Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 309 страниц)

Глава 25

Замок спал.

Обезлюдевшие коридоры заливал мертвенный лунный свет, по стенам скользила причудливая вязь облачных теней. Тихо поскрипывают половицы, гуляют сквозняки, кто-то скребется в стене – не то мышь, не то замурованный когда-то скелет. Половина третьего, час шабашей, шильд, призраков.

Я тихо кралась вдоль стены, пробираясь в библиотеку. Ухнула сова где-то под крышей, за окном заплясали летучие мыши. Этажом ниже раздавались удары. Бом-м… Бом-м… Дребезжание, будто кто-то выбил дробь по щиту, лязг и скрежет металла о металл. Перегнувшись через лестничные перила, я разглядела отблески фиолетового сияния – никак, Старый Хозяин буянит. Его я не боялась, но и привлекать внимание призрака не хотелось. Он хоть и безобидный, но привяжется – не избавишься, будет таскаться за мной до самого рассвета. Прости-прощай, конспирация.

Дождавшись, пока фиолетовое мерцание исчезнет в темноте, я оседлала перила и съехала вниз, минуя опасное место. Это гораздо быстрее, чем спускаться на сорок ступеней. Камни пола неприятно холодили босые ноги, и я, поднявшись на цыпочки, ускорила шаг, почти побежала, время от времени замирая и прислушиваясь – вдруг у кого-то бессонница.

Ночью библиотека выглядела как пристанище некроманта. Портьеры наглухо закрывают окна, и передвигаться можно только на ощупь. Так же ощупью я нашла подсвечник и заменила одну из свечей принесенным огарком. Когда буду уходить, заберу его с собой.

Важные документы Тимар хранил в потайном ящике стола. Чтобы узнать и запомнить комбинацию, открывающую его, мне потребовался не один день, а чтобы научиться отпирать – не одна ночь. Письма графа были разложены в хронологическом порядке, нужное мне – в середине пачки. Убирая верхние бумаги, я подумала, что будет, когда подшивка перестанет помещаться в столе. Неужели ее уничтожат? Вместе с печатью вызова?

Я потерла левый нижний угол письма, чувствуя, как руку начинает покалывать.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – прокашлялась я. – Простите, если разбудила…

Йарра не ответил, хотя лист стал теплым, сигнализируя, что связь налажена.

– Вы спите, да? Хотя, если вы на островах, то там уже утро… В любом случае извините, если помешала. Вы разрешили звать вас в случае надобности, и вот… – запинаясь, я пыталась подобрать слова. Дура, надо было написать хотя бы. – Понимаете, у меня ничего не выходит с Рохом. Я могу ловить момент равновесия во всаднике, но Учитель все равно недоволен. Едва начинает получаться, как он останавливает меня и требует видеть воду, уйти к точке покоя, а я не могу. Не понимаю, как. Вообще не понимаю, что это значит, чего он добивается. Я перерыла всю библиотеку, но в ней почти ничего нет об искусниках. Вот…

Я вздохнула, и боль в рассеченной коже спины заставила поморщиться. Сегодня Рох впервые ударил меня так, что брызнула кровь.

– Может, мне не нужны Искусства? Я хорошо стреляю из арбалета, умею метать ножи.

Я замолчала. Вдруг дождусь ответа?

– Спокойной ночи, ваше сиятельство. Или доброго утра. Ситора.

«Ситора» означало конец разговора, и печать связи похолодела.

Утро началось как обычно: шаги служанок в коридорах, возня Тимара – любящий поспать не меньше меня, по утрам он двигался как зомби, жесткие усы Уголька, уколовшие нос.

– Подъем, соня!

– Угу…

Один глаз я разлепила, второй все еще спал. Уголек боднула меня лобастой мордой, извернувшись, потерлась макушкой о шею. Я рассеянно почесала ей уши, нащупывая босой ногой тряпичные туфли. Пантера разлеглась на кровати, положив брылы на подушку и щуря хамелеонистые глаза – то янтарные, то зеленоватые.

– Здесь останешься? Ну ладно… Но не вздумай снова подушку рвать, поняла?

Фыркнув, пантера отвернулась к стене. Только кровать прогнулась.

– Ты одета? – стукнул по ширме Тимар. С недавних пор он стал жутко щепетилен в этом вопросе.

Я завернулась в простынью.

– Заходи!

Тим по-кошачьи выглянул из-за перегородки, прогнулся в талии так, что кончик косы мазнул по полу.

– Это тебе, – полетели в меня ромашки и бумажный пакет с ягодами. – От тайного поклонника.

Хотя какой он тайный – об Алане каждая собака знала. Даже кухарки посмеивались, когда он приходил на высокую кухню, предлагая помощь. Ну там котел передвинуть или воды наносить, будто поварят не хватает. В награду брал пригоршню земляники, которую я неизменно находила у двери или на любимом подоконнике в библиотеке.

Вообще-то, ягоды я могла получить в любой момент, да и, честно говоря, вишня мне нравилась гораздо больше. Но отказаться от подарков язык не поворачивался – слишком уж напоминал мне Алан одну пятилетнюю девочку, натирающую мастикой деревянные полы часовни ради свечных огарков.

– Прогнать его? – спросил как-то Тим. Мы ужинали в Большом Зале, вместе с рыцарями и заезжими торговцами, и брат перехватил тоскливый взгляд Алана.

– Не надо, – покачала головой я. – Он безобидный.

– Уверена?

– Да. – Я улыбнулась оруженосцу, и тот заалел, вызвав смешки и шуточки у рыцарей, которым прислуживал.

– Да он тебе, никак, нравится? – подмигнул Тимар.

Были бы одни, я бы по лбу его постучала. А потом по столешнице, чтобы звуки сверить.

– Ты правда думаешь, что после Джайра и … и НЕГО мне захочется дружить с парнями?

– Извини, – увяла улыбка Тима.

Я кивнула служке, разрешая переложить на тарелку говяжью отбивную. Дождалась, пока он отошел, и повторила:

– Алан безобидный, я чувствую. – И, чтобы окончательно успокоить Тима, закончила: – А еще я умею громко кричать, быстро бегать и ношу с собой нож, что ты подарил.

– Я все равно буду за ним присматривать.

Заботливый и ревнивый старший брат.

Я натянула свежую рубашку, надела штаны и пошла умываться. В ванной спустила кимоно с плеч, разглядывая подсохший рубец на спине. Неловко дернешься – опять кровить будет.

На плац пошла через кухню. Проглотила чашку чиара с медом, попросила отнести Угольку молоко и мясо. Свежая вода у нее была всегда – кошка научилась ударами лапы вертеть вентиль в ванной.

Рох уже ждал меня, стоял, опираясь на воткнутую в землю бамбуковую палку.

– Доброго утра, Учитель, – поклонилась я.

– Светлых рассветов, – кивнул островитянин и сделал шаг назад, отступив от импровизированного посоха.

И началось священнодействие. Медленно поднять руки к небу, вбирая вместе с воздухом солнечный свет и тепло. Развести их в стороны, стряхивая ночную скверну, раз за разом очищаясь душой. Легким движением, не потревожив песка, сдвинуть в сторону правую ногу и поймать ладонью ветер, позволить ему лизнуть запястье и локоть, грудь, и выпустить упругий воздушный поток через левый рукав. Последовать за ним, плавно изогнувшись, позволить ему завихриться в сплетении пальцев и отпустить. Поклониться земле за твердь под ногами, пасть ниц и подняться слитным движением. Поблагодарить солнце за новый рассвет, вытянувшись вверх, делясь с ним теплом своего сердца. Зачерпнуть горстью лучи и пустить их по ветру, благословляя мир.

Красивые слова.

Позже их перевел мне Алан, когда Рох, изъяснявшийся на райанском с пятого на десятое, потребовал-таки толмача.

А пока что я танцевала с лучами, бездумно повторяя движения Роха. И в кои-то веки старик не требовал от меня концентрации.

– Хорошо, – погладил усы Учитель. – А теперь всадник.

Светлые, помогите…

Если не думать о черной кошке, она обязательно появится. Так и я изо всех сил гнала образ тонущего солнца, пытаясь представить зеркальную гладь воды. Не океана, так реки, не реки, так запруды в окружении плакучих ив. Хотя бы колодца! Мокрые камни кладки, мох на крошащихся бревнах сруба, ведро, покачиваясь на цепи, спускается все ниже, закрывая собой небо, облака и жгучее солнце.

Бах!

– Злая девчонка! Начни снова!

А если наоборот? Не думать о воде?

Солнце. Горячее, кроваво-красное в окружении облачного багрянца. Оно медленно опускается за горы, и вековые шапки ледников вспыхивают розовым.

Пиала на голове опасно дрогнула. Не так. Еще раз.

Солнце. Слепящее, яркое, как огонь в камине. Пламя с воем, как голодный зверь, поедает поленья, и зола приплясывает над волнами жара. Угли потрескивают, наполняя воздух кисловатым дымом, лопаются, вылетают из камина на ковер. Тонкий кашемир сразу начинает тлеть, вокруг кусочка огневца расползаются черные кляксы и…

…и я вдруг понимаю, что лечу вверх, взмыв в прыжке благодарности солнцу над бамбуковой палкой, опускающейся мне на спину. Падаю вниз, и тело само приникает к земле отработанным движением. Пиала на темени даже не дрогнула, как приклеенная.

Я замерла, глядя на Роха снизу вверх. Не понимая, что я сделала и как.

Учитель опустился на корточки, сняв с моей головы пиалу, выплеснул воду из белого, прозрачного на свету фарфора и поднялся.

– Если ты еще раз такое повторять, я тебя не учить. Огонь – зло, пламя – зло, ты его усмирить или умереть.

Плюхнувшись на попу, я смотрела вслед удаляющемуся старику. То есть как это «умереть»?!

Рох не вернулся ни через пять минут, ни через пятнадцать. Неужели на сегодня все? Отряхнув штаны, я ушла мыться и чистая-причесанная предстала перед Тимом.

– Ты нынче рано, – поднял он бровь.

– Рох меня отпустил. Правда, перед этим убить пригрозил, – наябедничала я.

– В каком смысле? – поперхнулся Тимар.

– В самом прямом. «Огонь – зло, пламя – зло, ты его усмирить или умереть», – процитировала я.

– Я обязательно сообщу графу. И со стариком поговорю, прямо сейчас, – со стуком отодвинув стул, Тим встал. – Идем.

Учитель отдыхал на открытой террасе, выходящей на север. Голая, продуваемая всеми ветрами, летом она была спасением от жары. Островитянин сидел на тонком войлочном коврике, поджав ноги, рядом горшочек для заварки трав и маленькая мензурка, в которую он наливал настой, пахнущий бергамотом.

– Господин Рох, – издали поклонился Тим, – не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Старик приглашающе кивнул:

– Садись, юноша.

Я фыркнула, когда Тим заозирался вокруг в поисках хотя бы скамьи и, не найдя, смиренно опустился на колени. Мне сесть никто не предложил.

Рох, как знавший, что кто-то придет, наполнил вторую мензурку островным напитком. Склонив голову, Тим принял чай, зажмурившись, втянул породистым носом аромат.

– Восхитительно, – прокомментировал он, отхлебнув глоток.

– Ты вежлив, это хорошо. О чем ты со мной говорить?

– О моей сестре, – начал Тим. – Лаура ребенок, не самый послушный, но она добрая девочка. Возможно, она не слишком усердна, но вам не кажется, что смерть – чрезмерная кара за недостаток прилежания?

– Ты не понимать, – проскрипел Рох, – и она не понимать. Я не хотеть ее убивать. Здесь, – я не видела, глядя на островитянина со спины, но догадалась, что он прижал руку к сердцу, – здесь быть мир, покой. Вода. Твоя сестра огонь. Огонь жечь, он зло. Он уничтожать жизнь. Ты понимать?

– Думаю, да. Но люди разные, господин Рох. Кому-то важен покой, а кто-то воплощенное пламя.

– …а пламя быстро тухнуть, – закончил за него Учитель. – Еще чай? Я не ожидать видеть знаток.

Они говорили больше часа. К моменту, когда Тим освободился, у меня уже сосало под ложечкой.

– Умный старик, – прокомментировал Тимар.

– А по-моему, он нес какую-то экзистенциальную чушь, – буркнула я.

Тим засмеялся, потом все-таки дернул за ухо.

– Цыц! Имей уважение к Учителю, – притормозил на лестнице. – Подожди, ногу разомну. Будь спокойнее, терпимее, терпеливее, думаю, Рох имел в виду именно это. И разумнее – «он убить меня хочет!», – пискляво передразнил Тим.

– С чашкой на голове я спокойна, как удав, – поморщилась я. – Но ему все не то. Есть хочу, идем скорее. Уже, небось, остыло все.

Как оказалось, нет. Блюдо с мясом стояло на чугунной подставке, внутри которой исходили жаром уголья. Мы только-только сели за стол, как дверь отворилась и на пороге появился Алан с плетеной корзинкой, полной огневца.

– Простите, я не знал, что вы уже завтракаете, – извинился он. – Приятного аппетита, – откланялся оруженосец, прежде чем Тимар успел что-то сказать.

Я спрятала смущенную улыбку за стаканом воды.

– Нет, ну каков паршивец, а? – не то возмутился, не то восхитился Тимар. – Что хихикаешь?

– Я не хихикаю!

– И правильно. Мала еще парням глазки строить.

– Вообще-то, мне уже почти четырнадцать, – напыжилась я.

– Какие четырнадцать, откуда им взяться? Одни локти и колени.

Я скривила физиономию, передразнивая Тима.

– Фе-фе-фе, бе-бе-бе, – протянула я на манер «какие четырнадцать, откуда им взяться». Не то чтобы я особо переживала по поводу отсутствия женственных форм, но подначки Тимара обижали. Сразу как-то чувствовалось, кто у нас в семье урод, особенно по утрам – когда он свеж, как майская роза, а я вымотана после тренировки. И круги под глазами, как у зомби.

Тим наколол на серебряную вилку кусочек мяса, прожевал.

– А к этому умнику я все-таки присмотрюсь.

– Да сколько влезет. Я уже говорила, ухажеры мне не нужны. – Я промокнула губы салфеткой и встала из-за стола.

– Ты куда?

– В зверинец. Рох на сегодня занятия отменил.

– А алхимию учить?

– В гробу я ее видала, в белых простынях!

– Лира!

– Что «Лира»? Я уже сто лет как Лира! Надоела мне твоя алхимия! – И хлопнула дверью так, что аж стекла задребезжали.

Бормоча под нос ругательства и смахивая слезы, я спускалась вниз. Живот болит, поясница ноет, рубцы на спине болят, в глаза будто песок насыпали… На прошлой неделе, между прочим, римела приезжали, а представление посмотреть мне не разрешили! За пределы крепостных стен не выпускают! Сижу тут, как узница! Учеба, учеба, учеба… Достало!

– Госпожа… – поднялся мне навстречу сидящий на ступенях Алан.

– Отвяжись! – окрысилась я на него. Еще не хватало из-за этого мальчишки насмешки Тима терпеть.

Пролетела мимо, даже не обернувшись. Оттолкнула служанку, не успевшую убраться с дороги, пнула корзину с бельем, разбросав грязные наволочки по коридору.

В зверинце немного отпустило. Я выбрала клетку с соломой посвежее и, потеснив уже прирученного гризли, забралась внутрь. Зверь ткнулся головой мне в колени, напрашиваясь на ласку.

– Фу, вонючка, – закрыла я ладонями открытую пасть, из которой несло отнюдь не фимиамом.

Почесала маленькие уши, нос. Медведь забавно хрюкнул. Я даже не знала, что эта громадина может такие звуки издавать.

– Покатай меня, – улеглась я на широкую спину. Поворчав, гризли сделал два круга по клетке и плюхнулся на живот, разбросав лапы так, что стало видно подушечки. Я привалилась к пушистому боку и задремала.

Проснулась от того, что на нос опустилась муха. Наглая такая – я ее раз смахнула, другой, но она настырно щекотала лицо. Раздраженно сев, протерла кулаками заспанные глаза, потянулась и…

Рядом с клеткой стоял Йарра, а мухой оказался прутик в его руках.

– Часто ты так спишь?

– Нет…

– Ты не думала, что он тебя раздавить может? Не со зла, а просто потому, что крупнее?.. Выходи сейчас же.

Глядя во все глаза на графа, я вышла из клетки. Медведь недовольно зафыркал, попытался поймать меня лапой.

– Я еще приду, – погладила я гризли. Потом сообразила, что с графом неплохо бы поздороваться. – Ваше сиятельство, доброго дня.

– Доброго, – кивнул Йарра и вытащил соломинку у меня из волос. – Я получил твое сообщение. Значит, у тебя проблемы с точкой покоя?

– Вроде того. А еще…

Помню, я взахлеб жаловалась, рассказывая о недовольстве Наставника, о видении огня, о том, как увернулась от ударов.

– Та-ак, – протянул Йарра, когда я закончила. Прищурился, размышляя. – Яд принимаешь перед обедом?

– Да, – кивнула я.

– Тогда быстро за пилюлей и обратно. Я буду ждать тебя здесь.

– А… Я могу спросить, что мы будем делать?

– Искать образ, который заменит пламя. Рох прав – огонь тебе не нужен.

Не совсем то, на что я рассчитывала, но все же лучше, чем ежедневные колотушки островитянина. Да и… Подумать только – меня граф учить будет!

Прыгая через несколько ступеней, я влетела на кухню, стащила пирожок с блюда, рванула в библиотеку, распахнув дверь.

– Явилась наконец-то, – поднялся Тим. – Ты зачем притащила сюда ЭТО? – обвиняюще ткнул он на масляное тесто у меня в руках.

Вместо ответа, я запихнула пирожок в рот, схватила кувшин и забулькала прямо из него.

– Там… Ом-ном… Граф в зверинце… Ном-ном-ном… Я за буристой, – проглотила. – А потом мне нужно вернуться, граф обещал урок медитации.

– Его сиятельство здесь? – вытаращился Тим. – Но он не предупреждал о приезде!

Я развела руками. Мол, если он тебя не предупреждал, то я точно ни при чем. Подцепила капсулу пинцетом, запила остатками воды.

– Я с тобой, – решительно поднялся Тимар.

– Мне бежать надо, – выскочила я из-под руки брата. – Граф велел поскорее вернуться!

– Лира!..

Глава 26

Одноразовые порталы я возненавидела на всю жизнь. Стоило Йарре раздавить кристалл берилла, как меня приподняло, завертело, затрясло так, что аж зубы заныли, а по телу побежала мерзкая щекотка, будто я села в муравейник. Не будучи уверенной, что удержусь на ногах, я не отпустила ремень Йарры, даже когда эта свистопляска закончилась.

Граф постоял, давая мне время прийти в себя.

– Жива?

Я неуверенно кивнула.

– Где мы, ваше сиятельство?

Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась вода. Стеклянно-гладкая и невозможно синяя вдали, она светлела у берега, бугрясь барашками волн. Соленый воздух, выброшенные отливом водоросли, какие-то крупные белые птицы, сидящие на редких валунах. Песок под ногами был колючим, крупным и черным. С ума сойти! Неужели это море?

– Это Рассветный, – угадал мои мысли Йарра.

– Океан? Это океан? – поразилась я. – А можно к воде?

Йарра улыбнулся, разжимая руки, которыми обнимал меня за плечи.

– Иди.

Волны прибоя разлетались мелкими брызгами. Не удержавшись, я зачерпнула пригоршню океана, попробовала его на вкус. И правда, горько-соленый! Подбросила воду вверх и счастливо засмеялась под импровизированным дождем.

На отмели плавали мелкие медузы, копошились крабы, которых я видела до этого только в супе, неуклюжая черепашка все пыталась выбраться на берег, и я помогла ей, восхищенно разглядывая зеленовато-коричневый панцирь. Потрогала голову рептилии, едва успев отдернуть палец от загнутого клюва. А далеко-далеко, рядом с самой линией горизонта, из воды выпрыгивали крупные рыбы.

Нет, не рыбы.

– Это же дельфины, верно?

Йарра кивнул. Все это время он стоял, прислонившись к валуну, спиной к солнцу, и наблюдал за мной, полуприкрыв глаза.

– Возвращайся, – негромко позвал он меня. – Нужно медитировать.

Хрустальная радость дзынькнула и разбилась.

Отпустив черепашку, я уныло поплелась к графу. Тот уже разулся и снял оружие, положив кинжал и короткий меч на сапоги.

– Не снимай обувь, поранишься, – покачал он головой. – У твоих туфель достаточно тонкая подошва. Сначала танец с лучами, с переходом во всадника. Становись передо мной. Готова?

– Да, господин.

– Начали.

Оказалось, что танцевать с лучами на берегу океана – это что-то волшебное. Упавшее было на самое дно настроение взметнулось вместе со мной, отдавая благодарность солнцу. Мягкому, ласковому, совсем не такому, как у нас в горах. Хотя, наверное, именно поэтому я снова сбилась. Жгучее, обжигающее небесное пламя княжества было моим другом, учителем, примером того, КАК нужно сиять, чтобы удержать тугую воздушную стену, давящую на ладони…

– Стоп.

Я шлепнулась на колени и только потом сообразила, что поза почтения не обязательна, ведь передо мной не Рох, а Йарра. Граф протянул руку, помогая встать.

– Иди умойся, – выудил он из нагрудного кармана платок. – Горишь вся.

Граф хотя бы не дерется.

Я опустила запястья в неожиданно холодную воду. Вот уж не думала, что она так быстро остывает по вечерам. Увлажнила лицо, шею. А платок-то женский, разглядела вдруг я. Тонкий батист, кружевная оторочка, «А. Р.» – вышито в уголке. Интересно, кто такая эта А. Р.? И знает ли о ней Галия?..

Платок я вернула, свернув так, чтобы не было видно шелковые инициалы. Будто не заметила.

– Держись, – привлек меня к себе граф. – Перейдем к Сибиллу.

– Но… – Я замолчала, прикусив язык. Это – не Тимар, с которым можно спорить, которому можно выложить все, что думаешь о маге.

– Что «но»? – спросил граф, подняв мой подбородок.

Я заглянула в его светло-голубые глаза и поспешно опустила ресницы.

– Нет, ничего…

Граф долго вглядывался мне в лицо, будто надеялся прочесть несказанные слова.

В кольце сильных рук было неуютно. Ни отступить, ни отстраниться.

– Держись, – сказал, наконец, Йарра, кроша новый амулет переноса.

Портал открылся в парке, у небольшого фонтана, увитого барвинком. Таких крупных, больше ладони, цветков у вьюнка я раньше не видела. Как, впрочем, и фонтанов.

Крепко держа меня за запястье, граф шел по петляющей между фигурными кустарниками дорожке. Я честно старалась смотреть под ноги, не отвлекаясь на причудливо выстриженные звезды, короны, свечи, птиц и животных, но выходило не очень. Все вокруг было новым и ужасно интересным: беседки, укутанные виноградником с созревающими кистями, карнизы, облицованные белым, розовым и янтарным мрамором, фонтаны, ажурные мостики над ручьями, искусственные водопады и гроты под ними. Вот бы погулять здесь!

Но граф шел быстро, и мне оставалось только вздыхать и быстрее перебирать ногами. Хотя под ногами тоже было интересно: плитка, мозаика, полированный дикий камень – все это так не похоже на наши райанские дороги, засыпанные дешевым и практичным щебнем. Интересно, сколько людей нужно, чтобы ухаживать за этой красотой?

Кстати, а где все люди?..

В парке царила кладбищенская тишина – лишь перезвоны фонтанов, журчание ручьев да шум ветра в кронах. Изредка чирикнет какая-нибудь птица, но и та сразу замолкает. Мы поднялись на небольшую искусственную горку, с которой открывался изумительный вид на парк и скрытый в тени магнолий дворец – изящный, с балконами и декоративными башенками, он был похож на замок Йарры до переделки. А еще в нем не было стекол, ни одного. И левое крыло подозрительно закопчено…

– Ваше сиятельство, мы на каком-то из Архипелагов?

– На Рисовом, – замедлил шаг Йарра.

– Так это здесь было восстание? – округлила глаза я.

Рисовый архипелаг, известный отнюдь не благодаря крупе, взбунтовался в начале прошлой осени. Отравив Лорда-Протектора, их новоявленный король купил несколько магов-недоучек на Змеином; с их помощью он подло перебил наши войска в гарнизонах, сжег корабли и закрыл порты, повесив в бухтах толстенные цепи.

Не знаю, на что он надеялся. На магов ли? На поддержку других Архипелагов? Глупо. Вчерашние школяры быстро выдохлись и перегорели, а на подвластных нам островах Лорды-Протекторы набрали заложников – первенцев всех Высоких Родов, наглядно продемонстрировав на приговоренных к каторге ворах, как действует на людей костяная гниль. Такой участи для своих детей не захотел никто.

– Основные бои шли на смежных островах, – пояснил Йарра, – здесь была горстка людей из личной гвардии короля-самозванца.

– А зачем здесь господин Сибилл?

– Готовит дворец для нового Лорда-Протектора.

– Э-э… – я так и представила Змееглазого с мастерком и шпателем.

– От магических ловушек чистит, – объяснил граф.

– А…

У входа во дворец стояли двое часовых, несущих, скорее, декоративную функцию. Что и от кого здесь охранять?

– Где Сибилл? – спросил граф у одного из солдат.

– На верхних этажах, господин адмирал!

Кивнув, Йарра зашагал по наборному паркету. Не знаю, было ли в залах пышное убранство, но сейчас здесь не осталось ничего, кроме стен, лишь кое-где сохранилась шелковая обивка.

Сибилл нашелся на третьем этаже. Он стоял в центре чьих-то покоев и сосредоточенно водил по воздуху ладонями. С кончиков пальцев мага срывались искры и с треском затухали у стен. При виде графа он встряхнул руками, будто сбрасывая с них что-то, и слегка поклонился. А увидев меня, чуть не подавился.

– Много «подарков» нашел? – спросил Йарра после короткого приветствия.

– Порча в основном, – чуть пожал плечами маг. – Ничего смертельного. Я могу узнать, зачем здесь девочка?

– Нам нужно полное погружение, – решительно ответил граф, пресекая возражения.

А Сибилл с удовольствием бы их высказал, вон, даже воздуха в грудь набрал. С каждой нашей встречей уверенность в том, что маг меня ненавидит, лишь крепла. Непонятно только, за что. За смешанную кровь? За флер?

– Ваше сиятельство, как ваш маг считаю необходимым предупредить, что слияние сознаний…

– …не проходит бесследно для организма ведущего, а пускать посторонних в свою память глупо. Спасибо, я знаю. И повторяю еще раз: мне нужно полное погружение с Лирой. Немедленно.

– Здесь? – обвел глазами комнату маг.

– Почему нет? Введешь нас в транс и продолжай чистку.

Я молча смотрела на спорящих мужчин. Вроде бы и разговаривают тихо, но воздух ощутимо наэлектризовался, как перед грозой. В глазах у Сибилла уже бушевала буря – зрачки то сужались, вытягиваясь, то снова принимали нормальную форму. Йарра же, наоборот, совсем спокоен, только желваки на скулах и спина напряжена.

– Хорошо, – сдался маг.

Йарра прижал меня к себе.

– Расслабься и закрой глаза, – тихо сказал он, – переход будет проще.

Угу, расслабишься тут, когда его грудь жжет спину, а ухо щекочет мужское дыхание.

Сибилл делал странные пассы, будто плел сеть, свивая нити невидимой пряжи. Взмах руками, как невод закинул, и вот его пальцы касаются моего лба, прямо между бровями:

– Спи!

Рев водопада оглушал. Стремительный, седой от пены поток воды выл, зажатый в тесном для него ущелье. Как острый нож, он резал гору, срываясь вниз с головокружительной высоты. Мелкая водяная пыль плясала над обрывом, оседала на камнях, на одежде, волосах, сразу ставших влажными.

Мы стояли на небольшом пятачке над стремниной. Вокруг, куда ни взгляни, лишь горы, небо и лишайник.

Я несколько раз открывала рот и снова закрывала его, не находя слов. Наконец, спросила:

– Это ведь уже не Рисовый архипелаг?

– Водопад Бьяха, самый… – начал Йарра, перекрикивая рев воды.

– Самый высокий водопад на материке! – Графу нравилось, когда я умничала, и теперь я со скоростью баллисты выпалила все, что прочитала в учебнике. Заодно извернулась, освобождаясь от его рук. – Водопад Бьяха, в переводе с местного языка Демон, находится на реке Рена, что в Южных горах.

– Правильно, – похвалил Йарра.

– Как мы здесь оказались? Какой-то особенный телепорт?

– Хм, нет. Как бы тебе объяснить… Все это – иллюзия. Очень хорошее, очень качественное изображение места, где я когда-то был. Прыгать по сети порталов у меня нет времени, так что будем обходиться полным погружением.

Я ошалело смотрела то на графа, то на водопад, то на пятна лишайника.

– Это иллюзия? – недоверчиво протянула я, колупнув мох. На ощупь – самый настоящий.

– Иллюзия, – кивнул Йарра. – Мы сейчас в моей голове, – чуть улыбнувшись, постучал он по виску.

– «Интересно, в чьей это я голове», – процитировала я недавно прочитанную книгу.

– «Должно быть, в чужой», – закончил за меня граф. – Как тебе здесь? Что чувствуешь?

Я зябко повела плечами. Подошла к самому краю пятачка, глядя на беснующуюся реку. Действительно, будто демоном одержима.

Холодно здесь. Я чихнула от сырости и поникла, понимая, что медитировать точно не смогу. А Йарре, похоже, тут нравится. Он жадно вдыхал насыщенный влагой воздух, совсем не обращая внимания на бисеринки воды, осевшие на лице.

Я честно попыталась проникнуться его настроением. Сила потока, дробящего камни у подножия горы, изумляла, восхищала и… ужасала, повергала наземь, заставляя найти более прочную опору для ног, чем гранитный выступ, сплошь испещренный трещинами. Я вздрогнула, когда на плечо легла тяжелая ладонь. Граф стоял совсем рядом, завороженно глядя вниз.

Я попятилась, отступая ближе к каменной стене, и Йарра очнулся.

– Не чувствуешь, – констатировал он. – Жаль. Тогда попробуем шторм.

На нас шла волна. Огромная, свинцово-черная, она закрыла собой весь мир. Корабль вздыбил нос, и я захлебнулась, ослепла от воды, льющейся с неба. Светлые, где я? Судно на мгновение выровнялось, замерев на гребне вала, и ухнуло вниз. Я не хочу умирать! Совсем рядом с бортом ударила молния, и следом за ней громыхнуло так, что заложило уши. А корабль снова задирал носовую фигуру, и ее орлиный клюв хищно целился в небеса.

– Не бойся! С тобой ничего не случится! Это все иллюзия! Ты меня слышишь? Лира, это иллюзия!

Ошалев от ужаса, я мотала головой и билась, силясь вырваться. В короткую паузу, перед падением с вала в саму преисподнюю, Йарра отвесил мне пощечину, аж голова мотнулась.

– Я тебя держу, ты не можешь утонуть! – И, в доказательство, прижал меня к груди.

Целительная сила оплеухи оказалась равной целому ведру валерьянки, потому что, наконец, я начала соображать. Вспомнила Сибилла, заклинание, слова графа о погружении в его память, водопад Бьяхи. О боги, неужели Йарра пережил этот ужас?!

Снова громыхнуло. Корабль затрещал, застонал, как раненое животное.

– Мачту выворотило! – крикнул мне в ухо Йарра.

Он что, ненормальный?! Откуда такой восторг?! Я изо всех сил вцепилась в его мокрый жилет, пряча лицо на груди. Не хочу даже видеть этот кошмар!

– Открой глаза, трусиха!

Вместо ответа я теснее прижалась к нему.

– Смотри, мы привязаны к мачте, ты не упадешь, тебя не смоет!

Йарра повернул меня лицом к волнам, сжал мои ладони и заставил развести руки в стороны.

– Почувствуй стихию! Ее силу! Она восхитительна!

Она кошмарна. В лицо снова ударил поток соленой воды, окатил меня, вымочив и без того мокрую одежду. Ветер свистел в снастях, хлопали паруса, кто-то кричал, а белый дуб корабля был единственным светлым пятном в клубящейся вокруг мгле.

«Это все ненастоящее, – повторяла я себе. – Ненастоящее».

Я послушно вертела головой, тупо глядя то на небо, то на морскую муть, и пыталась бороться с истерической дрожью.

Шквальный ветер срывал слезы с моих щек и уносил их прочь, смешивая с хлопьями пены.

В какой-то момент граф заметил мое состояние, и мир снова изменился. Вместо тьмы вокруг – яркий день, вместо уходящей из-под ног палубы – легкое покачивание плота, вместо штормовых пощечин – едва ощутимый ветерок на лице. Зажав рот, я опустилась на гладко оструганные доски, пытаясь удержать слезы.

– Я не думал, что ты так испугаешься, – в голосе графа слышалось раскаяние.

Если бы он сейчас обругал меня, отчитал, сказал, что я его разочаровываю, я бы, наверное, справилась с собой. Но он говорил тихо, почти ласково, и я разревелась. Громко всхлипывая, икая, шмыгая покрасневшим носом.

Йарра опустился рядом на одно колено, осторожно прикоснулся к волосам. В ответ я заплакала еще горше. Граф со вздохом привлек меня к груди, позволяя выплакаться.

– Все? – спросил он, поглаживая меня по спине.

Всхлипнув последний раз, я кивнула, вытирая мокрые щеки ладонью. Попыталась захватить край рукава, чтобы промокнуть глаза, и ойкнула. Моя одежда изменилась! Исчезли плотная свободная блуза и замшевые бриджи, не стеснявшие движений, а вместо них… Я сглотнула, потрясенно уставившись на то, в чем была красиво раздета. А как еще назвать это прозрачное муслиновое безобразие с глубоким треугольным вырезом, под которым даже не было нижней рубашки? Грудь бесстыдно просвечивала сквозь тонкую ткань, а ноги… О боги!