядывались, предпочитая не поднимать голов, а смотреть себе под ноги. Неудивительно, что появление нашей кавалькады распугало прохожих со всей улицы. Иные так спешили убраться подальше, что побросали свои рабочие инструменты.

– Кажется, мы привлекаем слишком много внимания, – озвучил я очевидный факт. – Нам придется либо спешиться, либо разделиться.

– Я считаю, что безопаснее держаться вместе, – хмуро отозвался Гимран. – В случае столкновения нам так будет легче отбиться, нежели порознь.

– Поддерживаю, – буркнула Исла.

– И я, – добавил кто-то из магистров.

Остальные промолчали, оставляя окончательное решение за мной. С одной стороны, для меня сейчас каждый милитарий на вес золота, и подставить под удар никого из Безликих я не хочу. С другой, мы ходим по лезвию ножа, рискуя ввязаться в безнадёжный бой, который похоронит вообще все мои задумки и планы. Может, стоит дождаться ночи?

– Экселенсы! Экселенсы! Стойте, послухайте! – к нам откуда-то сбоку подбежал пухлый мужичок в засаленном до черноты переднике.

Я сразу же натянул поглубже капюшон плаща, дабы моя узнаваемая физиономия не бросалась никому в глаза.

– Чего тебе? – не особо приветливо отозвался Гимран, глядя на простолюдина с высоты седла.

– Помилуйте, экселенсы, чаво ж вы делаете? спрячьте своих животин! – тихо, но крайне эмоционально зашипел прохожий. – Из-за них всем нам худо будет! Видят боги, очень худо!

– Это с чего бы? – не спешил уступать озарённый.

– Ну как же… алавийцы! – еще больше понизил голос мужик. – По городу запрещено передвигаться верхом! Ежели вас увидят патрульные, то уведут на скорбную площадь…

– Что ещё за скорбная площадь? И куда, по-твоему, мы должны деть лошадей? – разозлился Гимран.

– А-а-а, тише, пожалуйста! – незнакомец воровато огляделся, а затем сделал знак следовать за ним.

Немного поколебавшись, я кивнул Безликим, призывая спешиться. Пузатый прохожий оказался владельцем постоялого двора, расположенного буквально в дюжине шагов. Поэтому далеко идти не пришлось. Трактирщик завёл нас на подворье, окруженное высоким забором, плутовато оглядел опустевшую улицу, убеждаясь в отсутствии свидетелей, и плотно затворил калитку.

– Фух, экселенсы, ну нельзя же так! – уже куда более по-свойски пропыхтел толстяк, вытирая испарину со лба. – Кабы вас солдаты Капитулата заприметили, ох, чаво бы тогда началось… И не только для вас, но и вообще для всех поблизости. Проклятые алавийцы на расправу скоры. Они не особо любят разбираться, кто правый, а кто виноватый! Как вы вообще попали в Клесден?

– Верхом, – усмехнулся Гимран.

– О, Клариссия-заступница, убереги и защити от ворога лютого… – забормотал молитву мужичок. – Ежели вы и дальше так поедете, то сгинете, экселенсы. Сразу после Портняжного ряда, того, что упирается в Лекарский переулок, квартируются алавийцы! Их там стокмо, что сосчитать не хватит никакого терпения! А с другой стороны находится цитадель Гарда. Её тоже заняли темноликие! Поговаривают, там какая-то шишка ихняя обитает. Оттого и стерегут округу с особым рвением.

– И что ты предлагаешь? – подозрительно прищурился нор Ланргранс, осматривая говорливого простолюдина.

– Я⁈ Помилуй, экселенс! Чаво я могу? Я токмо желал упредить… На скорбную площадь не хочется, знаете ли из-за вас попасть…

– Ты так и не объяснил, что это за место?

– О-о, экселенсы, благодарите Многоокого, что еще не успели познать этого! – всплеснул руками трактирщик. – Так алавийцы кличут места для наказаний, куда свозят всех хоть в чем-то провинившихся. Иных бедолаг казнят сразу. А кто грехом малым провинился, того заставляют в том месте жить, под непрестанным доглядом стражников, да покойников по двору таскать. У-у-у, страшное дело… Избавьте боги от участи такой…

– Ясно. Ну а как быть, если нам нужно добраться на другой конец Клесдена? – вернулся к насущной теме Гимрант.

– Известно как… на своих двоих! Ну або на телеге.

– Которая несомненно у тебя есть? – полуутвердительно склонил голову набок озарённый.

– Отож! – приосанился трактирщик. – Да и не одна!

– Сколько хочешь за неё? – перевёл диалог в деловое русло Гимран.

– А… кха… ну, экселенсы, как бы вам сказать… – замялся трактирщик. – Вам же всё едино от лошадей надобно избавляться. Так а чавой бы сразу их у меня не оставить? Сугубо на сбережение!

– Вот ты проныра пузатый! Хочешь всех наших скакунов в обмен на вонючую телегу⁈ – взъярился магистр.

– Дык я же с возвратом! Я и покормлю, и присмотрю за ними! У меня стойло знамо какое просторное! Все влезут и еще место останется! Сами посудите, экселенсы, то и вам выгода, и мне прибыток. Крепкая скотина в хозяйстве всегда надобна. Другой, на моём месте, давно бы ужо чернодоспешных кликал, шоб на вас донести. А я же благое дело свершить хочу…

– Ты еще будешь нам угрожать, червяк толстозадый⁈ Да я тебя…

Моя рука легла на плечо Гимрана. В отличие от него, я вовсе не удивился такому предложению. Фактически, нас сейчас вежливо поставили перед выбором – либо мы сдаём скакунов за телегу, либо нас заложат алавийцам. Можно было, конечно, прикончить обнаглевшего трактирщика. Да только мы и без того достаточно наследили. И там, в деревне, и на подступах к городу, когда разнесли форпост. Стоит ли и дальше оставлять врагам подсказки, где нас искать? Да и разместиться на ночлег такой большой компанией будет проблематично. А тут у толстобрюхого проныры целый постоялый двор.

– Соглашайся, – прошептал я соратнику, прячась за его спиной.

Нор Лангранс скрипнул зубами и опустил занесённую для удара руку.

Съежившийся трактирщик, поняв, что его не изобьют, сразу же повеселел и принялся болтать еще активней, приглашая нас всех к стойлу. Наверное, в любом мире и в любое время найдутся люди, для которых война станет средством заработка.

Отыскав глазами Ислу, я уж было хотел предложить ей оставить Мышонка здесь на постоялом дворе. Тут наверняка для нее найдется и работа, и пища. Но озарённая, увидев мой взгляд, решительно задвинула чумазую девочку за спину и медленно покачала головой. Видимо, она не очень-то доверяла толстяку в засаленном переднике. Ну и ладно, Ваэрис с вами. Хотите нянчиться с ней, ваше право.

– Что-то я постояльцев у тебя не вижу, – подметил очевидное Гимран. – А ты точно владелец постоялого двора?

– Самый что ни на есть всамделишный, экселенс! – гордо выпятил брюхо мужик. – А то, что никого нет, дык времена нонче такие. Кто ж в город поедет, в котором темноликие безобразия свои творят? Вот и приходится крутиться по-всякому…

– Ох, смотри мне, – недобро понизил голос магистр. – Обманешь, сожгу тебя вместе с твоим клоповником.

– Многоокий свидетель, мои помыслы чисты! – наиграно приложил незнакомец ладонь к груди. – Спросите любого, и всякий скажет, что честнее Щипуна окрест никого не сыскать!

– Правда?

– Истинно так!

– Ну тогда радуйся, Щипун! – злопамятно хохотнул Гимран. – Твой заезжий дом дожил до лучших времён! У тебя снова появились постояльцы!

При этих словах улыбка радостного толстяка в грязном переднике заметно померкла, превратившись в натянутую. Он перевел взор на магистра, судорожно соображая, шутка ли это? Но вообще-то я согласен с экселенсем нор Лангранс. Если по городу запрещено передвигаться верхом, то лучше бы нам пока сделать остановку.

* * *

Жесткие доски, залитые чем-то липким и едко пахнущим, поскрипывали в такт движению телеги. На козлах сидел Гимран, Исла и Мышонок, изображая семейство простолюдинов. А я расположился позади на бочонке с колодезной водой, накрыв себя «Мантией». Чтобы понять, как действовать дальше, нужно было провести разведку. Узнать, что происходит в Клесдене, и какие ещё бесчинства творят тут альвэ. Для этой цели отряду пришлось всё-таки разделиться. По прошлой жизни знаю, что греть уши лучше сразу в нескольких местах. А потом сравнить полученные сведения.

Чтобы не выделяться в толпе, мы сняли нагрудники и сменили недешевые наряды на рубища и грубые плащи из колючей серой шерсти. Ушлый Щипун оказался тем еще пройдохой. А потому за это тряпьё, годное разве что на ветошь, запросил оплату, как за обновки от именитого портного из Серебряного переулка. Пришлось Гимрану немного укротить жадность пузатого трактирщика. И тот буквально за одну зуботычину признал, что лошади, которых мы вверяем ему на сохранение, с лихвой покроют все издержки, вызванные нашим появлением.

Отправиться на рекогносцировку всем отрядом не получилось. Пришлось оставить троих Безликих присматривать за пузатым мужичком. А то уж больно скользкий он тип. С него станется за пару медяшек заложить алавийцам подозрительных странников, смахивающих на воинов. А уж если он увидит меня, то его кондратий хватит от жадности. За тысячу капитолийских глориалов этот Щипун продаст всю свою семью до последнего колена. И тогда трактирщика в самом деле будет проще прирезать.

Пустующий постоялый двор вообще оказался на редкость отличным местом для двух десятков озарённых. Тут мы могли без толкотни отдохнуть, поесть, вымыться и собраться на общий совет, не привлекая постороннего внимания. Но надолго задерживаться в этом клоповнике всё едино не намеревались. Максимум седмица, и мы уйдем в ночь, растворившись в густых сумерках. И тогда наш след окончательно затеряется в кривых городских улочках. Но перед этим запасёмся информацией.

Первым делом мы отправились в торговый квартал. Особых надежд у меня не теплилось, но я всё равно огорчился, увидев, во что превратился мой магазинчик необычных плетений. Его разграбили подчистую, вынеся не только красивые тубусы со схемами конструктов. Но ещё и переломали все стеллажи, которые местные столяры готовили для меня на заказ. Вывеску сорвали, окна вышибли. Вход заколотили досками крест-накрест, а поверх прибили табличку с посланием: «Хозяину данной лавки немедля предстать пред комендантом цитадели Гарда».

Ага, как же. Бегу, аж волосы назад. Алавийцы меня совсем, что ли, за идиота считают?

– Правь вперёд, через две улицы свернёшь на восход, – негромко отдал я распоряжение.

Гимран, держащий поводья, коротко кивнул и подхлестнул дряхлую кобылу. Мы так и проехали мимо магазинчика, не делая даже остановки. А зачем? И без того совершенно ясно, что ни Эрмина, ни Орвандела я там не найду. Надо проверить поместье, а потом уже поочередно пройтись по нашим конспиративным убежищам. Если мои помощники живы, то я смогу оставить для них послание.

Пока телега громыхала и прыгала на ухабах, я рассматривал неприглядное преображение Клесдена. До сих пор нам не встретилось ни одной улицы, где не торчало хотя бы парочку кольев с гниющими трупами или отсечёнными головами. Довелось нам лицезреть и то, что Щипун назвал скорбными площадями. По сути, это были целые кварталы, обнесённые грубым бревенчатым палисадом. И представляли они из себя нечто среднее между местом для публичных наказаний и концентрационным лагерем.

Пользуясь своей невидимостью, я рассмотрел сквозь щели забора и вооруженных молдегаров, и измождённых узников, и целую гору обнажённых тел, сваленную поодаль. Под надзором охраны пленники занимались различными работами. Одни что-то копали прямо поперёк улицы, другие раздевали мертвецов и тащили к приземистым домикам. Где-то вдалеке горели костры, от которых к серым небесам поднимался едкий зловонный дым.

В отличие от нас, прохожие не рисковали приближаться к скорбной площади. Они почти бегом преодолевали открытое пространство, и в сторону бревенчатого палисада даже не смотрели. А вскоре стало понятно, чего люди так боялись.

– Эй, ты! Придержи клячу! – прокричал голос с явным алавийским акцентом.

Гимран, изображая из себя не только слепого, но и глухого, продолжил ехать, как ехал. Но неугомонный страж отставать не собирался. Он что-то скомандовал на своём наречии, а в следующую секунду через двухметровый забор легко перемахнула троица плечистых молдегаров. Они без труда нас нагнали и преградили путь.

– В-в чём дело? Что вам нуж-жно? – подпустила дрожи в голос Исла, продолжая играть роль простолюдинки.

– Заткнись, тварь одноглазая, я буду говорить с этим глухим олухом, – ткнул пальцем в Гимрана один из солдат.

– П-простите моего супруга, почтенные господа, но он и в самом деле глухонемой. Он не сможет вам ответить, – попыталась отделаться от троицы гран Мерадон, безропотно стерпев оскорбление.

– Неужели? – прищурился воин.

– Истинно так! – закивала милария.

– Что в телеге? – подал голос уже другой молдегар.

– Ничего особенного, кое-какие материалы и питьевая вод… эй, что вы делаете?

Не став дослушивать, облаченные в черные доспехи здоровяки сами забрались в телегу, переворачивая всё, что попадется под руку. Пришлось незаметно перелезть через борт, чтобы ненароком не столкнуться с кем-нибудь из них.

Убедившись, что ничего даже отдалённо ценного здесь нет, захватчики разочарованно пнули колесо телеги, отчего оно едва не сорвалось с оси.

– Gutten blitsen! – ругнулся самый крупный. – Выворачивайте кошели, черви!

Гимран и Исла охотно подчинились, демонстрируя пустую мошну и зияющую дырками изнанку одежд.