Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 309 страниц)

Глава 28. О макияже, нарядах и последних приготовлениях

Готовиться к балу мы с Лайзой решили вместе. Ближе к вечеру она со всеми своими принадлежностями для макияжа и создания прически пришла ко мне.

Я как раз вышла из ванной и высушила волосы, прикидывая, какой хочу сегодня образ. Я все никак не могла определиться. Лайза же точно знала, чего хотела. Она быстро накрасилась и объяснила, какую прическу ей сделать. И я не без помощи магии сделала на ее густых светлых волосах высокую укладку. Выпустила несколько прядей спереди и вколола шпильки с маленькими жемчужинками. Платье цвета шампанского Лайза выбрала под стать себе: довольно строгое, но создающее впечатление легкости и некоего вызова. Несмотря на закрытые плечи, вырез платья, хоть и закрытый прозрачной тканью, все же был весьма глубоким спереди и на спине. Я бы даже сказала, что наряд был немного провокационным.

– Ну как? – кокетливо сверкнула Лайза глазами, глядя на себя в зеркало.

– Ты очень красивая! – честно ответила я.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Теперь садись, займемся тобой.

Она отложила платье, которое только что прижимала к себе, примеривая образ, и усадила меня на стул.

– Какой хочешь макияж?

Я растерянно пожала плечами.

– Как обычно.

– «Как обычно» оставь на обычно, – улыбнулась подруга. – Ладно, неси сначала платье, а там посмотрим.

После успешной сдачи экзамена на магистра и обещания, что меня обязательно отправят служить во дворец, дядюшка настоял, чтобы я заказала гардероб, достойный королевского двора. К сожалению, совсем скоро дядюшка умер, и мне пришлось отменить заказ. Но два платья к тому времени успели мне доставить. Отослать их обратно я поначалу просто забыла – не до того было, – а потом стало уже поздно. Даже и не знаю, с кого портниха теперь будет требовать за них плату. Наверное, с наследников, из числа которых мои родственники так рьяно хотят меня вычеркнуть.

– Вот, думаю выбрать светло-зеленое.

Я разложила платье на кушетке, которая после ночевки у меня мужчин так и осталась стоять в комнате.

– А почему не темно-бирюзовое? Оно больше подходит к твоим глазам, – взяла у меня из рук второе платье подруга. – Зеленое предназначено больше для дневных визитов в дамские салоны, а не для бала.

– Оно слишком открытое, – смутилась я. – Даже и не знаю, почему поддалась уговорам портнихи и согласилась на такой фасон.

– Тебе очень пойдут открытые плечи. Тем более рукава у него все же есть.

– Дело не в плечах, а в вырезе, – призналась я. – Такой сейчас в моде при дворе, но для меня он слишком глубокий.

Лайза пристально оглядела меня и повертела в руках платье, где вырез заканчивался под грудью, обнажая тонкую полоску кожи посередине.

– Согласна… Такой открытый фасон – не твое. Но давай мы его немного закроем кружевом. Кажется, у меня было что-то подходящее.

– Вряд ли мы угадаем с цветом, – заколебалась я.

– А магия нам на что? – усмехнулась подруга. – Так что ты сегодня будешь блистать! И макияж я тебе сделаю более яркий, с акцентом на глаза. Уверена, наш проверяющий оценит твой образ.

– Почему именно он? – непонятно почему краснея, спросила я.

– Ну или наш боевик. – Улыбка Лайзы стала не такой радостной.

– Он тебе нравится? – наконец смогла я облечь в слова витавшие в голове мысли.

– Ты о ком? – сделала вид, что не поняла, Лайза, но встретилась со мной взглядом и смутилась. – Не знаю. Он… интересный. Но, похоже, я ему не нравлюсь. Поэтому и говорить не о чем. – Она засуетилась и положила платье на кушетку. – Ладно, я за кружевом. – И вышла из моих апартаментов.

Я же задумалась: а кто на самом деле нравится мне? Этот вопрос, заданный себе самой, уже говорил о многом, потому что раньше к противоположному полу я была совсем безразлична и такие мысли у меня даже не возникали. Теперь же в душе поселилось неясное томление и предвкушение чего-то непонятного, но волнующего. В голове внезапно всплыл разговор с дядюшкой, который произошел незадолго до его смерти.

– Ты очень похожа на отца. Он тоже долго оставался холоден к противоположному полу, но, когда встретил твою мать, все изменилось. Такой сильной любви я прежде не встречал. – Дядя не впервые говорил мне это, но я каждый раз слушала, затаив дыхание. – Он пошел против мнения семьи и общества, но женился на той, которую выбрал. Твоя мать была сильной магичкой, но не имела титула. Я даже не уверен, что она не была сиротой. До ее смерти я ее семьей не интересовался, а потом никого не нашел.

– Ты искал родственников моей матери?

– Искал, – кивнул дядя. – Я хотел, чтобы вокруг тебя было больше людей, которым ты небезразлична. К сожалению, после скандала, связанного с женитьбой твоего отца, только я продолжил поддерживать с ним отношения.

– А какими были мои родители?

Я уже задавала этот вопрос не раз, но мне все время казалось, что дядя рассказывал что-то новое.

– Красивыми, умными, невероятно влюбленными друг в друга и увлеченными наукой. Наверное, если бы они не были так похожи в этой своей увлеченности, все могло бы сложиться иначе, но… – Он вздохнул, но потом встрепенулся и добавил: – А еще они очень любили тебя.

Дядя замолчал, и некоторое время мы просто сидели, думая о своем. Но потом он пристально посмотрел мне в глаза. Я всегда буду помнить этот его взгляд – дядя будто знал, что этот серьезный разговор станет последним.

– Эйлин, в жизни может случиться всякое. Главное, никогда не впадай в отчаяние. Из любого, даже самого безвыходного положения обязательно найдется выход. Помни об этом. – Я протянула руку, сжала его сухую ладонь, и он улыбнулся. – Ты у меня выросла настоящей красавицей и умницей. Твоему избраннику очень повезет. Жаль, что я вряд ли доживу до того мига, когда при каждой встрече смогу ему об этом напоминать.

– Дядюшка! – возмутилась я.

Но тут внезапно рядом появился куда-то запропастившийся ранее Ё-ё. Поставил руки в бока и выпятил грудь вперед, всем видом показывая, что в этой комнате есть тот, кто возьмет эту функцию на себя.

– Эй! Ты чего тут застыла? – окликнула меня вернувшаяся Лайза. – Садись, будем приводить тебя в порядок. Времени все меньше, а у нас еще куча дел!

Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Я выглядела… иначе. Старше, красивее, увереннее. Лайза подняла мне волосы, обнажив шею, и сделала низкий пучок. Выпустила несколько прядей, придав образу легкость и некую небрежность.

– Если бы я была мужчиной, утонула бы в твоих глазах, – разглядывая меня в зеркале, сказала Лайза.

– Не думала, что макияж может так их подчеркнуть.

Я хотела дотронуться до лица, но Лайза предупреждающе зашипела. Я виновато улыбнулась и подвинулась так, чтобы мы встали у зеркала вместе. Лайза притащила его из своей комнаты. Большое, в полный рост, и в раме на колесиках.

– Мы как день и ночь, – улыбнулась она.

– Как феи восхода и сумерек, – вспомнила я старую сказку о прекрасных с виду феях, которые сначала заманивали к себе путников, а потом превращались в чудовищ и убивали их.

Я ощутила, как Лайза рядом со мной вздрогнула, а ее улыбка стала натянутой. Я хотела было спросить, что случилось, но в дверь постучали, и мы переглянулись:

– Войдите!

Дверь открылась, и в комнату вошли Марсель и Даниэль. Увидев нас, мужчины так и застыли на пороге, разглядывая нас, будто увидели впервые.

– Эры, вы прекрасны, – наконец произнес Марсель, глядя почему-то только на меня.

Чем очень смутил и заставил руку дернуться, чтобы прикрыть непривычно глубокое декольте. Но я сдержалась.

– Согласен, сегодня вы затмите всех на балу! – вторил ему Даниэль.

И к моему удивлению, смутилась и порозовела даже Лайза, за которой я подобной чувствительности ранее не замечала.

Марсель же подошел совсем близко и с поклоном вручил мне гитару. Я с трепетом взяла ее в руки, провела ладонью по грифу и гладкому корпусу. Смотрела на нее и млела. Это не гитара, а мечта! Произведение искусства. А еще она могла без труда принять любые магические улучшения. По сути, она – это артефакт, который в умелых руках может извлекать такие звуки, которые и недоступны обычному инструменту.

– Владейте, Эйлин. Это вам.

Рядом вздохнула Лайза и с сожалением сказала:

– Жаль, что придется ее отдать.

– Не придется. Эта гитара теперь принадлежит эре эль Бланк, – ответил Марсель.

Лайза с удивлением на него посмотрела.

– Но вы ведь говорили, что везли ее кому-то в подарок?

Марсель улыбнулся и ответил:

– Все верно, эра эль Штоль. Все верно.

И до нее наконец дошло, что подарок уже нашел своего адреса. Глаза подруги на мгновение округлились, но она быстро вернула себе невозмутимость.

Я же смотрела на инструмент сияющими глазами и понимала, что не смогла бы с ним расстаться, даже если бы граф решить подарить его не мне. Я даже ради приличия не нашла в себе сил возмутиться такому дорогому подарку, а лишь выдохнула, глядя в глаза Марселю:

– Спасибо! Я всегда о такой мечтала!

– Я рад, что удалось вам угодить, – искренне улыбнулся граф.

Мы смотрели друг другу в глаза, и в это мгновение в груди стало очень тепло. И не потому, что мне подарили гитару, а потому, что в глазах Марселя было что-то по-настоящему искреннее, что-то, что заставило мои щеки порозоветь, а сердце забиться быстрее.

– Кхм, – внезапно прокашлялся рядом Даниэль, вырывая нас из какого-то странного состояния, в котором, казалось, мы были только вдвоем, и хмуро произнес: – Давайте мы вас проводим в зал. Думаю, адепты уже заждались.

– Да, конечно. – Мы с Лайзой переглянулись и оглянулись на вещи, которые хотели взять с собой.

Глава 29. О бале

Граф Марсель эль Лавалье и магистр Даниэль эль Мейр

Марсель и Даниэль сидели в зале в первом ряду и ждали начала представления. Потом стулья поставят к стене, и бал продолжится танцами, но пока было решено, что небольшой концерт адептов высокая комиссия будет смотреть со всеми удобствами.

Не сказать, что мужчинам этот концерт был так уж интересен, но к нему приложила руку Эйлин – маленькая птичка, которая неожиданно обоим стала небезразлична. В какой-то момент между мужчинами возникло соперничество за нее. Именно тогда они и решили ухаживать за ней вместе, но, чтобы быть в равных условиях, когда Марсель уехал из академии, они договорились, что Даниэль постарается с ней не встречаться.

Мужчины дружили давно, с самого детства, но у них до этого ни разу не возникала симпатия к одной девушке. Наверное, только поэтому Даниэль и согласился на предложение Марселя. К тому же у него и в самом деле совершенно не было времени на ухаживания. Нужно было полностью пересмотреть учебную программу по физической подготовке и практической магии и очень серьезно заняться пятым курсом боевиков, которые после окончания академии должны отправиться в крепость на границе с Пустошью.

Однако как оказалось, все эти доводы – глупость несусветная, если мужчине по-настоящему нравится женщина, которая все еще свободна. Но к этой мысли Даниэль пришел, только когда увидел, как Эйлин сегодня смотрела на Марселя. Тот воспользовался шансом впечатлить девушку на полную. Даниэль тоже приготовил для нее подарок, но хотел преподнести его после бала. И что-то ему подсказывало, что такого взгляда, как на Марса, он от нее не дождется.

И все же, немного порывшись в себе, Даниэль, к удивлению, осознал, что это его хоть и расстроило, но не особенно сильно. А если не врать самому себе… Если бы Птичка ему действительно по-настоящему нравилась, он бы не давал Марселю никаких обещаний и ухаживал бы за Эйлин так, как считал нужным. Она ему, несомненно, нравилась, и он с удовольствием закрутил бы с ней роман, но это вряд ли бы переросло во что-то серьезное. К тому же он видел, что, несмотря на молодость и неопытность, Эйлин цельная личность, и кратковременный роман лишь оскорбил бы ее и очень ранил.

Марс же относился к ней иначе – с несвойственной ему теплотой и нежностью. Такие нюансы никто посторонний не подметил бы, но Даниэль хорошо знал друга. За свою не такую уж и долгую жизнь Марселю пришлось многое пережить, он успел поучаствовать в нескольких конфликтах на границах, побывать в Пустоши, внести свою лепту в раскрытие заговоров против короны… Однажды он чуть не женился, но вовремя узнал, что у юной прелестницы есть любовник и она не планировала его бросать после свадьбы. С тех пор Даниэль не мог припомнить, чтобы Марсель пытался за кем-то ухаживать. Женщины у него были, но семью заводить он не собирался, и вот такого блеска в глазах у него не было.

Но к таким мыслям Даниэль пришел не сразу. Поначалу в его груди клокотал коктейль разнообразных эмоций, к тому же сильно отвлекала от размышлений Лайза. Эта девушка казалась ему холодной, нелюдимой и странноватой, но внезапно открылась с другой стороны. С ней оказалось интересно беседовать, а какой у нее глубокий взгляд!.. Будто она смотрела прямо в душу. И теперь это не раздражало, а интриговало, сбивало с толку, настораживало и привлекало.

Даниэль покосился на сидевшую рядом Лайзу, которая с беспокойством поглядывала на сцену – она переживала за подругу и ее адептов. Марсель, судя по его взгляду, сосредоточенно о чем-то думал и посматривал на Эйлин, которая периодически мелькала в поле зрения.

Наконец свет в зале начал гаснуть, а сцена освещаться ярче.

Первым на возвышении должен был появиться ректор, но вместо него вышла Марлена и от его имени произнесла небольшую речь, в которой поздравляла первокурсников и открывала этот вечер.

Под конец ее улыбка стала запредельной, и она произнесла:

– А сейчас для вас выступят наши адепты и докажут, что Анарская академия магии не только дает непревзойденные знания своим выпускникам, но и занимается досугом адептов и поощряет их творческие начинания!

В зале захлопали, и Марлена, стрельнув глазками в мужчин, сидевших в первом ряду, прошествовала через всю сцену на выход.

После этого на помосте начали появляться адепты с музыкальными инструментами в руках и рассаживаться у дальнего края.

Марсель увидел какого-то парня с гитарой, которую недавно подарил Эйлин, и испытал легкий прилив ревности. Видел он, как на Птичку смотрели ее адепты, и это нервировало. Но он не мог их винить. Эйлин невозможно не восхищаться. Такая юная, хрупкая, наивная и в то же время рассудительная, сильная, целеустремленная, умная, талантливая. Марсель впервые поймал себя на том, что любуется кем-то. А еще он постоянно думал об Эйлин и стремился поскорее вернуться в Приграничье далеко не только по долгу службы.

– Эмилия Даркинг, факультет боевой магии, пятый курс, – раздался откуда-то из-за кулис усиленный магией мелодичный голос Эйлин. – Танец с клинками!

После этого представления адепты начали играть ритмичную мелодию, а на сцене появилась крепко сбитая высокая, но в то же время гибкая и сильная девушка. В руках она держала два меча. То, что было дальше, Марсель скорее назвал бы воинской разминкой под музыку, но все-таки во всем этом была своя суровая красота и неповторимая пластика.

Под конец девушка разошлась так, что вызвала вздохи восхищения в зале, и граф не мог не согласиться, что ее выступление было зрелищным и необычным. Такого он еще не видел.

Потом на середину сцены вышла смущенная адептка третьего курса бытового факультета, а Эйлин, объявив ее, взяла гитару, заняла место среди маленького оркестра и начала перебирать струны. Вот тогда Марсель понял, что значит великолепный инструмент в руках прекрасного исполнителя и мага. А еще голос девушки и слова брали за душу. Текст песни хоть и был наивен, но именно этой наивностью и цеплял слушателя.

Медленной поземкой пляшут облака,

Тихо уплывает за горизонт река.

И в траве зеленой я лежу ничком

И вдыхаю запах синих васильков.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...

Небо, словно море, разбросало свет,

В памяти моей твоих улыбок след,

На полях ромашки знают все мечты,

Все, чего желаю, – это ты.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...

Ветер колыбельной шелестит листвой,

В лунном свете вижу взгляд любимый твой.

Птицы запоют в ранних небесах,

Бесконечно вижу тебя в своих снах.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...[1]

Исполнительница допела припев и прикрыла глаза, а с потолка на присутствующих начали медленно опускаться слегка светящиеся иллюзии соцветий ромашек и васильков. Адепты и даже некоторые преподаватели ахнули и зааплодировали. Номер пришелся им по душе.

Потом был еще один танец. Не такой экзотичный, как с мечами, но он тоже понравился публике. Девушки под веселую народную музыку водили хороводы, перемежая их классическими па, что смотрелось очень экзотично. И почему-то Марсель был практически уверен, что этот танец ставила Эйлин. Была в нем этакая нестандартность, которой отличалась эта девушка и все, что она делала.

Четвертый номер, правда, Марсель прослушал, широко раскрыв глаза, хотя, положа руку на сердце, хотел закрыть уши. Скорее всего, дело в том, что он был не особенным ценителем поэзии. Пятикурсник же в стихах собственного сочинения высокопарно и самозабвенно вещал о вечной любви. Девушкам в зале понравилось. По крайней мере, аплодисментов он сорвал не меньше, чем предыдущий артист.

А потом на зал опустилась полная темнота, все затихли, и Эйлин объявила:

– Дарил эль Гарар, адепт четвертого курса боевого факультета, и сводный хор адептов академии. Баллада о воинах.

Зазвучала неожиданно живая и задиристая для баллады мелодия, на сцене появился белый круг света. В него решительно шагнул облаченный в походную одежду широкоплечий высокий парень и, отбивая ритм ногой, запел:

На границе, где тьма и свет,

Слышен шепот беды в ветвях.

Слышно, как где-то там зовут

Твари в гости на пир и прах.

И мы точно к ним завернем,

Мы ответим на этот призыв,

Не испугаемся, не свернем!

Мир спасем, всех собою закрыв.

Когда закончился куплет, рядом с певцом появились еще два парня. Они встали по бокам от него, и все вместе запели припев:

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко,

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.

Троица парней ударила себя кулаком в область сердца и продолжила петь следующий куплет втроем:

Каждый день – битва, боль и страх.

Каждый день – сердце в огне.

Каждый день мы стоим на своих местах,

Забывая о мире и о себе.

И могу я сказать в сердцах,

Находясь с собою наедине:

Мир стоит на наших клинках

И на любви к тем, кто там, вдалеке!

За спинами певцов появились еще пятеро парней и девчонок. Они положили правую руку на плечи впереди стоящих. Пятно света расширилось. Артисты вместе, отбивая ногой ритм, запели припев:

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко,

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.

Следующий куплет они продолжили петь все вместе, отовсюду доносился лязг стали, который все усиливался. В темноте на сцене и даже в зале замелькали призрачные силуэты сражавшихся с тварями воинов.

На границе, где тьма и свет,

Мы стоим, чтобы жили те,

Кого любим и кто любим,

Где-то там на большой земле.

И пусть твари текут рекой,

Пусть вгрызаются в наш хребет.

Мы не дрогнем, мы устоим,

Защищая наш мир от бед.

Музыка заиграла громче, давая певцам перевести дух. Они подняли глаза куда-то вверх, будто вспоминая всех павших, а за их спинами начали появляться еще парни и девушки, которые тоже клали руки на плечи стоявших впереди. И теперь сцена стала одним ярким пятном света.

Все артисты в едином порыве посмотрели в зал, воздев вверх сжатые в кулак руки и, отбивая ритм, запели последний куплет.

По мере того как они пели, на сцене и в зале возникали призрачные фигуры воинов с поднятыми кулаками. У зрителей мурашки бежали по телу. В Приграничье не было человека, у которого бы Пустошь не отняла любимого, родного, друга или знакомого.

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко.

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.[2]

Песня оборвалась, и несколько мгновений в зале стояла тишина. А потом раздались редкие хлопки, которые постепенно переросли в оглушающие овации.

Это была не баллада, а настоящий гимн, песнь воинов.

Марсель понял, что Эйлин сильно сократила горскую балладу, из которой родилась эта песня. У горцев баллады гораздо длиннее и зануднее. Как понял и то, что именно она создала это номер, сделала песню по-настоящему живой, зрелищной, цепляющей, проникающей под кожу.

Он нашел Эйлин взглядом – она стояла сбоку у самого края сцены – и подумал, что впервые встретил такую удивительную девушку. А еще подумал, что эту песню должны услышать во дворце все те, кто уже забыл, что такое Пустошь, что значит настоящая опасность и что такое рисковать жизнью и умирать ради жизни других людей.

Внезапно на сцену выскочила Марлена и, улыбаясь так, будто хотела, чтобы окружающие оценили наличие у нее всех зубов, слегка истерично воскликнула:

– Бал! А теперь – бал! Музыканты, музыку!

В дальнем углу зала сначала нестройно – видимо, от неожиданности – заиграли инструменты, но вскоре мелодия выровнялась, и в помещении зажегся свет. Адепты принялись убирать стулья, а Марсель, переглянувшись с Даниэлем и Лайзой, поспешил к сцене, где стояли, оживленно обсуждая выступление, сами артисты.

Подойти к ним захотели многие, но Марсель первым оказался рядом с Эйлин, взял ее руку и поцеловал:

– Это было незабываемо!

– Спасибо. – Птичка смутилась, ее щеки загорелись румянцем, и Марселю захотелось привлечь ее к себе и поцеловать. Это желание было таким внезапным и острым, что пришлось приложить усилие, чтобы не поддаться порыву – вокруг было слишком много людей. А еще он вдруг обнаружил, что на него как-то нехорошо посматривают адепты Эйлин. Похоже, поцеловать ей ручку был бы не против каждый из них.

– Ах, граф! – подскочила к ним Марлена, таща за собой рыжего магистра эль Лура. – Как вам выступление?

– Это было потрясающе. Такие номера не стыдно показать и при дворе.

– Вы невероятно милы и снисходительны к нашим адептам, – снова расплылась она в неискренней улыбке.

– Напротив, – возразил ей Марсель. – Думаю, я их недооцениваю, как и их художественного руководителя. – Он посмотрел на Эйлин, не удержался и снова поцеловал ей руку.

Улыбка застыла на губах секретарши, будто ее приклеили.

– Я ведь не сама, – еще больше смутилась Эйлин, но тут же вскинула голову и посмотрела на Лайзу. – Без магистра эль Штоль и моих адептов ничего бы не было. – Она улыбнулась столпившимся вокруг парням и девушкам.

Адепты радостно заулюлюкали. Лайза смутилась, но больше оттого, что ее руку в этот момент поцеловал Даниэль. Марсель это отметил и облегченно выдохнул. Похоже, у его друга появилось другое увлечение и он больше не будет отнимать внимание Эйлин. Но торопиться с выводами все же не стоило, как и отпускать от себя свою Птичку.

В этот момент зазвучал полонез, которым открывают все балы, и Марсель поспешил пригласить Эйлин на танец. А то желающих было хоть отбавляй, можно было банально не успеть. Первый танец принято танцевать всем, вне независимости от возраста и желания.

Даниэль пригласил Лайзу, Марлена приняла приглашение магистра эль Лура, адепты тоже быстро разбились на пары и заскользили по паркету.

Марсель смотрел в удивительно яркие глаза Эйлин, которая сегодня не надела очки, и наслаждался танцем и теплом ее ладони. Давненько такого с ним не было. Он даже не сразу заметил порхавших над ними иллюзорных бабочек и птиц. Какую же красоту все-таки сотворила эта девушка!

Но сколько для этого ей понадобилось магических сил?.. Часто такие сильные маги с трудом справляются с подобной силой и попадают в руки комиссии по контролю дара. Марсель никогда не любил эту организацию, хотя приходилось признавать, что маг, не контролирующий свою магию, в какой-то момент может стать причиной разрушений и многих жертв. К сожалению, пока не удалось решить эту проблему, и такие маги попадают в монастыри Неумолчных плакальщиц. Есть подобные и для мужчин, и для женщин. Насколько знал Марсель, там на них надевали антимагические браслеты, которые, впрочем, не могли сдерживать слишком мощные выбросы магической энергии. Потому таких магов содержали в специальных антимагических помещениях. По сути, эти монастыри становились для магов тюрьмой, в которой они нередко сходили с ума. Таких несчастных, по отчетам комиссии по контролю дара, приходилось умерщвлять. Вся деятельность комиссии была крайне засекречена, и эти отчеты попали в руки к Марселю случайно.

Внезапно Марсель вспомнил вязь защитных рун в комнате Эйлин, и его прошиб холодный пот. Он как-то уже думал о том, что такая защита нужна только при неконтролируемых магических выбросах, но Птичка не давала повода заподозрить себя в том, что не контролирует дар. И все же как поступил бы он сам, если бы узнал, что Эйлин не справляется со своей магией?

Он вгляделся в искрящиеся глаза девушки и сглотнул, понимая, что…

Танец закончился, и к ним подскочила Марлена.

– Прошу меня простить, но мне нужно переговорить с Эйлин. Кстати, закуски уже на столах, не скучайте!

У Птички удивленно дернулась бровь, но она извинилась перед Марселем и последовала за секретаршей в сторону выхода из зала.

Марсель проводил их взглядом и направился к стоявшим у стен фуршетным столам. Танцевать с кем-то еще он не хотел. Но не успели Эйлин и Марлена дойти до дверей, как в проеме показался осунувшийся, но весьма бодрый ректор. Он остро оглядел зал и увидел стоявших прямо на его пути Марлену с Эйлин. Глаза ректора сверкнули злостью, и он гаркнул, перекрывая музыку и шум голосов:

– Стой, тварь!

[1] Слова Катерины Цвик.

[2] Слова Катерины Цвик.