Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 309 страниц)

– Служить!.. Блин, не то... Вот, бери, заслужила.

Фрейлина недоверчиво, двумя изящными пальчиками берёт кусочек сахару и не знает, что с ним делать. Я тоже не знаю. Если начнёт грызть, то может зуб сломать, а потом ещё и кариес начнётся. Лечи её после этого. А без зуба и замуж, наверное не возьмёт никто.

Пока мы оба стояли и тупили, пробегавшая мимо собака уткнулась носом в ладонь Нюрки и сахарок и утащила. Ну и хорошо! И зубы целы, и потенциальный жених не убежит.

– Пойдём, – говорю, – Нюрка, полдничать. Чегой-то я проголодался. С утра маковой соломки во рту не было.

Мы и пошли. Идём так рядышком не спеша. Я и призадумался, – мож ей руку предложить? Вот только по этикету это правильно или нет? Кто бы рассказал-научил. И от этих мыслей грустно сделалось. Вот меня уже убили раз, второй раз отравить собираются, а я даже не знаю, могу ли я, наследный принц, красивой девушке руку предложить. И не имеет значения, что она лет на семь меня старше. Душой же я взрослый мужчина!

Глава 2

Собственно, а с какой стати мне обязательно надо идти именно к себе на полдник?

– Нюр, а Нюр! Матушка тоже будет полдничать сейчас?

– Да, Ваше Высочие!

– Так, давай к ней и завалимся. Чего зря продукты переводить. Экономия должна быть экономной.

– Ну... – фрейлина замялась. – Моветон сие.

– Чё?

– Не принято, Ваше Высочие, на трапезу без приглашения приходить.

– Так я же по-родственному. Во мне, может, сыновни чуйства проснулись. Веди! Будут ерепениться, скажу, что я головой стукнулся и многое позабыл из этикета, и своей жизни.

Анна ничего не ответила и лишь молча продолжала идти к дворцу. Вошли, конечно же, через парадный вход, и я периферическим зрением наблюдал, как гвардейцы будут отдавать мне честь. Вытянулись в струнку. Хорошо, поставлю им плюсик в карму. До покоев императрицы шли минут десять, а я старательно запоминал все эти лестницы и переходы. Память-то у меня идеальная, что увижу, того уже никогда не позабуду... наверное.

Перед дверьми стоят два лакея и так на нас глаза скосили. Чего вылупили зенки?

– И долго мы тут стоять будем? – спрашиваю у холуев. – А ну, бегом докладывать маманьке!

Один струхнул и за дверью быстро скрылся. Второй стоит и недовольно кривится. Ладно, я вам тут устрою порядок. Каждый будет с бейджиком ходить. А то все на одно лицо. Парики снимут, и попробуй, разбери кто есть кто, и виноватых не сыщешь.

Дверь открылась, и голос за ней оповестил:

– Его Высочие принц Юлий!

Вот найду того, кто посоветовал таким именем окрестить, дам в глаз.

Вхожу. Лицо маманьки вытянулось. Чем-то недовольна? Хмм... С радостным выражением лица, улыбаясь во все двадцать восемь зубов, подхожу к столу. Молчание. Пауза затянулась.

– Добрый день, Ваше Величие! – кланяюсь императрице. – Дозвольте откушать в семейном кругу.

Опять молчание. Потом раздаётся негромкое:

– Добрый день, сын наш! Дозволяем.

Ну и чудненько. А то и не знаю, как себя вести пришлось бы, если бы отказала.

Лакей стул подносит мне. Сажусь. Сразу салфетку Нюрка даёт, чтобы я свой халат не испачкал. Мудро! Галочку ещё одну поставил девушке в карму. Подносят яйцо на подставке. Нюрка за спиной стоит и подсказывает: «Œuf à la coque». Хмм... Что это? Девушка, видя моё затруднение, берёт в руки ложечку и начинает чистить. Понятно, это яйцо в мешочек. Так бы сразу и сказала. Не очень-то я его люблю, но потерпеть можно. Это всё? Нет, несут какие-то гренки с сыром. А что маманька? Императрица тоже ест, но видно, что глазом своим миндалевидным косится на меня.

– Какой сегодня чудный день, не правда ли?! – пробую начать светскую беседу.

– Да, утро чудное, – кивает Елена Седьмая. – А как вы, сын мой, умудрились из царства мёртвых вернуться? Вроде бы вечером померли?

Вот и подробности пошли. Хмм... Все смотрят на меня и ждут ответа.

– Да вот, матушка, перевозчик Харон отказался по Стиксу перевозить. Монеты-то у меня не было, чтобы ему отдать. Кто-то украл, наверное. Вот и пришлось обратно возвращаться, благо Верховный помог... Вошёл в моё непростое положение.

Вижу, что глаза у присутствующих округлились.

– Верховный – это кто? – матушка даже про еду забыла от изумления.

– Зевс, старикан косматый, – бросаю небрежно, и пододвигаю к себе блюдо с бутербродами. – Сказал, что маменька моя в слезах убивается, и просит его вернуть сыночка. Вот он и принял участие.

У одного лакея из рук выпал поднос и загремел по полу, но никто даже не взглянул в его сторону.

– А что-то ещё сказал Зевс наш? – побелевшее лицо императрицы могло начать конкурировать с цветом льняной скатерти.

– Отчего не сказал, сказал, – кивнул я. – Пожелал мне всех благ при обучении искусству управлением государством. Порекомендовал книгу одну прочитать. Она так и называется «Государь». Утверждал, что печатное произведение сие зело полезно будет для меня, когда монархом-соправителем стану.

Теперь лицо маменьки можно принять за стандарт белого цвета при настройке фотоаппаратов. Ну а я, делая вид, что ничего такого не сказал, протёр краешком салфетки свои губы, встал и начал откланиваться.

– Благодарю, Ваше Величие, за мольбы к Верховному обо мне! Будьте уверены, о таком не забуду. Приятного аппетита!

Направился к выходу и, уже стоя в дверях, обернулся, промолвив:

– Совсем забыл, маменька, мне ваша фрейлина Анна паки зело нужна будет в ближайший месяц или два. Круглосуточно. И прямо с сего часа.

– Сын мой, – только и смогла ответствовать императрица, чуть было не выронив ложечку из пальцев. – Фрейлины положены лишь дамам, а у мужчин имеются камердинер и лакеи.

– Ваше Величие, но у меня и тех нет.

– Когда нас известили о вашей безвременной смерти, все лакеи перешли в распоряжение министерства двора.

– Вот я про то и гутарю! У меня нет сейчас никого, а состояние моё после кончины так себе. Я и упасть могу, шею сломать. Фрейлина будет меня поддерживать и, в отличие от слуг, никакие синяки на теле не оставит.

– Будь так, сын наш... Повелеваю!

– Вельми понеже, матушка! Нюрка, к ноге!

Теперь можно без всяких оглядок предложить девушке руку. А что?! Вот свалюсь на лестнице, кто будет отвечать?

До моих покоев шли молча. Ну, я-то в душе пел и угарал от смеха, а вот на Анну без слёз смотреть было нельзя. Она напоминала беспризорного котёнка, которого несут домой, а он лишь дрожит, не зная ничего о том, что его ожидает. Не дрейфь, привыкнешь, и всё будет хорошо. Тем более, что я про тебя в прошлый раз кое-что успел узнать.

– Скажи-ка мне, Нюра, как найти придворного строителя?

– Сейчас приведу, Ваше Величие, – девушка присела в... книксете... и упорхнула.

Ой, да молодца! Не стала ничего спрашивать, а сразу побежала мою волю исполнять. Одобряю! Десять лайков!

Минут через двадцать входит мужик. Ну как мужик...мужчина в фартуке. Кланяется.

– Как звать?

– Фёдором, Ваше Вашество!

– Вот что, Фёдор. Видишь, как неправильно всё тут устроено? – обвожу рукой помещение. – Кровать моя прям у двери стоит. Любой, кто войдёт, сразу на постелю смотрит. Непорядок. Ответь мне, что находится в соседних помещениях?

– Слева от вашей опочивальни, расположена комната для слуг. Справа – комната для инвентаря по уборке этого этажа.

– Ага, – задумался я. – В какой стене проще проём для новой двери прорубить?

– В обеих, Ваше Вашество.

– Ну, пойдём, глянем, что там и как.

Комната для слуг была небольшой и неправильной формы. Понятно, для моего туалета, находящегося рядом, прихватили немалую её часть. Подсобка, напротив, имела два окна и даже лепнину на стенах.

– Короче, Фёдор! Приказываю прорубить двери в обеих стенах. Кого надо будет уведомить, чтобы слуг и инвентарь убрали куда подальше?

– Это в Министерство двора, наверное, – стал чесать мужик затылок.

– Нюра, а ты что скажешь? Вот та комната, что слуги сейчас занимают, отводится тебе. Как гастарбайтеров оттуда выгнать?

– Всё будет сделано за полчаса, Ваше Высочие! – через несколько секунд ответила фрейлина и скрылась за дверью.

– Давай, Фёдор, неси инструмент. Через час начнём перепланировку.

И работа закипела. Ну а что? Наследник должен голым на виду у встречных и поперечных ходить? Нет уж, проход в мою новую спальню будет через эту залу, а в ней я оборудую что-то вроде рабочего кабинета. Да и Нюра окажется в шаговой доступности. Приспичит мне, в её комнатку приду. Ежели, какую иную девицу захочется в кровать свою затащить, то дверь на ключ и пусть фрейлина другим выходом пользуется.

Но это уже лирика. Сейчас надо власть во дворце потихоньку в свои руки брать. Ненавязчиво и постепенно, чтобы никто осознать не мог, а когда я в силу войду, то и поздно будет. Вот только кого назначить серым кардиналом? Аню, что ли? А это идея. Она тут всех знает, и если к себе приблизил, то врагу глотку перегрызёт за хозяина. Вот только женщины, они такие... самого схватят, и под каблук запихнут.

***

Поздно ночью я спросил всё-таки Анну:

– Скажи, а как тебе так быстро удалось решить проблему с комнатами?

– Это просто, – лениво ответила теперь уже молодая женщина. – Товарищем министра двора является мой двоюродный дядя по материнской линии, барон Сибелиус. Он меня фрейлиной и устроил к императрице. Думал, что в её окружении я мужа себе сумею присмотреть.

– Подожди, – страшная догадка озарила моё расслабленное сознание. – Ведь фрейлина должна быть девушкой, иначе её выгонят. Замужние женщины не могут претендовать на эту должность.

– Ну да, – Аня приподнялась и оперлась на локоть, демонстрируя налитые вкусняшки. – Поэтому, я и не фрейлина уже. Если ты, Юлий, меня не бросишь, когда наиграешься, то я приобрету статус официальной любовницы, метрессы. А это даже выше, чем фрейлина, в определённой степени, конечно.

– Что за статус? – теперь уже я приподнялся и превратился в слух, лишь глазами наблюдая за прелестной живой картиной.

– Ты не знаешь? – прифигела Анна, но взяла себя в руки. – Метресса, – почти обязательная компаньонка любого вельможи. Считается, что жена принимает участие в управлении домом или имения, руководя слугами и прочим, да ещё наследников рожает, если может. Официальные же любовницы, – что-то вроде советниц по интригам. Как говорится, и польза, и удовольствие в одном теле, – и молодая женщина вперила в меня свой взгляд.

– Хорошо, – не стал я растягивать драматическую паузу, – назначаю тебя метрессой.

Глупость? Да, конечно! А чего вы хотели от пацана с мозгами старикана? Для начала надо было бы расспросить у нескольких людей, кто такие эти официальные любовницы, и чем это может грозить. Но, как обычно, мужчины редко в подобных случаях думают той головой, что на плечах.

Ну вот, всё нижеследующее рассказала Анна.

Институт официальных любовниц, если так можно выразиться, появился здесь лет триста назад, когда одна молодая королева, серьёзно приболевшая после неудачных родов, не могла более выполнять свои брачные и представительские функции. Тогда венценосному супругу была предложена старшая сестрица, уже вдова, замещать на государственных торжествах и обучать плетению интриг. На одном из малых приёмов королева объявила, что поскольку она слаба из-за болезни, то короля будет сопровождать учительница. Король с энтузиазмом воспринял предложение жены, и, выучившись, через год (как раз перед тем, как супруга умерла), заимел бастарда мужского пола. Дворянство отнеслось к данной ситуации спокойно. Да и могло ли быть иначе? За гробом королевы шёл король с дочерьми, за которыми следовала и метресса, с узаконенным бастардом.

На своей любовнице король жениться не стал, что и стало нормой в дальнейшем. То есть, на метрессах впоследствии почти никто не женился, поскольку дети от них считались признанными бастардами. Дворяне же, имевшие проблемы со своими жёнами, навязанными родителями ради династических союзов, стали следовать примеру своего короля, который не мог запретить вассалам то, чем занимался сам.

Так что Анна знала, на что шла. А винить дочь нетитулованных дворян в этом я не хотел, да и не мог, поскольку сам был причиной случившегося. Ну и ладно. Теперь можно везде шляться с Нюркой, и никто даже бровь поднять не посмеет, как и катать желваки на скулах. Очень даже замечательная ситуация для тринадцатилетнего мальчишки, которому любой современный автор книг о попаданцах готов поставить диагноз: спермотоксикоз. Ну а возраст... А что возраст? Через три года я буду совершеннолетним, и возрастная разница между нами будет почти неразличима, уменьшаясь в дальнейшем.

– Слушай, Ань, – начал я разговор о главном, когда утром мы сидели рядышком за завтраком. – Меня хотят убить.

Хорошо, что любовница в этот момент успела поставить чашку с какао на столик, иначе бы пришлось платье в стирку отдавать. На последующие расспросы я пересказал всё услышанное на скамейке. Мой серый кардинал задумался.

– У твоих прапрабабушек и прапрадедушек было, как ни странно, довольно много детей, которые тоже наплодили потомство, – начался экскурс в историю родов предков моего реципиента. – В основном они довольно влиятельные дворяне, хотя и здесь не обошлось, извини, без белых ворон. Поскольку в Империи имеются территории, где наследственные законы отличаются от привычного, – минорат, сеньорат и так далее, – то желать твоей смерти могут кто угодно.

– Вот спасибо тебе, любимая, утешила.

– А что ты хотел? Родиться принцем, и чтобы тебя любили за это? Дудки! Ты не золотая десятирублёвая монета, чтобы нравиться всем.

– Это я понял. Вот, что мне делать-то? Кого подозревать?

– Тем сиятельством может быть кто угодно. Причём, не обязательно твой близкий родственник, а, например, герцог, чьи предки породнились когда-то с нынешней династией лет двести назад. Никаких выгод от твоего убийства такой человек не имеет. Ну разве что он просто маньяк-убийца. Но это же не повод сажать в тюрьму! Иначе, тюрьмы были бы переполнены герцогами и графами.

Я выслушал и офигел от этой ремарки. Зевс, перенеси меня в другой мир или на другой континент! Прислушался. Нет, ответа от Верховного я не получил. Наверное, в быка превращается перед очередными потрахушками.

А Нюрка дальше вслух размышляет:

– Видать, не просто так твой брат Август погиб.

– Мой брат?! У меня был брат?

Любовница ласково берёт мою голову в свои руки и ощупывает.

– Странно, шишек нет, а ты столько всего важного позабыть смог, любовь моя. Года три назад на вас, когда вы в парке играли на лужочке, карета наехала. Нянек ваших пошибла, брата твоего. Вот тебе же Юлий, повезло, – в аккурат перед наездом, ты рванул в сторону за мячом, который укатился из-за сильного ветра. Так жив и остался.

– А что следствие показало?

– А что оно могло показать? – отмахнулась Анна. – Кучер был пьян смертельно. Карету никто не опознал. Долго не разбирались, – раз, и повесили бедолагу.

На моей голове и прочих частях тела волосы дыбом встали. Пришлось брать Нюру в охапку и бегом к мамаше.

Как обычно, на нас вылупились лакеи, стоящие у дверях часовыми.

– Доложи, что наследник со своей метрессой срочную аудиенцию ожидают.

Всё-таки приятно этих напомаженных и припудренных взбадривать периодически. А то зазнаю́тся не по-детски и ходят павлинами по дворцу. Маменька, видимо, тоже изрядно дёрнулась, когда услышала, что ей возвещают, поскольку пудру со своего парика на тёмно-синее платье неплохо так рассыпала, как я увидел после.

И вот, с Анной под ручку я вхожу в кабинет, и на нас устремляются взоры присутствующих, коих было чуть меньше десятка. Чем они там занимались и что обсуждали, не знаю. Зашли мы, Нюра... этот... книксет сделала, а я лишь слегка склонил голову. Пусть знают, что не просителем банальным заявился! Молчание было нам ответом, но положенные приветственные знаки были почти сразу выказаны.

Я решил не встревать в беседу, а просто завалился в кресло и начал выстраивать тезисы предстоящей беседы. Метресса моя сесть в присутствии императрицы не могла и просто стояла поблизости. Понятно, что дальнейший приём прошёл скомканно. Все гадали, чегой-то я припёрся, да ещё с бывшей фрейлиной. Ну и хорошо. Одна цель достигнута, – Анна представлена государыне в своём новом статусе, да и другие царедворцы при этом присутствовали. Смотрю на любимую, а она чуть ли не светится от счастья. Значит, ещё один плюсик в мою копилочку добрых дел.

А вопрос разбирался нешуточный: меня хотели женить. Ну, я-то уже был готов к подобному, а вот Нюра напряглась. Понятно, что это ей особо мало чем грозит, но всё равно неприятно. Хотела, поди, мною лет пять покрутить-покомандовать, а тут как бы свекровь подлянку устраивает. Абыдно!

Слушаю я беседу и понимаю, что первоначальный план женить меня на ком-то из поданных изменился. Теперь хотят послать гонцов к определённым соседним властителям с просьбой прислать портреты их дочерей, внучек и племянниц. Хмм... Это мне уже больше нравится. Одно дело на дочери графа местного, а другое – на принцессе или княжне. Не могу не порадоваться и тому, что будущая невеста никак не будет связана с дворянскими кланами Империи. А что это означает? Что не будет родственников, которые захотят через такой брак возвыситься

Это как в Российской Империи моего мира все императоры брали в жёны иностранок, чтобы не повторять ошибки прежней династии, когда всякие там Шуйские и Глинские проталкивали своих родственников к царёвой кормушке. Таким образом, я приведу в семью только одну девушку, а не всех её родичей. Ставлю мамаше плюсик. Нет, жирный такой плюсище.

Через двадцать минут надоело мне это слушать, и я решил педалировать события. Как? Просто стал демонстративно кашлять. Ну а что? Я болел и помер... имею право поделиться микробами и бактериями (о которых здесь, к сожалению, не знают) с окружающими.

Глава 3

Наконец-то члены Малого совета (как они себя называли) стали покидать залу. С недовольными физиономиями они проходили мимо моего кресла и, хоть лично мне они не показывали свои эмоции, но Аня всё срисовывала и запоминала. Каждый получит по заслугам. Путь даже не сомневаются. Прибегут потом ко мне и будут мою обувь облизывать. Я им своеобразный BLM устрою. Ладно, мысленно пар спустил, теперь можно и к маманьке идти. Вон, сидит... Как наседка над цыпляками нахохлилась. Вот только из выводка я один остался.

– Ваше Величие, дорогая моя родительница, – начал я искренним голосом. – Припадаю к Вашим стопам и прошу защиты от супостатов.

– Что?! Где?! – сама не ожидая от себя такой реакции, вскочила женщина.

– Кровожадные пия подбираются к моей шее, – продолжаю плакаться я. – Подслушал давеча разговор один в саду. Некий вельможа отчитывал своего холуя, что заражённым оспой одеялом меня не смог извести. А вчерась отраву в икру баклажанную положили.

По ошалелому взгляду мамаши и багровеющему лицу было видно, что добавь я ещё что-то, её хватит удар. Пришлось выдержать паузу. Минут через пять цвет лица женщины стал приобретать относительно нормальный оттенок.

– Значит, тайный советник правду нам излагал, – задумалась императрица. – Опять сучье племя решило пяту поднять.

Я стоял и не перебивал. Чем больше сейчас будет сказано, тем лучше. К сожалению, Елена Седьмая решила иначе и не проронила ни слова.

– Пусть Анна выйдет, – через минуту сказала она.

Настала моя очередь напрягаться.

– Садись, сын, – устало ответила мать. – Слушай. Не могла я тебе раньше об этом рассказать, но и ждать, когда доброхот объявится, нет смысла. Как ты знаешь, наследование в Империи идёт по мужской линии. Все жены умерших королей, объявленные регентшами при малолетнем наследнике, получают тронное имя Елена. Как видишь, не все твои предки умерли в старости.

Императрица печально ухмыльнулась.

– Теперь о главном. Давным-давно жили три брата: Симеон, Кирилл и Николай. Первый был должен наследовать королевство. Он женился на одной княжне, известной сейчас как Елена Четвёртая, и в определённое судьбой время сел на трон. У этой четы в положенное время родилась дочь, через год ещё одна. Всего родилось пять дочерей, и Симеон уже приготовился передать королевство Кириллу, как следующему в роду мужчине, но через десять лет рождается у Елены сын, и все радуются и ликуют.

Женщина встала, подошла к столику и налила себе вина.

– Радость Симеона была безмерна. Ну а Кирилл ходил печальный, как ты понимаешь. Всё было хорошо, пока на очередной охоте дикий вепрь не разодрал Симеона. Тогда регентом объявили Елену, а Кирилла и Николая заставили дать клятвы, что они будут охранять племянника – Константина – пуще зеницы своего ока. Сложно сказать как, но через какое-то время Кирилл узнал, что Константин является сыном Николая, который каким-то образом смог охмурить Елену.

Я слушал эту древнюю историю с открытым ртом.

– Клятва была дана, и Кирилл побоялся наказания богов. А вот не убивать Николая он не обещал. Летописи не говорят, чем закончилось это противостояние, но факт заключается в том, что тот малолетний Константин – твой прямой предок по мужской линии. Соответственно, Николай – настоящий отец ребёнка – твой предок. Потомки Кирилла с тех пор пытаются извести всех, кто встал у них на пути и не дал принять корону.

Елена вздохнула.

– Столько веков прошло, а они не оставляют желания всё повернуть в свою пользу. Об этом умалчивается, конечно, но что знают двое, то знает и свинья.

– Значит, Кирилловичи в одном шаге от достижения своей цели?

– Мне приносили подмётные письма, в коих писалось, что если я откажусь от регентства и до твоего совершеннолетия передам власть... то моих детей оставят в живых. В Империи нас не оставят, но отпустят за границу, поскольку тогда наши смерти уже никому не будут нужны.

– Если ты не отказалась, то и я отказываться не вправе. Тем более, что Августа они всё же убили.

– Твоего младшего брата могли убить не они, а третья сила, – возразила мать. – Кто знает, какая борьба за власть развернётся, когда новая династия вступит на престол. Смутное время – тот период, когда можно ловить рыбу в мутной воде.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что кто-то может обнародовать эту историю и призвать к смещению нового императора. Да мало ли можно найти поводов, сын! Было бы желание.

– Я мал ещё, – подумав, сказал я. – Решать не мне.

– Мне казалось, что тебя надо как можно раньше женить, потом твоя жена рожает детей. Ты уезжаешь из государства с женой или наложницей, а я воспитываю внуков.

– И каков в этом смысл? – не понял я.

– В том, что на чужбине ты сможешь родить ещё детей, до которых не доберутся Кирилловичи. Ну а поскольку о новых родившихся внуках я объявлю во всеуслышание, то убивать тех, кто рядом со мной, смысла не будет. К тому же о таких кровожадных планах я тоже бы распространила слухи.

Я не мог не подивиться такому плану, как и не признать, что логика в нём была.

– Замысел хорош, – подумав, ответил я. – И, возможно, я бы не смог до него додуматься, но я не понимаю, как братья отца сидят на задницах ровно, когда их родню вырезают?

– Может быть, родственникам показывают, что случится и с их детьми, если они вмешаются, – стала вслух размышлять императрица. – Возможны и варианты. Например, их уже подмяли под себя наши враги, и в случае успеха пообещали преференции. К тому же некоторые из Кирилловичей предлагали династические союзы твоим дядьям. Времени с того древнего конфликта прошло много, так что породниться – предложение неплохое.

– Это возможно, – согласился я. – Значит, кроме нас двоих Кирилловичи других противников не имеют?

Теперь я смотрел на невысокую несколько полноватую женщину, которую вынужден называть матерью, совсем другими глазами. Она тоже носила маску, но если я это делал от осознания полного трендеца, в который попал, то она – для защиты от врагов. Да, жизнь – боль, и эта боль явственно читалась в глазах императрицы. Кстати, их цвет я поначалу не мог понять, поскольку видел, то зелёный, то голубоватый. Теперь стало ясно, что это казалось из-за нанесённой косметики, которая акцентировала внимание на одном из оттенков. Кстати, у Анны глаза светло карие, а вот рост почти такой же, выше моего почти на полголовы.

Ну раз пошли такие подробности, то добавлю, что здесь слово худой используется только в его первоначальном значении, – плохой. Так что фраза худая девушка – это вовсе не комплимент. Такими здесь являются в основном простолюдинки, которые не могут нормально питаться. Само собой, что их дети редко рождаются здоровыми. Подавляющее большинство фигур дворянок находятся в диапазоне от чуть полноватых до совсем толстых.

Тем временем императрица начала отвечать:

– Есть враги и недоброжелатели, конечно, но многие боятся в открытую выступать. Да и среди них имеется таковые, кому эффективно навязали чувство стыда за своего далёкого предка.

«Да уж», – подумал я. – «На моей Земле идеологи BLM тоже используют подобную стратегию».

– Я буду бороться, – решил я. – Если ты меня поддержишь, то попробую извести это змеиное семя. Но нельзя подавать виду, что мы всё знаем. Придётся вести себя, как раньше.

– Хорошо, сын! Возможно, ты прав. В любом случае надо что-то делать. Иначе смерти твоего отца, твоего брата и твоих предков были напрасны. Я целиком тебя поддерживаю, но на людях ты будешь периодически огребать люлей. Уж прости, но иначе нас начнут убивать очень быстро.

Делать нечего, пришлось встать и поцеловать руку Елены, а она в ответ запечатлела свой поцелуй на моём лбу. Когда я уже направился к выходу, то услышал тихий голос, раздавшийся позади:

– Хорошая девочка эта Анна, сын. Кстати, разрешаю обедать и завтракать вместе с нами. Оба приходите...

Хорошая девочка стояла в галерее и смотрела в окно. Увидев меня, она подошла и взяла под руку, а я, ни слова не говоря, повёл её наружу. Там солнце и можно взбодриться на свежем ветру. На первом этаже увидел уже знакомого младшего сержанта.

– Младший сержант, ко мне! – рявкнул я почти басом.

Тот, не поняв в чём дело, подбежал на звук голоса, и лишь разглядев меня, притормозил

– Я долго буду ждать, младшой? – не было причины спускать подобное отношение.

– Младший сержант Пуговкин, Ваше Высочие! Провожу проверку постов и караулов.

– Молодец, сержант! Хвалю!

– Служу престолу!

– Вот это я и хотел бы узнать, Пуговкин, во всех подробностях, – начал я. – Завтра, в одиннадцать часов утра желаю наблюдать как твои подчинённые маршируют на плацу. Понял?

– Так точно! – младший сержант вытянулся во фрунт.

– Отличившихся награжу... наверное. Если же кто оплошает, спрошу только с тебя. Вольно! Далее по плану.

И я с Анной продолжил своё движение к природе, а Пуговкин ошалело смотрел вперёд себя и ещё долго не мог понять, что это было...

– И что это было? – всё-таки вопрос был задан, но не военным человеком, а спутницей.

– Хочется знать, что наши гвардейцы из себя представляют, детка, – не спеша, как бы сам с собой, начал говорить я. – Многие сложные проблемы царствующих династий решались с помощью копий и мечей гвардейских подразделений, охраняющих представителей этих самых династий. И вот, что удивительно, – как правило, тех, кого надо было защищать, гвардейцы и лишали жизни.

Подруга ойкнула и так крепко ухватилась за мою руку, что ноготки впились в нежную плоть.

– Откуда ты это знаешь, Юлий?

– Есть многое на свете, любимая Аня, что и не снилось нашим мудрецам. Не дрейфь и верь в гений твоего императора!..

Ближайшие двадцать минут Нюра сидела на скамье в тени густых каштанов, а я возлежал на ней... на скамье, конечно... использовав колени любовницы вместо подушки. Да, надо подробно Петруше Первому срочно организовывать собственные потешные полки. Хотя бы один. Как и он, я буду использовать их для устрашения внутренних врагов, в первую очередь. Ну а потом и на соседей обращу внимание, может быть.

В связи с этим возникает вопрос финансирования. Если Петру финансово содержать полки помогали внешние силы, как утверждают некоторые альтернативные историки, то мне придётся рассчитывать лишь на себя. Надо будет, конечно, поинтересоваться количеством золота в казне, но подозреваю, что его всегда не хватает. Да иначе и быть не может. А это означает, что надо срочно заняться вдумчивым прогрессорством. Конечно, первоначальный замысел продажи сборников якобы моих песен придётся отложить. На канцелярских скрепках тоже особенно не заработать, да и я не знаю, имеются ли здесь станки для подобных изделий.

Чем там ещё Петруша занимался? Бороды отрубал? Так их здесь дворяне не носят, что и хорошо, наверное. Значит, здесь не было аналога того земного русского князя, который в каком-то там двенадцатом веке, презрев древний обычай брить лицо, стал отращивать бороду по византийской моде.

Что же ещё я помню о преобразованиях? Точно, гербовый сбор! Тут челобитные наверняка подают все, кому не лень, усложняя делопроизводство и увеличивая бюрократию. Напечатать марки будет не так сложно, судя по заполненным книжным шкафам, что находятся во многих комнатах. Вытребовать помещение рядом с дворцом, посадить туда десяток грамотных людей, и пусть читают писульки, сортируя и по важности. Часть с дохода от продажи марок уйдёт им на жалование, частью поделюсь с канцлером, а остальное – мне. Государству тоже польза, поскольку уменьшится поток челобитных, среди которых можно потерять действительно важные. Вот только с кем это обсудить: с канцлером или министром императорского двора? С канцлером, скорее всего. Министр двора – это, скорее, завхоз, обеспечивающий жизнь императрицы и её приближённых.

Гербовый сбор, – это хорошо, но мало. Можно ввести ещё и почтовые марки, если государственную почту не успели придумать. Какие же у Нюры удобные колени! Было бы у меня две любовницы, то и ноги мог бы повыше положить, чтобы отдыхать лучше. Две любовницы. Хмм... Интересно, а каково в государстве демографическое состояние? Судя по дворянам, тут моногамия, которую они разнообразят с помощью метресс. Мужчины из низших сословий обзавидововались, наверное. Ну да, официальная пассия – это круто. Может, разрешить среднему классу полигамию? А за подобное позволение брать деньги. Понятно, что платить позволят себе лишь богатеи, которым наследник нужен обязательно. Беднякам же такие заморочки и не нужны, поскольку почти ничем и не владеют.

Думай, голова, думай, – шапку куплю! И тут меня осенило! Есть менее затратный способ срубить бабла, не срастаясь с государством. Конечно, сколько-то придётся денег отдать за покровительство, но реальные суммы вряд ли кто подсчитать сможет.

– Ань, поблизости есть какие-нибудь типографии?

– Типографии? Ты хочешь книгу напечатать? О чём она? – оживилась любимка.

– Да, напечатать, но не книгу, а что-то вроде билетов в театр.

– Ну-у-у... – разочарованно протянула Нюра, но раздумывать над вопросом не перестала. – Я не знаю, но можно спросить у дяди. Министерство двора иногда что-то где-то там печатает, визитки разные и прочее.