Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 309 страниц)

– А зовут прекрасную незнакомку…

Ну да, его-то я вынудила представиться, а сама тоже ведь не красно солнышко, чтобы о моей персоне знал каждый встречный. Невольно покраснела. Уел, ничего не скажешь. Однако в этот момент к нам подошел весь бомонд, а Заславский устремился сразу ко мне:

– Восхищен! Я очень восхищён вашим даром!

– Благодарю, Дмитрий Максимович, – улыбнулась ему, пытаясь забрать у Георгия свою лапку, которую он, к моему удивлению, и не думал отпускать.

Когда же на него с таким же удивлением уставился Заславский, он-таки соблаговолил ее освободить.

– Дмитрий Максимович, может, хоть вы раскроете мне имя этой удивительной девушки?

– Да, конечно. – Заславский зачем-то кашлянул в кулак и проговорил: – Позвольте представить, княжна Евдокия Поликарповна Раевская. Именно с ее подачи стало возможно сегодняшнее мероприятие.

– В самом деле? Я думал, это заслуга князя Раевского.

– Конечно, без него ничего бы не вышло, но идейный вдохновитель стоит перед вами.

Во взгляде Долгорукого зажегся интерес, но топтаться около меня мужчины уже не могли – оттеснили те, кто тоже хотел со мной переговорить – поэтому извинились и отошли. Не все из подошедших были искренни в своих поздравлениях, и их лицемерие неприятно резало восприятие. А потому, когда император сказал, что хотел бы увидеть и вторую часть нашего выступления, я была даже рада.

Я видела, что Император хоть и принял первую часть нашего выступления благосклонно, однако вот так сходу давать добро на женскую магическую гимназию не торопился. Да и вообще обходил любые намеки стороной. И я могла его понять. Ведь мы пока показали лишь то, что вполне могут сделать и мужчины, так ради чего ломать вековые устои? Ну, захотели эти девицы немного поиграться с магией, исконно принадлежащей мужчинам, так ведь их в любой момент можно выдать замуж и замять всю эту скандальную историю. А, чтобы идти против общества, нужна более веская причина. Именно поэтому за вторую часть нашего выступления я боялась гораздо больше.

Нас привели в Грановитую палату Теремного дворца. Не раскрыть рот и вести себя соответственно заявленному титулу мне стоило огромного труда. Я попала в настоящую историю, в Кремль прошлого, где все до последней ручки от двери – аутентичное, а не отреставрированное. Разве могла я когда-то о таком мечтать⁈ Только сейчас меня нагнало настоящее понимание, что я реально попала в прошлое. Пусть уже и не совсем того государства, в котором прожила свои неполные двадцать семь лет. Восторг, нетерпение и в тоже время какой-то затаенный страх сжимали и одновременно раздували меня изнутри.

– Евдокия, – обратился ко мне отец, когда мы немного огляделись, – я распорядился принести сюда весь ваш реквизит, – указал рукой за одну из колонн. – У вас есть где-то полчаса до прихода императора. Несколько слуг на всякий случай я тебе оставил. Готовьтесь. – Он внезапно подошел на шаг ближе и поцеловал меня в лоб. – Евдокия, ты у меня молодец. Все будет хорошо. Не волнуйся. – И как-то неуклюже прижав на прощание к своей груди, вышел прочь.

Я растрогалась, чего уж там. И пусть он на самом деле мне не отец, но сейчас я чувствовала, что мы родные люди. А в следующее мгновение я взяла себя в руки и энергично хлопнула в ладоши:

– Итак, за дело!

И понеслось. Пока выбрали оптимальное место, пока расставили реквизит и переоделись в подготовленные для этого случая сарафаны и кокошники, отпущенное нам время подошло к концу, и в палату вошел император. На этот раз его свита насчитывала человек двадцать, а то и больше. Нехилый такой прирост аудитории.

Когда все уселись, наряженный в косоворотку с яркой красной вышивкой Сережка присел на небольшой топчан, положил на колени гусли и начал перебирать струны.

Я была немало удивлена, когда узнала о его таланте. Как оказалось, его обучал старик-гусляр, бродивший по городам и весям. Они встретились, когда здоровье музыканта сильно подвело, и Сережка с отцом предложили ему пожить у них в доме. По весне старик умер, оставив после себя вот эти самые гусли.

Наш маленький гусляр заиграл переливчатую тихую мелодию, мы шестеро, наряженные в одинаковые красные сарафаны, выстроились полукругом, а перед нами встала точно так же одетая Марья. Она выждала немного и сделала земной поклон. Мы синхронно последовали ее примеру и разошлись в разные стороны от импровизированной сцены, на которой с одной стороны стояла в кадке с землей старая коряга, а с другой – ящик, отдаленно напоминавший миниатюрную избу. Посередине же была установлена самая обычная пустая большая рама для картин.

Переливы гуслей стали чуть тише, а Марья начала медленно читать стихотворение Пушкина «У Лукоморья дуб зеленый». Мне, конечно, стыдно было заниматься плагиатом, только здесь, к сожалению, этот великий поэт вряд ли родится. Наталья подошла к коряге и, дотронувшись до нее, начала оживлять. Не успела наша чтица дочитать первую строчку, как коряга покрылась молодой листвой и зазеленела. В зале кто-то ахнул.

– У Лукоморья дуб зеленый,

Златая цепь на дубе том…

Тинико взмахнула рукой, и откуда-то сбоку пролевитировала покрашенная в желтый цвет небольшая железная цепь. Варя посмотрела на разогнутое звено, накинула цепь на ожившую корягу-дуб и, укоризненно покачав головой, согнула своими тонкими пальчиками края и соединила звено. Магия в правильных руках способна и не на такое!

Небольшие паузы, которые делала Марья в своем повествовании, чтобы мы успели все показать, заполняла музыка, а потому они ощущались как часть представления.

– … И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом…

Лидия подхватила у слуги кота и, установив с ним зрительный контакт, усадила на ветку дуба. Пробовали мы как-то и на цепь его посадить, только то ли цепь слишком мала, то ли кот неуклюж, и дело заканчивалось тем, что кот с диким мявом летел на пол или карабкался по дереву. Не помогало никакое внушение.

– … Идет направо – песнь заводит…

Кот по команде начал жалобно и довольно громко мяукать.

– … Налево – сказку говорит…

И он начал издавать какие-то урчащие звуки, которые при большой фантазии можно было принять за речь.

– … Там чудеса, там леший бродит…

Варя подошла к раме, которая при активации становилась стационарным силовым щитом – от и до задумка и реализация Варвары! Закрепила, как подложку будущей картины, темную ткань и активировала щит. А я послала в направлении картины «Рой искр», который вместо боевого заклинания превратился в художественное – на нашем импровизированном полотне появилась сгорбленная фигура того самого лешего. На носу у него рос занимательный мухоморчик, а из всклокоченных волос торчали веточки. Лиде почему-то этот образ давался сложно, поэтому эту картинку я взяла на себя.

– … Русалка на ветвях сидит…

Варя вынесла еще одну раму с силовым щитом гораздо меньших размеров и без труда установила ее на ветке дуба. Образ русалки делала Лида. Уж очень он ей нравился.

Каждая наша манипуляция сопровождалась слаженными вздохами зрителей, что нас подбадривало и раззадоривало еще больше.

– … Там на неведомых дорожках…

Тинико протянула по воздуху прямо над головами зрителей целую полоску поблескивающего песка, которую причудливыми изгибами опустила между дубом и непонятной пока конструкцией. И от восторженного вздоха не удержался даже император.

– … Следы невиданных зверей…

Над головами зрителей проплыли небольшие водяные шарики, которые Нанико плюхнула в шахматном порядке на песок, отчего и правда получились причудливые следы, и кто-то из зрителей, не удержавшись, захлопал в ладоши.

– … Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон без дверей…

В этот момент Варя подошла к странной избушке без окон и дверей и нажала на механизм, благодаря которому та приподнялась над землей на добрых полметра, а прямо под ней стали видны самые настоящие деревянные куриные ноги! Принятые всеми за слишком длинную свисающую крышу куриные крылья несколько раз хлопнули, будто избушка собралась взлететь, а откуда-то сверху прямо на козырек домика встала куриная голова. Разумеется, не настоящая, а вырезанная из дерева и не без помощи магии – мы всей честной компанией сооружали этот чудо-агрегат и думали, что не успеем.

В зале раздался удивленный вскрик, который быстро затих под впечатлением от продолжающегося действа.

– … Там лес и дол видений полны,

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской…

Тут уж моему лешему был дан отворот поворот – я погасила свои искорки, и его место заняли сделанные Лидой витязи и их дядька на кромке моря, которого добавляла уже я. Все же сделать такую детальную визуализацию в одиночку крайне сложно. Даже тридцать витязей у Лиды вряд ли бы получились, если бы я не подсказала сделать их совершенно одинаковыми, то есть просто размножить в воображении.

А вот дальше у ног наших витязей появилось настоящее море! Это Нанико, обидевшись, что у нее слишком маленькая роль в представлении, подумала и предложила точно так же, как мы используем стихию огня, использовать стихию воды – подвесить на силовое поле маленькие водяные капельки. Вышло очень необычно! Особенно в сочетании с огненными искрами. Вся сложность состояла в том, чтобы капли и искры не попали друг на друга, иначе и те, и другие просто исчезали бы, превратившись в облачко пара.

– … Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя…

После этих слов мы дружно сгребли в одну кучку искорки и капельки, отчего и появилось внушительное облачко пара. Тинико его равномерно разогнала, создав на какое-то мгновение иллюзию завесы над всей картиной. А мы с Лидой сотворили королевича и царя. А Нанико сформировала вокруг них нечто вроде водяных всполохов. Смысловой нагрузки это никакой не несло, но выглядело очень эффектно.

– … Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря…

И снова пар, а я сформировала образ карлика с длинной бородой, за которую ухватился и летит в небе Руслан из сказки «Руслан и Людмила». Почему-то Лиде было крайне сложно представить подобную дичь. Девчонки удивлялись, откуда я взяла подобные образы в своем стихотворении и настаивали на том, что их нужно убрать или поменять. Не могла же я им сказать, что это невозможно, так как это не я сочинила, а коверкать произведение великого поэта, раз уж передрала у него, я не имела никакого морального права. Вот и приходилось показывать этот мультик до конца, даже если не все понимали использованные в нем образы.

Лида изобразила звезды, среди которых летели эти двое, а Нанико разверзла под ними море и даже умудрилась показать на его поверхности водяные буруны.

Признаться, вся эта работа была очень непростой. Ведь мы были не в изолированной от всех звуков и раздражителей комнате, а выступали перед зрителями, охи и вздохи которых были немалым таким отвлекающим фактором, хотя поначалу и подбадривали.

– … В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит…

Тут Лида изобразила в реальных размерах сидящую рядом с волком фигуру девушки в сарафане и кокошнике. Волк же на этот раз был создан Нанико из воды. Потом они в один момент соединились в пар, на этот раз более густой. А в следующую секунду из него через картину вышла девушка, будто это показанная только что царевна освободилась из темницы. Она прошла вдоль тропинки к дубу, и под ее ногами прямо из ниоткуда расцветали цветы. Слаженный вздох зрителей и несколько брошенных в запале «Браво!» были нам наградой за долгие часы дискуссий и тренировок.

На самом деле это вышла Наталья, которая отключила силовое поле рамы и откинула полог из ткани. Тинико несколько минут до этого прямо вдоль песочной тропинки ветром переместила засушенные цветы, которые и возвращала к жизни Наталья по мере своего продвижения. Смотрелось это круто! Даже в моем мире такого интерактивного шоу я не видела.

– … Там ступа с Бабою Ягой

Идет, бредет сама собой…

Ступу мы тоже сконструировали, только, кроме колесиков, ничего ей больше не приделывали. Внутрь посадили специально сшитую для нас маменькой игрушку в виде Яги, а уже Тинико просто подталкивала ее воздухом к избушке. Поскрипывание катящейся без чьей-либо видимой помощи ступы в сочетании с шелестом молодой листвы дуба и поблескиванием необычных картин создавало мистическое ощущение причастности к сказке.

– … Там царь Кощей над златом чахнет…

Варвара нажала на какой-то рычажок в избушке, и та перевернулась задом наперед на неподвижных ногах, как башня у танка. С другой ее стороны была открыта дверца, и на пороге сидел кощей. Вернее, сшитая из ткани игрушка, на которой белой краской были нарисованы кости. И сжимал он в своей игрушечной руке вполне себе настоящую золотую монету.

– … Там русский дух… там Русью пахнет!..

В этот момент сестры Гургенидзе откупорили пузырек, махнули руками и по помещению поплыл аромат летнего луга, напоенного запахом трав и цветов. Ощущения были просто потрясающими! Зал одномоментно ахнул. Наталья же оживила заранее разбросанные по полу цветы, от чего показалось, что внезапно все присутствующие оказались не в душном помещении, а посреди того самого цветущего луга, что привело всех в еще больший восторг.

– … И там я был, и мед я пил…

Плыли по волнам музыки слова Марьи.

– … У моря видел дуб зеленый…

Лида подошла к бывшей коряге и забрала с нее несчастного котейку.

– … Под ним сидел и кот ученый

Свои мне сказки говорил…

Мы все вместе взялись за руки и, выйдя немного вперед, поклонились.

Только после этого музыка нашего маленького гусляра стихла, а обалдевшая от невиданного шоу публика, наконец, разразилась аплодисментами и восторженными криками.

Глава 14

Прошла неделя с того знаменательного дня, когда мы проходили перед императором тест на профпригодность, а он никого для обсуждения проекта женской магической гимназии так и не вызвал.

Тот день запомнился не только нам. Сколько тогда было восторгов! Маленькие царевичи, не сумев сдержать эмоций, даже подпрыгивали на месте. Лизавета беспрестанно повторяла: «Великолепно!» Император благосклонно хлопал в ладоши и улыбался. Это я уже не говорю про остальных зрителей, у которых восторг сдерживало лишь присутствие венценосных особ. Но даже это не помешало им выкрикивать «Браво!» и отбивать ладошки, хлопая нам.

Потом был торжественный обед, на который нас всех пригласили. И это была большая честь. Но у нас с девчонками не осталось внутренних резервов, чтобы нервничать еще и по этому поводу, больше всего нам тогда хотелось уединиться и поделиться впечатлениями друг с другом. А еще просто отдохнуть.

Самым забавным было то, что рядом с каждой из нас посадили по кавалеру. Уж не знаю, случайно или нет, но мне достался Заславский, а по другую руку умостился Долгорукий, который по всем правилам приличия должен был оказывать внимание своей соседке – молоденькой девушке, которая готова была вцепиться в него, как клещ, лишь бы завладеть его вниманием. Но не судьба. Этот… нехороший человек мало того, что не оказывал должного внимания своей даме, так еще и меня отвлекал! Но, блин, как же с ним было интересно поговорить! Я чуть о бедном Заславском не забыла!

– Евдокия Поликарповна, позвольте мне еще раз выразить восхищение вашим выступлением и талантом! – отвлек он меня он дегустации очередного вкуснейшего блюда.

Кажется, это был жульен.

– Позволяю, – почти на грани приличий пробурчала я с досадой. Случилась перемена блюд и жульенчик унесли.

И ведь попробовать удалось совсем немного – этот нехороший человек меня отвлек, а ведь так хотелось теснее пообщаться с этим блюдом французской кулинарии!

Он поначалу от такого опешил, но быстро пришел в себя.

– И давно вы бываете при дворе? Не сочтите мой интерес праздным, просто я прибыл в Россию лишь месяц назад и вас и ваших подруг еще не имел чести здесь видеть.

– Видите ли, это мой первый визит в Кремль.

– Но как так вышло? Ведь ваш отец…

Он замялся, но развить мысль не успел – я не собиралась его просвещать о своей болезни и потому пошла в наступление:

– И где вы были? Сколько отсутствовали?

Он задумался.

– Ровно три года я пробыл в Японии помощником посла.

– В Японии? – я ему даже жульен простила. – И японский император согласился с вами побеседовать?

Не сказать, что я сильна в истории, но что Японцы долгое время вели политику закрытых границ и не хотели даже общаться с иностранцами, знала точно. И, кажется, более или менее удачные переговоры прошли только в середине XIX века. Сейчас же на дворе был только 1806 год. А еще я помнила, что где-то в начале девятнадцатого века было предпринято первое русское кругосветное плавание, вместе с которым в Японию и было направлено первое официальное русское посольство во главе с тем самым графом Резановым, который стал прототипом графа из известной рок-оперы «Юнона и Авось». И по ее сюжету, как раз после первых неудачных переговоров в Японии, граф отправился в Калифорнию, где познакомился с Кончитой, которая и в самом деле прождала его всю оставшуюся жизнь, да не дождалась.

– … О! Это очень интересная история, – улыбнулся он. А мне даже потормошить его захотелось, чтобы побыстрее продолжил свой рассказ. – После того как граф Резанов получил отказ, довольно резко попрощался с сановником и уплыл инспектировать поселение на Аляске, я…

– Резанов? – чуть не подпрыгнула я на стуле.

– Да… – странно посмотрел на меня Долгорукий. – Именно он первоначально был уполномоченным послом в Японии.

Блин, блин, блин! Что же я историю-то своего государства толком не учила? Когда этот Резанов умер? Может, и не умер еще, и я смогу предотвратить его смерть и соединить любящие сердца? Вот он– мой источник информации, сидит прямо передо мной!

В этот момент этот источник решил отпить немного вина, за что и поплатился.

– А он живой еще?

Бедняга закашлялся:

– Насколько я знаю, вполне, – с опаской посмотрел на меня мужчина.

– А сейчас случайно не в Калифорнии?

– А откуда вы… А, ну да, ваш отец, наверное, вам сказал.

А я только сейчас подумала, что не те задаю вопросы, и такими темпами могу выдать свою излишнюю осведомленность, которая может навести его на не очень правильные мысли.

– Ну да, услышала краем уха. Всегда интересовалась путешествиями. Так что вы там рассказывали о своем пребывании в Японии? – Кажется, бедняга не успевал за полетом моей мысли и оказался совсем сбит с толку. – Как, говорю, вам к императору Японии попасть удалось?

Он почему-то с опаской посмотрел на свой бокал, повертел его в руках, собираясь с мыслями, и поставил на стол:

– Это долгая история, пожалуй, она неинтересна столь юной девушке.

Это он меня так ненавязчиво отшил или просто дурой назвал? Ни первый, ни второй вариант мне не нравился, потому я решила пойти в наступление:

– Не могу с вами согласиться, Георгий Константинович. – Я обиженно надула губки и демонстративно стрельнула глазками в Заславского, который от этого немного повеселел и перестал хмурить брови. – Но раз вы не хотите рассказать мне столь занимательную историю…

– Нет-нет! Вы меня неправильно поняли! – пошел на попятную Долгорукий. – Просто это неподходящий и слишком длинный рассказ для подобного застолья.

Он что, в гости напрашивается, что ли? Или снова ненавязчиво отшивает?

В это время снова сменили блюда, и разговор ненадолго прервался. Но ведь мне было интересно до жути, а потому я сама поспешила его возобновить. Внутренне немного сожалея, что такие кушанья проходят мимо! Но тут уж либо цыпленок под пикантным соусом, либо истории про Японию. И я выбирала второе, хотя это решение далось мне с трудом. Уж слишком трепетное отношение к еде у меня сложилось за последнее время.

– Может, тогда немного о японских традициях расскажите?

– Что конкретно вас интересует?

А у меня на языке упорно вертелся вопрос о гейшах. Я знала, что гейша гейше рознь. И далеко не все из них оказывали услуги интимного характера, а часто просто занимались тем, что развлекали посетителей Чайного дома песнями, танцами, разговорами и, собственно, чайной церемонией. Но ведь задай я такой вопрос, он точно подумает не совсем то. Хотя ответ на вопрос о не совсем том я бы тоже с удовольствием послушала.

– Ну, например… Вы были на представлениях театра Кабуки[6]? Он действительно на взгляд не японца такой скучный?

Брови оппонента медленно полезли на лоб. И что я, спрашивается, такого спросила? Ведь совсем нейтральный вопрос.

– А откуда вам известно о том, что в Японии есть такие театры?

– Ну, как же… – Я чуть было не ляпнула, что в книжке прочла и по телику видела, но вовремя себя одернула. – А что, не должна была? – пусть лучше он оправдывается и рассказывает, почему я не должна.

– Вообще-то нет… Разве что…

Пока Долгорукий усиленно соображал, откуда я могла знать то, чего не должна, в беседу вмешался Заславский, которого знатно раздражало, что его дама за столом беседует с другим.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что император крайне благосклонно отнесся к вашему выступлению, и есть большие шансы, что он одобрит вашу затею.

– Правда? – тут же отвлеклась я на него. И не только потому, что он задел интересующую меня тему.

– Именно. Поверьте, вы сегодня были бесподобны! За две недели сделали просто невозможное! В прошлый раз это выступление не произвело на меня и половины того впечатления, которое было сегодня!

– Неудивительно! Две недели назад это был лишь набросок. – Я порозовела от удовольствия.

Дальше я так и продолжала легкую беседу с Заславским и пробовала деликатесы. Он, в отличие от Долгорукого, не впадал в прострацию при каждом моем вопросе и не пытался постоянно вызнать, откуда я знаю то или это. К тому же давал возможность спокойно все попробовать и утолить голод. Конечно, мне было очень интересно расспросить соседа слева, но на тот момент у меня уже просто не хватало моральных сил фильтровать свои вопросы, на которые каждый раз слышала вместо ответа недоумение и встречные вопросы.

Долгорукий оказался парнем интересным, но ничего увлекательного мне так и не рассказал. Только удивлялся и ставил меня под угрозу разоблачения. А потому пусть лучше общается со своей предсказуемой соседкой. Так и ему, и мне будет спокойней.

Он, конечно, пытался привлечь мое внимание, но я не реагировала. Однако под конец этого длинного обеда он все же сумел меня удивить. В тот момент, когда Заславский застыл за спинкой моего стула, чтобы отодвинуть его для меня, а я уже готова была встать из-за стола, он дотронулся до моей руки, привлекая внимание, и сказал:

– Кабуки скучен лишь поначалу. Но стоит узнать японцев чуть лучше, и их искусство воспринимается совершенно иначе. Надеюсь, при нашей следующей встрече я не покажусь вам настолько скучным, и вы уделите мне кроху своего внимания.

– Вы вовсе не показались мне скучным, Георгий Константинович, – улыбнулась ему. – Просто примите как факт, что девушке могут быть интересны не только наряды и балы. И не стоит искать за каждым ее словом подвох и удивляться кругозору. Это, знаете ли, может и обидеть.

На том посещение Кремля в тот день и закончилось.

* * *

С тех пор прошла неделя, но ни от императора, ни от Долгорукого, ни даже от Заславского не было никаких вестей. Отец и тот не желал со мной разговаривать о женской магической гимназии, отговариваясь занятостью. Его и правда почти не было в усадьбе, он проводил слишком много времени в Кремле и часто ночевал в Москве. Занятия наши продолжались, однако мы все впали в режим ожидания, и обучение проходило рутинно, без огонька.

Я и стояла около окошка, думая, чем же все это окончится и чем вызвана наша такая изоляция.

– Дуся, ну ты чего? – обратилась ко мне Наташа. – Все будет хорошо. – И погладила меня по плечу.

– Конечно, – согласилась я с ней и улыбнулась. – Все будет хорошо. Иначе ведь и быть не может.

– Тогда почему ты такая грустная?

– Просто волнуюсь. Что там такого могло случиться, что папенька даже на ночь домой не приезжает?

– Ну мало ли… Это же мужчины! – пожала она плечиками. – Небось, опять маются со своей политикой.

– В том-то и дело… – задумавшись, протянула я.

– Ой, да ладно тебе! На то они и мужчины.

Спорное утверждение, но в чем-то она права. Оглянувшись, я увидела, что и остальные девчонки какие-то поникшие и вялые. Явно их тоже посещали всякие не радужные мысли.

А, собственно, чего мы киснем? Умер кто или заболел?

– Девчонки, что случилось? Вы еще затяните какой-нибудь грустный мотивчик и слезу пустите!

– На себя сначала бы посмотрела, – буркнула Лида, не отрываясь от вышивки.

– А и посмотрю!

Я демонстративно встряхнулась. Поставила руки в боки, топнула ножкой, привлекая внимание, и запела песню «Валенки».

Валенки, да, валенки, ой

Да не подшиты стареньки

Нельзя валенки носить

Hе в чем к миленькой сходить

Припев:

Валенки, валенки

Эх, не подшиты стареньки

Валенки, валенки

Ой, да, не подшиты стареньки

И пошла по кругу, разводя руки в разные стороны и немного приседая на каждом шаге.

Ой, ты Коля, Николай

Сиди дома, не гуляй

Hе ходи на тот конец

Ох, не носи девкам колец

Припев:

Валенки, валенки

Эх, не подшиты стареньки

Валенки, валенки

Эх, не подшиты стареньки

А потом зацепила по очереди всех подруг, озорно сверкая глазами. Сидевший все это время в уголке Сережка подхватил свои гусли и почти без ошибок заиграл мелодию песни. Вот что значит талант! Продолжение мы горланили уже все вместе, не смотря на незнание большинством слов. Да еще и танец разнообразили кто во что горазд, продолжая держать импровизированный хоровод. Когда песня закончилась, дружно рассмеялись. Я поглядела на нашего талантливого гусляра и, сама от себя не ожидая, выдала частушку:

А гусляр у нас хороший,

Сердце беспокоится,

Разрешите, ой, гусляр,

С вами познакомиться!

Внезапно Сережка, не будь дурак, подорвался на ноги и выдал:

Топну левою ногой,

Топну правенькой,

Все равно девчонки любят,

Хоть я – маленький!

Мы зашлись хохотом, и тут вперед выступила Лидия!

За околицей лесок,

А за лесом речка.

Где ты ходишь мой дружок,

Изнылося сердечко.

И ручки так вперед выставила, будто и правда страдала по нашему Сережке. Тот тоже не остался в долгу и, сделав вид, что испугался, запел в ответ:

Три недели не купался,

И поймал на пузе вошь.

Она толстая, большая,

Из винтовки не убьешь!

Все! Продолжать мы больше не смогли – от смеха просто попадали там, где стояли. Вот откуда это все в этих дворянках? Ведь они не просто водили со мной хоровод, они отплясывали так, как их уж точно никто не учил, но как плясали бы, родись они в какой-нибудь простой семье. Все-таки есть у нас у всех что-то в крови и подкорке сознания! Что-то, что можно назвать простым и емким словом Корни!

А Сережка? Ну кто бы мог подумать, что он на такое способен⁈ Сразу видно, что привык и обжился уже среди нас. И чувствует моя пятая точка, что не одно женское сердце будет подбито стрелами, пущенными из глаз этого мальчишки – только дайте время подрасти!

Так мы и остались лежать на ковре. Моя голова лежала на животе Лиды. Лидина на Наташином и так далее. Сережка снова уселся в свой угол и тихо перебирал струны гуслей.

Гитару ему подарить, что ли?

– Дусь, как думаешь, нам разрешат заниматься магией? – вдруг спросила Лида, садясь и удобнее устаивая мою голову у себя на коленях.

– Будь перед собой честна, Лида… – вздохнула я. – Тебя уже что-то сможет остановить? – В комнате повисла тишина, разбиваемая лишь тихими переливами музыки. – Меня нет, – призналась я. – Мы с вами прикоснулись к чему-то удивительному, волшебному, и я уже не смогу от этого отказаться.

– И я…

– И я…

– И я…

– И я…

– Знаешь, Евдокия, – ответила Лида и внезапно погладила меня по голове, – когда я только попала сюда, думала, что вся эта затея с магией лишь твоя блажь. Я тебя не то чтобы ненавидела – презирала за то, что ты такая толстая, несдержанная, что тебе все вокруг потакают, что даже отец пошел против правил общества ради удовлетворения твоей прихоти и наши семьи в это втянул. А еще я тебе дико завидовала. Завидовала всему, из-за чего презирала и почти ненавидела. Разве что лишний вес из этого списка можно было смело вычеркивать…

Невольно я фыркнула про себя. Что есть, то есть, вряд ли кто-то бы позавидовал тому, как я выглядела даже еще пару недель назад. Попыталась встать, чтобы лучше видеть ее лицо. Но девушка лишь чуть настойчивее пригладила мои волосы, как бы прося не двигаться, и я осталась в том же положении. Видимо, не видя моих глаз, ей проще говорить. Другие девчонки тоже застыли, боясь спугнуть эту своеобразную исповедь.

– … Но потом… – она тяжело вздохнула. – Потом я поняла, что магия – это не блажь, а ты Дуся… Ох, таких, как ты, не бывает! Ты просто есть, и это хорошо… – На несколько минут она замолчала. – Знаете, мне всю жизнь с самого детства твердили о моем долге, о том, что я должна, а чего не должна, чем могу интересоваться, а во что лучше вообще не лезть. Да я только недавно поняла, что меня с души воротит от этого вышивания! Но, сами видите, даже сегодня не нашла ничего лучшего, как сесть за вышивку! Это как… как…

– Рефлекс. – подсказала я ей. – Это называется рефлекс. Когда мы делаем то, на что нас выдрессировали.

– Да… Именно так. И знаете, только здесь с вами я по-настоящему почувствовала себя на своем месте! Даже не так – поняла, как реально могу принести кому-то пользу! То есть сделать так, чтобы моя жизнь не прошла попусту. Не казалась лишь оболочкой и видимостью, в то время как внутри все билось о невидимые стенки запретов и ограничений! – Она с силой втянула носом воздух, успокаиваясь. – И мне страшно. Мне очень страшно, что у меня все это отберут.

– Не отберут, Лида. – Я села и обняла девушку. – Свобода ведь не вокруг, она внутри нас. Главное – дать себе разрешение быть свободной. И не забывать об этом. Мы с вами уже сделали маленький шажок к тому, чтобы сделать этот мир свободнее и лучше. И поверьте, даже если нам запретят использовать магию, эта свобода уже никуда не денется. Ну, запретят, и что?

– Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет… – задумчиво припомнила мои слова Варя.

– Именно! – улыбнулась я. – Ведь главное, что теперь мы есть друг у друга! И поверьте, если не сейчас, то со временем мы все равно сможем осуществить нашу маленькую революцию! Но, думаю, у нас уже все получилось! Просто мужчинам нужно немного времени, чтобы с этим смириться.

Девчонки заулыбались, переглянулись и стали обниматься.

– Знаешь что, Лида? – проговорила Наташа.

– Что?

– В одном ты права на все сто…

– Только в одном? – скептически переспросила наша колючка.

– В том, – не повелась девушка на провокацию, – что очень хорошо, что у нас есть Дуся!