Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 309 страниц)

Глава 19

Я стояла у окна, глядела на зарядивший осенний дождь, погрузивший мир в серость, на людей в длинных темных плащах, степенно шагавших по своим делам, вспоминала свой мир и думала о том, что как-то не так я представляла себе жизнь фрейлины… И, как ни странно, лучше всего мое теперешнее растерянное от крушения стереотипов и одновременно какой-то внутренней сумасшедшинки от моего существования в чужом теле и мире, состояние, отображала такая же сумасшедшая песня Чечериной «ТуЛуЛа».

Я стою на краю

На обрыве над рекой.

Не могу пошевелить ни рукой, ни головой.

Защемило сердце мне, в голове замкнуло

Мне осталось только петь то,

Что ветром голову надуло.

Ту-лу-ла, ту-лу-ла, ту-ту-ту-лу-ла,

В голове моей замкнуло, ла-а.

Ту-лу-ла, ту-лу-ла, ту-ту-ту-лу-ла,

Ветром в голову надуло, ла-ла-ла-а.

Уж больно разнились те два мира, в которых я успела пожить и которые сейчас соседствовали у меня в голове, что не могло эту самую сумасшедшинку не породить. Все норовило вылиться в нечто, чего я и сама еще не осознавала.

Быть фрейлиной – это не сплошное удовольствие в виде балов, нарядов и роскошной жизни при дворе. Как оказалось, это всего лишь ширма, за которой прячется не всегда приглядная действительность. Для меня это постоянный стресс в виде досконального знания и соблюдения этикета, копошения во всех светских сплетнях и интригах, а также круглосуточного дежурства около монаршей особы. Да-да, фрейлина заступает на своеобразное дежурства на сутки, в течении которых должна быть готова услужить своей госпоже в любую секунду! Это выматывало не на шутку, и уже через две недели пребывания во дворце лично у меня вызывало чувство никчемности своего существования. Нет, конечно, очень важно знать, что вот тот господин спит вон с той госпожой, которая является женой другого господина, который является помощником такого-то министра. А также то, что этот помощник сам спит с другой госпожой, которая является близкой подругой его жены. Весело. И подобных история просто тьма! Голову можно сломать от всех этих закрученных адюльтеров!

Бывалые фрейлины – а были здесь и такие – посматривали на нас свысока. Они не спешили посвящать нас во всю внутреннюю кухню. Считалось, что становясь фрейлиной, ты уже должна все обо всех знать и быть профи в этикете. Ни в первом, ни во втором я не блистала, но и в дуры не записывалась, и лет мне по факту не шестнадцать, как этому моему телу, потому жизненный и профессиональный опыт и навыки помогали избежать многих конфузов и недоразумений.

Все же, как ни крути, а я была дитем своего времени и как ни старалась еще не успела проникнуться всеми оттенками серого… эээ… то есть оттенками этого времени. А что? Некоторые моменты из жизни местных дам лично я ничем кроме садо-мазо назвать не могу!

Мои подруги искренне радовались столь высокой должности – быть фрейлиной считалось пределом мечтаний каждой девушки, особенно, если эта девушка сирота или из небогатого дворянского рода. Хотя богатые знатные господа тоже не упускали случая увеличить свое влияние при дворе и считали попадание дочерей во фрейлины большой удачей. Тем более, что фрейлина служила своей госпоже не просто так, а еще и получала за это от государства довольно внушительное ежемесячное вознаграждение! Да и замуж она выходила обласканная своей госпожой, то есть получала в дар нарядные платья, предметы интерьера, драгоценности и деньги. В общем, полноценное приданое!

Я очередной раз покосилась на прикрепленную к лифу платья внушительных размеров брошь, которая крепилась на бант из голубой ленты и представляла собой отличительный знак фрейлин, и подумала, столько времени пропадает зря! А ведь мы стоим на пороге новых открытий и свершений, рядом с которыми эти балы и столь высокое доверие в виде обязанностей фрейлины Ее Высочества меркнут и становятся преградой.

Хорошо хоть царевна распорядилась выделить для нас несколько отдельных комнат, где мы могли в свободное время прятаться от посторонних глаз и заниматься своими изысканиями. Но кто бы знал, сколько оказалось желающих попасть в нашу святая святых! Какие только поводы не придумывали и уловки не использовали! А ведь прошло всего две недели с нашего пребывания во дворце. Страшно подумать, что будет дальше, ведь любопытство неискоренимо. Пришлось выпросить у царевны лакея, в обязанности которого входило не пускать посторонних, и несколько шкафов, закрывающихся на ключ, где мы хранили свои записи и приспособления для экспериментов. Ведь даже служанкам доверять нельзя! Они все норовили потрогать, повертеть в руках, а потом рассказать за денежку об увиденном всем желающим! Или, хуже того, вынести что-нибудь для демонстрации. Но ведь далеко не все из того, что мы делали, безопасно. К примеру, мы с Варей недавно началу работу над амулетом, в который удалось заложить заклинание молнии. Так служанка умудрилась его вынести и как-то активировать! Как никто не убился – не знаю. Хорошо, я была неподалеку, и списала срабатывание амулета на то, что это я пальнула молнией. Увидела, мол, кражу и не смогла сдержаться – не раскрывать же столь важные наработки всем подряд. Как следствие, мне был вынесен строгий выговор и лишь то, что император и его дочь знали истинное положение дел, спасло меня от позорного удаления из дворца. Эту служанку выгнали, а нам запретили проводить подобные исследования во дворце. Лишь княжны Гургенидзе без проблем продолжили свои эксперименты с духами и снабжали ими всех желающих, коих пока было немного. Разумеется, за немаленькую денежку и через посредника. Все это знатно раздражало и создавало совершенно нерабочее настроение. Да и слухи при дворе ходили о нас самые разные, чему наличие этих запретных для всех комнат как раз и способствовало.

Разумеется, это не прибавляло к нам любви. И я боялась, как бы подобными темпами нас не начали демонизировать. В общем, ту-лу-ла-ту-лу-ла, нужно что-то придумать! Ту-лу-лу-лу-ла-а, и как можно быстрее… А то в голове моей замкнуло ла-ла-ла-а!

– Дуся, ты что там себе под нос шепчешь? – подошла ко мне Наталья.

– Да вот думаю, что нужно что-то в жизни менять, а то такими темпами нам останется только петь о том, что ветром голову надуло…

– Прости, что надуло? – удивилась девушка.

– Ай, не обращай внимания! Это у меня песня одна на языке крутится.

– Странная какая-то песня, – с подозрением поглядела она на меня.

– Угу… Кто ж спорит…

– Да ладно тебе грустить! Все равно скоро именины царевны, и, где-то через месяц, когда немного подморозит, мы покинем дворец. А совсем скоро еще и аглицкое посольство прибудет. Интересно посмотреть, кто же приедет, а то их посол уже знатно всем намозолил глаза.

– Этот месяц еще нужно прожить… – я мрачно смотрела на занятых вышивкой фрейлин, которые о чем-то шушукались и странно на нас поглядывали. – А еще нужно, чтобы у всех осталось от нас хорошее впечатление. Все-таки мы собираемся продвигать магию в женские массы. А эти самые массы ни нас, ни наши стремления сейчас не воспринимают совсем…

В это время шушукавшиеся фрейлины снова посмотрели на нас и заговорщицки рассмеялись. Детский сад – штаны на лямках, честное слово. Однако ж задевало. Каждая вторая дама высшего света считала своим долгом демонстративно спрятаться за веером и поделиться какой-то гадостью о нас со своей товаркой. А потом точно так же посмотреть и похихикать. Не-ет, меня такое положение дел не устраивает!'

Я посмотрела на царевну, которая, как и все вокруг, занималась рукоделием и, поманив за собой подругу, решительно направилась к ней.

– Ваше Высочество, – обратилась с поклоном, который Наталья, пряча недоумение, повторила, – просим у вас дозволения отлучиться на несколько часов.

Принцесса в удивлении вздернула брови:

– Что заставляет вас так внезапно покинуть свою госпожу?

– Обещаю, я вам потом все обязательно расскажу.

– Неужели ваше сердце покорил какой-то юноша и вы спешите к нему на встречу? – внезапно заинтересованно и со скрытым злорадством спросила Елена – одна из более старших фрейлин, которая сидела рядом с великой княжной. Она особенно любила ко мне докапываться, но делала это в рамках этикета, что не позволяло мне открыто нахамить ей.

Мои брови невольно взметнулись вверх, и на языке завертелся вопрос «А тебе какое дело?» Но ответила я иначе:

– Не волнуйтесь, графиня, князь Нарышкин вне зоны моего интереса, чего не скажешь о… – я перевела взгляд на ее ближайшую подругу, но, будто спохватившись, тут же добавила вполне искренне: – В общем, уверяю вас, с моей стороны нет никаких притязаний!

Фрейлина покраснела, запыхтела, но ничего сказать не успела, так как царевна поспешила поскорее нас отпустить, не забыв добавить во взгляд немного укора.

А что? Я ведь сказала правду! И что, что все выглядело так, будто Елена на столько не уверена в своей привлекательности в глазах кавалера, что готова ревновать к каждой встречной поперечной. Да и намек на то, что им заинтересована ее подруга тоже не прошел даром и, думаю, разговора им не избежать. Но, как говорится, от правды не уйдешь!

– Дуся, куда мы идем? – наконец получила возможность задать вопрос Наталья.

– Как куда? – удивилась я. – К девчонкам!

– А почему эта идея посетила тебя так внезапно?

– А потому что хватит нас обижать! Мы личности ранимые, но не злопамятные! А потому нужно отомстить и забыть!

– Отомстить? – хлопала глазами подруга. – Кому?

– Как кому? – теперь уже недоуменно уставилась на нее я. – Всем!

Глаза девушки расширились еще больше, но дальше задавать вопросы она почему-то не стала, и лишь искоса на меня поглядывала. А через несколько минут мы уже заходили в наши рабочие комнаты. Хотя, кажется мне, что выделили их нам больше для галочки. Тут видимо царевна постаралась. Однако, в то, что мы делаем что-то путное никто до сих пор, как я погляжу, не верил. И отношение к охране и элементарным вопросам защиты нарабатываемого нами материала явно свидетельствовало о том, что нас не воспринимают всерьез. Не удивлюсь, если наши успехи уже считают случайностью. Все же вокруг слишком много недоброжелателей, которые с удовольствием дуют монарху в уши о нас всякие гадости.

В это время все как раз оказались на месте, а потому, коротко поздоровавшись, я перешла сути.

– Нас не воспринимают в серьез! Хуже того, считают, что мы маемся дурью и занимается не своим делом!

На лицах подруг не возникло удивления от этих слов. Они и сами пришли к таким выводам.

– … И я знаю почему так происходит! – ходила из стороны в сторону, меряя шагами комнату. – Мы сделали ставку не на ту аудиторию и выбрали неверную тактику.

– Как это? – облекла в слова общий вопрос Варя.

– В первую очередь нам нужно было впечатлить императора, а не придворных дам и господ. Для них что ни делай хорошего – все вывернут, как им будет угодно. А мы им неугодны! Император нам особо не благоволит, что развязывает всем языки. Нужно что-то такое, что впечатлило бы государя! А уже его одобрение и заинтересованность изменят отношение к нам и остальной знати.

Я остановилась и посмотрела на подруг. Те молча обдумывали мои слова.

– На голове ходить не умею, – скептически произнесла Лида. – А как еще впечатлять двор и Его Величество – не представляю.

– Так их всех необходимо впечатлять не эквилибристикой, а магией! Нужно сделать сапоги скороходы или скатерть самобранку, к примеру, – выдала я первое, что пришло на ум.

– Боюсь, нам это не под силу… – протянула Варя. – По крайней мере пока…

– Так предлагайте другие идеи! Давайте устроим мозговой штурм, глядишь, и откопаем среди всякой шелухи что-то стоящее.

– Мозговой штурм? – удивлённо произнесла Тинико.

– Именно! Это когда все высказывают любые идеи, которые приходят им голов, даже если они кажутся сумасшедшими.

– Чур, я буду весь этот бред записывать! – подскочила на месте деятельная Нанико.

– Точно, пусть первый мозговой штурм будущих маггимназисток останется для истории на бумаге! – пафосно поддержала подругу Наталья и состроила одухотворенное выражение лица.

– О да, товарищи! Вперед! – поддержала я ее картаво и, словно Ленин на броневике, выставила руку, придерживая второй воображаемый лацкан пиджака.

Шутки, конечно, никто не понял, что не помешало всем рассмеяться.

За полчаса мы столько всего напридумывали: от волшебных нервущихся чулок до порталов – он был моей идеей. Однако мы прекрасно понимали, что пока у нас слишком мало знаний, чтобы замахиваться на что-то эпическое, а мелочи вроде самоочищающегося носового платка никого не впечатлят.

В дверь комнаты постучали, и вошедший лакей доложил, что у нас просит аудиенции князь Заславский.

– Зовите, конечно! – ответила я.

Князь в последнее время не радовал нас своим обществом. Как он сам не так давно мне признался, уж очень много у него появилось дел в связи с прибытием аглицкого посольства.

– Милые барышни, очень рад вас видеть!

Мы дружно его поприветствовали. И после недолгих расшаркиваний он перешел к делу и обратился ко всем нам:

– Видите ли, сегодня я пришел к вам не просто так. И рад, что удалось застать всех вместе. Я бы хотел очень серьезно поговорить с вами о будущем империи.

После столь весомого заявления, мы все подобрались и внимательно выслушали долгую витиеватую речь, которая сводилась к тому, что скоро прибудет аглицкое посольство, цели которого размыты, хотя предлог благовидный: сближение стран и торговых отношений. А посему у всех заинтересованных лиц сложилось стойкое ощущение, что истинная цель их прибытия как-то связана с великой княжной.

– … Потому я хотел бы попросить вас, как особ к ней приближенных и обладающих магией, сделать все в ваших силах, чтобы предотвратить любые провокации и покушения в этот период. Буду безмерно рад, если, узнав о чем-либо, вы тут же сообщите мне. Со своей же стороны обещаю сделать все, чтобы ваша помощь не потребовалась.

Конечно, мы тут же заверили его, что он может на нас рассчитывать. После чего князь заторопился, и я решила проводить его до двери.

– Евдокия… Поликарповна, был очень рад снова с вами повидаться, – проговорил он, беря мою лапку и глядя в глаза. – Вы хорошеете с каждым днем, боюсь, что скоро моего влияния перестанет хватать, чтобы отваживать от вас назойливых поклонников.

– А вы отваживали⁈ – удивилась я.

– Поверьте, я не делал ничего предосудительного, – улыбнулся князь, отчего у него на щеках появились ямочки, а лицо преобразилось. – И хочу, чтобы вы знали, что я буду сражаться за ваше внимание, – он вернул лицу серьезное выражение и поцеловал мои пальчики, все так же глядя в глаза.

Что ответить на это я не знала, но почему-то в груди потеплело, и вместо того, чтобы отчитать его за самоуправство, я потупилась, а потом искоса глянув и загадочно улыбнувшись, ответила:

– Что ж, посмотрим, насколько вас хватит…

На что он лишь чуть сильнее сжал мои пальцы, всем своим видом показывая, что хватит его надолго, и мой бастион не имеет никаких шансов устоять. После чего вернул, наконец, мою лапку и, развернувшись… чуть не встретился лбом с открывающейся дверью. Лакей стушевался от того, что чуть не стал причиной конфуза. А Заславский прокашлялся и, пробормотав под нос что-то вроде «Я знал, что будет нелегко», вышел прочь.

Лакей, похоже, забыл зачем вошел, и поспешил закрыть за собой дверь. За моей спиной послышалось хихиканье.

– Ох, Дуся! Мало того что бедняга Заславский от тебя без ума, так ему чуть этот самый ум в прямом смысле не вышибли! – выдала Лида.

– Ну не вышибли же. – резонно заметила я.

– Ага, пока… Но тенденция настораживает, – прыснула смехом Тинико.

И девчонки захохотали.

– А вам бы все позубоскалить, – укорила я их, но тоже не выдержала и рассмеялась.

– Интересно, что ты ему такое сказала, что он аж засветился от счастья? – спросила Нанико.

– Ай, – махнула я рукой, – просто ругать не стала.

– За что?

– Оказывается, он отгонял от меня каких-то там поклонников. А они мне сейчас все равно как зайцу пятая нога.

– Ого! – многозначительно переглянулись девчонки.

Наталья внезапно фыркнула:

– Вот не понимаю, Дуся, что ты в нем нашла? Он же такой серьезный, аж скулы сводит и… старый! – последнее слово она произнесла почему-то шепотом и выпучив глаза.

Я могла бы ответить, что видела его всяким, и он далеко не всегда такой серьезный и уж точно не старый, но не стала, вспомнив, что именно это он мне говорил, когда мы встретились впервые. Прошло совсем немного времени – и разница в возрасте перестала его смущать.

– Ох, Наташка! – укоризненно произнесла вместо меня Варя. – Да для тебя каждый, кто старше двадцати, уже старик!

– Ну не скажи, – важно вмешалась Лида. – Вот князю Шуйскому уже двадцать два, и это не мешает нашей ветреной хохотушке принимать его знаки внимания.

– Да много вы понимаете! – насупилась Наташа.

И такое забавное у нее при этом получилось выражение лица, что мы снова дружно прыснули смехом. Но он был не обидным, а потому уже через несколько секунд она смеялась вместе с нами.

– Ладно, многоуважаемые барышни, – я, улыбаясь, уселась на свое прежнее место, – давайте продолжим обсуждение.

– А по-моему, нам нужно сделать что-то такое, что помогло бы вывести аглицкое посольство на чистую воду! – сверкнув глазами, серьезно проговорила Лида.

– А и правда, – согласилась я с ней. – Давайте сделаем жучок? – внезапно осенило меня.

– Зачем его делать? Вон, попроси у Наташи, она тебе из оранжереи мигом пяток притащит, – недоуменно проговорила Нанико.

– Нет, вы не так поняли! – мысленно я укорила себя за длинный язык. – Я имела в виду подслушивающее устройство.

– А так можно? – даже открыла рот Наташа. – В смысле, такое устройство вообще возможно создать?

– Конечно, только нужно перепробовать кучу сочетаний рун. Но все возможно!

А Варя уже шевелила губами, уйдя в себя и обдумывая варианты.

– Не-ет, – расстроенно протянули сестры Гургенидзе и Наташа. – Опять эти руны! Это же так скучно!

Действительно, не всем интересна эта тема, но чем полезным тогда занять эту троицу?

– А вы сделайте ароматические свечи, – осенило меня.

– Свечи? – без энтузиазма переспросила Нанико.

– Ага. – Улыбаясь во все тридцать два зуба, подтвердила я. – Да не простые, а такие, чтобы расслабляли и развязывали язык. Ведь ароматы способны на многое, а свечи используют буквально везде! И если привлечь магию…

Задумчивые лица подруг подтвердили, что идея пришлась им по душе.

– А я буду помогать и с рунами, и со свечами, – внезапно произнесла Лида. – Я ведь не зря ментальный маг. Иногда я… Даже не знаю, как правильно объяснить… Иногда я вижу, как различные запахи влияют на людей, на их настроение и восприятие. А потому мне интересно будет поработать с девочками. А руны нравятся мне сами по себе.

Мы посмотрели на подругу с неподдельным удивлением, однако, ничего не сказали, приняв эту способность, как должное. Все-таки магия, она такая магия…

Глава 20

– Нет, Варя! Сюда другая руна нужна! Смотри! Я только вчера разобрала один из свитков. Вот, видишь, – я ткнула пальцем в пергамент, – это связующая руна Иса, или иначе «и». Давай попробуем ее поставить между рунами «слышать» и «передавать».

– Да, так вполне может получиться, – задумчиво протянула девушка, а потом встрепенулась и посмотрела на меня: – Слушай, как хорошо, что князь Заславский нашел для тебя эти свитки.

– Это да… Я даже не думала, что мои стенания по поводу отсутствия сведений по рунам он воспримет как команду к действию.

– Да что бы он смог найти, если бы ты не упомянула, что скандинавские и славянские руны очень похожи и, зная одни, можно попытаться расшифровать другие⁈ А он не поленился, связался с кем-то в Академии наук и нашел! И ведь все оказалось так, как ты сказала! Откуда ты все это знаешь?

Мне было стыдно слышать эти слова. Как я умудрилась забыть, что в Петербурге есть Академия наук, в которой работал тот самый Михаил Васильевич Ломоносов, о котором в нашем мире знает любой школьник и который сумел занять достойное место в истории и этого мира⁈ К сожалению, этот великий муж не так давно почил и пообщаться с ним не было никакой возможности. Я успокаивала себя мыслью, что я не историк и знать все просто не могу. Да и в этом мире Петербург не являлся культурным центром, как у нас. Хотя мне кажется, что его расцвет еще впереди. И Москва оставалась единственной столицей. Кстати, Петербургом этот город назвали вовсе не в честь Петра первого, как в нашем мире, ведь его здесь просто не было. А в честь сына императрицы Софьи, упомянутой ранее, с подачи которого было проведено много важных и полезных реформ, но, к сожалению, он не успел стать императором из-за преждевременной гибели.

Варя была права, Заславский совершил немалую работу по сбору сведений. И если бы не почтовые магические ящики, то этот сбор занял бы гораздо больше времени. Но он напряг всех кого смог, и в закромах Академии наук нашлись несколько старых свитков со скандинавскими рунами, надписи со значениями на которых почему-то были выполнены на английском языке. Ну да это неважно. Главное, он пообещал, что поиск нужной нам информации еще ведется, и если что-то будет найдено, нам это тут же доставят по магпочте или, если объем документов будет слишком велик, по обычной. Но гложили меня сомнения, что уже обнаруженное так и останется единственными найденными документами. Уж очень специфична запрашиваемая информация.

– Нет, твой Заславский все-таки молодчинка! – проговорила Варя, дорисовывая нужный знак.

– И с чего это он стал моим? – спросила я, разглядывая получившиеся письмена.

– А у тебя есть в этом сомнения? – посмотрела на меня подруга. Я почему-то покраснела. – Вот и я о том же, – улыбнулась она.

– А как там твой князь Багратион? – не нашла я ничего лучшего, как переключиться на ее личную жизнь.

На что Варя тяжело вздохнула, погрустнела и неожиданно призналась:

– А вот он не мой… Хотя я бы не отказалась, если бы было иначе, – и когда я подумала, что на этом ее откровения закончились – Варя довольно закрытый человек, добавила: – Он считает меня ребенком… Я и сама помню его лет с десяти, когда он крепко сдружился с моим старшим братом и стал приходить к нам в гости. Меня тогда и не замечали толком, считали немного странной. А однажды он увидел, как я что-то мастерю, подошел и присел рядом. Я тогда не остановилась и продолжила разбирать часы на цепочке, которые совсем недавно незаметно стянула у брата. Конечно, я собиралась их ему так же незаметно вернуть, когда все осмотрю, но оправдываться перед Багратионом не собиралась… – Она чему-то улыбнулась, помолчала немного и продолжила свой рассказ: – Он посмотрел, как я ловко управляюсь с часами и отверткой, и высказал недоумение моим увлечением. На что получил довольно грубую отповедь. – Она снова улыбнулась. – Но, к моему удивлению, не обиделся, а наоборот – похвалил. А я тогда с обидой пожаловалась, что никто не верит, будто я могу разбираться в механизмах, и вообще не понимают этого моего увлечения. – Она снова замолчала, зачем-то повертела в руках писчее перо. – Он мне тогда сказал слова, которые я запомнила на всю жизнь: «Знаешь, я ведь пришел в Русскую армию простым рядовым, сейчас вот значусь в чине майора, и мне все равно буду ли генералом. Я выбрал своей стезей служение Российской Империи и просто иду по выбранному пути. Ты, конечно, не мальчик, и твое служение заключается в ином, но кто сказал, что ты не можешь выбрать себе путь?» Он мне тогда подмигнул и ушел. А в следующий раз принес в подарок набор отверток часового мастера.

– Ты тогда в него и влюбилась?

– Нет, конечно, – покраснела Варя. – Но тогда я поняла, что в мире есть хоть кто-то, кто меня понимает. – Она отвернулась, пряча набежавшие на глаза слезы.

А я встала и обняла подругу за плечи.

– А когда ты в него влюбилась? – решила я таким нехитрым способом переключить акценты в данной истории.

Она фыркнула, но улыбнулась.

– Да кто ж знает? Влюбилась и все тут.

– Ну, тогда нам остается только встать на тропу войны и доказать твоему Багратиону, что девочки имеют свойство вырастать и превращаться в прекрасных женщин.

– Прекрасных ли? – грустно протянула она.

– Конечно! Варечка, ты давно на себя в зеркало смотрела? А от кавалеров давно отбивалась? Когда он планирует явиться в Москву?

Из осторожных расспросов при дворе я узнала, что Багратион уже ни много ни мало генерал – на войне в чинах подчас растут быстро – и сейчас командует войсками где-то в походе на Швейцарию под руководством того самого прославленного военачальника Суворова. Я еще тогда удивилась, что командующий армией не маг. На что мне популярно объяснили, что маг не равно стратег.

– Брат говорил, что мирные переговоры уже в разгаре, и планируется, что войска совсем скоро вернутся на родину. Он надеется, что Петр Иванович прибудет в столицу как раз к именинам Великой княжны.

Да-а, как все непросто в политике Государства Российского. Но в ней я разбиралась слабо, а потому в вопросы кто, зачем и почему не вдавалась.

– Вот и замечательно! Поверь, мы ему такую эмоциональную встряску устроим, что он мигом позабудет, что когда-то видел, как ты играла в куклы.

– Не видел он ничего такого! – возмутилась подруга, позабыв о своей грусти.

– Вот и замечательно! А пока нам нужно сконцентрироваться на рунах. Кстати, по-моему, эта комбинация не работает.

– Почему это? – склонилась над бумагой Варя.

– А ты попробуй представить весь этот рисунок и мысленно напитать магией. Такое впечатление, что чего-то не хватает… Энергия просто не хочет входить в эту конструкцию.

Варя задумчиво посмотрела на пергамент с рунами, сосредоточенно помолчала и внезапно воскликнула:

– Да! Да! Получается! Дуся, выходит! – она подскочила на месте и захлопала в ладоши. – Ты в самом начале подставь руну Алатырь. Смотри, здесь упоминается, что одно из ее значений – это начало. Я когда ее поставила, тут же почувствовала, что с ней наша руническая вязь становится завершенной!

– Варя, ты – гений! – радостно воскликнула я и бросилась обниматься. – Наконец-то прорыв! Теперь мы такой жучок забацаем, что любо дорого!

– Да что жучок? Мы и переговорные амулеты сделаем!

Мы не выдержали и подхватились с места, не в состоянии решить то ли скакать, то ли бежать, то ли вообще сотворить что-то эдакое.

В этот момент дверь в комнату открылась, и лакей доложил о приходе Заславского. Я тут же бросилась ему навстречу и, повиснув на шее, от переизбытка чувств чмокнула в щеку.

– У нас получилось! Получилось!

А мужчина так и застыл на месте, не зная, что делать и как реагировать. Это немного остудило мой пыл, и я порозовела от осознания вольности своего поведения, смущенно потупилась и сделала шаг назад. Однако он сделал шаг ко мне, ухватил мою руку и, прижав к груди, проговорил:

– Я искренне за вас рад, Евдокия. И ради такого дела готов даже предложить для поцелую свою вторую щеку, – и демонстративно подставил оную.

А я рассмеялась находчивости Дмитрия и поцеловала. Только он то ли случайно, то ли специально повернулся, и наши губы встретились. Получилось лишь краткое легкое касание, но в глазах Заславского мелькнул шальной счастливый блеск, а я сильно смутилась. Из неловкой ситуации спасла Варя. Она кашлянула и привлекла к себе внимание мужчины. Ему ничего не оставалось, как отпустить меня и поздороваться с ней.

– Я так понял, что у вас все идет просто замечательно? – улыбаясь, спросил он.

– Да, мы с Дусей сегодня очень многое поняли. Конечно, все пока в теории, но мы почти уверены, что и на практике все получится! – с энтузиазмом проговорила девушка.

– Жаль, что я не могу остаться и узнать об этом подробнее. Я и зашел к вам всего на минутку поздороваться. – с сожалением проговорил он.

– Жаль… – согласились мы с Варей. – Что ж, тогда будем рады все рассказать вам в другой раз.

Я посмотрела на Варю, перед глазами встала ее история-исповедь и почему-то вспомнилась судьба другой любви, о которой я за свалившимися на меня событиями и впечатлениями совсем позабыла. И мне очень захотелось исправить это упущение.

– Дима, – я уже давно часто обращалась к нему так даже при девчонках, – могу ли я обратиться к вам еще с одной просьбой?

– Да, конечно, – с готовностью отозвался он.

– Думаю, к вам в министерство должна стекаться самая разная информация… – начала я нерешительно. – Помните графа Резанова? Того самого, который из Японии отправился в Калифорнию, чтобы заключить договор на поставку продовольствия нашему поселению на Аляске? Нам как-то за обедом об этом князь Долгорукий рассказывал…

– Да, помню.

– Так вот… Не помню, то ли князь Долгорукий, то ли кто еще мне поведал, что Резанов собирается жениться на дочери тамошнего коменданта, но она не православная, а католичка. И потому нужно испросить разрешения на брак у папы Римского. Вот Резанов и хочет приехать и просить императора ходатайствовать за него перед папой.

– Да? – удивился мужчина. – Что ж, это его право.

– Я понимаю… Но я хотела бы узнать, не покинул ли он Калифорнию.

– Евдокия, зачем вам это? – подозрительно подобрался он.

Я тяжело вздохнула:

– Понимаете, если он еще не уехал, я хотела бы попросить отца походатайствовать о его женитьбе перед императором вместо Резанова, чтобы эта пара могла обвенчаться уже в этом году и вместе приехать в Россию.

Мужчина явно не понимал, зачем мне это.

– Ох! Ну, как вам объяснить? – я в отчаянии заломила руки. – Это очень важно! – и умоляюще посмотрела ему в глаза.

Все же я не могла признаться, что знаю, если Резанов покинет свою Кончиту, то больше уже никогда не увидит, а она так и останется его ждать до конца своей жизни, обрекая себя на одиночество. Не знаю, действительно ли между этими двоими вспыхнула такая большая любовь, но у меня в голове в этот момент звучали слова песни из легендарной рок-оперы «Юнона и Авось»:

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь.

Ты меня никогда не увидишь.

И почему-то очень хотелось, что бы эти пронзительные слова были написаны к другой истории. Не к этой! Потому что на эту я могла повлиять и что-то исправить.

Не знаю, что он прочел в моих глазах, однако все же задал свой прежний вопрос:

– Зачем вам это, Евдокия?

– Просто хочу, чтобы этот мир для двоих людей стал счастливее – глядя ему в глаза, ответила я.

Дима улыбнулся, и в его глазах появилась нежность с толикой снисхождения. Видимо, он уже успел записать меня в неисправимые романтики и с высоты своего опыта взирал, как на дитя.

– Конечно, Дуся. Ради такой цели я узнаю для вас все, что угодно.

И, в очередной раз поцеловав мои пальчики, удалился.

А я подумала о том, что не так уж он был и не прав…