Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

2. Панна-котта. Ее нужно сделать пораньше, чтобы она успела остыть и немного постоять в Холодной.

3. Эклеры. Думаю, аборигенам должно понравиться.

4. Компот. А что, детям и под пирог должно хорошо пойти.

5. Мясной пирог. Это на ужин. При чем готовить блюдо нужно в конце, чтобы подать на стол горячим.

6. Салат из сезонных овощей. А куда ж без него родимого?

7. Кофе с корицей и ванилью. Его приготовлю перед самой подачей сладкого.

Примерно такие мысли и роились в моей голове, пока я ела. Поэтому, прожевав последний кусок, я подорвалась с места, помыла после себя посуду и принялась за работу.

Самым сложным, в первом пункте, как это ни странно, было вымесить тесто. Это я по совей прошлой жизни помнила, что замесить туго и раскатать тонко, для меня не было никакой сложности, но здесь-то мне всего пять лет и ручонки, да и силенки в них отнюдь не те. А перемолоть в полотенце скалкой миндаль? Эх, сила моя силушка, где ты?!! В общем упарилась я знатно, но все же засунула в печь противень со скрученным штруделем. Отдельным геморроем стало не сжечь свое творение. Печь – это вам не духовка с автоматическим выставлением температуры и времени. Но некоторый опыт обращения с этим сложным агрегатом я уже имела, поэтому надеялась управиться со всеми поставленными перед собой задачами.

Однако, оглянувшись на грязную посуду и стол, я отчетливо поняла, что если хочу сегодня все успеть и не пасть смертью храбрых, то мне просто необходим помощник, при чем такой, которого не возможно заподозрить в том, что это все приготовил именно он. Идея осенила внезапно.

– Кирим-аха, Кирим-аха!

Я выбежала на улицу и увидела старика сидящего на лавочке и починяющего какую-то обувь. Я всегда называла его уважительно, просто не могла по-другому. За что неоднократно получала нагоняи от Малики, ведь в здешнем обществе проявлять уважение к рабу – это где-то за гранью добра и зла. И, хотя к Кириму и относились с уважением, это было все же уважение хозяина к рабу, а не равного к равному. Раб – это инструмент и точка, ну, или, если точнее, нечто среднее между животным и человеком. Нет, конечно, все вокруг знали, что рабы – это люди, только как можно притеснять других, равных тебе людей и оставаться в белых одеждах? А ведь не секрет, что каждый из нас для себя хороший, добрый, умный и самый-самый. Различные комплексы в счет не берем. Вот и была выработана целая рабская философия, взращённая не одним поколением как эльмирантийцев, так и туранцев, фархатцев и жителей некоторых других королевств. В Тилизии и Фаргоции, к слову, рабства не было, что невольно прибавляло этим странам плюсов в моих глазах. Именно поэтому Малике и было на столько сложно привыкнуть к привилегированному положению профессора. Традиции – страшная вещь, и переломить их подчас гораздо сложнее, чем собственную шею. Шею, к слову, гораздо быстрее.

– А где Ромич? Опять козочек пасет? – Озвучила я интересовавший меня вопрос.

– Нет, сегодня очередь соседского раба. – Я тут же вспомнила, что для удобства, несколько ближайший дворов, которые держали коз, с начала лета объединились и теперь пасут животину по очереди. Удобно. – А Ромича Малика-ханан послала насобирать абрикосов за городом.

Да, была у нас тут небольшая абрикосовая рощица, почти дикая, куда вся ребятня бегала за сладкими плодами, только чувствует мое сердце, что в скором времени и рощицу и земельку вокруг выкупят и халява закроется.

– А давно он пошел?

Старик ненадолго задумался, прикрыл глаза, подставил лицо солнышку и сказал:

– Да скоро уже и прийти должен. А вы что-то хотели, маленькая хозяйка?

К выканию с его стороны я уже привыкла, а поначалу меня это даже коробило. А потом я подумала, что выказывать уважение имею право не я одна, и успокоилась.

– Кирим-аха, я поняла, что мне все-таки нужна помощь и очень надеюсь на Ромича.

Старик немного лукаво поглядел на меня и сказал:

– А ты уверена, что тебе нужен именно Ромич? Может позовешь мать?

Я даже задохнулась от того предположения, которое звучало за его словами. Однако, Кирим тут же поднял ладони вверх и заговорил:

– Лейла, я ничего плохого не имел в виду! Нужен тебе Ромич? Хорошо, я отправлю его к тебе, как только увижу.

– Хорошо, – буркнула я немного обиженно, – спасибо.

И мухой метнулась обратно на кухню. Времени для пустых разговоров не было совершенно!

Панна-котту приготовила по уже отработанной схеме. Ромич к этому моменту успел появиться, и я загрузила его работой по помывке посуды и топке печи. И если кто-то думает, что после готовки грязной посуды остается мало, то он глубоко ошибается. К тому же, ни о каких синтетических моющих средствах в этом мире еще слыхом не слыхивали, а потому простая в общем-то работа становится гораздо сложнее.

С эклерами же вышла накладка. Тут ведь что главное? Не пересушить заготовки, а вернее, банально не спалить. Я и отвлеклась-то от печи всего на минутку, однако первый противень пришлось безжалостно выбросить, хорошо хоть дым коромыслом еще не успел повалить, иначе на этом все мои кулинарные изыскания и закончились бы.

А отвлеклась я всего лишь для того, чтобы насыпать сахар в будущий компот. Тут ведь в чем секрет, сахар нужно насыпать в кипящую воду до вброса фруктов и дать воде немного покипеть. Мелочь? Пф! Конечно! Только вот я долгое время не могла понять почему бабушкины компоты были всегда вкуснее моих, а оказалось, все дело в злополучном сахаре! Ромич помог с нарезкой яблок и абрикос, и я в очередной раз порадовалась, что догадалась его позвать. Ну и последний штрих, бросить в конце палочку корицы и дать настояться. Ммм... Обалденный запах.

Так, а теперь пирог. Эх, жаль здесь еще нету форм, только противни. Хорошо хоть отдельно имелся Тандыр, где можно было готовить лепешки и нечто вроде лаваша, в которые можно завернуть все, что угодно, только вот сегодня он мне не нужен. ( Примечание: Танды́р – печь-жаровня, мангал особого шарообразного или кувшинообразного вида для приготовления разнообразной пищи у народов Азии.) Так вот, если, а вернее когда, у меня появятся привычные формы, я обязательно испеку невиданные здесь пироги, а пока вполне можно приготовить и тот пирог, который я задумала, ведь его вполне можно выложить общей массой на противень. Жаль только мясорубки тут еще никто не придумал, поэтому мясо придется резать на мелкие кусочки вручную. Тоже тяжелая работа для моих еще таких маленьких ручек, но и тут мне помог мой добрый помощник. Мальчик безропотно выполнял все, о чем я его просила и периодически как-то странно косился. Однако, я была так занята, что на подобные мелочи внимания не обращала. Я смешивала, месила, взбивала, в общем готовила и творила. И пусть только кто-нибудь скажет, что готовка – это не процесс творчества. Конечно, разогревание в микроволновке или на сковороде творчеством не обзовешь никак, однако, делать что-то новое, или давно привычное старое вкладывая душу, фантазию, желание сделать приятно тем, для кого готовишь, – это, по моему убеждению, и есть акт творения. И даже если у тебя не получилось с первого раза. Кто знает сколько набросков сделал Да-Винчи прежде, чем нарисовал свою Мону Лизу?

Умаявшись, я присела на лавку и только тут поняла, как устала. Осталось еще нарезать салат, однако силы как-то разом меня покинули, и я с усилием провела ладонями по лицу, в надежде хоть немного взбодриться. Все-таки я взяла немаленькую нагрузку. Однако, дело того стоило.

Внезапно, я заметила, что Ромич как-то неуклюже вытирает со стола и усердно прячет лицо.

– Ромич. – Позвала я мальчишку, на что он лишь быстрее заработал тряпкой, но так и не обернулся.

Поэтому я встала и подошла к нем.

– Ромич, что-то случилось? – Снова спросила я и положила свою руку на его худое предплечье.

Он тут же его одернул и метнулся к двери, но там остановился и прислонился лбом к косяку. Однако, повергло в шок меня отнюдь не это. В тот момент, когда моя рука коснулась его голой кожи я увидела, даже не так я почувствовала и увидела то, что в это самое мгновение видел и чувствовал он. А он был не здесь, он был в воспоминаниях о тех днях, когда был свободен, жил со своей семьей, в своем доме в Фаргоции и вот так же, как сегодня, помогал своей матери и старшей сестренке на кухне. Хотя какой помогал? Скорее путался под ногами. Ему тогда и было-то всего четыре годка. В его воспоминании не было четких лиц, лишь светлые смазанные ареолы на их месте, ведь он тогда был еще так мал, а времени проходит все больше и больше. И как-то так получилось, что в этом его воспоминании лицо старшей сестры и матери со временем все больше и больше стало напоминать мое. И столько в этой внутренней картине было света, любви, отчаяния и животной тоски одновременно, что меня, как волной, захлестнуло этими переживаниями. Я метнулась к мальчику, обняла его за талию и разрыдалась, шепча как ненормальная.

– Ромка, Ромочка, все будет хорошо! Ты верь, ты только верь!

Мальчик на некоторое время окаменел, а потом обернулся, сел на корточки, обнял меня и заплакал уже не таясь. Мы цеплялись друг за друга, как утопающие за соломинку. По сути, я была таким же оторванным листком, как и он, однако мне повезло гораздо больше: у меня появилась новая любящая семья и новый шанс на жизнь. А у него? Что было у него? Рабский ошейник и такое же отношение от людей, по сути ничем от него не отличающихся. И пусть в нашей семье никто его не притеснял и на тяжелые работы не отправлял, но, как я и говорила раньше, по-человечески относилась к нему только я. Уж слишком сильны здесь традиции.

Первым, как и положено, взял себя в руки Ромич и начал, успокаивая, поглаживать меня по спине. Тут уж я тоже пришла в себя и даже удивилась величине и внезапности захлестнувших меня чувств. Это было на меня мало похоже, а потому странно. А потом я вспомнила с чего, собственно, эта лавина на меня обрушилась и поняла, что обычной эмпатией такого не объяснишь.

Мы робко посмотрели друг на друга и... не стали ничего говорить, лишь слабо улыбнулись и, испытав неловкость, расцепили объятия. Я достала из кармана платок, вытерла слезы и сопли. Ромичу для этой процедуры хватило и собственного рукава. Я на это неодобрительно покачала головой, он лишь пожал плечами. В этот момент мы оба почувствовали, что между нами протянулась некая тонкая невидимая, но очень прочная нить доверия. Отчего на душе стало как-то тепло и радостно.

– Ой, пирог! Пирог нужно достать! Ромич, помоги, а то противень очень тяжелый.

И мы понеслись к печке.

К счастью, сгореть или даже пригореть пирог не успел, но зато издавал одуряющие ароматы.

Салат мы сделали быстро, даже можно сказать оперативно. А потом я отрезала Ромичу и Кириму по большому куску пирога, положила салат, сладости и налила по кружке компота. После чего отпустила ужинать. Обычно, рабы всегда ели после хозяев и часто совсем не то, что ели сами хозяева, однако, сегодня я решила сделать исключение, ведь сегодняшний ужин зависел от меня, и я могла им с полным правом распоряжаться по собственному желанию.

Сколько же сейчас времени?

– О, мама, уже время ужина?

Я увидела, как на кухню, аккуратно принюхиваясь, заходит Малика. Видимо, боится услышать запах гари, а может и простого кофе.

– Заходи, кофе я еще не готовила.

– А чем это так вкусно пахнет?

– Иди мам, накрывай на стол, будем пробовать мой мясной пирог. – Ответила я на это.

Стоит так же сказать, что в плане принятия пищи, наша семья была не обычной, так как мужчины и женщины кушали вместе в одной комнате и даже за одним столом. Отец рассказывал, что этот обычай ввела моя мать, так как на ее родине такое разделение было признаком ссоры, а отец так ее любил, что решил пойти против своих традиций. Однако, вскоре сам оценил прелесть совместных обедов и ужинов, а потому позже приучил к этому и Малику, а когда появился профессор ничего менять не стал, так как на его родине это тоже было в порядке вещей.

Ну, что я могу сказать о прошедшем ужине... Только то, что он точно был. Помню как внесла пирог, как Малика его резала и раскладывала по тарелкам, помню как откусила кусочек и даже прожевала, а потом все, ничего не помню. Я заснула, а профессор пролетел с кофе. Хотя для него это, пожалуй, и к лучшему, так как крепкий кофе не способствует такому же крепкому сну.

Глава 5

Я стояла за стойкой своей собственной кофейни. На стульчике, конечно. Ведь хозяйке заведения нужно хотя бы выглядывать из-за этой самой стойки. Стояла, вдыхала аромат свежей выпечки, кофе и радовалась. Радовалась, что этот суматошный месяц, наконец, подошел к концу. За этот месяц мы успели переехать в новый дом, сделать пристройку в виде двух небольших залов для кофейни перед старым домом, а если точнее, то расширить дом, просто пристроив к нему еще несколько комнат. И, конечно, найти очень хорошую семью, которая и будет заниматься этой кофейней. Ведь совсем не трудно понять, что я в своем возрасте такой воз просто не потяну. Эту милую семью нашел отец. Они приехали в наш город совсем недавно, но, как оказалось, отец уже был с ними знаком, а потому с удовольствие предложил им работу и кров. Да-да, мы поселили их в нашем старом доме, который теперь и стал Кофейней.

Сама же я стала консультантом, помощником и просто символом заведения. Вот! Да и саму кофейню назвали в честь меня, а вернее моего десерта. Так уж получилось, что в рекламных целях я решила угостить своих друзей панна-коттой или сливочным мармеладом, как я его здесь переименовала. Особенно по вкусу десерт пришелся маленькой Зайре, которой совсем недавно исполнилось два годика. Съев свою порцию, она подбежала ко мне и начала тыкать в руки кружечку со слова: Лейма! Лейма! Дай!– Это меня местная малышня так называет. А те что постарше возьми и прикольнись: – Да, Лейла, дай ей Лейму. – Ну вот так и приклеилось, а профессор усугубил, предложив назвать кофейню "Лейма". Для тех, кто не посвящен, ничего не значащее название, а для знающих – очень символичное, ведь это самое первое материальное, что я привнесла из своего прежнего мира.

И сейчас, перед самым открытием заведения, мне вспоминается тот день, а вернее утро, когда профессор Тимуран-аха наконец-таки попробовал сваренный мной кофе.

Он сидел на лавке прямо на кухне и недовольно смотрел в мою сторону. Я же молола в ступке зерна кофе и недоуменно на него поглядывала.

– Профессор-аха, вы чего такой недовольный, неужели вам вчера совсем не понравилось то, что я приготовила?

На самом деле я прекрасно знала, что вчера уважаемый профессор просто непозволительно объелся и от-того полночи ворочался с боку на бок, стараясь переварить то, что в себя впихнул. Все это с самого утра мне, тихо хихикая, поведала мама.

– Что? Правда? – Тут же переспросила я. – А откуда ты знаешь?

Мамина улыбка тут же притухла и ей пришлось сознаться:

– Лейла, понимаешь, такого необычного и вкусного угощения я еще никогда не пробовала. Ты просто молодчинка! Но... в общем, я тоже объелась... и обпилась... В общем, у меня была возможность услышать копошение и кряхтение профессора.

Не выдержав, я расхохоталась. И вот сейчас, глядя на эту хмурую мину не смогла смолчать.

– Понравилось. – Неохотно сознался он на мой вопрос. – Только ты ведь хочешь открыть Кофейню от слова кофей, верно?

– Верно. – Моя веселость тут же поутихла.

– Ну и где мой кофей? – Сварливо проговорил он.

Теперь уже я хмуро на него глянула и еще настойчивее продолжила измельчать зерна.

– Сейчас будет. – Буркнула я в ответ.

Еще вчера я хотела сварить кофе с корицей и ванилью, однако сейчас, глядя на хмурого не выспавшегося профессора решила предложить ему другой вариант: кардамон и молотый мускатный орех. Как говорится, только жесть, только хард кор. Шучу, конечно, но этот вариант как-то больше подходил случаю. Эх, жаль, не было у меня еще турки, только кастрюлька, но, за неимением гербовой, как говорится, будем писать и на простой бумаге.

Поставив кружку ароматной жидкости перед профессором, я стала с любопытством за ним наблюдать. Сначала, он сделал вид, что содержимое его совершенно не интересует, потом принюхался, а затем, с таким видом будто делает мне огромное одолжение, отпил глоточек. Все-таки этот старикашка временами бывает вредным до безобразия! Потом он отпил еще глоточек и еще, а потом сказал:

– Что ж, Лейла, если ты будешь готовить мне подобный кофе каждое утро, я не только помогу тебе с Кофейней, но еще и сделаю все, чтобы о ней заговорили.

Не поверив своим ушам, я подскочила на месте и, воздевая сжатые кулаки к небу, радостно закричала:

–Да! Да! Да!

Профессор открыто мне улыбнулся и добавил:

– От твоих сладостей я тоже не откажусь, только, пожалуй, теперь буду соблюдать меру.

И что вы думаете? Он действительно принял деятельное участие в строительстве Кофейни. У меня есть такое подозрение, что ему просто некуда приложить свою кипучую энергию. Так как в проектировании нашего нового дома он принял пожалуй что и большее участие, чем отец. Однако, стоит отдать должное: дом получился замечательным! Но самое главное, с секретом и не одним. Эти секреты мне, после некоторых заметных раздумий, показал отец, однако предупредил, что об их существовании никто не должен знать, даже Малика. Меня, конечно, удивило то, что он решил доверить эти тайны мне, а не жене, но я смолчала и лишь кивнула головой в знак согласия.

Но, сейчас не об этом! Сегодня первый день работы моей Кофейни! При чем все, что сделано или еще будет приготовлено в этом месте, будет сделано исключительно по моим рецептам! Эту новость уже несколько дней разносят по всем углам мои друзья-товарищи с Мамуком во главе. Как мне доносят все те же агенты, взрослые в недоумении, и, надеюсь, проснувшегося любопытства им хватит, чтобы все-таки заглянуть ко мне на огонек. Хотя, думаю, отец с матерью тоже поучаствовали в этой своеобразной рекламной акции. Когда же я, было, заикнулась о более полномасштабной операции с плакатом на площади и листовками, отец посмотрел на меня довольно странным взглядом и ответил, что тратить бумагу на подобные вещи слишком расточительно, не говоря уже о целом плакате. С этим я, пожалуй и правда загнула, да и предложила скорее в запале мозгового штурма. Дело в том, что бумага здесь стоила очень дорого, пергамент дешевле, а хорошая бумага ну очень дорого. Даже учиться писать мне приходилось на интересных таких залитых воском табличках. Воск для этого делали с какими-то примесями, которые и не давали чернилам сворачиваться на его поверхности, однако позволяли легко стереть написанное. Поверхность, конечно царапалась, перья с непривычки ломались, но и то и другое было просто исправить. Честно сказать в своем мире, я о таком способе учиться писать не слышала, но удобно и дешево, ничего не скажешь.

Я также предлагала отцу устроить в первый день бесплатное угощение и какие-нибудь увеселительные мероприятия. Однако, идея снова была отметена, как не жизнеспособная, так как местные просто не поймут и скорее всего будут шарахаться. Даа, не доросла еще эта цивилизация до агрессивного маркетинга и рекламы. Хотя, может это и к лучшему.

Так вот, уже целых пять минут, как Кофейня "Лейма" официально открылась, однако кроме меня и Сэйры в зал еще так никто и не зашел. Сэйра – это моя помощница, опора и вообще главная в этом заведении, после меня, конечно. Хотя, кого я обманываю? Главной меня, пожалуй, считает только сама Сэйра и то потому, что лично училась у меня готовить новые блюда. Даже ее муж Ренат, тринадцатилетний сын Арават и десятилетняя дочь Айла считают, что устроители всего – мои отец и мать, а что я вообще делаю во всей этой затее с кофейней для них загадка. Ну не верят они, что даже сама идея Кофейни исходила от меня, пятилетней девочки. А ведь я еще и озаботилась тем, чтобы отец по моим рассказам и даже чертежам закал у кузнеца, горшечника и столяра то, что я посчитала необходимым как для создания своих кулинарных шедевров (чего мелочиться то в восхвалении себя любимой), так и для создания соответствующей атмосферы уюта и в то же время уникальности своего заведения. Например, такой маленький штрих, как одинаковые переднички и шапочки для персонала, здесь оказалось жутким новаторством, хотя проф и утверждал, что нечто похожее уже видел в дорогих ресторанах Тализии.

Ничего, пускай все считают, что мое присутствие в заведении и авторство рецептов всего лишь блажь отца и матери, пускай! Главное, чтобы пришли и попробовали, а там видно будет!

Родители и знакомые, конечно, обещали прийти, но чуть позже. Я же еще с вечера осталась здесь и вместе с Сэйрой и Айлой готовила сладости и компоты для сегодняшнего дебюта, давала последние наставления по приготовлению различных видов кофе и чая. Как это ни странно, но хоть чай, что зеленый, что черный здесь вполне себе мирно существовал, до сих пор еще никто так и не додумался смешать его с какими либо другими травами, как и кофе со специями, в общем-то. Поэтому простой по сути чай с мятой или чабрецом здесь стал чуть ли не открытием, а профессор почти каждый день требовал кофе с разными специями. Что-то ему нравилось, что-то нет, он стал для меня в этом вопросе главным экспертом и советчиком, но вот добавлять в кофе молоко считал чуть ли не кощунством. Но тут уж я его слушать не стала и все же внесла его в меню.

О! Меню! Это отдельная песня. Главной проблемой стало то, что читать здесь умеют в основном мужчины и многие очень посредственно, поэтому наличие меню как такового отнюдь не значило, что кто-то что-то в нем поймет, да и сама бумага– дело дорогое. Поэтому я придумала поставить на прилавок нечто вроде витрины, на которой выставлять по кусочку того, что будет сегодня в меню. Сначала меня не поняла, но примитивный чертеж с занавесочками от мух вместо стекла, вполне помог проникнуть в мой замысел.

С видами чая и кофе оказалось сложнее, но тут уж пришлось положиться на говорящее меню, которым пока будут служить Сэйра и ее семья. Этого вполне должно хватить, ведь помещения мы пока сделали маленькие, оставив зазор на будущее, если оно у кофейни сложится. Пока же в двух комнатах стояло по три столика и их обслуживание не должно забирать много сил.

Однако, меню я все таки написала. На восковой дощечке, на которой сама и училась писать. С одной стороны не дорого, а с другой удобно, ведь написанное можно менять хоть каждый день, в зависимости от ассортимента. С ценообразованием же помог отец. Выходило не так чтобы дешево, но и не очень дорого. В общем, по моему глубокому мнению, все должно получиться!

Должно! Просто обязано! Но почему же тогда никто не идет! Может, нужно было открываться не в десять, а в одиннадцать? Уже десять минут прошло... пятнадцать... Я нервно забарабанила пальцами по столешнице. Сэйра удивленно на меня покосилась и хотела было что-то сказать, как в кофейню зашел... солдат, а может и офицер, я в иерархии местных военных не разбираюсь. Вот кого точно не ожидала сегодня здесь увидеть. Конечно, сейчас их в городе развелось как мух, но ведь по всем канонам они должны предпочитать гостиные дворы, где наливают спиртное, здесь же его нет. Тем временем военный заговорил:

– Добрый день! Сможете покормить завтраком голодного офицера?

– Сэйра растерялась и неуверенно сказала:

– Но уже поздно для завтрака.

Для завтрака в этих краях и правда было поздно. Вставали здесь с петухами, а потому десять часов утра здесь было скорее предобеденным полдником.

– Ох, девушки! – Подмигнул он мне правым глазом и обаятельно улыбнулся. – Для меня утро сегодня настало именно сейчас. Я сменился после ночного караула, дотащился до своей комнаты, которую снимаю здесь неподалеку, и заснул. Проснулся совсем недавно. И кушать хочется так, что не передать! Вот иду, смотрю, а вы уже открылись. Дай, думаю зайду, может чем накормят добрые люди.

Видно было, что молодой офицер балагур и весельчак. Жалко было бы потерять такого клиента. Поэтому оглянувшись и заметив, что Сэйра уже готова ответить отказом, ведь у нас и правда ничего кроме сладостей не было, я подпрыгнула на стульчике и быстро проговорила:

– Господин офицер! Вам, как нашему первому клиенту, я сделаю такой завтрак, о котором вы еще не слыхивали! Присаживайтесь. А Сэйра пока вам расскажет какие напитки мы вам можем предложить.

Словив удивленный взгляд Сэйры я, так же как мне ранее офицер, подмигнула ей и, спрыгнув со стула, побежала на кухню творить омлет с беконом, помидорами и свжим перцем. Слава Всевышнему, сейчас с овощами и фруктами проблем не было, осень на дворе, а ведь совсем скоро меню придется корректировать в соответствии с сезонностью.

Не хитрый с точки зрения любого современного человека завтрак, здесь и правда оказался невиданной штукой. Яйца, конечно, готовили: и жарили, и варили. Но вот так, взбить с молоком и пожарить...

В общем, оставив немного Сэйре на пробу, я положила омлет на тарелку, украсила зеленью и, прихватив еще и лаваш, отправилась в зал, где уже потягивал, кривясь, кофе офицер.

– Вот, омлет. А кофей рекомендую попробовать с молоком, на первый раз вам должно больше понравиться. – Произнесла я, метнувшись за молоком.

Стоит отметить, что офицер съел все и явно не отказался бы от добавки. Но тут я предложила ему попробовать что-нибудь из нашего основного ассортимента и молодой человек сначала самодовольно заявил, что перепробует все! Однако, после штруделя, эклера и нашего фирменного десерта "Лейма", передумал. Запил компотом и сказал, с трудом вставая из-за стола:

– Спасибо, хозяюшки-ханан! Так меня еще никто не угощал, даже в столице.

После чего положил целый золотой, что в сильно превышало стоимость того, что он съел, снова мне подмигнул и ушел, сыто вздыхая. Однако нам перевести дух с этого момента уже не удалось. Народ пришел, как говориться, знакомиться.

Ну, что я могу сказать: открытие удалось! Не знаю, кто там какие выводы для себя сделал, но "Лейму" признали. Это было видно сразу: по довольным лицам и хорошим отзывам. Завистливые взгляды и ядовитые реплики некоторых завзятых кумушек я тоже отношу в эту же категорию.

Я была не просто довольна, а счастлива! Ведь у меня получилось! Не смотря ни на что, получилось! И все благодаря моим родным и близким. Все-таки мне очень повезло с моим переселением души!

Домой меня нес на руках отец. Сама я уже передвигаться просто не могла. Мама шла рядом, переваливаясь уточкой и держась обеими руками за поясницу. Было видно, что та ее беспокоит, так как временами по лицу пробегали гримасы боли. Слишком суматошным и тяжелым для нее оказался этот день.

– Да, Лейла, навела ты шороху. – Улыбаясь проговорила она. Такого тут еще никто не пробовал и не видел. Ратмир, – обратилась она к отцу, – а ты видел, как округлялись глаза наших местных кумушек, когда они увидели, как ты говоришь Лейла, у-ни-фор-му работников кофейни или полотенчики с вензелем кофейни. А как они удивлялись квадратным тарелочкам и прочим нововведениям! Не говоря уже о самих сладостях.

Говоря это мама улыбалась и хихикала, забыв при этом, как удивлялась и сопротивлялась всему этому сама. Сколько сил и терпения мне понадобилось, чтобы уговорить ее на все это! Ведь именно она помогала мне с пошивом и вышивкой.

Мы с отцом тоже улыбались и радовались, вспоминая каждый свое. Внезапно, мама остановилась, ойкнула и с ужасом уставилась на нас с отцом.

– Ратмир, воды отошли. – А потом добавила, если кто-то еще не понял. – Я рожаю.

На отца в этот момент было жалко смотреть. Он элементарно растерялся и не знал что делать: то ли бросать меня и хватать маму, то ли бежать в город за знахаркой, то ли тащить меня и дальше, то ли, то ли, то ли...

На маму в этот момент тоже было жалко смотреть, так как она очень сильно испугалась. Врут, говоря что второго рожать не страшно. Видимо, страшно и очень, а в этом мире так и вообще любые роды – это не только рождение ребенка, но и матери, так сказать, заново. Нет здесь нормальной медицины, нет!

Так, похоже, что спасать положение придется мне. Видимо, последний месяц для мамы выдался суматошным, а последние дни так и вообще нервными, поэтому роды начались на пару недель раньше, чем планировалось. Но это, на сколько я знаю, нормально. Сейчас главное все правильно организовать.

– Отец, поставь меня уже на землю и помоги маме добраться до дома. Я побегу за знахаркой.

Непонятно, откуда у меня взялись силы, но припустила я в сторону дома знахарки со всех ног. Однако, дома ее не оказалось, а муж сказал, что она еще с утра уехала в соседнюю деревню и, раз до сих пор не вернулась, сегодня ее ждать уже не стоит. В отчаянии, я выбежала на улицу и топталась на месте, не зная, что же делать дальше. Внезапно, кто-то ухватил меня за плечо и развернул.

– Привет, хозяюшка! Ты что, здесь живешь? Только вот я тебя раньше не видел.

Оказалось, что ко мне обращается тот самый офицер, которого я накормила с утра омлетом.

– Нет, не живу. – Сдерживая слезы проговорила я. – У меня мама рожает, а знахарка уехала. Уже и воды отошли!

–Н-даа... – Он зачем-то почесал себе нос и медленно, явно раздумывая произнес. – У нас есть полковой лекарь, только он вряд ли спец по родам, у нас не кому рожать. – Невольно хмыкнул он. – Но такой лекарь явно лучше, чем никакого. Верно?

– Спасибо вам большое, господин офицер! – Искренне ответила я. – Но это же роды! Кто здесь его в такой момент к женщине допустит! – В отчаянии воскликнула я. Этот вопрос мы с мамой уже давно обсудили и я точно узнала, что лекари тут могут лечить все, что угодно, кроме гинекологии и, собственно, принятия родов. Этот аспект жизни полностью отдается на откуп не образованным знахаркам. Вот скажите мне, где логика! Женщина вынашивает и рожает детей, то есть будущее, а о ней самой толком и позаботиться никто не желает. Традиции, так их рас так, те самые, о которое скорее шею свернешь.

– Это да... – Все так же почесывая нос произнес офицер, а потом как-то встрепенулся и спросил. – Но ведь у твоей матери есть подруги, которые смогут ей помочь, а лекаря мы возьмем на всякий случай, для совета.

– Спасибо, господин офицер! – Воскликнула я. – Есть, есть у мамы подруга! Давайте, я сейчас за ней побегу, а вы идите за доктором и ведите его в дом купца Ратмира сына Харуфа, что за старыми городскими стенами в самом конце улицы. – А потом смутилась, что раскомандовалась офицером и смущенно добавила. – Так быстрее будет.

– Хорошо, хозяюшка, – улыбнулся он краешком губ, – ждите, скоро будем.

На сердце немного полегчало и я побежала к Эльмире, подруге мамы. Вообще имя Эльмира было самым популярным в Эльмирантии, что не удивительно, поэтому куда ни плюнь, точно попадешь в Эльмиру. Именно поэтому мамина подруга предпочитала, чтобы ее звали Мира. Раньше мама как-то мало с ней общалась, может времени не было у обеих, а может у Миры интереса не было, что по моим внутренним ощущениям ближе к истине. Однако, с тех пор как мы переехали, а у меня прибавилось хлопот с кофейней, именно она стала маминой палочкой выручалочкой. Я иногда даже диву давалась на сколько эта женщина вошла в нашу жизнь за последние полтора месяца. Без нее, пожалуй матери было бы гораздо тяжелей. И вот, кажется, нужно воспылать к девушке искренней благодарностью, только вот, почему-то, не получалось. Я и так крутила эту мысль в голове и сяк, но никак не могла обосновать причину такого своего отношения. Может я ревновала? Не знаю.