Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Несколько долгих секунд я позволила себе побыть слабой, пожалеть себя, внутренне поскулить, забиться в страхе в уголок своего сознания, и перебрать всех тех, кто сейчас находился в доме.

Отец с помощником уехал совсем недавно и вернется еще не скоро, Кирим и профессор стары, Ромич хоть и вымахал уже с моего отца ростом по сути был еще ребенком, а саблей махать умел очень посредственно, некому было учить его этой премудрости и некогда, Мамук и маленький Мират даже приблизительно за бойцов и защитников сойти не могут, мы с мамой и две женщины-служанки, которых отец нанял после рождения Мирата. Вот и весь наш боевой батальон. Отец давно хотел нанять парочку крепких охранников, однако, в городе строго соблюдался порядок, а военные патрули и днем и ночью несли вахту на улицах города. Поэтому отец медлил, не видя смысла в дополнительной охране.

А теперь мне нужно было всех их поднять, с организовать и заставить себя слушать. По внутренним ощущениям от обещанного до начала штурма часа осталось минут двадцать, не больше. Поэтому, поскулив, уже вслух, еще немного, я с силой провела ладонями по лицу и волосам, крепко сжала кулаки и приступила к действиям.

Первым делом быстро оделась сама. Потом разбудила маму и кратко рассказала о надвигающемся штурме. Подробности обещала рассказать потом, так как осталось слишком мало времени.

– Мама, иди на кухню и собери столько еды, чтобы хватило как минимум на сутки всем домочадцам. Да, и о воде не забудь. Это важно. Сейчас я разбужу всех остальных и пришлю тебе на помощь Эльмиру и Вейлу-ханан.

– Как же это, доченька? – Растерянно проговорила она.

– Мама, некогда, – не стала обращать внимание на ее растерянность я. – у нас меньше двадцати минут. Действуй.

Потом я побежала к Кириму. К моему удивлению, он не спал, а полностью одетый уже ждал меня в совей комнате. Я не успела и рта раскрыть, как он сказал.

– Я видел чужаков в доме, но они ушли и ничего не взяли.

– Я знаю, Кирим-аха. Они предупредили о войне между Фаргоцией и Эльмирантией. Штурм города начнется меньше чем через двадцать минут.

– Понятно, Лейла. Больше ни о чем я тебя спрашивать не буду и соберу все самое ценное в доме. Мы куда-то уйдем?

– Нет, у нас нет ни времени, ни такой возможности. Прятаться будем в доме в потайной комнате.

– В какой из двух? – Тут же задал вопрос он.

Признаться, то что он знает о потайных помещениях, стало для меня сюрпризом, но не сильным, так как я знала, что отец доверял старику как себе.

– Та, что рядом со спальней родителей.

– Хорошо. Иди буди всех дальше. Вещи я спрячу в той комнате, что рядом с кабинетом.

Об этих комнатах мне (и, что удивительно именно мне, а не маме) когда-то, практически сразу после нашего заселения, рассказал отец и показал, как их найти и как пользоваться запирающими затворами. И если бы он мне о них не рассказал, то я вряд ли бы когда-нибудь их нашла. Немного позже я даже специально пыталась разглядеть, есть ли заметные несоответствия во внешнем и внутреннем содержании дома, однако сама его форма была спроектирована так, что что-либо заметить было просто не возможно. Думаю, что к этим метаморфозам приложил руку профессор, так как он лично согласовывал с отцом план постройки. Изнутри же комнаты тоже было найти не то, чтобы не реально, но очень сложно, особенно если не знать, что они вообще существуют. В самих комнатах предусмотрительно была сделана хорошая шумоизоляция, ну, на сколько это вообще было возможно, и подразумевалась некая автономность. И если комнату рядом с кабинетом изначально отец начал использовать как своеобразные тайник и сейф, то назначения второй, спрятанной в спальне родителей я не понимала. До сегодняшнего дня... Вряд ли отец с профессором действительно верили, что когда-нибудь этой комнатой придется воспользоваться как убежищем, однако, именно сейчас она могла спасти всем нам жизнь.

Через несколько минут я, без объяснения причин, растолкала всех оставшихся и попросила как можно быстрее одеться и прийти в гостиную. Мирата, конечно, будить не стали, но его всегда можно перенести и спрятать сонного.

Кратко я поведала им всем о нависшей опасности и попросила не паниковать и никуда не бежать. Это оказалось сложной задачей, потому что Ромич, к примеру, тут же озвучил свое желание вступить в бой с подлыми захватчиками, женщины-служанки начали причитать о своей судьбинушке, Мамук пытался присоединиться к уже почти свершившемуся походу мести, о котором вещал Ромич, а профессор усиленно пытался дознаться, откуда я обо всем этом узнала. Гвалт поднялся такой, что стало слышно, наверное, и на соседней улице.

Перекричать весь этот балаган я не смогла бы при всем своем желании, так как имела одну неприятную особенность, когда я сильно переживала, то просто не могла громко высказаться. Нет, голос не пропадал и надрываться в крике мне ничего не мешало, однако, он становился таким глухим, что я даже саму себя начинала слышать с трудом. Сейчас же я не просто волновалась, я была практически в панике. Поэтому, оглянувшись, увидела на столике увесистую вазу, в которую еще вчера сама ставила недавно появившиеся желтые и белые полевые цветы, достала еще вполне свежие соцветия и выплеснула оставшуюся жидкость на напирающую на меня толпу. Нет, сначала была мысль ее разбить, однако, я не была уверена, что соприкоснувшись с деревянным полом ваза разобьется и создаст необходимый мне звук.

К счастью, пораженный моей выходной и стекающей с их лиц водой, народ мгновенно замолчал и у меня, наконец, появилась возможность им всем ответить.

– Ромич, Мамук, еще раз услышу о великом походе двух доморощенных недогероев против целой армии, прикажу выпороть обоих. Вейла и Эльмира-ханан, прекратите истерику, я уже сказала, что на это нету времени, и если вы сейчас успокоитесь и поторопитесь с помощью моей матери на кухне, то все мы останемся живы и здоровы. Профессор! Ну хоть сейчас умерьте ваш исследовательский пыл и помогите женщинам отнести все необходимое в известную вам комнату за родительскими покоями.

– Как насчет того, чтобы предупредить кого-то еще? – Тут же сгенерировал новый вопрос профессор.

Я тяжело вздохнула.

– Нельзя. Вернее, не выйдет. Знание о нападении не должно покинуть этого дома. Нам этого не позволят.

–Кто? – Тут же последовал новый вопрос, и все затаили дыхание.

А я поняла, что больше не в силах что-либо придумывать, но и правду сказать тоже не в состоянии. Поэтому воздела руки к потолку и на выдохе буквально прокричала:

– Всевышний дал мне это знание! И не мне или вам дозволено его ослушаться!

Все в городе уже давно шушукулись о моей необычности, все-таки списать все мои странности и знания на заморского учителя подчас было просто невозможно. Однако, никто, кроме, конечно Миры и тех немногих, кто ее слушал, не приписывал это к чему-то темному и запретному, скорее к некому дару Всевышнего, данному девочке после тяжелой болезни. Думаю, отцу пришлось немало потрудиться, чтобы, так сказать, внедрить эту информацию в массы. Ну да не суть, а суть в том, что дома в это все свято верили, а потому и сейчас, на мое заявление отреагировали так, как я того и добивалась: перекрестились заведенным здесь способом и разошлись выполнять мои поручения.

Собрались мы, конечно, не за десять оставшихся минут, но к тому моменту, как в начале нашей улицы послышались звуки боя, мы все уже сидели в потайной комнате.

– Мират! – Прямо над моим ухом внезапно раздался мамин панический визг.

–Всевышний... – Я закрыла лицо руками.

За всей этой суетой мы забыли Мирата, не смотря на весь создаваемый нами шум, спокойно спящего в своей кроватке.

Мама тут же встала и попыталась пройти к двери.

– Нет, мама, оставайся здесь. Я схожу за братом сама.

В сложившихся обстоятельствах я ощущала себя ответственной за всех собравшихся здесь людей, поэтому просто физически не могла позволить кому-то из них выйти из безопасного схрона.

– Но Лейла! – Попыталась возразить мама.

– Я быстро! – Бросила я, уже в самых дверях.

Сам секрет потайной двери заключался в том, что она представляла собой гармонично вписанную в отделку комнаты дверь. Никакой ручки со стороны комнаты у нее разумеется не было и открывалась она путем нажатия замаскированного рычажка, который снимал дверь с защелки и как бы толкал ее изнутри. Это позволяло появиться небольшой щели, в которую уже можно было просунуть пальцы и полноценно открыть дверь. Изнутри же дверь открывалась еще проще: снять с защелки и толкнуть.

Когда я оказалась за пределами схрона, то сразу услышала звуки боя, который, казалось, шел уже у самого дома. Я тут же бросилась в детскую, где нашла уже проснувшегося Мирата, который сидел на кровати и непонимающе хлопал глазами, готовый в любой момент расплакаться. Я тут же бросилась к нему и обняла, изображая на лице энтузиазм и улыбку.

– О! Ты проснулся! Молодец! А сейчас мы поиграем в одну очень интересную игру!

– Какую? – Тут же заинтересовался мальчик.

– Мы будет шпионами, которым срочно нужно тихо-тихо и быстро-быстро пробраться через лагерь врага к своим товарищам. Идет?

– Идет. – тут же заулыбался Мират и соскочил на пол.

Одной рукой я взяла его за руку, а другой подхватила с лавки одежду. На выходе из комнаты я прислушалась и уже готова была бежать к спасительной комнате, когда услышала, как входная дверь с громким стуком отворилась и в доме послышался топот нескольких пар ног. Шаги приближались слишком быстро, чтобы успеть добежать до спальни родителей и скрыться за потайной дверью до того, как нас обнаружат. Да что, там! До встречи с незваными гостями нас отделяло всего пару секунд за которые я успела лишь задвинуть за спину ничего не понимающего Мирата.

Налетевшую на нас девушку я узнала сразу и чуть не расплакалась от облегчения, даже ноги невольно подкосились, но я устояла.

– Лейла, это ты? Слава Всевышнему! Где все? Там такое... такое... – Всхлипывая, Айла бросилась ко мне и прижала к себе.

– Айла, ты кого-то нашла? – Послышался за ее спиной взволнованный голос Сэйры.

Айла тут же отодвинулась от меня, демонстрируя находку матери. А я, наконец увидела и саму Сэйру, и раненого Саргайла, которого буквально висел на ней. По его виду сразу становилось понятно, что он тяжело ранен: левая рука висела плетью, нога заметно плохо слушалась, а когда он приподнял лицо, мне показалось, что у него остался только один глаз, так как вся правая сторона лица была залита кровью.

Невольно я ахнула, прикрывая рот ладонью. Неужели это Саргайл? Тот веселый бравый офицер, чьи глаза-маслины сводили с ума всех окрестных девушек?

– Лейла! – Проговорил он натужным хриплым голосом. – Нужно бежать. Враги почти у дома. Я задержу их сколько смогу. Нам удалось немного оторваться, но времени почти нет. Где все?

И правда, где-то недалеко от дома послышались голоса и выкрики. Скидывая с себя оторопь, я попыталась собралась с мыслями.

– Они все здесь, в безопасном месте. Пойдемте скорее, нужно побыстрее спрятаться.

– Что значит здесь, Лейла? Ты что не понимаешь? На город напали! И сейчас здесь будет вражеская армия! Нужно бежать! – Попытался прокричать Саргайл, но закашлялся и лишь сильнее повис на Сэйре.

– Конечно, в таком состоянии ты точно далеко убежишь. – К этому моменту я полностью взяла себя в руки, а потому говорила дальше уверенно и рублено, так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что нужно делать так, как говорю я. – Следуйте за мной. В доме оборудовано убежище. Все уже там.

Тут за моей спиной раздался тихий детский голос.

– Лейла, а нам уже можно играть в шпионов?

– Конечно! – Тут же откликнулась я. – Просто нас теперь будет больше.

И повела всех к потайной двери, у которой, к моему неудовольствию, стоял Ромич.

– Ты почему вышел? – Тут же зашипела я.

– Откуда они здесь? – И не подумал отвечать тот.

Я на это лишь покачала головой.

– Все потом. Открывай дверь.

Когда мы оказались внутри, все были мягко говоря в шоке. Все-таки они ни как не ожидали, что уйдя за одним ребенком, я приведу еще троих взрослых, один из которых будет тяжело ранен. Места в комнате вдруг оказалось очень мало: все-таки двенадцать человек, один из которых может находиться только в лежачем положении – это много.

Начавший было подниматься галдежь, я задушила в зародыше.

– Тихо! С минуты на минуту в дом ворвутся вражеские солдаты. Комната, хотя и изолирована на сколько это возможно, но нас могут услышать. Мы обязательно все обсудим, но чуть позже. – Потом я глубоко вздохнула и продолжила, обращаясь к женской половине нашего сборища, которая уже столпилась около раненого. – Саргайлу срочно нужна помощь. Мама, ты взяла тревожный чемоданчик?

Стоит рассказать, что та встреча с Сольгером, когда мне пришлось по всем углам искать средства первой помощи для раненого, не прошла даром, и я позаботилась о том, чтобы у нас в доме и в кофейне появились своеобразные "тревожные чемоданчики", где всегда имелись минимальные средства дезинфекции, различные мази для самых разных нужд, сборы трав, небольшой рулончик самодельного бинта, если появятся небольшие травмы, всякие мелочи и даже нитки с иголкой, на вопрос о наличии которых я просто сказала, что так надо. На случай более серьезных ранений, я все-таки надеялась, что мы сможем вызвать лекаря или знахарку. Все-таки опыт, полученный при моей первой операции, показал, что лучше переложить лечение страждущих на плечи более знающих людей. И не потому, что я что-то плохо сделала, а потому, что боялась, что в следующий раз просто не наберусь смелости провернуть все это снова.

На мой вопрос мама утвердительно махнула головой и вместе с Эльмирой начала снимать с раненого одежду, там, конечно, где это было возможно без причинения боли. Сэйра же в это время как бы отдалилась от всего вокруг и просто присела в угол прикрыв глаза. Айла тут же присела рядом и положила голову ей на колени, крепко обняв за талию. Не став в этот момент концентрировать на этом внимания, я выдохнула, но глянув на Саргайла поняла, что хранящихся в "чемоданчике", который представлял из себя скорее корзинку, бинтов и дезинфицирующих средств, явно не хватит. А потому снова обратилась к маме:

– Мама, ты взяла что-нибудь из чего можно сделать бинты?

– Д-да, Лейла, сейчас, я посмотрю, что подойдет лучше... – И она завертелась на месте в поисках мешка.

– Хорошо, мама, спасибо! Профессор-аха, я знаю, вы просто обязаны были захватить с кухни что-то покрепче воды... – Хотя я вроде и не спрашивала, но вопросительно посмотрела на профа в надежде, что он подтвердит мою догадку.

– Да. – после некоторой паузы проговорил он и довольно быстро, как бы оправдываясь, продолжил. – Я взял с собой домашнюю настойку и немного вина, все-таки нам всем нужно будет немного расслабиться... Сутки в закрытом пространстве...Ты же знаешь, я не люблю ни этих тесных кают, ни... – он красноречиво поводил рукой вокруг.

– Это просто замечательно! – Облегченно выдохнула я. Но тут же исправилась, поняв, как это прозвучало со стороны. – В смысле, замечательно, что вы все это захватили! Вы очень предусмотрительны и дальновидны! – Даже в таком состоянии я как могла решила подбодрить профессора, все таки он человек уже в возрасте и все эти потрясения, как и непереносимость замкнутых пространств, могут плохо на нем сказаться.

– И еще, вода. Сколько у нас с собой воды?

– Достаточно. – Ответила Эльмира. – На сутки должно и нам хватить и господина офицера обмыть.

Обмыть? Эта ощипанная курица и правда думает, что я дам Саргайлу погибнуть и нам придется обмывать покойника? Интерпретировать эти слова иначе было просто не возможно, так как в эльмирантийском языка подобное употребление слова имело именно такой контекст. Было конечно "обмыть" со вполне обычным значением, но произносилось оно немного по-другому. А потому гнев и какое-то дикое отчаяние буквально вскипели в моей крови.

Увидев мой разъяренный взгляд она тут же исправилась:

– Я хотела сказать промыть господину офицеру раны! – И затараторила в надежде прикрыть свой промах. – Мы специально взяли побольше воды, чтобы хватило и попить и умыться и еще на всякий случай было!

Я решила не заострять на этом внимания и как могла успокоилась, все-таки сейчас самое неподходящее время для выяснения отношений.

Тем временем женщины уже стащили с Саргайла то, что можно и достали ножницы, чтобы срезать то, что снять обычным образом нельзя. Я присоединилась к ним.

Между тем, кровь и не думала останавливаться, поэтому я тут же наложила жгуты на ногу и руку, где раны были особенно глубоки. Потом выбрала наиболее чистые лоскуты срезанной и снятой с Саргайла ткани и крепко прижала их к ранам, при этом перемотав чем пришлось, чтобы он не истек кровью, пока я буду думать что делать дальше. Наложить жгут на лицо, по понятным причинам, не имелось никакой возможности, и я лишь закусила губу, глядя на истекающего кровью мужчину. Я знала, что раны на лице всегда сильно кровят и кажутся гораздо страшнее, чем есть на самом деле, однако к данному случаю это утверждение подходило мало. Одно несомненно радовало: глаз он все-таки сохранил, просто тот так заплыл и был залит кровью, что его наличие обнаруживалось не сразу.

Женщины работали быстро и слаженно, поэтому многочисленные небольшие раны и ссадины, быстро промыли и дезинфицировали, однако дальше дело замедлилось, так как лекаря рядом не было, а первую помощь вроде как уже и оказали. Особенно всех пугала рана на лице, которую лишь поверхностно обработали и прижали лоскут ткани. Все-таки здесь не привыкли к таким ранениям. Конечно были и в повседневной жизни случаи, когда кто-либо получал серьезные порезы или другие раны, однако, все они были иными и рядом всегда была помощь в виде знахарки или лекаря. А уж если кто получал рану на лице, то это было гарантированное уродство, ведь заживала она как придется, а уж если такая, на пол лица... Уж где-где, а на лице даже местные лекари не рисковали ничего зашивать.

Я же мысленно застонала. Как же не хотелось вновь браться за иголку! Как же хотелось этого избежать! Но надо. Сейчас только грамотная медицинская помощь могла помочь несчастному. Хотя, где я и где грамотная медицинская помощь! Всевышний! АААА!!!

Хотелось покричать вслух, но я ограничилась лишь беззвучным внутренним воплем и снова попыталась взять себя в руки.

– Мама, нужно положить в домашнюю настойку те нитки и иголку, которые лежат в "чемоданчике".

– Зачем? – Удивилась она.

Я же сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну и ответила.

– Будем зашивать господину офицеру раны.

Мама даже захлебнулась от моего высказывания, но я серьезно посмотрела ей в глаза и она перекрестившись по местному обычаю принялась выполнять то, что я попросила. Хотя было видно, что делает она это с большой неохотой и даже некоторым возмущением. Вейла и Эльмира же просто сидела с круглыми непонимающими глазами и переводила взгляд с меня на маму, явно не веря, что она восприняла мои слова серьезно. На мужчин в это время я не смотрела, хотя и знала, что они о чем-то тихо между собой беседуют не обращая внимания на женское крыло, которое помогало офицеру. Напряженное молчание прервал тихий каркающий смех Саргайла.

– Лейла, ты не подражаема! Однако, сегодня чуда не случится. С моими ранениями мне разве что хороший лекарь смог бы помочь, и то не факт. А ты, конечно, замечательная девочка, но не нужно мучить ни себя... ни меня. Эта женщина правильно сказала, еще немного и меня нужно будет обмывать.

На последней фразе его и так тихий голос стал почти не слышным. А я разозлилась! На этот мир, на солдат и их военачальников, при чем с обеих сторон, на самого Саргайла, на ситуацию в целом, и больше всего я рассердилась на себя! За то, что стою сейчас в нерешительности, хотя могу помочь, и за то, что этот мужчина уже себя хоронит. А злая женщина – это опасная и решительная женщина, даже если для всех она всего лишь ребенок.

– Саргайл, я тебе сейчас одну вещь скажу... Ты ее, пожалуйста, запомни, потом, как придется, запиши и можешь даже повторять, когда особенно хреново будет: Ты жутко везучий тип! И ты выживешь чтобы ни случилось. Я лично за этим прослежу и Всевышнего за тебя попрошу. Понял?!

Во время всего этого спича в комнате стояла полная тишина, а потому, сразу после его окончания мы совсем рядом услышали приглушенные выкрики и топот тяжелых сапог.

Я тут же прикрыла рот ладошкой и, в испуге, опустилась на колени рядом с Саргайлом, а Кирим прикрыл горшком и без того слабо горевшую масляную лампу. И хотя мы специально проверяли, виден ли свет за пределами комнаты, предосторожность ни кому не показалась лишней. К счастью, нас никто не услышал и не увидел. По крайней мере никто не спешил крушить стены в поисках непонятных голосов, и это радовало. Некоторое время за стенкой еще слышалось чье-то присутствие, однако, скоро не стало слышно и его. Но радоваться никто не торопился, так как это совсем не значило, что дом пуст.

Еще немного посидев в тишине и темноте, я, наконец, решилась пошевелиться и подползла к "тревожному чемоданчику".

– Кирим, открывай лампу, думаю, уже можно. Из вне все равно не видно, мы же проверяли.

– Так то оно так... – Прокряхтел он, освобождая лампу из "плена". – Но предосторожность никогда не повредит. – Потом немного подумал и сказал Ромичу. – А ты поднимись-ка вон потому чурбачку и вынь из стены камень. Нужно пустить немного воздуха, а то нас здесь слишком много.

Ромич в недоумении потянулся к ближайшему камню, однако тот и не думал доставаться или хоть как-то сдвигаться.

– Да не этот, балбес! Тот что выше и цветом немного отличается. Да! Днем еще парочку достанем, чтобы свежее было, а сейчас нельзя, могут свет непонятный увидеть.

"Дааа, а я таких подробностей и не знала, а зря.. Надо было отца получше расспрашивать, а не открыв рот изучать механизм двери. Ну да ладно. Хорошо, что Кирим в курсе. Так-так, а где у нас болеутоляющая настоечка? Только вот поможет ли она нашему бравому офицеру? Мама-то ее принимает, если голова, вдруг, разболится, а тут проблема почище головной боли, да и к чему привлечет увеличение дозы я тоже представляю слабо. А, может, снотворного дать? Хотя, не помню, чтобы таким образом хоть кого-то готовили к операции. Блин, неужели снова на живую шить придется? Только вот ему стонать или кричать громко нельзя, в доме все еще может кто-то находиться или просто случайно зайти."

– Чего пригорюнилась, красавица? – Снова подал голос Саргайл, или даже попробовал улыбнуться, однако тут же сморщился и прикрыл глаза, а вернее единственный видящий на данный момент глаз.

– Да вот думаю, как тебя обезболить. Ни кричать, ни громко стонать в нашем положении нельзя, а если я начну шить, будет очень больно.

Я решила быть с ним предельно честной, другого, в нашей ситуации, просто не предусматривалось.

– Не боись, Лейла, я все выдержу. – Оптимистично отозвался Сргайл. Но потом замялся и продолжил. – Но ты уверена, что справишься? Может не нужно? Я уверен, что крепость им имеющимися силами не взять. А через несколько дней сюда перебросят столько войск, что от этих захватчиков и следа не останется. Я вообще не понимаю ради чего они затеяли все это, если удержать просто не в состоянии, даже если к ним по морю будет подходить помощь. Да и у нас флот большой, чтобы надеяться только на этот путь.

– Думаю, все не так просто. – Прокряхтел со своего угла профессор. – Не могли они решиться на столь самоубийственный демарш не имея никакой поддержки и гарантий, да и мир между двумя странами слишком тонкая штука, чтобы вот так его нарушать.

Все снова замолчали, а я вспомнила о том, что увидела в мыслях Ярела. Сольгер тогда сказал, что войска обязательно подойдут, только каким путем? Но это сейчас не важно, важно то, что он не стал бы врать другу или отправлять того на верную смерть зная, что дела обстоят совсем иначе.

– В любом случае, – наконец, прервала это молчание я, – мы не можем надеяться на быстрое окончание конфликта. Если город все же захватят, то ты, Саргайл, сможешь получить нужную помощь только если сдашься. Но и тогда никто не будет спешить помогать военнопленному. Там своих бы от черты отвести. А если крепость устоит и через пару дней к нам придет подмога, то на твое состояние это тоже повлияет мало: время будет упущено. С такими ранами, ты до этого кровью истечешь или пакость какая в открытые раны попадет.

– Ну, может, мы еще и сами отобьемся. – Без особой уверенности проговорил он. – Может, не сразу, но отобьемся. – Уже гораздо тверже продолжил он. – Все-таки большие силы они сюда быстро просто не смогли бы перебросить, а у нас ребята бравые, крепость хорошо укреплена. Да ребята сейчас проведут рекогносцировку и быстро выбью их к морю. К тому времени наш флот справится с их жалкими корабликами и мы окончательно добьем этих неудачников.

Казалось, собственная речь аж сил ему прибавила. Мне совсем не хотелось спускать его с небес на землю и гасить тот огонек надежды, что промелькнул в глазах всех находящихся в комнате, но я все же сказала:

– Надеюсь, что так и будет, Саргайл, но такой уверенности ни у кого нет, поэтому зашивать тебя мы все же будем. Жгуты нельзя держать больше полутора максимум двух часов.

После чего взяла бутылку настойки и протянула ему.

– На, выпей. В нашем случае это будет лучшим из возможных обезболивающих. И постарайся не шуметь. От этого сейчас зависят наши жизни.

Я отвернулась, чтобы взять еще одну лампу, которую для меня услужливо подпалил Ромич, и нитку с иголкой, а когда повернулась снова, в глазах раненого плескался страх. Дааа, не верит он в мои способности. Явно не верит.

– Все будет хорошо Саргайл. Верь мне. – Сказала я ему уже совсем тихо.

По сгустившейся за моей спиной тишине я поняла, что все в напряженном молчании ждут, действительно ли я начну сейчас зашивать раны. Ждут и не верят тому, что я все же на это решусь. Нет, останавливать меня никто не решился, слишком уж за все это время уверились если не в моей исключительности, то странности, но наблюдать, как ребенок неполных десяти лет собирается делать то, на что не решаются даже знахарки, а вернее то, что им делать не разрешается в силу пола, это почти мистическое действо.

Вы когда-нибудь пробовали делать что-нибудь, когда за каждым вашим движением неотрывно следит десяток пар глаз? Вот и я не смогла. А потому попыталась перевести внимание людей на что-то другое, и, снова поглядев на Саргайла, спросила:

– Тетя Сэйра, а где вы встретили Саргайла? – А потом запнулась и с нарастающей тревогой продолжила. – И где дядя Ренат и Арават?

Все взгляды переметнулись на все также сидящую с отсутствующим видом Сэйру.

– Они погибли, Лейла. – Уронила она фразу, которая, казалось, лишила ее остатка сил, однако, спустя минуту молчания, которую никто не решился нарушить, продолжила. – Мы были дома, в кофейне, когда все началось. Спали, конечно. – Вдруг, Сэйра подняла на меня взгляд и проговорила. – Ты шей, Лейла, шей. У господина офицера мало времени.

Потом снова перевела взгляд в никуда и продолжила, а я решила, что нужно последовать ее совету и принялась за руку парня, все-таки руку зашивать мне уже приходилось, и я надеялась, что в этот раз все пройдет легче. Однако, света катастрофически не хватало и я поняла, что легче точно не будет.

– Муж услышал шум на улице, пошел проверить. Потом быстро вернулся и поднял всех домашних, приказав одеваться и собираться в одной комнате. Потом мы услышали, как дверь в кофейню ломают, а потом к нам ворвались моряки. – Она перевела дух и снова продолжила. – Старший из них сказал, что если мы не будем совершать глупостей и среди нас нету солдат или офицеров эльмирантийской армии, то нас не тронут, только дом проверят. Мы, конечно, рассказали, как есть, подождали пока они все проверят и уйдут. Смысла вступать с ними в бой муж не видел. Все-таки мы мирные жители, да и смысл нападать на этих бешеных моряков, число которых превышает нас вместе взятых? Не тронули? И слава Всевышнему! Даже расслабиться успели после их ухода. А потом двое из них вернулись...

Снова повисла долгая мучительная пауза, во время которой слышалось лишь сдавленное мычание Саргайла. Который изо всех сил сдерживал рвущиеся у него крики. А я думала, что крысы и падаль, в виде вполне живых людей, есть везде, и очень жаль, что близким мне людям не повезло с ними столкнуться. Скорее всего всем был дан приказ не трогать мирных жителей, если те не нападут сами. Все-таки город хотели захватить, а не уничтожить, но вот против таких личностей в общей неразберихе сделать ничего невозможно. Именно об этом и говорил мне Ярел, когда предупреждал, что ближайшие сутки станут для города адом.

– Мы сразу поняли по их мерзким улыбочкам, что эти двое вернулись не просто так. Сначала они требовали от нас денег. Я готова была отдать все до последней медяшки, лишь бы они нас не тронули и даже предложила за ними сходить. Однако, один из этих уродов показал на Айлу и сказал, чтобы деньги принесла она, а он, мол, проследит, чтобы та по дороге не потерялась. Попытавшийся, было возразить, сын, получил эфесом по лицу, но сознания не потерял, а я повисла на муже, все еще в надежде, что все закончится миром... Миром не вышло... Я, дура, сразу и не поняла для чего он деньги Айлу нести заставил, а когда из соседней комнаты послышался приглушенный крик сама на оставшегося нас сторожить шакала бросилась. Только муж быстрее оказался и умнее. У него нож был припрятан. Того солдата он убил. Ранили и его, правда, но не сильно. А второго они с сыном с Айлы стащили и тоже прирезали. Хорошо хоть этот шакал не успел ее обесчестить, иначе я бы себе еще и этого не простила.

Снова наступила напряженная тишина. Во время которой она гладила дочь по волосам. А я утерла влажный от выступившего от напряжения лоб и перевязала уже зашитую и обработанную рану, мысленно прицеливаясь к бедру Саргайла, который уже даже подвывал как-то вяло.

– Однако. Эти шакалы все же умудрились привлечь внимание других нападавших и мы поняли, что нужно бежать, иначе нас тут всех убьют. Мы бросились к боковому выходу, так как через кофейню к нам уже бежали. Выскочили через калитку на улицу, а там крики, лязг оружия. В общем полная неразбериха. На нас напали. Ренат и Арават отбивались как могли. Мы с Айлой прятались за их спинами, служанки и рабы куда-то разбежались. Да и что-либо понять в той кутерьме было сложно. Когда упал сын, Ренат пытался его отбить, но тщетно, совсем скоро упал и он. Я хотела... Я была готова остаться там, вместе с ними, но Айла... Нужно было спасти хотя бы ее, поэтому я их бросила.