Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 309 страниц)

Глава 6. О том, что работа куратора разнообразна и крайне непредсказуема

«И почему я согласилась?!» Эта мысль билась у меня в голове все то время, пока я шла рядом со своими адептами по коридорам академии. Вернее, пока я по ним шла, мне все еще казалось, что я поступаю правильно, согласившись пойти с адептами в местный кабак и проследить, чтобы празднование начала учебного года не закончилось для них нехорошими последствиями. Но стоило немного подумать, как мое мнение изменилось, но было уже поздно.

– Мы ведь точно что-нибудь учудим, – вздохнул Кайл.

– Опять городскую стражу вызовут, накатают телегу в академию… – протянул Леон.

– А мы, можно сказать, впервые за все время не хотим подводить своего куратора, – закончил чернявый Рэй и вздохнул. – Но без вас все точно опять пойдет по старому сценарию.

– Какому еще сценарию? – хлопнула я глазами. Мне не хотелось никуда идти.

– Старому, – повторил Рэй. – И хорошо, если нас в кутузку не заберут, а то ведь на втором курсе было и такое. Вот тогда нашему куратору попало…

– Так, может, не нужно никуда идти? – забеспокоилась я.

По-моему, это логично.

– Как это не нужно?! – возмутились они в три голоса. – Это же традиция всех адептов королевства Ремар!

– И не только его!

– Но если все всегда заканчивается так плохо…

– Не в этот раз! Ведь теперь с нами будете вы! – воскликнул Кайл.

– Да-да, – поддержал его Леон.

– Традиции надо чтить! Не так их у адептов и много, – серьезно заявил Рэй. – И нам без вас в этот раз никак.

– Да, магистр, спасите наши традиции. – Кайл и Леон одновременно дурашливо приложили ладони к сердцу и посмотрели на меня так, что я немного опешила от напора этой троицы.

Конечно, я понимала, что они утрировали, но в то же время адепты говорили так убедительно, что я не смогла с ходу им отказать:

– Может, все-таки не надо?

– Надо! Все наши вас ждут!

– Вы теперь за нас в ответе и просто обязаны откурировать, – посмотрел на меня Рэй честными-пречестными глазами.

– Эмм… давайте без этого слова – оно вызывает у меня нехорошие ассоциации, – кашлянула я, все еще колеблясь. Но встретилась с просительными взглядами парней и все же решилась. Но не без условий. – Хорошо. Но к одиннадцати вечера вся группа должна вернуться в академию. Завтра ведь занятия, всем нужно выспаться. Идет?

– Вот вы это и проконтролируете, – радостно заулыбались парни.

Я тяжело вздохнула:

– Когда сбор? Где находится ваш кабак?

Адепты переглянулись.

– Так сейчас и поедем. Дело-то уже к ужину.

– Но мне нужно еще зайти к себе…

– Зачем? Вы прекрасно выглядите. О деньгах не беспокойтесь. Мы же вас пригласили, – невинно хлопнул глазами Леон.

– Но я так не могу! – возмутилась я всему и сразу.

– Ну, не хотите, чтобы мы за вас платили, тогда откроете в кабаке кредитную линию. Там охотно идут навстречу магистрам, – пожал плечами Кайл.

– Да и некогда по академии ходить. Ребята и наемные экипажи уже ждут у ворот.

– Да, мы ждем! И экипажи ждут! – раздалось из-за неприкрытой двери, и в аудиторию ввалились еще шесть адептов: три девушки и три парня. – Пойдемте, а? Там уже целый серебряный набежал за ожидание. Возницы возмущаются. Ребята буквально за руки их держат!

– Но…

Я совсем растерялась. Такое впечатление, что они знали: стоит мне попасть к себе в комнату – и я одумаюсь и точно никуда не поеду. А ведь я бы так и сделала!

– Пожа-а-алуйста, – улыбаясь, заканючили девушки, – без вас никак!

И я сдалась:

– Ну… хорошо.

«И почему я согласилась?!» – в который раз подумала, уже сидя в битком набитом экипаже. С обеих сторон меня стиснули широкие плечи парней. Напротив не менее тесно сидели еще четверо адептов.

И все же ехать вот так, в компании этих радостно гомонящих ребят, было необычно. Неудобно, душно, но весело.

У меня были друзья, пусть не очень близкие, и иногда я встречалась с ними на прогулках или на балах, на которые ездила без удовольствия – дядюшка настаивал. Там все было совсем иначе. Здесь же царила атмосфера бесшабашности, предчувствие веселья и ощущалось, что адепты дружны и делают все сообща.

Для меня это было ново. Да и в такое место, как кабак в Приграничье, я тоже ехала впервые.

Когда мы вошли в каменное приземистое здание, то первое, что бросилось в глаза, – дубовые столы и лавки. Никаких стульев, скатертей и других атрибутов приличного заведения, в каких я бывала раньше.

– Это лучший кабак в Анаре, – заверил меня Кайл. – Не ресторация, конечно, но адепты обычно отдыхают именно здесь. Мы заранее заказали места на всю группу. Вон, смотрите, ребята поехали раньше и уже сделали заказ на всех.

– Ага, этот кабак славится своими копчеными ребрышками и пивом, – присоединился к разговору Рэй.

– Да не стойте, магистр, пойдемте! – подхватили меня под руки Шейла и Мирта. – Ваше место во главе стола!

– Да?

Я снова растерянно обвела взглядом помещение, увидела несколько откровенно странных компаний и даже получила пару подмигиваний от мужчин уголовной наружности. Сглотнула, хлопнула глазами и пошла, подталкиваемая под локти, к длинному столу, стоявшему недалеко от сцены.

– Здесь каждый вечер играют и поют, а иногда даже приглашают танцовщиц, – пояснил Кайл. – Я же говорю – это лучший кабак в Анаре.

– Лучший… – по инерции повторила я и уставилась на сцену.

Там я, к удивлению, увидела вполне приличное пианино и прислоненную к нему гитару. «Интересно, что тут играют и поют?» – подумала, но развить эту мысль не успела – как раз дошла до стола. Адепты, приехавшие сюда раньше, загомонили, встречая нас радостными восклицаниями, а несколько подавальщиц со стуком и широкими улыбками поставили на стол сразу с десяток кружек с пивом.

– А мы вовремя! – воскликнули весело мои спутники.

– Ага… – протянула я, в который раз мысленно задавая себе вопрос: «И почему я согласилась?!»

– Держите, магистр! – Рэй сунул мне в руку кружку, полную пенного напитка.

Все остальные быстро разобрали другие и в мгновение ока помогли донести со стойки оставшиеся.

– С началом занятий! Пусть этот год принесет нам только хорошее! – выкрикнул Кайл.

– Он уже принес нам магистра эль Бланк! За магистра! – поддержал друга Рэй.

– За начало учебного года и за магистра эль Бланк! – подытожил Леон.

– За магистра!..

– За год!..

Адепты стучали краями кружек, не обошли стороной и меня, а кто не дотянулся – весело отсалютовали. Не пригубить после этого напиток было бы неправильно.

Отпила. А неплохо! Я думала, будет горько или кисло, а оно… неплохо. Освежает. И, похоже, совсем легкое. Отпила еще немного. На квас похоже, который у нас в парке продавали. Я пиво до этого еще ни разу не пробовала. Вино – да, даже коньяк однажды ради интереса. Дыхание тогда перехватило так, что я едва откашлялась и с тех пор зареклась даже пробовать крепкий алкоголь.

– Магистр, а в какой академии вы учились? – спросил меня сидевший рядом Рэй.

– Наверное, в столичной, – беззлобно хмыкнула Шейла.

Отчего-то признаваться, что я в академии не училась, не хотелось. Но и не ответить было нельзя.

– В хорошей. – И, поправив очки, поспешила спросить: – А как местный кабатчик относится к тому, что у него отдыхают адепты магической академии? Если кто-то решит помагичить в помещении, может случиться всякое.

– Тут и без адептов может случиться всякое, – хохотнул Кайл. – Приграничье же.

– Это да, – поддержал его Леон. – Но во всех кабаках Анара оповещалки стоят. Стоит кому-то потревожить магический фон, как сюда спешит ближайший патруль. На что-то мелкое оповещалки не реагируют, а на остальное… – Он развел руками.

– Да и стены этого кабака так замагичены, что переживут даже взрыв, – авторитетно кивнул Рэй. – Все-таки это излюбленное место адептов, и кабатчик подстраховался.

– И вообще, у нас в Приграничье не принято магичить в общественных местах.

– Не принято, – фыркнула Мирта. – Просто штрафы за применение магии в общественных местах такие, что больно бьют по кошельку даже аристократов. Я думала, везде так. Разве нет? – И уставилась на меня.

– Так, – подтвердила я. – Просто необученные маги – это зона риска. А здесь таких вон сколько отдыхает. Достаточно одному утратить контроль…

– Это да, но такого свои же вразумят. А если без драки совсем никак, то проще договориться о дуэли и сразиться на следующий день в академии, чем потом огребать от всех и сразу, – со знанием дела кивнула Мирта.

Я не могла с этим не согласиться. Но на втором курсе их группа побывала под стражей. А это значило, что среди адептов благоразумие не всегда берет верх над эмоциями.

Кабак потихоньку заполнялся новыми посетителями, и я увидела, как к нам с кружками в руках идут незнакомые ребята.

– Привет! – радостно замахали они нашему столу.

– Привет! – полетело им в ответ.

– Это лекари с четвертого курса, – просветила меня Шейла. – Мы к ним часто после боевки наведываемся.

– С началом учебного года! – отсалютовали те нашему столу, и все снова выпили.

– У вас новенькая? – с улыбкой поинтересовался один из лекарей. Высокий худой блондин с приятными чертами лица. – Такая симпатичная. Я у нас в академии таких не видел. Или это чья-то сестра на первый курс поступила?

– Ага, новенькая, – рассмеялся Кайл. – Знакомьтесь, это наш новый магистр прикладной магии. Вы к ней на занятия тоже скоро попадете. – И уже мне: – Магистр, это группа лекарей четвертого курса.

– Ну ты и шутник, – рассмеялся блондин. Не увидел на лицах боевиков ответного веселья и присмотрелся ко мне внимательнее. – Да ладно?!

Я важно кивнула и нервно выпила еще немного пива. В голове появилась некоторая легкость.

– Да, я магистр прикладной магии Эйлин эль Бланк. Завтра моя лекция у вас после обеда. Не опаздывайте.

– Да-да! Не опаздывайте! – переглянувшись, закивали боевики. – У нас сегодня кое-кто чуть в штаны не наделал после того, что показала магистр! – поделился впечатлениями Рэй.

Блондин и его друзья покосились на меня с опаской:

– Вы что, какое-то зелье или заклинание тестировали? Если к нам не заглядывали, значит расстройство желудка было кратковременным?

– Да ничего мы не тестировали, – рассмеялся Рэй и в лицах рассказал о том, что я показывала.

– Обалдеть ты гад! – внезапно заявила девушка-лекарь.

– Это еще почему? – опешил Рэй. И не только он.

– Теперь мы знаем, что будет, и нам неинтересно!

– Не переживайте, – поторопилась я их успокоить, – завтра покажу вам кое-что другое. Ближе к вашему профилю.

– Да? – Адепты заинтересовались. – А что?

– Увидите, – загадочно улыбнулась я, уже зная, что покажу им того же арахнида, но в разрезе. Специально для этого загляну в анатомический атлас чудовищ Пустоши, чтобы обновить знания.

– Тогда мы точно будем!

– А можно мы тоже придем? – внезапно спросил Леон.

– Вообще-то, у вас в это время будут другие занятия, – удивленно ответила я и, останавливая уже набравшего воздух для возражения парня, добавила: – И я, как ваш куратор, не могу допустить, чтобы вы их пропустили.

Леон с шумом выпустил из легких воздух, так ничего и не возразив.

– Ты… Вы их куратор?! – Лекарь-блондин с возмущением осмотрел боевиков. – Что вы пообещали за это нашей секретутке?

– Ничего, – рассмеялся Кайл.

– Везучие засранцы! – в сердцах воскликнул блондин. Посмотрел на меня, ойкнул и исправился: – То есть вы везучие счастливчики.

– Вот! – назидательно поднял палец Рэй. – И не завидуй.

– Ага, зависть – плохое чувство, – поддержала его Шейла.

В этот момент нам на стол принесли еду, и беседа свернулась. Лекари отошли к своему столу, прозвучал очередной тост, и я попробовала те самые хваленые ребрышки, о которых говорили парни. Вкусные.

Вечер проходил не так ужасно, как я успела себе навоображать.

– Скоро музыканты подойдут, – запивая ребрышки пивом, проинформировал меня Рэй. – Будет весело!

Глава 7. О веселье и песнях

И было действительно весело! Такую музыку и песни я слышала всего несколько раз, когда мы с дядей выбирались на народные гуляния. И после второго раза он, к сожалению, зарекся меня на них водить.

Ну а что? Я всегда была любознательным ребенком. А веселые народные песни запоминала на раз. Кто же виноват, что они не всегда бывают приличными, а у меня звонкий голос?

Однажды к нам приехали гости с детьми. И пока взрослые чинно общались за чашкой чая, мы, дети, остались предоставлены сами себе. Мне тогда совсем не хотелось с ними общаться – не терпелось проверить одно заклинание, которое я вычитала накануне. Но обязанности хозяйки дома никто не отменял. Я откровенно маялась и, когда скука достигла апогея, пересела в уголок, взяла гитару, на которой училась играть, и тихонько запела песенку. Дети тут же подсели ко мне и попросили сыграть что-нибудь еще такое же интересное. Ну я и выдала весь репертуар, который запомнила после недавнего гуляния. К концу мы уже все дружно горланили песенку с нецензурными вставками. Было весело. Но нас нашли взрослые… Меня тогда не сдали. Но дядя точно знал зачинщика, а эти гости к нам больше не приезжали. К нам почему-то вообще после первого-второго посещения редко кто приезжал с детьми снова.

От этих мыслей я, несмотря на то что песни становились все веселее, а народ начал выходить на танцпол, загрустила. Отпила еще пива из снова наполненной кружки. Удивилась. Здесь же вроде нельзя пользоваться магией? Как она пополнилась? Но тут адепты начали подниматься из-за стола, а Кайл весело улыбнулся и протянул мне руку:

– Магистр, окажите мне честь с вами потанцевать!

Я задумчиво оглядела скачущих адептов, подумала немного и протянула ему руку:

– А почему бы и нет?

Встала и почему-то покачнулась. Какие-то кривые у них тут полы. Нужно будет попенять кабатчику.

Кайл ухватил меня под руку и закружил. Потом мы разошлись, смешались с остальными танцующими, топнули, хлопнули, снова сошлись, весело улыбаясь и заряжаясь всеобщим весельем. Топ-хлоп, шаг по кругу. Топ-хлоп, разошлись. Топ-хлоп, закружились. Топ-хлоп, его руки на моей талии, и я взмываю вверх.

После Кайла меня пригласил Рэй, потом Леон, потом к нам подошел блондин с лекарского факультета, но парни снова утянули меня к столу, чтобы сказать тост и выпить. Пиво хорошо утоляло жажду.

Только в голове почему-то зашумело и перед глазами поплыло. Что за ерунда? Может, очки нечаянно заляпала? Хотела их снять и протереть, но сидевшие рядом Мирта и Шейла переглянулись:

– Магистр, а давайте ненадолго выйдем на свежий воздух? По-моему, нам всем нужно немного проветриться.

– Да, душно здесь, – согласилась я, и мы пошли к выходу.

Точно пожалуюсь кабатчику на пол.

На улице в голове немного прояснилось. Свежий воздух взбодрил. Я оглядела полутемный двор кабака. Глянула на освещенную лужами света от фонарей дорогу и... все-таки протерла глаза.

Не думала, что пиво так сильно пьянит! А ничем, кроме алкогольного опьянения, я не могла объяснить появление тех, кого увидела медленно идущими по улице и о чем-то сосредоточенно беседующими.

Я даже специально подошла ближе к невысокому забору, опоясывавшему трактир. Девочки остались увлеченно болтать у входа в кабак.

– Вы! – помимо воли вырвалось у меня гневное. – Это вы!

Мужчины посмотрели на меня и остановились. Надо же, я только сейчас заметила, что замминистра образования не менее высокий и широкоплечий, чем наш магистр боевой магии. Еще и глазами зелеными сверкает так, будто кот какой-то. И как только при своей кабинетной работе не потерял спортивную форму? Фу таким быть! Внешность должна соответствовать содержанию! А он гад! Как есть гад! И вообще, первый поцелуй у меня украл!

– Что вы здесь делаете? – внезапно требовательно спросил у меня боевик.

– Я?! Что я здесь делаю?! – возмутилась я до глубины души. – Это что он здесь делает?! – И ткнула пальцем в эль Лавалье.

Мужчины переглянулись и посмотрели на меня ну очень странными взглядами.

– Вам показалось, – внезапно выдал эль Мейр.

– Что показалось? – вытаращилась я на него.

– Я здесь один.

Я даже не поняла сначала, что он сказал.

– А этот индивид, по-вашему, мне мерещится? – наконец отмерла я, созерцая этот донельзя наглый дуэт мужчин.

– Да, – кивнули оба.

– А если он мне мерещится, можно я дам ему в глаз? – неожиданно даже для себя спросила я. И наверное, даже сразу бы это и сделала – я чувствовала, что сейчас и в глаз, и под дых, и по коленной чашечке не постеснялась бы дать своему обидчику… но мне помешал забор.

Мужчины снова переглянулись, и боевик внезапно ткнул мне пальцем за спину:

– По-моему, там кому-то плохо.

Я обернулась, увидела с интересом смотревших на нас адепток, к которым подошли уже несколько одногруппников. Все вели себя адекватно. Плохо точно никому не было.

Я повернулась назад к боевику, увидела, что он стоит один, и обличительно произнесла:

– Вы меня обманули!

– Послушайте, а что вы здесь делаете? – предпочел проигнорировать он мои обвинения.

– Курирую, – мрачно ответила я. – Где этот гад?

Где-то на периферии сознания я понимала, что называть прилюдно гадом замминистра образования неправильно и даже вредно. Но именно сейчас слова из песни, которая играла и била в набат в моей душе, выбрасывать не хотелось.

– Не понимаю, о ком вы. Я шел по улице один.

– Не верю! – Магистр смотрел на меня такими честными глазами, что я засомневалась. И произнесла уже менее уверенно: – Вы же с ним разговаривали…

– С кем? – Боевик изобразил настоящее беспокойство о моем душевном здравии. – Эйлин, вы сегодня пили?

– Я?! – почему-то возмутилась, но под требовательным взглядом потупилась и призналась: – Ну разве что немного пива.

– Вам нельзя пить, – уверенно произнес он.

– Я уже взрослая девочка и сама решаю, что мне делать, а что нет! – вздернула подбородок. Сколько можно меня воспитывать?! И кому?! – И вообще, я тут ребят курирую!

– Ага, нас! – подошли к нам мои адепты.

Бровь магистра выгнулась, и он окинул меня скептическим взглядом:

– По-моему, вы делаете это как-то не так.

– Ошибаетесь! – встал на мою защиту Рэй. – Наш куратор нас курирует так, как надо! И вообще, – обернулся ко мне, – магистр, а пойдемте уже внутрь. Без вас там скучно.

– А по-моему… – начал было боевик, но я его прервала:

– А по-вашему, вы тут в одиночестве куда-то шли. Вот и идите. – Развернулась и вместе с адептами пошла в кабак.

И в этот момент такой смелой и независимой себя ощущала, прямо ух! А еще обиженной и немного уязвленной. Хотя эмоций во мне сейчас перемешалось гораздо больше, но кто же будет в них разбираться?

Вошла внутрь с ощущением какого-то злого азарта. И… услышала последние аккорды танца. Музыканты принимали аплодисменты, кланялись и собирались уйти на перерыв.

И так этот перерыв сейчас не стыковался со звучанием моих душевных порывов, что я внутренне возмутилась и решительно поднялась на сцену. Подошла к слегка опешившему гитаристу, улыбнулась и попросила:

– Можно ненадолго взять ваш инструмент?

– Такой красивой девушке я готов отдать любой свой инструмент, – расплылся в улыбке музыкант.

– Нет-нет, больше ничего не нужно, – заверила я. – Только гитару. На остальном я играю плохо. Разве что на пианино, но...

– Так я научу. – И он странно пошевелил бровями. – На очень интересном инструменте играть научу.

Я озадачилась и вопросительно посмотрела на гитариста. Он улыбнулся еще шире и задвигал бровями активнее.

– У вас что-то с лицом? – решила уточнить я, уже догадываясь, что он имел в виду какую-то похабщину, но не совсем улавливала смысл.

– Ага, зубы ему жмут, – угрожающе сказал вставший рядом Рэй.

– Прямо во рту не помещаются, – поддержал его подошедший Кайл.

– И ночью по улицам ему ходить темно и несподручно, – раздался голос Леона.

– Почему? – не уловила я связи.

– Потому что фонаря не хватает.

– Фонаря? – переспросила, глядя, как гитарист с удивительной скоростью исчезает со сцены.

– Угу, под глазом. Не обращайте внимания, магистр. Вы хотели сыграть? – спросил Леон.

Мой энтузиазм уже немного поутих. Я посмотрела на гитару и огляделась. Поймала на себе заинтересованные взгляды собравшихся и осознала, что поторопилась выходить на сцену.

– Э-э-э… – судорожно соображала, как теперь отказаться от выступления и не показаться трусихой.

– А вы знаете вот эту? «Боевику никто не пишет»? – внезапно с горящими глазами спросил Рэй. – Или «Поздний вечер в сарае нас любовью не жалует»?

– Рэй, ты еще вспомни «Хоп-хэй, не прибей. Есть золотой? Золотого нет?», – с укором посмотрел на него Кайл.

– А есть и такая? – удивилась я.

Как, оказывается, богато народное творчество, а я и не в курсе.

– Магистр Эйлин, по-моему, вам лучше вернуться в академию, – внезапно раздался мрачный голос боевика, появившегося около сцены.

И если до этого момента я и сама начала об этом задумываться, то теперь точно не собиралась никуда уходить. Вот еще, слушать этого предателя!

Почему предателя и в чем, собственно, он меня предал, я бы вот так с ходу и не сказала, но сейчас мне это было и не так важно. Во мне снова взыграл дух противоречия.

Я перекинула через плечо ремень гитары, провела по струнам пальцами, проверяя звук и настройку, выдвинула одну ногу вперед и заиграла.

А играла я хорошо. Не зря училась. Поначалу, правда, занятия музыкой казались мне пустой тратой времени, которое можно было провести с интересной книгой или проверяя в деле новое заклинание, но потом втянулась и мне даже понравилось.

И сейчас, глядя на боевика-предателя, я резко ударила по струнам и провела сложный пассаж с верхних ладов вниз. Зацепила нить силы магии воздуха, увеличила звучание, делая его более объемным, и почти минуту с наслаждением выдавала сложные струнные комбинации, чередуя их с резкими аккордами. Вот такое у меня сейчас было настроение: рваное, задиристое, азартное.

Такую музыку обычно играют южане. Заезжал к нам как-то в гости один старинный друг дядюшки с сыном. И этот парень играл на гитаре именно такие мелодии. Без слов. Но когда струны поют ТАК, слов и не нужно. В тот момент в моем личном рейтинге кумиров он встал на одну ступеньку с архимагистром эль Апенвальдом, трактатами которого я зачитывалась.

Всю неделю, в течение которой они у нас гостили, бедный парень от меня прятался. Наивный. Спрятаться от мага в его собственном доме нереально. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как меня учить.

Думаю, сейчас он бы оценил мое выступление. По крайней мере в зале перестали шуметь, взгляды всех были направлены на меня, и даже эль Мейр, скрестив на груди руки, отступил к одному из столов и задумчиво меня разглядывал. Я отметила это лишь мельком и снова сосредоточилась на музыке.

В какой-то момент, проникнувшись ей, я прикрыла глаза, растворилась в звучании, которое выходило из-под моих пальцев, забыла, где нахожусь и что вообще выступаю для кого-то. Я любила это состояние и не думала, что когда-нибудь смогу в него войти вот так, на сцене, перед зрителями.

Постепенно аккорды и пассажи стали не такими резкими, мое настроение переменилось, и мелодия полилась плавной волной с переборами.

Наконец, музыка смолкла, я открыла глаза и огляделась.

Несколько мгновений в помещении царила полная тишина, а потом на меня обрушились аплодисменты.

– Еще! – закричал кто-то.

– А что она сделала с гитарой? Никогда такого звучания не слышал!

– Еще! Да!

– Не знаю, кто ты, девочка, но плачу золотом! Играй! – закричал какой-то бородатый мужик уголовной наружности, выпивавший в самом углу кабака.

– Да!

– Играй!

– Наш магистр – лучшая!

– Да!

– Не надо золота, – отказалась я, когда шум в зале немного утих, и улыбнулась. Было приятно видеть восторг людей. Особенно своих адептов, которые хлопали мне громче всех. – Я сыграю еще.

Оглядела сцену, поняла, что, раз уж взялась играть, нужно сделать это выступление незабываемым и поучительным для моих оболтусов. Сняла очки, спрятала их в кармашек платья и, комбинируя различные виды магии, создала удобный пенек, села на него и сделала несколько струнных переборов.

Звук растекся вибрирующей волной. А ведь для такого эффекта понадобилось совсем немного магии. Мелодия лилась из-под пальцев, а вокруг моего пенька начала расти трава и принялись разбегаться по сцене цепкие побеги плюща. Стены стали стволами деревьев, которые тихо зашелестели в вышине кронами. На поляне таинственно замерцали точечки-огоньки светлячков, а на потолке… не было потолка – только далекое небо, с которого нам подмигивали звезды и светила луна, заливая «опушку леса», на которой я сидела, мягким светом. И я запела балладу «О менестреле». Почему-то здесь и сейчас захотелось исполнить именно ее.

Жил в далеком краю менестрель молодой.

Пел он песни о жизни и смерти,

Много где побывал, много что повидал,

Но о жизни другой не мечтал, поверьте.

Как же здорово пел тот смельчак-менестрель!

Как же свет зажигал в чужих душах!

Его ждали везде и встречали везде,

Ведь он видел рассвет даже в темных лужах.

Но однажды он спел одному королю.

И решил тот, что этот парнишка

Теперь будет петь лишь ему одному,

Что другим его слушать – слишком.

И теперь жизнь его хороша весьма:

Стены в шелке, золотые ложки.

Только все это для него – тюрьма,

На душе скребут черные кошки.

Не рождается что-то в душе у него.

Снятся ночью дорога и поле.

Даже голос не тот и песня не та.

Вдохновения нету в неволе.

И король его нет, не отпустил.

Он решил покарать его строго.

И король его к смерти приговорил.

«Недостоин он даже острога!»

И на площади той, где шумела толпа,

Где палач приготовил петельку,

Улыбнулся он всем: «Свобода! Всегда!» —

И запел последнюю песню.

Эта песня плыла над коньками крыш.

Эта песня тревожила душу.

Эта песня дарила надежду на жизнь,

Убирала из сердца стужу.

И когда он закончил, молчали все.

На глазах были слезы, поверьте.

Но король непреклонно кивнул беде,

И шагнул менестрель на дорогу смерти.

Уж давно все забыли о том короле —

Людская память беспечна.

Но живет менестрель в сердцах людей,

И песни его вечны![1]

Допев, я еще какое-то время перебирала струны. Посмотрела в сторону, и «прожектор» лунного света осветил это место. В нем появилась полупрозрачная фигура человека в плаще с капюшоном на голове. Лица его не было видно, в руках он держал гитару. Человек помахал рукой всем, кто сидел в зале, надел через плечо ремень, закинув гитару за спину, развернулся и прямо по воздуху пошел к луне, становясь все меньше и меньше. А когда его силуэт сравнялся с лунным диском, растаял.

Я давно закончила играть, убрала иллюзии, но в зале продолжала стоять гробовая тишина. И это настораживало… Сильно.

– Я буду рассказывать об этом своим детям, – внезапно хлюпнула носом какая-то девушка, и зал взорвался бешеными аплодисментами.

Я даже икнула и неуверенно поклонилась. Аплодисменты не стихали, и я попятилась. Не привыкла я к такому вниманию…

И тут увидела, как мне машет рукой какой-то стражник. Около сцены он стоял не один – там был целый патруль. И вот тут до меня дошло: я совсем забыла, что пользоваться магией в таких местах нельзя. Вообще. Никак. Ни для чего. Если заранее это не согласовывал…

[1] Песня написана автором специально для «Птички».