Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 309 страниц)

15

Королевство Рау, приграничье Меота,

Баронство Сноурр

Вьюга выла раненым зверем, швыряла в лицо хлопья снега. Кружила, вихрилась, на секунду стихала, но стоило отряду выехать из узкой улочки на площадь, набрасывалась с новой силой: жалила, душила, слепила, толкала в бок, словно надеясь утопить незваных гостей в глубокой канаве, покрытой тонким ледком.

За городской стеной стало еще хуже. Верстовые столбы облепило снегом, и уже на расстоянии вытянутой руки не было видно ни зги. Сырой ветер забирался под плащи и дублеты, выдувал остатки тепла; тонкие перчатки для верховой езды не спасали, и Тимар, проклиная Лиру за внезапно прорезавшуюся благодарность, а себя за мягкотелость, дышал на кулаки, управляя Звездочетом коленями.

– Не заблудимся, господин? – попытался перекричать буран командир десятки.

– Табор в лиге от стен, – мотнул головой Тим. – Спускайтесь к реке, – приказал он, съезжая с дороги.

Кони брели, проваливаясь в заносы чуть не по брюхо, всхрапывали, выдыхая клубы пара. Протоптанную ими тропу моментально засыпало, и только пламя под крышей Часовой башни оставленного за спиной городка позволяло определить направление.

– Брыгова ты девка, Лира! Когда ты мне последний раз говорила спасибо? – ругнулся Тимар, когда Звездочет провалился в яму, а сам он едва не слетел с коня.

Тим кое-как выровнялся, проверил, не потерялась ли притороченная к седлу трость, и подтолкнул жеребца пятками:

– Где эти лярвины римела, чтоб их Корис сожрал?!

Табор они едва не проехали – издали шатры кочевников походили на засыпанные снегом копны сена. Ни дымков, ни голосов, ни лошадиного ржания. Только шелудивый пес попытался облаять пришельцев – глухо гавкнул и упал, заскулив. Его ребра были похожи на стиральную доску.

Тим спустился с коня посреди небольшого круга, образованного шатрами.

– Мне нужен баро! – громко крикнул он, сбросив капюшон плаща. – Я ищу Янори Санакуно!

– Я Санакуно, – вышел старик в овечьем тулупе. – Что вам нужно?

– Вы не пригласите меня войти?

Судя по баро, тот с куда большим удовольствием вогнал бы ему под ребро кинжал. Командир десятки перехватил тяжелый взгляд старика и спешился, прикрывая Тимара, а вышколенная сержантами Йарры охрана рассредоточилась, держа на прицеле появившихся мужчин-римела. Райанов здесь явно не жаловали.

Но и не выстояли бы против них.

– Входите, – бросил баро, приподняв дерюгу, заменявшую дверь.

– Останьтесь, – велел Тимар охране и, приволакивая ногу, пошел за стариком.

Внутри шатра было так же холодно, как и снаружи. Темно, сыро. Вместо настила – голая земля. Тощее пламя очага едва грело, в закопченном котелке булькало что-то, похожее на древесную кору. Изможденная женщина, неуклюжая от вороха заплатанных юбок и нескольких кофт, поднялась, испуганно глядя на Тимара. В глубине, за разделявшей шатер тряпкой, закашлял ребенок.

Баро указал женщине на «ширму», и римела, кивнув, исчезла.

– Я вас слушаю.

– В Лизарии, под Пратчей, вы спасли девушку по имени Лира. Помните?

– Лиру? – Лицо старика на мгновение прояснилось, а потом снова почернело. – Лиру я помню, но под Аликантой ее забрал у нас маг. Я не знаю, что с ней и где она.

– Она здорова и благодарна вам. Примите и мою благодарность, – Тимар отстегнул от пояса набитый серебром кошель, положил перед баро.

– Вы ее?..

– Брат.

– Если бы я знал, что она райана, велел бы Лачо отвезти девку туда, где взял, – сплюнул старик. – Заберите. Нам не нужны райанские деньги.

– Вам – нет, – растянул губы в улыбке Тимар. – А вашим людям? Или ему?.. – кивнул он на ширму, за которой заходился кашлем ребенок. – Вы ведь не смогли продать лошадей, верно? Они пали? Или их просто отобрали у вас на границе? – Тим заглянул в котел с кипящим в нем варевом и скривился. – Вы не накормите детей своей гордостью. Возьмите.

– Нет. Уходите.

Тряпка, делившая шатер пополам, отлетела в сторону, и женщина – жена? невестка? сестра? – метнулась вперед, упала перед баро на колени, быстро заговорила на языке, которого Тим не знал. Заплакала, вцепившись в руку старика.

Тот прошипел что-то и с усилием кивнул.

– Спасибо… Спасибо, дадо… Спасибо, господин! – повернулась римела к Тиму. – Да благословит вас Матерь!.. Вас и Лиру!..

– Мир вам, – тихо сказал Тимар. Снял с пальцев перстни и добавил их к кошелю, утроив сумму. При мысли, что Лира – его Лира, солнечная девочка, которая любит тепло и вкусную еду, книги и ароматные масла для ванны – несколько месяцев жила вот ТАК, становилось страшно.

…пусть уж лучше будет прикована к Йарре.

Рисовый Архипелаг.

Я стояла у карты и прослеживала пальцем города и страны, течения, реки, горные хребты и подводные скалы: Верзея, Фарлесс, Мабуту, Джун-Джун, Араас, Оазисы… Ледяной поток, едва не утопивший меня близ Архипелага Трой и Пекло пустыни, цепочка вулканов и магические аномалии, Обитель Шорда, где долгое время жил Сорел, и широкая Нэя, на правом берегу которой начинается Великая Степь. А вот там, где, по словам Сэли, находились Свободные города Теха-Эн, красовалось серое пятно – у райанов не было интересов в юго-западной части материка.

Как же мне надоела эта чертова каюта! – стукнула я по проолифленной карте, и та, будто в насмешку, засверкала, переливаясь цветными пятнами Мабуту, Джун-Джуна, Оазисов. Островом Сладкой Росы, принадлежащим Наставнику Роху, и Медными горами, близ которых лежит поместье огненного мага, – там кислая малина и старые яблони, переживший не одно поколение дом и скалы, где можно жечь, пока не иссякнешь…

– Лира! – голос графа заставил меня подпрыгнуть, а Рени, стоявшего рядом на табурете, скатиться на пол. – Ты оглохла? Сколько я тебя звать буду? Переодевайся – и на тренировку.

– Я не пойду, – повернулась я к Его Сиятельству.

– Что значит «не пойду»?

– То и значит, – пожала я плечами. – Мне надоело.

– Литами, выйдите, – скомандовал Йарра. Закрыл за карликом дверь, скрестил руки на груди: – Что за капризы, Лира?

– Капризы? – переспросила я, закипая. – Капризы?! Это не тренировки, это… Это!.. – сорвалась я на крик. – Я умею больше, чем любой солдат на вашем корабле! Я была в бою, я водила за собой людей, а вы обращаетесь со мной, как с вилланом, который впервые увидел оружие!.. Вы не учите, вы… Вы пинаете и гоняете меня, как шелудивую кошку! Вам просто нравится издеваться надо мной! Идите вы к брыгу с вашими тренировками! Мне надоело! Надоело, слышите?!

Граф молча смотрел на меня, а я все больше распалялась.

– Вы садист и чудовище! Я вам отказала, и теперь вы мстите, дожидаясь, что я к вам в постель попрошусь!

– Все сказала? – нехорошо прищурился Йарра.

– Нет!.. Я вас ненавижу! – задыхаясь от злости, выкрикнула я ему в лицо. – Лучше бы меня Ришар убил, чем вот так, на привязи… И никуда я не пойду, не заставите! Ясно вам?!

– А теперь послушай меня, Лир-ра, – шагнул вперед граф. Оперся ладонями о стол, навис надо мной. – Ты всерьез считаешь, что мне больше заняться нечем, кроме как… мстить? – Его голос был контрастно тихим. – Тебе? Ты кто такая, чтобы Я тебе мстил? На меня смотри! – рыкнул он. – Я надеялся, ты умнее. Но ты же!..

Я подняла ресницы и сглотнула – радужка Йарры посветлела, исчезла. И он сам весь подобрался, будто перед прыжком. Или смертельным для противника ударом.

– Переодевайся. И плавать. Живо!

– Не буду…

– Будешь, – холодно улыбнулся он. Обошел стол, остановился совсем рядом – матерый хищник, спустившийся с гор. От близости графа меня затрясло – я уже успела забыть, как одно его присутствие может подавлять, ломать волю.

– Существует много способов заставить тебя подчиняться, Лира. Ты действительно хочешь о них узнать? – спросил он, поправляя мне волосы. – Мм?

– Нет… – закусила я губу.

– Я так и думал, – кивнул Йарра. – Переодевайся и выходи. У тебя три минуты.

Я потом долго ревела, уткнувшись в подушку, а сидящий рядом Рени осторожно сушил мокрую косу согретым над жаровней полотенцем:

– Не плачьте, госпожа, не надо… Все у вас наладится, вот увидите!..

Дверь распахнулась, и маленький целитель вскочил.

– Ваше Сиятельство, – пробормотал он.

– Лира, вставай, – велел Йарра.

Я поднялась, прикрываясь одеялом. Граф мазнул взглядом по моим голым ногам – я лежала в одной сорочке – и отвернулся.

– Приведи себя в порядок, сойдем на берег, – отрывисто бросил Его Сиятельство. – Сапоги обуй.

– Да, господин.

– Рени, – попросила я, подставляя опухшее от слез лицо. – Уберите это, пожалуйста.

Прятавшийся в тени каюты целитель провел ладошками по моим глазам, по щекам, коснулся носа и улыбнулся:

– Все, госпожа.

– Спасибо. – Не хватало только, чтобы меня заплаканной видели.

Веревочная лестница, переброшенная через борт галеаса, выглядела ненадежно. Узкая, местами потертая, она болталась, приподнимаемая волнами, и я невольно поежилась. Глупо, конечно, – ниже воды все равно не упаду, и плаваю хорошо. Но детский страх перед глубиной все еще жил внутри, и каждый раз, когда я смотрела на океан – не вдаль, не на линию горизонта, а просто вниз, – в животе холодело.

В подготовленную лодку Йарра спустился первым, стиснув талию, снял меня с лестницы, едва я, с помощью Сэли, перебралась через борт. Усадил на скамью, сделал знак гребцам. Весла дружно ударили по воде, и лодка направилась к небольшому островку, за которым тонуло солнце.

Я отодвинулась от графа подальше. Меня все еще потряхивало после случившегося в каюте – я хорошо знала и этот негромкий голос, и нарочито-спокойный тон. Точно так же Его Сиятельство разговаривал со шпионами и саботажниками, прежде чем посадить их на кол.

…и Сэли он велел на корабле остаться.

По рукам побежали мурашки, спина взмокла. Зря я на него кричала…

– Плащ где?

– Что?.. В каюте… Я думала, тепло… Простите, господин, – пробормотала я.

Йарра стянул дублет и набросил мне на плечи. Согретая теплом его тела шерсть укрыла меня до самых колен, в нос ударил знакомый запах шипра. Я вдохнула его и едва сдержала всхлип.

Лодка мягко чиркнула по пологому дну, и гребцы – дюжина матросов с «Волка», – выпрыгнув в воду, легко втащили ее на берег. Йарра подобрал кхопеши с кормы и протянул мне руку:

– Идем… Вы останьтесь, – велел он сопровождению.

Рисовый Архипелаг состоял из десятка крупных и трех сотен мелких островов – будто горный великан швырнул горсть крупы на синий атлас океана. Мы сошли именно на такую «рисинку» – вытянутую, песчано-белую, с каменным горбом посредине. Необитаемую – только какие-то крупные птицы кружатся над мелководьем.

В поперечнике остров был не больше четырехсот локтей. Йарра не стал обходить его по берегу, а, срезая дорогу, пошел в гору. Меня он крепко держал за запястье – будто боялся, что убегу. Молчал. Я тоже молчала, лишь старалась быстрее переставлять ноги.

На гребне Йарра притормозил, позволив мне отдышаться, а потом начал спуск, скрываясь от любопытных взглядов матросов и охраны. Остановились мы только у самой воды.

Наклонившись, граф снял сапоги, начал расшнуровывать рубашку, и я попятилась.

– Светлые боги, Лира! Что у тебя в голове? – поморщился Его Сиятельство. – Если бы я хотел с тобой переспать, то сделал бы это на корабле, в удобной кровати, а не тащил на остров!

– Тогда зачем мы здесь?

– Сядь, – велел Йарра.

Снял рубашку, бросил ее мне.

– Держи.

Закатал брюки по колено, подобрал кхопеши и выпрямился, глядя на океан.

Вечерний бриз шевелил его волосы, гнал волны к ногам, и они, кроваво-красные в лучах заката, лизали стопы Йарры, а потом с тихим шорохом отползали. Далеко впереди покачивались блокирующие гавани мятежников корабли, над водой метались чайки. С противоположного конца острова доносились голоса и смех.

Я, обняв колени, сидела на дублете и смотрела на высокого смуглого мужчину, чье тело было испещрено белыми рубцами шрамов. Истории одних я знала, о других могла только догадываться. Совсем недавно я трогала их, гладила, а Раду тихо спрашивал, не страшно ли мне. Я мотала головой – «Нет, господин», и Его Сиятельство, криво улыбаясь, легко касался губами уголка моего рта, а потом покрывал поцелуями щеки, шею, щекотно кусал за ухо, а когда я, попискивая, брыкалась, смеялся и крепко прижимал к себе… А теперь мы совсем чужие. Моя ошибка и его нетерпимость, мое упрямство и его попытки подмять меня, связующие браслеты – все это разделило нас сильнее, чем разница в возрасте и в положении.

Жаль, – остро укололо вдруг сердце.

Светлые, как же жаль!

Я была бы рада обманываться: «Лето мое, радость моя… Котенок глупый, ласковый… Лир-ра…»

Задумавшись, я едва не пропустила движение – Йарра шевельнулся. Поднял руку с кхопешем к пылающему небу, будто приветствуя солнце. Крутанул оружие в ладони, ловя и направляя ветер, скользнул в сторону, и я протерла глаза, увидев, что на мокром песке не осталось следов. А потом и вовсе открыла рот: это было что угодно, но только не танец с лучами!

Йарра стал каплей ртути, живой и подвижной. Его движения не были плавными, наоборот, резкими, хищными! Он не пропускал через себя свет, не дарил его, но вбирал, копил, собирал, и я почувствовала, как начинает подрагивать, вибрировать берег. Мелкие камушки и ракушки подпрыгивали в ритм танцу графа, волны больше не накатывали на его ноги, а огибали их! Брызги силы, энергии – я не знаю, как их назвать, – долетали до меня укусами пчел, жалили, отталкивали прочь, но я, преодолевая упругий воздушный поток, все равно подползла ближе, угадывая в па графа фигуры, которым он меня учил.

Учил!

Он меня действительно учил! Не издевался, не мстил, а я…

Вот я дура…

Я смотрела во все глаза, как Йарра собирает лучи и ветер, как разгораются его татуировки и наливаются серебром транса глаза. Это было не благословение мира, нет – пламя! То самое пламя, за которое избил меня Рох, с которым помог справиться Раду! Мой огонь ушел в песок, став самумом, а у него самого – в шторм. И граф контролировал свою бурю – я это видела!

Кхопеши мелькали острыми орлиными крыльями, их черный металл пел, звенел, распарывая полотно мироздания, и из прорех на нас смотрели испуганные боги. Йарра был светом. И тьмой. Нападал и захватывал. Защищал завоеванное. Уничтожал посягнувших – я слышала эхо их криков. Граф был страшен. И потрясающе, просто нечеловечески красив.

В какой-то момент мелькнула мысль – а вдруг, он не удержит ни себя, ни стихию? Но, вместо того чтобы сбежать, я подползла ближе. Сила, разбуженная, сконцентрированная Йаррой, будила жажду, сродни желанию и страсти. Губы пересохли, дыхание сбилось, по телу побежали мурашки – я тоже хочу так уметь!..

А потом он взвился вверх в последнем рывке и упал на колено, скрестив кхопеши в положении для защиты. Берег подпрыгнул, и упругий толчок швырнул меня на землю. Тело сгруппировалось само – я кувыркнулась и приподнялась на локте, глядя на графа. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом набежавшая волна окатила его с головой.

Йарра встряхнулся, отбросил мокрые волосы с лица и поднялся.

– Нравится?

Я кивнула.

– Я тоже так смогу, господин?

– Вряд ли, – сказал граф, запрокинув голову, – из его носа шла кровь. – Но в том, что сможешь вернуться из шторма, – уверен.

Из самума. У меня самум.

Но это неважно. Важно то, что, будь я даже слабым подобием графа, на холмах Пратчи ничего бы не случилось. И то, что я душу заложу за возможность учиться у истинного Jukatatsu.

Я опустилась на колени и, опершись на кулаки, коснулась лбом земли – мне показалось, что так будет правильно. Йарра кивнул и чуть поклонился, принимая почтение, а потом протянул руку, помогая встать.

Возвращались мы не напрямик, не через гребень, а по берегу. Солнце село, и над головой разгорались крупные южные звезды. Йарра шел чуть впереди, я за ним, задумчиво глядя под ноги: танец графа все еще стоял у меня перед глазами. Я тоже хочу так уметь! И сделаю все, чтоб научиться!..

А еще… Йарра учит меня, выходит, ему снова что-то нужно? И раз так. Сиятельству придется снять с меня эту блямбу, – дернула я браслет. Выходит, у меня теперь двойной стимул.

– Я могу спросить, господин?

– Ну? – повернулся Йарра.

– Почему вы… не сказали раньше? Не объяснили?..

Сиятельство пожал плечами, выражения его лица в темноте я не разглядела.

– Знаешь, Лира, я всегда был уверен, что слово «тренировка» означает именно тренировку, а не что-то еще. И не подозревал, что придется пояснять очевидные вещи. Ты же знаешь рисунок танца с лучами, неужели тебе не пришло в голову, что это тоже танец, но другой?

– Простите, господин… – прошептала я.

– Надеюсь, теперь ты будешь более прилежна.

– Да, Ваше Сиятельство.

– Отлично, – кивнул он.

Впереди показалась лодка. Я догнала графа, и в освещенный факелом круг мы шагнули одновременно.

Я перестала халтурить и жалеть себя. Теперь, когда у меня снова появилась цель, а впереди забрезжила надежда избавиться от поводка, я пахала, как… одержимая? нет, не то… проклятая, вот! – примите, Светлые, шебутную душу Кайна, и едкие замечания графа сменились одобрительными кивками и легкими прикосновениями: «Чуть выше. Прижми локоть. Да, вот так».

К побудке Сиятельства я была уже на ногах и даже успевала размяться. Под чутким руководством Йарры бегала, прыгала, плавала, отжималась – ни гроба, ни савана тому, кто это придумал! – перевязывала ладони и лазила по мачтам – однажды даже помогла сменить парус, прыгала по лестнице, ведущей в трюм, отрабатывала статику, прятала набитые синяки, а утром начинала сначала.

И быстро возвращалась в форму. У меня даже бедро болеть перестало.

– Все благодаря правильному настрою, – глубокомысленно заявил Рени. Маленький целитель сидел на высоком табурете и болтал ногами, глядя, как я перетекаю из стойки в стойку. – Вы настроились на желаемое, и организм мобилизовал все силы. Но как лекарь должен предупредить, что вам нужно больше отдыхать.

И этот туда же.

Я бы с куда большим удовольствием работала на палубе – ветерок, солнышко, воздух восхитительный, но ворчание Сэли – «сядьте, вы-же-женщина» – выводило из себя, а его болтовня о Вольных Городах Тэха-Эн и Линнеи сбивала весь настрой. В теории я, конечно, могла бы попросить степняка замолчать, но на практике… Он же почти как Йарра, таким слугой попробуй покомандовать! Проще в каюте спрятаться – и от него, и от Сиятельства, велевшего отдыхать.

Рени, в отличие от Сэли, не раздражал: злиться или сердиться на этого маленького человечка было просто невозможно. Смешливый, улыбчивый, предупредительный – эдакий добрый дух корабля, – он стал единственным, кому я смогла рассказать все. Совсем все. Даже о детстве, даже о матери. Даже о Стефане – о старшем брате Йарры я никогда не говорила ни с Тимом, ни с Раду. Еще о Джайре, и даже о том, что нищенствовала, – подумалось, Рени не станет меня за это презирать.

А началось все с того, что целитель похвастался летающим ковром – мол, у него такой в Фарлессе остался.

– Большой, с половину каюты! Я на нем над городом и пустыней летал! – развел он руки в стороны и побежал вокруг стола, показывая, как это было здорово.

– А я зато мантикору убила, – не придумала я ничего более поразительного.

– Как? – споткнулся Рени. – Где? Когда? Я видел мантикор, это ужасные звери!

– Давно. – Я потерлась щекой о плечо – шрам исчез, но привычка осталась. Выдохнула, наклонилась, обняла колено, растягивая в шпагате левое бедро. – Десять лет назад, неподалеку от замка.

– То есть вам было… – подсчитал Рени, – вам было восемь?

– Угу.

– Как это случилось, госпожа? – сел он на пятки, глядя на меня огромными шоколадными глазами.

Ну я и рассказала, умолчав, правда, о флере и алмазах. Потом перескочила на Роха, с него на Джайра Сорье и того гаденыша, что травил меня в замке князя. Потом на княжескую кухню. А в конце – на Стефана.

– Почему вы плачете, господин Литами?..

Карлик вытер лицо и осторожно, будто боялся, что оттолкну, погладил меня по плечу. Я его потом еще и утешала, представляете?

– Ну что вы, все же хорошо. Я в порядке, правда, – улыбнулась я, когда Рени забормотал о травмах детства. – Мой брат говорит, о прошлом стоит думать, только если можешь что-то изменить. А если нет – извлеки из случившегося урок и живи дальше.

– Ваш брат – мудрый человек, госпожа, – шмыгнул носом Рени.

Мудрый, да. А еще гад, и при встрече я ему лицо разобью, я обещала.

О том, что я шильда, Рени догадался сам. Причем упомянул об этом совершенно между делом, будто в мире нет ничего обычнее ведьмы.

– Госпожа, я же у пустынного колдуна учился. А моя подруга, Фьоли, дочь песчанницы и огненного мага. На юге совсем другие нравы…

Только мы на севере.

– Рени, не вздумайте рассказать графу о своих догадках. Или он знает? – озарило меня. – Вы поэтому до сих пор на корабле?!

Карлик замолчал и отвернулся.

– Ваше Сиятельство! Мы можем поговорить?

– Господа, – извинился граф перед офицерами и, крепко взяв меня за локоть, отвел в сторону. – Я слушаю.

– Отпустите, пожалуйста, Рени. Он никому не расскажет обо мне, он…

– Это невозможно, – отрезал Йарра.

– Но…

– Нет, Лира. Иди к себе.

– Вы мне желание обещали, помните? Любое. Я прошу вас не трогать Рени Литами и позволить ему уехать, – уставилась я в холодные светло-голубые глаза Его Сиятельства.

– Это неразумное желание, – поморщился граф.

– Вы обещали. Пожалуйста, господин! Я прошу вас!.. – молитвенно сложила я руки. – Пожалуйста!..

– Хорошо, – сказал после паузы Йарра. – Я отправлю его в Фарлесс. Но позже, мне сейчас не до того.

– Спасибо, господин! – чуть не подпрыгнула я, представив радость Рени. Честно говоря, я совсем не рассчитывала на удачу.

– Пожалуйста, Лира… Причешись, у тебя волосы растрепались, – сказал граф и долго заправлял мне за ухо выбившуюся прядь.

Сэли стукнул по стене, предупреждая о приближении Йарры, и я поспешно натянула тунику, схватилась за книжку, имитируя чтение. Подыгрывавший мне Рени захихикал, прикрывая ладошкой рот, и состроил восторженную физиономию.

«– Так как, вы говорите, называется это блюдо? – сыто рыгнул Плюм.

– Купидончики, – процедила Эмеральда.

– Хороши, засранцы!»[45]45
  В. Медная. «Болото Пепла».


[Закрыть]

– Отдыхаешь? – спросил вошедший граф.

– Да, господин, – кивнула я.

Забавно. Раньше Его Сиятельство ругал меня за лень, а последние дни отчитывал за чрезмерное усердие.

– Переобуйся, сойдем на берег.

На берег мы теперь сходили часто. Выпрыгивали из лодки и шли на противоположный конец острова, подальше от людей. Легкая растяжка, тщательная разминка суставов, а потом – танец змеи, как я назвала про себя то, что создал Йарра. Пока – медленно, очень медленно. Просто па, просто связки и переходы между ними, но даже этого хватало, чтобы я начала вибрировать, как серебряная струна, а на горизонте моей пустыни появилось темное облако самума. Я пугалась и вываливалась из транса.

А вдруг я не смогу вернуться? Я помню колючий песок и смешавшиеся реальности, помню, что не различала ни друзей, ни врагов, что не остановилась бы, если б не Тим! В тот раз он меня вытащил, но сейчас его нет рядом!

– В тот раз? – нахмурился Йарра.

Мы сидели на песке, у кромки воды, и смотрели на лунную дорожку – издали она казалась выложенной монетами. Возвращаться к лодке Его Сиятельство не торопился.

– Да, после… После того, как вы вернули меня в замок. – В самом начале наших странных отношений. Когда я ненавидела и боялась его, а он ненавидел меня и себя.

Йарра кивнул и отвел глаза.

– Почему не сказала?

Вместо ответа я пожала плечами. Тогда я даже подходить к нему не хотела, не то что разговаривать, а потом это перестало казаться важным. Провалов ведь больше не было.

– Лучше, если бы твоим якорем стало место. Библиотека, например. Или лаборатория – ты же любишь там сидеть. В отличие от людей, места не меняются и не уходят, но раз уж Тимар…

Йарра встал.

– Всегда держи его здесь, – положил он ладонь на мой лоб, – и здесь. – К груди он не прикоснулся, просто показал на сердце. – Думай о том, что он ждет тебя, и… Что тебе с ним хорошо, – невнятно сказал граф. – Отдохнула?

– Да, господин.

– Тогда еще раз, и возвращаемся.

Я встала, привычно поднимая руку вверх – приветствуя немеркнущее солнце моей пустыни и вызывая ветер на поединок. Вспыхнул алым сланцевый столб караванной тропы, взметнулись песчаные вихри, потемнел горизонт, и над барханами поплыл, потек голос графа:

– Не бойся бури, прими ее. Это такая же часть тебя, как и точка покоя. Всего лишь часть, Лира. Уголок души. Ты в состоянии выпустить ее, а потом усмирить. Просто помни Тимара. Он ждет тебя на той стороне пустыни…

И тихий шелест выгоревших пальмовых листьев:

– И я тоже…

– Что?

– Ты почему остановилась? – недовольно спросил Йарра.

– Мне послышалось… Простите, – опустила я голову. – Еще раз?

– Пожалуй, хватит, – сжал мое запястье, подсчитывая пульс, Его Сиятельство. – Горишь.

– Господин? – спросила я, когда Йарра подобрал с песка дублет и повел меня обратно.

– Да?

– Вы говорили, что пламя – это вредно, сердце не выдержит. А буря?

– И буря вредно. Но лучше быть измотанным, чем мертвым.

И не поспоришь, хмыкнула я.

– Что смеешься?

– Представила, что сказал бы Рох, если бы увидел нас, – смутилась я. Даже представить боюсь, как влетело бы Йарре за его уроки.

– Во-первых, господин Рох, – кисло сказал Йарра. – Имей уважение к Наставнику. А во-вторых, я надеялся, у тебя достаточно гибкое мышление, чтобы понимать: нет плохих или хороших знаний…

– Нет-нет, я понимаю! – Я даже не заметила, что перебила графа – так испугалась, что он бросит со мной возиться. – Важно не столько уметь, сколько использовать! Скальпель иссекает раны, но при желании им можно убить. Или яды – можно отравить, а можно сделать целебную мазь!

Сиятельство споткнулся. Покосился на меня, хмыкнул, покрутил головой:

– Кто бы мог подумать…

– О чем, господин?

Йарра не ответил.

– Ваше Сиятельство?

– Что?

– А вы сами… часто? Ну, вот так… Уходите в шторм? – Я вспомнила войну и то, каким усталым граф порой возвращался.

– Редко. Только если нет иного выхода. Боевой транс – не игрушки, Лира. Он не предназначен для поединков, соревнований и прочей ерунды. Ты поняла меня?

– Да-а…

Ничего я не поняла.

– Ваше Сиятельство, вы хотите, чтобы я что-то для вас сделала?

– Под ноги смотри, – буркнул граф и ускорил шаг. – Камней много.

– Господин?.. – побежала я за ним. – Госпо… ай! – В потемках я не разглядела рытвину и шлепнулась, пропоров шотту, лодыжку и разбив в кровь ладони.

– Светлые боги, как можно быть такой неуклюжей, Лира?! – выругался Йарра. – Говорил же, смотри под ноги!.. Теперь шов накладывать придется, неделя времени псу под хвост!

Я часто моргала, пытаясь сдержать слезы. Ладони щипало, по ноге струилась кровь, еще и он кричит… Не все же видят в темноте!

– Сиди, не вставай.

Йарра снял рубашку, намочил ворот в волнах, отчистил мои ладони от песка и грязи, перевязал ногу. Поднял меня на руки и понес к лодке.

– Я сама…

– Сама ты как раз к утру доползешь… Не дури, держись за шею! – велел он, когда я попыталась отстраниться.

Кожа у графа горячая, а шрамы на ней заметно холоднее. Я чувствовала щекой бугристую звезду от бронебойной стрелы и кусала губы – слишком он близко, этот мужчина, с которым я провела столько ночей. И дней. Чудесных, теплых, напоенных майским солнцем и соком ранних араасских вишен, дней, что блестели от росы и бликов оружия, когда мы сражались спина к спине, а потом долго доказывали друг другу, что живы…

Глупо это все. И я дура, что вспоминаю. Лучше узнать, что ему от меня нужно, и подумать, как это лучше выполнить, – ведь Сиятельство никогда не скупится на награду.

– Господин?

– Да?

– Почему вы меня учите?

Йарра не ответил.

– Ваше Сиятельство?

– Лира, ты хочешь, чтобы мы оба упали?..

В лодке он крепко обнимал меня за талию и даже на корабле не спустил с рук, отнес в каюту. Магсвет не горел, лучи фонарей не проникали сквозь обитые шкурами стены, и внутри было хоть глаз выколи. Только наше дыхание, лихорадочный стук сердец и жесткие ладони, огладившие спину, когда граф усаживал меня на кровать. Лицо Йарры оказалось совсем близко, на секунду показалось, что он сейчас поцелует меня, но граф отстранился и вышел. А я осталась в темноте – не то успокоившаяся – не тронул! – не то разочарованная…

Моя пустыня и его шторм действовали на меня, как крепленое вино, смешанное с хиэром. Я буквально пьянела, наблюдая за Йаррой, танцующим на фоне заката – темная фигура в алых всполохах умирающего солнца. Потом он останавливался, и меня немного отпускало – но именно, что немного: сердце стучало как сумасшедшее, рот пересыхал, а низ живота крутило спазмами. Я отворачивалась от графа, жадно пила воду из его фляги, и на губах оставался вкус металла и поцелуя. И тогда я начинала крутить поводок – безотказное средство, чтобы вспомнить, что я для Его Сиятельства. Но и оно помогало все реже.

И все чаще вспоминался Тим: «Ограничитель – мое решение».

Получается, если я примирюсь с графом, это не будет предательством по отношению к брату?

Или все-таки будет?

Или нет?

Или выйдет, что я снова прогнулась, что эти двое снова за меня решили, а я покорно все приняла, как корова в стойле?!

И спросить не у кого. Не у Сэли же, в самом деле! А малыш Литами, скорее всего, снова расплачется, жалея меня.

И потому, едва отдышавшись, я убегала из-под руки графа, не позволяя лишний раз к себе прикоснуться – даже чтобы помочь ресницу из глаза достать. Отодвигалась, когда мы сидели на его дублете и он, рисуя на мокром песке, объяснял непонятное, сбивалась, стоило Йарре поправить загулявший локоть – Сиятельству пришлось завести палку, от нее я не шарахалась. И ужасно боялась, что флер возьмет верх. Не потому, что Йарра сильнее и я не смогу его оттолкнуть. Я ведь могу просто не захотеть его отталкивать…

И облегченно вздыхала, когда граф убирал кхопеши в перевязь:

– На сегодня все.

Сам же граф был предельно корректен – периодические напоминания привести себя в порядок и демонстративно-прилюдное поправление моей прически не в счет, я ведь вроде все еще числюсь его леди, и легенду нужно поддерживать, а случай с разбитой ногой стал единственным, когда он, не слушая возражений, стиснул меня в охапке. Но Сэли поступил бы так же и тоже вежливо попросил бы умолкнуть. А Тим так вообще порекомендовал бы рот закрыть, потому что он хромой, а всякая мелочь его собой нагружает, ни стыда, ни совести…

Но если не флер – то зачем я Его Сиятельству? Что ему нужно? К чему он меня готовит?

Отвечать на эти вопросы Йарра категорически отказывался.

– Ты допрашиваешь меня?

– Нет… Простите…

В результате и влезла в документы, пытаясь понять, что происходит в мире, в княжестве, и на Архипелагах. Вдруг найду что-то, что хотя бы намекнет? Может, у Сиятельства образовался еще один Дойер?

Влезла, правда, очень громко сказано, на столе Йарры тролль свернул бы не только ногу, но и шею. Судя по всему, Его Сиятельство читал лишь письма князя, Советников и своих поверенных, а все остальное время от времени просто сгребал в мешок и отправлял либо Тиму, либо в жаровню.