Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 309 страниц)

– Решай сам, – спрятала я руки за спиной.

– Тогда я останусь, – кивнул Сэли. – Доброй ночи, госпожа, – поклонился варвар и пошел к противоположному борту. Хлопали от крепчающего зюйд-веста полы плаща, щелкали амулеты…

Коста умер.

– Яд, – вынес вердикт осмотревший тело Рени. – Что-то медленнодействующее, вызывающее трудности в работе легких.

– Угадаешь, кто его убил? – уже в каюте спросил меня Йарра.

В голову приходило только одно имя.

– Неужели Прайс?

– И это лишний раз подтверждает, что руку к нападению приложил князь. Главарю бунтовщиков дали яд, как только ты привезла меня на корабль, – Луар не собирался отпускать его живьем. Жаль, нет Сибилла, я бы велел ему считать своего помощника, – выплюнул последнее слово граф.

Допрашивать лорда полномочий у Йарры не было. Можно, конечно, пренебречь и превысить, но не пять дней спустя собственной, почти удавшейся ликвидации.

– Господин… Выходит, Прайс знал о том, что люди Косты попытаются отбить своего главаря? Что на бухту нападут? И князь, получается, знал… Неужели Его Светлость был готов рискнуть четырьмя десятками кораблей, верфями, жизнями своих солдат…

– …чтобы избавиться от меня? Как видишь, да. – Йарра вдруг сдвинул рукав моей рубашки вверх, надавил на запястье, и татуировка, отзываясь на прикосновение чистокровного, загорелась ярким серебряным светом. – Луар не знал, что ему перейдет дорогу одна маленькая, но очень храбрая тигрица. Почему ты вернулась, Лира? – вдруг спросил граф. – Нет, не прячься. Ответь, – сжал он мой подбородок.

– Я… Я… – Большой палец Йарры прижался к моей нижней губе, погладил ее, и дышать стало трудно.

– Почему, Лира? Мм?

Я смешалась, опустила глаза, чувствуя, как краснеют даже уши. Светлые боги, это еще хуже, чем с Сэли! Тогда было просто стыдно, а теперь стыдно и страшно. Я ведь думала, что у меня все прошло, а оно только хуже…

– Вы сюзерен, – буркнула я. – Это мой долг.

– Сюзерен, значит, – кивнул он и отпустил меня. – Понятно.

21

Столица встречала героя. Сияли умытые коротким ночным дождем шпили башен, реяли флаги, празднично переливались на солнце витражи и слюдяные окна. Дома окутывала нежнейшая дымка иллюзорной зелени. Княжеский маг сотворил настоящее чудо, пустив по стенам зданий плети дикого винограда и жимолости, островного жасмина и диких роз. На главной площади дожидались своего часа столы с угощением и бочки с элем, а фонтан перед Ратушей был отключен – ходили слухи, что после фейерверка оттуда забьет настоящее табачное вино из долины Йарра.

Улицы запрудил народ. Празднично одетые горожане пришли сами и привели детей, чтобы показать им Его Сиятельство Раду Виоре, графа Йарру, Второго Советника князя, Лорда-Адмирала, победителя Лизарии и героя войны, благодаря которому люди не знали голода вот уже двенадцать лет.

Портал перед городскими воротами открылся ровно в полдень, и толпа у крепостных стен взорвалась счастливыми воплями и здравицами. Граф Йарра слегка улыбнулся, поднял руку в приветствии и тронул шпорами огромного черного жеребца.

Приветственный рев сопровождал отряд Йарры до самого Храма. Впереди два рыцаря со штандартами рода Виоре – бело-лиловое поле, черный оскалившийся волк с воротником из драконьей чешуи. Сразу за ними Йарра, позади – сопровождение. Правда, то, что рыцари всего лишь декорация, знал каждый ребенок. Помилуйте, разве Райанскому Волку нужна охрана? Тем более в городе, полном благодарных жителей?

– Вы только покажите кого, мы его на пику! – выкрикнули из толпы.

Йарра криво усмехнулся и бросил на голос монету, вызвав новую бурю восторгов.

Высокие Лорды свиты князя, стоящие на ступенях Храма, приветствовали графа куда спокойнее. Насколько любила Йарру чернь, настолько же недолюбливали приближенные: слишком он порой недружелюбен, слишком не любит делиться, слишком бывает убедителен в переговорах и непонятен в жизни. Младший сын лорда Виоре где-то пропадал с девяти до двадцати трех лет, а объявившись, за три года добился кресла Советника – немыслимо!

С точно таким же неудовольствием, что и свита, за вознесением поднимающегося сейчас по ступеням Йарры наблюдал князь Луар. Его Светлость надеялся, что брат почившего друга Стефана займет его место при дворе – поначалу так и было. А потом Йарра стал отдаляться, оставаясь тем не менее удобным противовесом Дойеру и страшным сном пиратов и сторонников раскола – ровно до начала войны, пока граф, чьи солдаты обеспечивали поставки продовольствия в столицу и крупные города княжества, не стал национальным героем. Чернь – она же как стадо баранов…

Йарра поднялся на последнюю ступень и преклонил колено. Сама покорность, скривился князь, рассматривая его затылок. И сама живучесть, чтоб его Корис пожрал! Потратить росток Кристалла только ради того, чтобы лицезреть повязку – всего лишь повязку, dgorka r’es! – на плече графа!..

…Он еще разберется, что произошло в бухте Серебряного Рога, выяснит, как двести человек разбили тысячу! А Прайс пожалеет о дне, когда появился на свет!

Выдержав паузу, Луар повел руками, и людское море затихло. Приятный баритон князя, усиленный амулетом, покатился над площадью:

– Мы рады приветствовать нашего друга Раду Виоре! Добро пожаловать в княжество, добро пожаловать домой!

Чернь заорала, завизжала, и Луар поморщился.

– Мы рады вам и рады вашей победе. Мы благодарим вас за нее и готовы наградить. Чего вы хотите, Ваше Сиятельство?

«Говори, да не заговаривайся», – свел брови князь.

– Остров Терс из Архипелага Ласточки, Ваша Светлость.

«Верни, что отобрал зимой!»

– Вы получите его, граф.

«Подавись».

– Кроме того, примите в дар эту чашу. – Луар сделал знак, и слуги поднесли выточенный из цельного рубина кубок. – Если в напитке окажется яд, она засияет.

– Благодарю, Ваша Светлость, это щедрый подарок.

«На что еще твой маг заклял чашу? Прослушивание? Маяк? Ориентир для портала? Или сразу смертельное заклятие? В такой камень можно втиснуть десяток заклинаний!»

– Мы щедры, потому что любим вас, граф, – шевельнул напомаженными усами князь.

«Толпа тебя любит, так что живи, пока есть возможность».

– Встаньте, наши друзья не должны стоять на коленях. Будь все Высокие Лорды такими же преданными, как Раду Виоре, – голос Луара рокотал теперь не только над площадью, но над городом, – слава о Княжестве Райанов – сильном, великом и неделимом, несмотря на происки наших врагов, – слава о Княжестве Райанов гремела бы по всему миру!..

Заиграли фанфары, пуская солнечных зайчиков, забили литавры.

– Будьте же гостем на нашем пиру, – пригласил Йарру в замок князь. – А вы, – повел он рукой, обращаясь к горожанам, – ешьте, пейте и веселитесь, прославляя Райанского Волка!

Его Светлость неплохо понимал психологию толпы и, одаривая графа, перетягивал на себя часть народной любви. Волк не станет служить недостойному. Волк не преклонит колен перед слабым. А сильный, протянувший ему руку дружбы, не может не быть благородным и мудрым правителем. Столица гудела до утра, восхваляя князя, поднимая кружки с элем за княгиню и благословляя Светлых за своего Райанского Волка.

Раду исчез с приема сразу вслед за князем. Откланялся, бросил плащ на сгиб руки и шагнул в телепорт. Замок Виоре спал, светилось только окно в библиотеке. Раду поднялся по лестнице, толкнул дверь, ожидая увидеть припозднившегося за работой Тимара, и удивленно поднял бровь – в кресле куталась в плед угрюмая Лира.

– Ты почему здесь сидишь?

– Мои комнаты не протоплены, там холодно.

– А Тимара?

– Мы не разговариваем, – буркнула девушка. Ограничителей на ее руке уже не было.

– Что так? – спросил граф, прислонившись к двери.

– Я ему нос сломала, а у Рени не получилось его срастить. Раду подавил смешок.

– Думаю, Тимар это переживет. Ко мне спать пойдешь?

На щеках Лиры алыми маками зацвел румянец. Девушка взглянула на него, потупилась и покачала головой.

– Просто спать, Лира.

– Обещаете?..

– Обещаю.

– Вы солгали!

– Ты недовольна?

– Вы солгали!

– Светлые меня накажут.

– Вы обманщик!

– Это была военная хитрость.

– Вы негодяй!

– Я твой сюзерен. Ты знаешь, что бывает за оскорбление сюзерена?

– Не надо! Не надо, ну пожалуйста, господин, я больше не буду, щекотно!..

ЭПИЛОГ

Четыре года спустя,

Замок Виоре

Жизнь Рени Литами круто изменилась. Теперь он носил не мягкие шелковые туфли с заостренными мысками, а сапоги из сафьяна, спал не на трех перинах, а всего на двух матрасах, ел по утрам солдатскую кашу (правда, добавляя в нее изюм и сливки), носил с собой кинжал (иногда забывая его в уборной) и становился грубым мужчиной. Как настоящие райаны, среди которых он теперь жил (Рени даже тренировался поджимать губы и выдвигать вперед нижнюю челюсть).

Он прямо чувствовал, как становится грубее и мужественнее! Однажды он даже набрался храбрости и, потянувшись вверх, ущипнул за зад служанку. Та пискнула, подпрыгнула, заозиралась по сторонам, а когда наконец разглядела маленького целителя, то предложила показать ему гостевое крыло, где почти никогда никого не бывает. Рени сконфузился и сбежал; Одуванчик, раздувая грудку и трепеща крылышками, цепко держался коготками за дублет.

Канарейку привез Сэли, он же показал Рени, как метают ножи, а когда, через месяц после перехода на материк, приехала матушка, решившая во что бы то ни стало вырвать сына из райанских лап, кои обязательно научат его дурному, просто молча встал рядом. Степняк молчал и смотрел, молчал и смотрел, а матушка, икая, пятилась, пятилась, пятилась, пока не налетела на сиденье еще не разгруженной кареты. Сэли помог ей усесться, захлопнул дверцу и показал кулак кучеру.

Рени облегченно вздохнул и помахал эскорту госпожи бен-Алиф платочком. Потом, подумав, что это немужественно, спрятал белый шелковый лоскут поглубже в рукав.

В княжестве ему было хорошо, просто замечательно и диво как интересно! Во-первых, полезный горный воздух и чистейшая пресная вода, за которую не приходилось платить безумных денег, как в Фарлессе или на Архипелаге Трой (Рени полюбил принимать вечерние ванны; больше всего ему нравилось, как моет спину та самая смешливая служанка). Во-вторых, обширная практика на чистокровных райанах. О, это удивительные люди! Скорость их регенерации поистине восхищала, иммунитет потрясал, а продолжительность жизни вызывала зеленую, как лягушка изо рва, зависть.

В-третьих, флора княжества. Райанский Лес – по существу, одна большая магическая аномалия – выбрасывал семена в долину Йарра, и то, что порой вырастало, стоило бы заносить в книгу редкостей и полезностей! Господин Литами хватался за голову, когда дикие вилланы безжалостно выпалывали великолепнейшие образцы, украсившие бы собой гербарий Мастера Джэхэра.

И в-четвертых, лаборатория леди Рэйлиры. Рени едва ли не облизывался, глядя сквозь зарешеченные окна на кукурбиты, фиалы, алембики, сосуды для дистилляции и благословенные духами Воды и Пустыни реторты. Здание стояло запертым – госпожа Лира почти все время проводила либо с графом, либо в путешествиях, – и день, когда лорд Орейо выдал Рени ключ, стал счастливейшим в жизни маленького целителя.

Улыбаясь во весь рот, Рени ласково гладил перегонные кубы и стеклянные трубки, нежно стряхнул пыль со стола, зашелся в восторге, обнаружив в шкафу тубы со свитками ассаши. О духи, теперь он знает, как выглядит рай! К дэвам девственниц, Сэли, дай мне вон ту колбу!

Северное побережье Мабуту

Раб считался опасным.

Крупный мужчина с белесыми райанскими прядями в волосах и срезанной одним из предыдущих хозяев татуировкой был в одиночку прикован к веслу галеры. Широкую спину украшали белые и еще розовые, совсем свежие рубцы от кнута. Ошейник, кандалы на руках и ногах – но подходить к нему все равно опасались, понукая издали. Прежнего надсмотрщика он едва не задушил.

Свистнул кнут.

– Работайте, твари!

С запада наползали тучи, и господин Тутмос хотел оказаться в безопасности бухты до того, как налетит шторм. Глиняные амфоры с ценным розовым маслом слишком легко бьются и трескаются от качки.

– Работайте!

Барабанщик все ускорял ритм, тяжелый ременный кнут опускался на спины.

– Работайте, с-сукины дети!

Райан отбросил весло и оскалился.

– Подобрал! Подобрал, скотина!

Тучи догоняли, на палубу упали первые капли дождя.

– Взял весло! – Свист, удар.

Зарокотал гром.

– Подобрал! – Свист, удар.

Раб сунулся к борту, закрывая лицо от металлического навершия, кнут, сухо щелкнув, лишь задел его. Из скамьи полетели щепки.

Сверкнула молния, галера поднялась на волну – пока еще невысокую – и соскользнула вниз. Из трюма потек резкий концентрированный запах пустынной розы.

– Подобрал весло! – заорал Шариф и сделал шаг вперед.

Шаг оказался роковым.

Одноглазый раб перехватил кнут и, не обращая внимания на рассеченную ладонь, дернул ремень на себя. Шариф не удержался на качающейся палубе, упал на скамью и засучил ногами, когда райан намотал ему на шею удавку из собственных цепей.

Райан сорвал кольцо с ключами с пояса надсмотрщика, освободившись, бросил его дальше и, подобрав кнут, прыгнул на куршею. Для бывшего ученика Jukatatsu Роха двадцатка солдат корабельной охраны была закуской.

Трупы и капитана выбросили в воду. Туда же швырнули и своего бывшего господина Тутмоса, клявшегося заплатить огромный выкуп.

– В гробу я видал твои деньги, – впервые за два года заговорил одноглазый. – Убрать паруса, пока их не сорвало! Ты, ты и ты, в трюм! Груз за борт!.. Если мы переживем этот шторм, у нас будет корабль!

Его послушались. Его всегда охотно слушали. Матросы на «Тироххской Деве», солдаты в бою под Альери, зрители в цирке – он ненавидел пьяную от крови толпу, но заигрывал с ней, потому что этого хотел хозяин. Хозяина, того, кто подобрал его, истощенного, в море после бегства из гарнизона Зеленого Мыса, того, кто первым надел на него ошейник и срезал татуировку райана, он убил.

Удерживая руль, Алан позволил ветру и морскому течению нести корабль на юг. Пока что на юг. Но однажды он вернется на север, туда, где живет девушка с глазами цвета меотских сапфиров и высокородный ублюдок, отобравший у них будущее.

– Я найду тебя, Лаура, – поклялся он, правя навстречу шторму. – Найду, где бы Йарра ни прятал тебя. Я вырву тебя из его лап и отомщу за нас обоих.

Восточные окраины Архипелага Светлого Храма,

Монастырь Данкана-Воина

По узкой тропе, ведущей к монастырю, взбирался мужчина. Над островом сгустились сумерки, но путник уверенно шагал вверх. За ним, позванивая подковами по белеющим в темноте камням, покорно тащился серый конек. Уже старый, с гноящимися глазами и редкой челкой, он вез на тощей спине переметные сумки и маленькую смуглую девочку лет пяти. Пружинки волос, выбившихся из ее неумело, но любовно заплетенных косичек, прыгали с каждым лошадиным шагом.

Площадка на вершине холма, где стоял монастырь, была плоской, будто ее срезали ножом, и сплошь заросла цветущим шалфеем. Мужчина подошел к калитке и постучал.

– Устала, малышка? – повернулся он к девочке.

Та улыбнулась и помотала головой.

Лязгнули запоры, в зарешеченном окошке калитки показался привратник. Он недовольно посмотрел на серого доходягу, на потрепанные плащи визитеров и оттопырил губу:

– Мест в гостевом доме нет, можете переночевать на конюшне.

– И да озарит твой путь благодать Светлых, Тан, – хмыкнул пришелец. – Раньше ты был приветливее.

Факел в руках привратника взлетел вверх.

– Сержио? Сержио Ньето?!

– Переночевать пустишь? – улыбнулся другу суфраган.

– Ньето… Ньето, лярв тебе в печень, простите Светлые!.. Ты к Настоятелю?

– Не выражайся при детях, – Ньето ткнул Тана в плечо, приобнял. – Да, я к Настоятелю за назначением.

– Тебя же отлучили? Так и знал, врут!.. Идем, я постелю вам у себя, утром, когда кастелян встанет, разместим по-божески, – засеменил впереди привратник.

– Меня перевели к райанским горам, козам хвосты крутить. Пастухов там хватит и без меня. Я не для того учился, чтобы укладывать умертвий.

Ньето снял малышку с седла, усадил на сгиб руки. Конь, почуявший отдых, заржал, и сам натянул повод.

– Зато в горах спокойно, – кивнул на девочку Тан. – Твоя?

– Моя, – улыбнулся суфраган.

– Я ничего не боюсь! – заявила Кудряшка с фиалковыми глазами и россыпью родинок на левой щеке. – Я Катарина Ньето, и когда вырасту, я стану храмовницей, как папа!

– Ну надо же, – засмеялся Тан, даже остановился. – А что ты будешь делать, если встретишь ведьму, Катарина Ньето? Большую и страшную ведьму, а? – сделал привратник «козу» и подслеповато сощурился, глядя на браслеты с накопителями на тонких руках. – Это что, работа боргов?

Ньето кивнул.

– Снял с одного слишком самоуверенного змеелюда.

– Зачем тебе такие украшения, Катарина Ньето? – подозрительно спросил служитель.

Девочка снисходительно улыбнулась:

– Чтобы я могла сжечь ведьму, когда встречу ее, господин Тан.

Рубиновые накопители сверкнули, и пламя на факеле привратника, загудев, взвилось вверх.

Катерина Цвик
Запретный город
Книга1.  Глава 1 Алиса

Редакция гудела, как растревоженный улей: давненько здесь не было такой запарки. Через несколько дней ожидается очередной выпуск нашего еженедельника, а наш журналист-гений Костя Никитин внезапно пропал! На нем был завязан весь номер. Он обещал написать статьи, которые должны были стать основой всего номера, а вместо этого пропал! С утра его отсутствию никто не придал значения, ведь у него, можно сказать, был свободный график работы. Это я и мне подобные должны были подробно отчитываться за каждый свой шаг, в то время как он мог делать практически все, что ему заблагорассудится, лишь бы статьи во время сдавал. Честно сказать, я ничего против не имела, ведь меня сюда взяли совсем недавно, и мне только предстояло показать, на что я способна, но все же я считала, что Никитин ведет себя уж слишком вольно. Однако, свое мнение держала при себе.

Так вот, до обеда его никто не хватился, а потом началась кутерьма… После длительных поисков, наконец выяснилось, что он просто напросто ушел в запой.

– Запой?! – Я была страшно удивлена.

– А чего тут удивляться? Он же такой талантливый! – Вздохнула Лана, корреспондент из отдела культуры. – Ему просто иногда нужно расслабляться.

Ни для кого не было секретом, что Лана была по уши безответно влюблена в Костю и готова простить этому эгоисту все на свете.

Как я позже узнала, подобные эксцессы происходили с ним примерно раз в год. Все знали: если Костя входил в штопор, то это ровно на неделю, и никакие меры не в состоянии вернуть его к нормальной жизни. Разве что вытрезвитель, но потом он вряд ли кому-либо это простит. А иметь Костю Никитина в качестве врага знающие старожилы редакции не пожелали бы никому. Поэтому нам всем пришлось смириться.

– Угу… А что нам делать со следующим номером? – Задала волновавший всех нас вопрос Надежда Петровна, один из наших заместителей редактора.

– Нужно срочно заполнять этот информационный вакуум. – Сказала, подошедшая сзади главный редактор. – Нам всем придется поднапрячься. Завтра утром каждый из вас должен положить мне на стол новый материал. Что смотрите? Вперед! Работать!

Конечно, я тут же задумалась, о чем написать и принялась лихорадочно искать тему. К сожалению, у меня не было никакого готового интересного материала. Однако, тут мне позвонила моя лучшая подруга Ленка, которая еще со студенческих лет работает в одной известной туристической фирме.

– Алиска, привет! – Весело затараторила она.

– Привет.

– Где ты запропастилась? Ладно я, мне простительно: меня все время атакуют сумасшедшие туристы, а ты? Хоть бы позвонила!

– Извини, все как-то не было времени.

– Что-то не слышу энтузиазма в голосе. Я не во время?

– Да нет, Лен. Просто у нас тут кое-какие накладки, а у меня даже нет никакого готового материала, чтобы прикрыть свою пятую точку. – В этот момент меня осенило, что она-то как раз и может стать для меня кладезем нужной информации. – Ой, слушай, Лен, а если я заеду к тебе на работу и кое о чем расспрошу, ты не будешь против?

– Это по поводу туризма?

– Ага.

– Ну, личные данные туристов я тебе не дам, а любую другую информацию – пожалуйста.

– Ленка, ты – моя спасительница! Жди, уже еду!

У меня в голове уже формировался заголовок будущей статьи: “Конец сентября? Где и как предпочитают отдыхать россияне?” Почему нет? По-моему должна получиться неплохая статейка. Недолго думая, я покинула редакцию и направилась прямо к ней. Ленка всегда была моей лучшей подругой, еще со школьных лет. За все это время мы умудрились ни разу серьезно не поругаться, знали друг друга как облупленных и могли поддержать в самые непростые моменты. Поэтому прежде чем приступить к делу мы хорошенько поболтали, хорошо людей практически не было, и лишь обсудив все животрепещущие темы, перешли к главному. В результате, домой я заявилась уже вечером. Но вместо того, что бы наконец заняться работой, мне пришлось стать жилеткой для Светки, еще одной моей подруги, которую именно сегодня бросил ее парень. Я просто не могла взять и попросить перезвонить ее завтра, поэтому пришлось ее слушать и утешать, повторяя, что все они козлы и не стоят наших женских слез. Сама я отнюдь не придерживаюсь такой точки зрения, но, в ее случае дела обстояли именно так. Светке почему-то всегда везло исключительно на козлов, а она никогда не слушала, когда ее об этом предупреждали. Наконец, когда поток слез и ругательств в адрес новоиспеченного козла иссяк, я пожелала ей спокойной ночи и пообещала, что завтра мы обязательно встретимся и обсудим все еще раз как следует.

В итоге, статью я закончила далеко за полночь и уснула с одной мыслью: как бы завтра не проспать. Когда прозвенел будильник, мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы поднять себя с постели.

С полузакрытыми глазами я направилась в ванную, кое как почистила зубы и, чтобы наконец проснуться, умылась холодной водой. Хорошее, скажу я вам, средство. Потом я зашла на кухню и поставила вариться кофе. В это самое мгновение, мой будильник зазвонил снова. Я, видимо, не так его выключила, а телефон у меня запрограммирован звонить в таких случая каждые 10 минут. Пришлось метнуться в комнату и выключить его как следует. Когда я вновь зашла на кухню, мой кофе угрожающе поднялся над верхом турки, я тут же подскочила и сняла его с плиты. Но было уже поздно, вместо того чтобы залить плиту он залил мои джинсы, которые я уже успела на себя натянуть и здорово меня обжег. Пришлось в экстренном порядке снимать штаны. Другие натягивать было больно, поэтому я решила надеть юбку, благо осень была теплой. Колготки пришлось одевать с особой тщательностью, потому что никакой пантенол боль снять не мог. Похоже, мои усилия увенчались успехом, по крайней мере, нога болела не так уж сильно. Порывшись еще немного в своем гардеробе, я нашла белую рубашку, идеально подходящую к данной юбке. Немного косметики и я готова. Из зеркала на меня смотрела вполне симпатичная особа: карие задорные глаза, вьющиеся каштановые волосы, перетянутые резинкой и загадочная полуулыбка на губах. Еще немного покривлявшись перед зеркалом, я поняла, что если не выйду прямо сейчас, то точно опоздаю. Я все-таки выпила набегу свой злосчастный кофе, надела куртку, замотала на шею шарф, ухватила сумку и отправилась в путь.

Ехать пришлось довольно долго, я ведь живу на окраине Москвы. Подъехав несколько остановок на автобусе, я спустилась в метро. Свою станцию я благополучно проспала, так что пришлось пересесть на другой поезд метро и возвращаться обратно. Все было бы ничего, но напротив меня сели двое хорошо подвыпивших мужчин, причем, было совершенно непонятно, толи они еще с вечера пьют, то ли уже с утра приложились к бутылке. Я усиленно делала вид, что не замечаю их пьяных взглядов и шуточек. Одно меня удивляло, почему метро было полупустое, можно подумать всем расхотелось ехать по своим делам! Тетенька, сидевшая рядом и дававшая мне хоть какой-то внутренний покой, вышла. Тут один из них развязно встал и пересел на ее место, умудрившись при этом закинуть мне на плечи свою руку. От него пахнуло сильным перегаром, глаза сфокусировались на моих ногах, а губы как-то смачно причмокнули. На меня накатилась тошнота, и появилось одно единственное желание: бежать! Но электричка ехала, а они все также на меня пялились. М-даа, помощи от немногих других попутчиков вряд ли дождешься, тут к гадалке ходить не надо: худенький студент, уткнувшийся в какую-то толстенную книгу, девушка с маленьким ребенком, да компания подростков. Тут уж скорее стоял вопрос, кто из них первый начнет убегать, если возникнут какие-то проблемы. Я постаралась отодвинуться от мужчины подальше, но двигаться-то особо было некуда – я сидела на самом краю у поручня. Я попыталась встать, но мужик нажал на мое плечо и, помахав пальцем из стороны в сторону, показал, что делать этого не стоит.

Вот тут я по-настоящему испугалась. Одно то, что он ко мне прикасался, было настолько противно, что я вся съежилась, а что будет, если я не смогу выйти и он немного осмелеет? Когда мы подъехали к следующей станции, я увидела, что там стоит много людей, и все они собираются зайти в электричку. Тогда я собрала всю волю в кулак и со всей силы двинула мужику локтем по дых. Мужик подобной прыти не ожидал, у него вышибло дух, и я смогла беспрепятственно соскочить со своего места и выскочить из вагона как раз в тот момент, когда открылись двери. Второй мужчина успел только приподняться, но он был так пьян, что встречный поток людей усадил его на место. Двери закрылись. Но смотреть на удаляющуюся электричку у меня желания не было. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Хотелось одного: выбраться, наконец, наружу и глотнуть свежего воздуха.

Я вышла из метро, остановилась у ближайшего столба и облокотилась. Мне нужно было перевести дух. Когда же, я наконец собралась с мыслями и пошла вдоль дороги к пешеходному переходу меня беззастенчиво облил грязью проезжающий мимо автомобиль. От обиды у меня даже слезы на глаза навернулись. Нет, так не бывает! Обгадиться два раза за одно утро! Ну и плюс ко всему я, разумеется, прилично опоздала. Злая как черт я вошла в здание редакции. Быстро юркнула в туалет, надеясь, что меня никто не успел разглядеть, и привела себя в более менее приличный вид.

Редактор уже меня ждала и всем своим видом выражала свое неодобрение. Надо сказать, что это была довольно странная женщина лет пятидесяти. У нее было аккуратное каре, но цвет волос был какой-то серый, овал лица приятный округлый, однако глаза были колючие и такого же непонятного цвета как волосы, рот прямой, редко улыбающийся, нос тонкий, немного загнутый на конце. Она могла бы даже казаться довольно красивой, однако суровость, даже я бы сказала каменность ее черт, делали ее старше своего возраста и отталкивали людей. Именно поэтому, про себя я называла ее Горгульей.

Мне пришлось рассыпаться в извинениях, нести всякую чушь, чтобы загладить свою вину, от чего я себя чувствовала еще глупее. Да и обожженная нога ныла несчядно. Однако самое ужасное случилось позже. Когда Анфиса Петровна, а именно так звали нашего редактора, наконец, снизошла к моим изменениям и попросила мою статью. В этот момент я поняла, что в спешке просто забыла ее дома. Сказать, что мне было стыдно, это ничего не сказать. Это последнее обстоятельство добило меня за сегодняшнее утро окончательно. Я сначала покраснела, потом побелела, а потом и вовсе расплакалась.

Остановить меня уже было не возможно, по крайней мере, не так быстро. Вся злость, обида, раздражение, стыд и недосып вылились в настоящую истерику. Редактор была прямо таки ошарашена. И, вот чего я действительно не ожидала, так это того, что она будет меня утешать:

–Алиса, у вас что-то случилось? – сказала она теплым голосом.– Если это из-за забытой статьи, то не надо так убиваться, я же не монстр какой-то, привезете ее вечером или лучше завтра, время еще терпит.

Как ни странно, от этого мне стало еще хуже, ведь я действительно считала ее монстром, называла Горгульей. Однако она согласилась взять меня на работу сразу после университета, благо к этому времени мне удалось напечатать несколько стоящих статей, благодаря которым меня и заметили, дала мне шанс проявить себя в уважаемом издании, и за одно это я должна была быть ей безумно благодарна. В общем, в этот момент, плюс ко всему, я еще и почувствовала себя неблагодарной стервой. От этого мне захотелось завыть в голос.

Глядя на мое состояние, Анфиса Петровна поняла, что нужны экстренные меры, иначе моя истерика примет ужасающие размеры. Она достала из стола какую-то бутылку спиртного и налила мне полбокала. Обойдя стол, она вложила его мне в руки. Я покачала головой, не хватало мне еще напиться с утра да еще из рук своей начальницы, но она уверенным жестом меня подтолкнула:

–Пей, дорогуша, хватить слезы лить. А потом, если захочешь, расскажешь, в чем дело.

Я сделала большой глоток и поняла, что напиток, который она мне дала, очень и очень крепкий, по крайней мере, я спиртное употребляю мало, а такое крепкое и еще реже. Мои глаза расширились, и я стала задыхаться. Она похлопала меня по спине и поглядела прямо в глаза.

–Ну как, получше?

Как ни странно, мне стало лучше, слезы отступили, а рассудок наконец вернулся в мою бедную голову. Где он все это время пребывал, остается только догадываться. Надо сказать, что истерики со мной случаются крайне редко, за всю жизнь могу насчитать не больше трех раз и то в подростковом возрасте. Поэтому, обругав себя, последними словами, я стала приходить в себя.

–Ну, я вижу тебе получше. Ты пей, пей, не помешает. – После этого она снова села за свой стол.

Я сделала еще глоток и на этот раз почувствовала приятное тепло в желудке. Потихоньку я выпила весь бокал и почувствовала, что захмелела.

–Может, расскажешь с чего вдруг такой взрыв эмоций?– уже совсем другим, деловым тоном спросила Анфиса Петровна, и достала свой ежедневник.

Возможно, я бы и рассказала ей про мои утренние неприятности и посмеялась над ними вместе с ней, и так бы и было с любым другим человеком, однако я отчетливо видела, что моя история ей совершенно не интересна. Сейчас я просто трачу ее время впустую, и открытый ежедневник, ручка в руках и отстраненный вопросительный взгляд ясно дают мне это понять. Я даже опешила, ведь только что она проявляла все признаки участия, но, видимо, его сдуло так же быстро, как оно появилось. Это ж надо, только что перед ней человек бился в истерике, а ей даже не интересны причины, которые довели его до такого состояния. Да самая обычная человеческая вежливость, Бог с ней, любопытство, сострадание уже должны были заставить любого другого человека отвлечься от своих дел и элементарно выслушать что случилось. Нет, Горгулья и есть Горгулья, камни и то отзывчивее. Совершенно выбитая из колеи подобными сменами настроений я извинилась, попрощалась и вышла в приемную.