Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 309 страниц)

16

– Я буду честен перед моим господином и верен ему… – произнес Йарра начало клятвы.

Глаза Тимара подернулись дымкой, запахло озоном.

– Исполню любой его приказ, буду любить то, что любит мой господин, и избегать того, что он избегает.

– Расскажи мне о встрече Лиры и Алана.

– Нет.

– ЧТО-О-О?!

Ярость графа швырнула Тима на колени, пригнула к полу, скрутила судорогой боли.

– Я… не стану… доносить… На нее… – прохрипел Тимар, корчась на каменных плитах. Все его тело будто облили огнем, горящим драконовым огнем – и на мгновение ему показалось, что он видит это пламя – ревущее, жестокое, пожирающее плоть и оголяющее почерневшие кости.

Тим очнулся от выплеснутого на лицо стакана воды, отплевываясь, сел, глядя на Йарру снизу вверх.

– Еще раз, Орейо?

Тимар поежился, вытер кровь из прокушенной губы. Не хватало, чтобы Лира услышала его крики.

– Можете еще раз, – парень попытался встать, но ноги не держали, и он снова опустился на пол. – Но если я стану овощем, Лира вас не простит.

– Ты считаешь, меня волнует ее ко мне отношение? – сверкнул потерявшими радужку глазами Йарра.

– Если бы не волновало, вы бы сейчас не меня допрашивали, а ее. – Кровь из прокушенной губы стекала в рот, мешала говорить. Тим оттянул рукав, сплюнул на него, вытер тыльной стороной ладони лицо. – Но вы же полгода провозились, прежде чем Лира снова начала вам доверять. Обидно будет опять все испортить…

На скулах графа заиграли желваки.

– Наглеешь, Орейо.

– О сестре забочусь.

– Она тебе не сестра!

– Ваше Сиятельство, вы понимаете, что это говорит флер, а не вы? – осторожно спросил Тимар. – Я никогда не претендовал на Лиру. И не стану. Для меня она – сестра, и только. Мышонок, которого я вывез под плащом из княжеского замка.

– Убирайс-ся, – прошипел сквозь зубы Йарра.

– Да я бы с удовольствием, но встать не могу. Вы простите, господин, я еще немного помозолю вам глаза… Между Лирой и Аланом ничего не было. Совсем ничего, никогда – мы с Рохом за этим следили, – да и быть не могло: Алан для Лиры – что трехлапый щенок – и играть можно, и шпынять, и прогонять, когда надоест. И точно знать, что он прибежит, виляя хвостом, стоит только поманить. Понимаете?.. И если она сначала пожалела его из-за раны на лице, то после того, как он назвал ее вашей дев… Оскорбил ее, – поправился Тимар, перехватив взгляд Йарры. – Не смотрите на меня так, Ваше Сиятельство. Вы же прекрасно понимаете, что, несмотря на положение вашей леди, для чистоплюев Лира просто еще одна шлюха Высокого Лорда. В лицо этого, конечно, никто не скажет, но за глаза… Но тут вы сами разберетесь. А Алан… Я уже отправил его на Острова, приписал к гарнизону Зеленого Мыса без права на отпуск в ближайшие десять лет. Вы больше о нем не услышите. – Сплюнув кровь, Тим закончил: – Я на вашей стороне, господин.

– Браво, – поаплодировал Йарра. – Отличный монолог. Но я хочу знать, что произошло. Кто тебе помогал?

– Что?

– Ты не мог провернуть все один, ты бы просто не угнался за Лирой. Кто за ней следил?.. Ну же, Орейо. Ты все равно мне скажешь… так или иначе.

– Сэли, – сдался Тимар.

В библиотеке было темно и тихо. Тим прополоскал рот вином, промокнул лицо подолом рубашки, облегченно вздохнул: подмостки не проломились, единственный зритель поверил. Твой выход, варвар.

– Здравствуйте, Ваше Сиятельство.

– Здравствуй, Сэли. Расскажи мне о том, чем занималась госпожа в последние дни.

– Последние дни – это сколько? Два? Три? Пять?

– Десять.

– После взятия Альери?

– Именно. Подготовку к побегу можешь опустить, я о нем знаю.

Варвар замялся.

– Я тебя внимательно слушаю, Сэли.

– Если о побеге вам известно, то сразу после вашего визита она пошла в госпиталь, помогала господину Майуру.

– Дальше?

– Потом ушла спать.

– Ваше Сиятельство, он опустил часть событий, – вмешался Сибилл. Маг появился в кабинете за несколько минут до начала допроса и теперь, повинуясь приказу графа, продирался сквозь эмоции и верхний слой мыслей степняка.

– Сэли?

Варвар искоса взглянул на Сибилла, скривившись, потер лоб над переносицей и продолжил:

– Госпожа очень расстроилась при виде одного из раненых – у парня было рассечено лицо и поврежден глаз. Ночью она, я и лорд Орейо вынесли его в отдельную комнату, и госпожа лечила его своими эликсирами.

– Дальше?

– Я отнес его обратно. Утром были похороны, поминки…

– Плевать на поминки! Лира… Госпожа ходила к этому раненому?

– Нет, Ваше Сиятельство, он пришел сам.

– И?

– Они разговаривали.

– Наедине?

– Госпожа меня не видела, думаю, сочла, что они одни. Этот парень, Алан, предлагал ей сбежать с ним, но госпожа отказалась – мол, вы его убьете, а она не желает быть виновной в его смерти.

– Дальше?

– Тогда он оскорбил ее.

– Недоговаривает, Ваше Сиятельство.

– Сэли?

– Я говорю, как было.

– Они целовались, – хмыкнул Сибилл. – Лира и Алан.

Карандаш, который вертел в руках Раду, с громким треском сломался пополам.

– Сэли, если потребуется, я выбью из тебя правду, – тихо сказал граф.

– Правда в том, что ваш маг лжет, – жестко ответил варвар. – Алан начал распускать руки, но госпожа вырвалась, ударила его, и тогда он ее оскорбил. Я не успел вмешаться, потому что госпожа убежала и плакала на чердаке.

– Продолжай.

– Госпожа уснула там, среди коробок, и я отнес ее в ваши покои.

Граф исподлобья взглянул на варвара, рассматривающего пол кабинета.

– Они еще встречались?

– Нет.

– Не договаривает, Ваше Сиятельство.

– Они не встречались, но госпожа следила за его выздоровлением и подменяла лекарства господина Майура на эликсиры.

– Не договаривает.

Варвар скрипнул зубами.

– Алан искал с ней встречи, пытался подловить в коридорах, но госпожа сбегала.

– Дальше?

– Я все сказал.

Степняк стоял, сцепив руки за спиной, и раскачивался с пятки на носок. Молчал – лишь постукивали костяные амулеты, привязанные к его косам.

Молчал и Йарра – выбивал дробь обломком карандаша. Грифель крошился, пачкал столешницу.

– Упоминать о том, что госпоже не стоит знать о нашем разговоре, я думаю, излишне? – спросил наконец граф.

Варвар кивнул.

– Свободен.

– Крутился, как уж на сковородке, – прокомментировал допрос степняка Сибилл. – И сохнет по девчонке.

– По ней половина гарнизона сохнет. Предлагаешь всех перевешать?..

…а хотелось бы. Любого, кто только взглянет!

Маг неопределенно пожал плечами.

– Я могу идти?

– Иди Сибилл! – окликнул он борга.

– Да, Ваше Сиятельство?

– Не пытайся больше оболгать ее. – Татуировка на груди графа пульсировала в ритм сердцебиению, выжигая контур волка на полотне рубашки.

В кабинете пахло вербеной и лаймом. Тонкий аромат назойливо щекотал ноздри, сочился откуда-то сверху… справа… слева… Отовсюду. Раздражал, отвлекал, дурманил, выводил из себя, как теми летними ночами, когда он едва не свихнулся. И мед, терпкий привкус меда на языке, сладкая горечь – от нее першит горло и перехватывает дыхание.

…и хочется выдернуть ее из постели, впиться в нежные губы, притиснуть к стене – прямо в коридоре, плевать на слуг – это его замок, его женщина, он волен делать что и где хочет! – и любить ее, любить, пока она не забьется в руках, не застонет:

– Я больше не могу, господин… Пожалуйста… Хватит…

…и продолжать – пусть царапается, пусть кричит сколько влезет! – и брать ее до тех пор, пока не пресытится, пока не затошнит, пока не наступит похмелье, пока не утихнет огонь, сжирающий его изнутри, это чертово желание, из-за которого он сам не свой, эта похоть, мешающая здраво мыслить и рассуждать.

И чем дальше – тем хуже, тем острее, и только в бою он мог выплеснуть накопившуюся ярость и боль.

…маленькая лицемерка! Из-за чего она рыдала той ночью? Из-за похорон? Колокола? Или из-за Алана?

…а ведь он все это время берег ее. Не хотел пугать войной, не хотел видеть ужас в ее глазах, успокаивал, был добр, смешил ее, ухаживал за ней, как мальчишка! Сделал своей леди, хотя мог превратить в подстилку! Стоило ли? Если не ценит?!

…Алан всегда был для нее как трехлапый щенок, Ваше Сиятельство.

…когда он начал распускать руки, госпожа вырвалась и ударила его.

…она просто пожалела его из-за раны на лице.

– Тш-ш-ш… Хочешь, я велю снять колокол?

– Нельзя… Он же… Помина-альный…

– Все хорошо, котенок…

– Нет, не хорошо…

– Что не так? Ну?..

– Будьте осторожны во время штурма, господин…

– Ты из-за меня плачешь?

Флакон с ядом – на его постели, а не в вине, тонкие холодные пальцы, обрисовывающие шрам на плече, всхлип и попытка спрятаться к нему под мышку от колокольного звона…

Два этажа вниз. Четыреста пятьдесят шагов – до заспанных глаз, до растрепанных волос, до тихого смеха и тонких запястий, которые можно удержать одной ладонью.

– Шильда, – прохрипел Раду, вцепившись в подлокотники и вжимаясь в спинку кресла.

Запрокинул голову, стиснул зубы, задержал дыхание – будто снова искал черепаховые шпильки Роха на дне лагуны. И – как тогда – звон в ушах, и колотящееся сердце, и резь в легких – до слез, а над головой – толща воды и бездонное небо. И ступни Наставника – он сидит на деревянном настиле пристани, опустив ноги в волны прилива.

Раду сморгнул видение и выдохнул.

Медленно и осторожно вдохнул, пробуя на вкус запахи кабинета: мастика, воск, кожа, яблоневые дрова. Кофе и табачное вино. И среди них – невесомым шлейфом, рассветной дымкой – исчезающий аромат вербены.

Наваждение схлынуло, оставив дрожь в руках и капли пота на лбу. И глухую злость – на Лиру, на себя. На этого… щенка. На Сибилла – «они целовались!».

…хотел, чтобы она бежала с ним, но госпожа отказалась.

Второго шанса он ему не даст.

И ее свободу стоит… поурезать.

…хватит прятать девчонку в замке, пусть привыкает.

Йарра положил ладони на стол, дожидаясь, пока уймется тремор. Вытер вымазанные в графите пальцы о листок бумаги, вынул из сейфа документы, образцы поглощающих амулетов и шагнул в телепорт.

Утром его ждал Совет пока еще Четырех.

– Здесь три сотни серебром, Сэли. Благодарю тебя за помощь.

– Не нужно, лорд. Госпожа платит мне достаточно.

– Бери.

– Нет, – тряхнул косичками варвар.

Пожав плечами, Тимар бросил кошель в ящик стола.

– Где ты научился противостоять ментальному считыванию, варвар? Ты маг?

– Нет, лорд. Просто заклят. Моя двоюродная тетка – ведьма.

Он подошел к нему снова, спустя несколько часов – высокий худой мужчина с единственной косой, плетение которой означает «верность», с нервным лицом, так не похожим на милое лицо госпожи. В детстве Сэли часто путали с его кузеном, и теперь степняк поражался тому, как могут различаться родные брат и сестра – совсем ничего общего, кроме, пожалуй, роста и сложения. И слепого обожания в глазах при виде друг друга.

О том, что лорд смотрит на маленькую госпожу как мужчина, он старался не думать, несмотря на паскудные слухи.

– Пройдемся?

Пожав плечами, Сэли зачехлил арбалет, забросил его за спину. Укоротил шаг, приноравливаясь к походке хромого.

– Тебе лучше уехать, Сэли, – без предисловий сказал лорд Орейо.

– Почему?

– Для твоего же блага… Она тебе нравится, верно? – усмехнулся лорд. И добавил: – Можешь не отвечать.

– Мои чувства не касаются никого, кроме меня, – остановился варвар. Амулеты на косичках согласно щелкнули.

– Касаются, если начнут приносить проблемы Лире! – резко развернувшись, прошипел Орейо. Красивое лицо лорда перекосила злость. – У Алана тоже были… чувства!

– Господин, я не понимаю, к чему этот разговор. Я не мальчик, который не может держать себя в руках, а взрослый мужчина.

– Видишь ли, Сэли, – тщательно подбирая слова, заговорил Тимар. – Моя сестра красива и умеет нравиться. Зачастую не желая этого. Внимание с твоей стороны ее оскорбит. И навредит ей – граф ревнив. Уезжай.

– Я уеду, если так прикажет госпожа.

– Видимо, я опоздал, – поджал губы лорд. Смерил его раздосадованным взглядом и, припадая на ногу, зашагал к замку, напомнив Сэли паука-сенокосца: та же кособокая походка, те же сети. Тонкие, почти незаметные, они кажутся куда менее страшными, чем лассо ловчего паука – крупного хищника размером с мужскую ладонь, но оттого не менее опасны.

– Он ее на шаг от себя не отпускает, с самого детства! В библиотеку – вместе, кататься – вместе, ели вместе, жили в одних покоях! Граф, когда узнал, в монастыре ее запер на полгода!.. Думаете, подействовало, господин? – захлебывалась Синтия.

Эта прачка напоминала Сэли гадюку – так и брызгала ядом, в обмен на медяшку вываливая самые грязные сплетни об обитателях замка.

– А как война началась, так и спать вместе стали! Снова! Да, снова!.. Таких, как лорд Орейо, в Араасе…

Семнадцать лет назад.

Великая Степь,

стоянка рода Лои-ас-Ми, Детей Ковыля

Юрта Кэи-ас-Кори-Вин, Рыжей Пустельги, стояла в пяти перестрелах от стойбища, в котловане, оставшемся от упавшей с неба звезды. Сюда не доносились ни детские крики, ни лошадиное ржание, ни собачий лай, ни, слава Матери, пение шоора[10]10
  Флейта.


[Закрыть] и хууров,[11]11
  Вид смычковых инструментов.


[Закрыть] отмечающих его поражение.

Еще вчера он звался Сэли-ас-Вэй-Тэр, Черный Бык, а сегодня… Сегодня он был никем. Безымянным изгнанником, не имеющим права на имя.

Бросившим вызов и проигравшим.

– Ты щенок шакала, – презрительно бросил Хан-ас-Ли-Рой, глядя на лежащего у его ног мальчишку. – Только шакалы кусают руку, что их кормит, а потому – пошел прочь! Еще раз появишься в моей степи – и я убью тебя… Валу! – окликнул Хан старшего сына. – Проводи это ничтожество.

Сэли все-таки нашел в себе силы встать.

– Я вернусь, дядя.

– Ты вернешься за смертью.

Сэли лежал на лошадиной шкуре, смотрел вверх, и маленькая звезда подмигивала ему, заглядывая в отверстие дымохода. В юрте было душно, хотелось наружу, но подняться не получалось – руки и ноги тряслись, голова кружилась, тошнило, будто он перепил кумыса. И юноша лежал. Лежал, глядя на далекую звезду и прислушиваясь к пению тетки, перебиравшей травы у входа.

Кэи-ас-Кори-Вин была еще не стара, время не успело ни выбелить ее волос, ни украсить лицо почтенными морщинами. Вчера она остановила Валу и перехватила руку Хана, взвалила Сэли на коня и увезла в свою юрту. Умыла, зашила порезы, вправила хрящи сломанного носа.

– Ты поторопился, Сэли.

– Но ты, ты сама сказала мне, что я получу Солнечную Плеть, когда встречу серебряного волка, что волк поможет мне!.. Я видел его, тетя!

– Духи-покровители Хана обманули тебя, Сэли. Это был не тот волк.

17

С битвы под Альери прошло десять дней, пять – с выздоровления Алана и три – с тех пор, как я видела бывшего друга в последний раз, Сэли схватил его за шиворот и втолкнул в телепорт, когда парень пытался подстеречь меня в переходе.

Я не стала спрашивать, куда его отправили. Не на войну – Тим обещал, – и лярвы с ним. Знать его не хочу!

– Ты стала девкой Йарры! Как ты могла?! – Как помоями облил…

С тех пор как Йарра сделал меня своей, я постоянно ждала чего-то подобного – от посторонних. От лордов и леди, от тех, кто кичился своим происхождением, своей кровью, родственными связями с самим князем! Я на каждом приеме сидела как на иголках, готовая дать отпор, укусить в ответ, в каждом слове, в каждом жесте ждала намека… Но они молчали. И были вежливы. Почтительны. А некоторые – я клянусь! – некоторые даже завидовали: леди – что граф не смотрит на них, лорды – что не подсуетились и не подсунули Йарре своих дочерей.

И я успокоилась.

А Алан… Он метался по комнате – и говорил, говорил, говорил… Перемежал проклятия с площадной бранью, хватал меня за руки, обнимал и снова отталкивал… А потом решил осчастливить, женившись. Спаситель брыгов! Где он раньше был, когда я сходила с ума от страха в замке Дойера, когда тряслась от каждого прикосновения Йарры! Когда… Светлые, да что теперь об этом говорить! Чтобы спасти его, я убила восемь человек, едва не потеряла дружбу и любовь Тимара, а он смешал меня с грязью.

Да кто он такой?! Кто он такой, лярвин дол, чтобы претендовать на меня, чтобы решать за меня?! Что он знает обо мне?

– Мы убежим и поженимся!

С чего он взял, что я пойду за него замуж?! Откуда такая непробиваемая уверенность в праве на меня?!

Он на безумца был похож – так не вел себя даже одержимый флером граф. И я сбежала.

Знать его не хочу, видеть не могу! Больно…

Кулак врезался в наполненный песком мешок, и я зашипела – бинты, защищающие костяшки, сползли, змеями стекли с рук еще полчаса назад, но тогда мне было все равно: я пыталась заменить физической болью душевную. Не вышло.

Я со вздохом обняла мешок и уткнулась в него лбом. Покосилась на стену, где Йарра тушью изобразил связки ударов и комбинации блоков. Не раскисай, Лира. Работай. Аланы приходят и уходят, умения остаются – так сказал Тимар, а он меня ни разу не обманывал.

Я поправила бинты и снова примерилась к мешку.

Дже-Ху-Апп. Jeduo-Huno-Appeki – Хлыст-Крюк-Дуга с наречия Острова Сладкой Росы. Хлыст отвлекает; он короткий, хлесткий, не очень сильный, но разбитый нос или подбитый глаз дезориентируют противника. Сразу после него крюк – в печень или скулу, и, если повезет, дуга, удар в подбородок, уже не понадобится. Ну, это я так надеялась. Йарра всегда требовал добивать.

– Это тройная связка, Лира!

– Я поняла, господин.

Дже-Ху-Апп. Хлыст-Крюк-Дуга. Снова и снова, и кровь от разбитых по глупости костяшек, просачиваясь сквозь бинты, пятнает мешковину.[12]12
  Аффтар безбожно мешает боевые стили, простите. Здесь – комбинация из муай-тай.


[Закрыть]

– … Почему ты остановилась?

– Больно, господин.

– В бою ты тоже попросишь врага подождать?..

Как и Рох, Его Сиятельство не давал ни поблажек, ни скидок на то, что я девушка. Разве что палкой не бил…

Закончив, я бросила бинты на полу – знак служанкам, что их нужно постирать, поманила за собой магический светильник и поплелась мыться. Ванна была уже готова – Тени, Тень, как я называла прикомандированную ко мне тихую служанку, ревностно относилась к своим обязанностям. Впрочем, их было немного. Одевалась я сама, мылась – тем более, волосы последний раз укладывала еще до войны, драгоценности носила редко, оттого их и не приходилось чистить с регулярностью столового серебра. Все, что требовалось от моей Тени, – это готовить ванну и следить за одеждой.

Невероятно тяжелая жизнь у моей горничной.

Амулет связи сработал, едва я распустила шнуровку шотты.

– Здравствуй, Лира.

– Добрый вечер, Ваше Сиятельство.

– Я буду через час, распорядись насчет ужина. – Голос резкий, отрывистый, совсем не похожий на тот нежный бархат, что окутывал меня в ночь кровавой луны, – Йарра был явно не в духе.

– Хорошо, господин.

– И собери вещи, утром перейдешь со мной в лагерь.

Вот и полежала в ванне.

С другой стороны, хорошо хоть, за час предупредил, а не за двадцать минут – такое тоже бывало.

Я со вздохом потерла виски и опустилась в горячую воду, о которой мечтала чуть ли не с самого утра, – шел сев, и мы с Тимаром объезжали поля, потом я проверяла, как отремонтировали погреба и ледник, а брат следил за сортировкой вывезенного из Лизарии зерна. Несмотря на поздний час, он до сих пор был где-то там, у амбаров, а подводы, груженные рожью и пшеницей, все прибывали и прибывали.

– Иди, сам справлюсь, – отмахнулся Тим, когда я, приплясывая после ледника, предложила помочь. – Не хватало еще, чтобы ты среди вилланов крутилась.

Граф был не просто не в духе, он был в ярости – Карильо, мастер над финансами и Третий из Совета Четырех, зажимал золото, и Его Сиятельству пришлось оплатить заказ оружейникам и артефакторам из своего, далеко не бездонного, кармана.

Род Виоре был богат, очень богат, но его богатство составляли плодородные земли долины Йарра, виноградники, медные, железные и серебряные рудники, фамильные драгоценности и ценные бумаги, торговые корабли, солеварни и несколько имений на островах. А вот со свободными деньгами были проблемы, особенно сейчас, когда граф отдал полторы тысячи золотых в уплату вообще-то княжеского долга.

Все это я узнала из документов, папку с которыми мне бросил Йарра, прежде чем приступить к еде.

– Полюбуйся.

Помню, я просматривала колонки цифр – и у меня волосы на затылке шевелились: это что же выходит, мы теперь всем замком полностью на натуральное хозяйство перейдем? Ввиду экономии? А ходить будем голышом либо в шкурах, потому что хлопок у нас не растет, льна не хватит, а овец мы выращиваем только мясных, с них много шерсти не настричь. А еще нужно крышу перекрыть, и Южная башня после пришедшей со стороны Леса грозы прямо умоляет о ремонте. И я сейчас даже не говорю о плате солдатам гарнизона, свободным слугам и лекарствах для раненых.

Потраченные деньги можно будет компенсировать продажей драгоценностей, породистых коней из графских конюшен либо одного из имений. Но кто их купит во время войны по настоящей цене?..

– Ваше Сиятельство, я могу спросить? – осторожно подняла голову я.

– Спроси.

– Почему князь это допустил? Армия ведь, в конечном счете, принадлежит ему! Почему он не заботится о солдатах?

– Луару выгодны дрязги в Совете, – зло ухмыльнулся Йарра, снова наполняя тарелку. Не удивлюсь, если он ест впервые за день. – Разделяй и властвуй, слышала о таком?.. Кроме того, он щедро компенсировал мне потраченное. Ты смотри, смотри.

Дарственная на один из островов архипелага Дэй выглядела откровенной издевкой: виноградники, тутовые деревья, белая глина, рыбный промысел… и магическая аномалия, не позволяющая открыть телепорт. А вокруг – саргассы, превратившие не один десяток кораблей в плавучие призраки. И не скажешь ничего – княжья милость, ведь ресурсы острова Лан оцениваются куда дороже полутора тысяч рейнов.

Неудивительно, что графа потряхивает от злости.

– Знаешь, Лира, я очень рад, что хотя бы ты не доставляешь мне проблем. – Йарра вытер руки влажным полотенцем, бросил его на стол. – Вели здесь прибраться.

Помню, я шла к двери позвать служанок и думала, что если после свары в Совете граф узнает еще и об Алане, то свернет мне шею. Или шкуру спустит – ленточками. Он умеет, я видела.

Да чтоб этого Карильо Лес позвал! Он наподлил, а мне расхлебывать…

– Подойди, – велел Йарра, едва мы остались одни. – Распусти волосы, Лира.

Началось. Анара, помоги…

Кивнув, я вынула шпильки, и еще влажные после купания пряди неохотно легли на плечи. Ноздри графа затрепетали.

– Смени духи. Мне не нравится вербена.

– Я не надушена, господин…

Татуировка на груди Йарры полыхнула, заискрила в полумраке спальни, и я отшатнулась, вспомнив ночь в замке Дойера. Ту, что последовала за спасением Сорела.

– Вернись, – тихо приказал Йарра. – Ближе. Еще… На тебе сегодня нет нижней сорочки, – констатировал граф. – Нижних юбок тоже нет?

– Нет, – прошептала я. Не успела надеть.

Йарра криво улыбнулся, и его ладони легли на мои бедра. Пальцы медленно перебирали ткань, поднимая ее, открывая туфли, щиколотки, лодыжки.

– Панталоны, Лира? – усмехнулся граф. – Неужели женское начало берет наконец верх? Или это какие-то особенные, мальчишечьи?

– Обычные…

Йарра усадил меня к себе на колено, стиснул талию, удерживая на месте; его левая рука скрылась под юбкой.

– Не зажимайся… Ну надо же, действительно настоящие панталоны, – язвительно удивился Его Сиятельство, добравшись до прорези. – …Не смей отворачиваться, Лира. Смотри на меня.

Глаза Йарры холодные, бледно-голубые, и только у самого зрачка вихрится темнота безумия флера. Неприятная улыбка, грубая ласка, глубокая складка между бровей, капельки пота на висках, тяжелое дыхание… И поцелуй – злой короткий укус.

И страшно представить, что будет, если граф снова сорвется.

Всхлипнув, я подалась навстречу его губам, обняла за шею, прижалась к нему всем телом:

– Не надо, господин… Пожалуйста…

Йарра замер, а я, развивая успех, покрывала мелкими поцелуями его подбородок, колючие щеки:

– Пожалуйста, господин, не надо, не так…

– А как? Как, Лира? – хрипло спросил он. – Как?

Под пристальным взглядом графа я потянула его руку – ту, что хозяйничала под юбкой, поцеловала шершавую, привычную к кхопешам и поводьям ладонь, прижала ее к губам.

Йарра развернул меня, заставив сесть лицом к лицу.

– Давай, Лира, расскажи мне, как ты хочешь. – И голос – обжигающий холод дубовой водки, предупреждающее порыкивание снежного волка. – Раз уж остановила меня – не молчи… Я жду, Лир-ра.

Заалев, я положила его ладонь себе на грудь. Надавила, и сосок под тонкой тканью собрался в горошину. Йарра тоже это заметил, потер его пальцем.

– Ты не находишь, что платье нам мешает?

– Д-да…

– Ты хочешь, чтобы я его снял? – вкрадчиво спросил он.

Я кивнула – во рту пересохло.

– Скажи это.

– Снимите… – выдавила я.

Йарра дернул крючки на спине, стянул лиф, обнажив меня до пояса. Я ойкнула, зажмурилась, когда мужские пальцы ущипнули, потянули розовые маковки, когда губы графа мазнули по щеке, скуле, прижались к шее, когда Йарра прикусил тонкую кожу – там, где бьется жилка.

– Я все делаю правильно, Лир-ра? – выдохнул на ухо граф.

– Да…

– Открой глаза и посмотри.

Контраст нашей кожи завораживал. Смуглая – графа, фарфоровая, совсем светлая – моя. И розовые следы от его рук, мнущих грудь.

В прохладной прежде спальне стало неожиданно жарко.

– Что теперь, Лира?

В отблесках татуировки губы Йарры казались скульптурно-твердыми.

– Поцелуйте меня…

…они и были твердыми. Твердыми, безжалостными, грубоватыми. Его язык настойчиво искал вход, и я застонала, впуская его, принимая страсть, дыхание, вкус Йарры, задрожала, отвечая на его поцелуи. У меня голова кружилась – от ласк графа, от горького запаха шипра, от бугристого шрама под ладонью – того самого, от бронебойной стрелы, напоминающего, что Его Сиятельство в первую очередь воин и только потом – титулованный лорд.

В животе поселилась противная ноющая боль. Я уже знала, что это значит – мне мало поцелуев, мало прикосновений, хочется большего – боги, ну почему же он медлит?

– Господин, пожалуйста… – не выдержала я.

– Пожалуйста что?

– Вы знаете…

– Не знаю. Скажи мне.

…И стыдно, и сладко, и тошно – он ведь понимает, все понимает! – и трудно дышать, и это торжество в его потемневших глазах…

– Скажи, Лира!

– Я хочу… вас… Пожалуйста.

Я не сразу поняла, зачем Йарра приподнял меня, стиснув бедра, и вскрикнула, когда он резко опустил меня вниз. Вцепилась в его рубашку, глядя на графа широко открытыми глазами, хватая воздух – тот самый воздух, что он только что выдохнул.

– Хорошо?

– …д-да-ах…

– Продолжим?

– Да!..

– …А теперь сама, – откинулся Йарра на спинку кресла. – Не ленись. – И улыбнулся при виде моего шокированного лица: – Ну же, Лира… Ты ведь любишь верховую езду…

– Замечательное кресло, – сказал граф, лениво накручивая на палец мой локон. Раздражение и злость, с которыми он пришел, исчезли, растворились в яркой вспышке удовольствия, и Йарра снова стал собой – спокойным, сдержанным и, несмотря на близость, чуточку холодным. – Умеют же в Мабуту делать мебель, верно, Лира?

Я угукнула, прячась у него под мышкой. Как смотреть в глаза Йарре после всего, что тут было, я даже не представляла.

– Стесняешься? Зря… Останемся в кресле или пойдем на кровать?

– Лучше на кровать.

Я сползла на пол и на нетвердых ногах убежала к шкафу. Достала ночную сорочку, спряталась за открытой дверцей, переодеваясь. Услышала смешок Йарры, снимавшего сапоги. Прошмыгнув мимо графа, забралась в постель, завернулась с головой в одеяло и отвернулась к стене.

Позже, когда Йарра уснул, я выбралась из-под его руки и на цыпочках выбежала из спальни: сумку я так и не собрала, не успела, и теперь прикидывала, что же может мне понадобиться. Понятно, шотта, ясно, что смена одежды, причем не одна – с тех пор как я четыре дня проходила в рубашках графа и к моим прозвищам Краснеющей Пансионерки, Ледышки, Колючки и Послушницы добавилось еще и Пьетро,[13]13
  Конечно же, Пьеро.


[Закрыть] я предпочитала набирать вещей по максимуму.

Расческа, мыло, зубной порошок, банка с притиранием для носа – чтоб не шелушился, пара книг, ленты-шпильки.

И никаких юбок, платьев и панталон! Ну их к лешему…

Я остановилась у двери в наши с Тимом покои, прижала холодные ладони к щекам, успокоила дыхание. Поскреблась, предупреждая о том, что вхожу.

Тимар не ответил, он спал, обняв подушку и уткнувшись в нее лицом. Устал. И нога разболелась – в комнате стоял густой травяной запах лекарственной мази и меотского коньяка.

Я не стала будить брата. Неслышно ступая, запихнула свои вещи в сумку, шикнула на заурчавшую пантеру, решившую, что три часа утра – отличное время для игры, поправила сползшее одеяло Тимара. Волосы у брата длинные, вьющиеся, густые, и маленький бесенок внутри меня восторженно заверещал, когда я, забравшись на кровать, поделила рыжую шевелюру на две части, заплела в косы, свернула в бублики над ушами и скрепила розовыми ленточками – двойным, заметьте, узлом.[14]14
  Имеется в виду грепвайн, двойной рыбацкий узел.


[Закрыть] Граф научил. Полюбовалась на дело своих рук, поцеловала Тима в щеку и едва не лишилась чувств от звука хлопнувшей двери.

– Лярвин дол!

В коридоре никого не было.

– Ф-фух… Светлыми клянусь, еще одна такая шуточка – развоплощу! – пообещала я Старому Хозяину. – Даже нет, вернусь – развоплощу! Достал!

Домой я вернулась только через год.