Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"
Автор книги: Елена Литвиненко
Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 309 страниц)
Неладное я почувствовала спустя две недели – время шло, но граф даже не заговаривал о моем возвращении в замок. Тогда я, ужасно соскучившаяся по брату, спросила сама. Помню еще, время выбрала после ужина, после тихого разговора Йарры с Безбородым Дином, корсаром, подчинявшимся сначала графу, а потом короне. Довольный Йарра выслушал доклад пирата о выгруженных на складе посредника слоновой кости и шелках, о перепроданных в Оазисы невольниках, потушил амулет связи и повернулся ко мне.
– Тебе здесь плохо?
– Нет, что вы, господин…
– Тогда почему ты так хочешь от меня сбежать? Мм?
– Я не хочу убегать, – испугалась я.
– Вот и хорошо, – кивнул граф. – Будь добра, сними нагар со свечей, мне нужно работать.
А еще через три дня Его Сиятельство разбудил меня затемно и велел собираться – войско выступает на марш.
– О, – обрадовалась я. Запрыгнула в бриджи, надела рубашку, схватила сумку. – Я готова!
Йарра покачал головой.
– Шотта, свитер, хауберк, – указал он на блестящую серебром кольчугу, – обязательно капюшон на голову. Ламелляр,[15]15
Доспех из сплетенных между собой шнуром пластин.
[Закрыть] поверх плащ.
– Зачем, господин?.. – прикусила я губу, уже зная ответ, – я ведь видела, видела, как принесли вчера эти брыговы доспехи! – но отказывалась верить.
– Ты едешь со мной.
– Зачем?..
Йарра пальцем погладил меня по щеке:
– Я хочу, чтобы ты мне помогала.
– Но я же ничего не умею!
– Научишься.
– Но…
– Лира, не тяни время.
Я смотрела на него, и кулаки сжимались – от обиды и злости: Его брыгову Сиятельству, как обычно, было глубоко плевать на то, чего хочу я. А хотела я домой, к Тимару! К Угольку! К кушетке, на которой я могла бы спать одна, к ванной, в которой я могла бы запереться!
За эти десять дней стоянки, пока шла зачистка провинции от поднятой магами Айвора нежити, пока налаживались поставки зерна и солонины в княжество, пока ремонтировались осадные орудия, а вокруг Альери возводили новые укрепления, Йарра успел надоесть мне до мелких бесенят. Честное слово, я бы лучше в госпитале работала!
Ночью с графом было… хорошо, но днем… Боги, как же много его было днем!
…просыпаться от вкуса кофе на губах и руки в волосах, вместе завтракать, вместе обедать, сопровождать его на совещаниях и объездах города – из-за удаленности и загруженности Тима Сиятельство решил, что из меня выйдет неплохой секретарь. И только по вечерам я могла побыть одна – графа часто приглашали на пирушки, где леди, по его словам, делать совершенно нечего. И слава Светлым за это!
В те дни я чуть ли не на стенку лезла от переизбытка внимания Йарры и чужих людей, с которыми приходилось быть вежливой, – лорды-командующие все-таки. И я… леди Первого Советника, впервые представленная им официально.
А еще он мне имя поменял, представляете?! Уже три месяца как, оказывается.
Рэйлира Лаура Орейо, побочная ветвь рода Орейо, баронов. И кресло рядом с Его Сиятельством – на меня все совещание косились.
– Рэйлира? Рэйлира?! – возмутилась я, едва командующие разошлись.
– Рэйлира – хорошее райанское имя, и сокращение его не вызовет вопросов.
– Но мне нравится Лаура!
– Можешь представляться Лаурой, я не против.
Боги, неужели теперь всегда так будет?.. Везде с ним? Всегда с ним?! Не хочу! Не хочу, не хочу, не хочу!..
Я домой хочу, к Тиму, и чтоб никто не трогал, никто не глазел, не слюнявил запястий, прикладываясь к рукам, чтобы не строчить стенограммы советов, черновики приказов, «помогая» Йарре! Лярвин дол, я же ничего не смыслю в военном деле, в снабжении – верхи, которых я понахваталась, это же все ерунда, это теория, которая так же далека от реалий, как Лизария от Арааса! Больше скажу – я НЕ ХОЧУ в этом разбираться! А он требует…
Я домой хочу – к Тимару, к ассаши, к лаборатории, где, наверное, уже скисла вытяжка дурмана в перегонном кубе, к полосе препятствий, к Сэли, которого можно избивать вместо мешка с песком, к близнецам – они отлично работают в тандеме!.. Я смирилась с присутствием графа в моей спальне – лучше он, чем князь, чем кто-то другой, мне с ним сладко, он добр, но, Светлые боги, неужели я всю свою жизнь должна подчинить его желаниям?!
Наверное, мои мысли отразились на лице, потому что взгляд Йарры заледенел.
– Я велел тебе переодеться. Лира!
Проглотив ругательство, я вытряхнула шотту и свитер из сумки, ушла за ширму. Повернулась – стоит всего в трех шагах, смотрит…
Хорошо помню, как он надевал на меня хауберк – кольчуга не звенела, а странно похрустывала – скользкая, холодная, выглаженная магией, она закрывала горло, колени и на три четверти руки.
– У тебя есть что-нибудь покрыть голову?
– Нет, – угрюмо соврала я.
Йарра открыл свой сундук, достал шейный платок, прикрыл им мои волосы, натянул на лоб плетеный капюшон. Опустился на корточки, помогая надеть кольчужные же чулки.
Я потеряла равновесие, схватилась за его плечо, и граф, повернув голову, поцеловал мое запястье. Я отдернула руку, а он чуть улыбнулся, глядя на меня снизу вверх:
– Колючка.
– Я домой хочу…
– После Пратчи заедем, – отрезал Йарра. – Подними руки.
Ламелляр был тяжелым, и вся я, запакованная в сталь, казалась себе неповоротливой и неуклюжей. Йарра надел на меня плащ, еще раз осмотрел, все ли в порядке, и протянул одноручный фламберг.
– Не думаю, что он тебе пригодится, но пусть будет.
Его Сиятельство собрался куда быстрее – шотта, кольчуга, кхопеши, – даже помощь оруженосца не потребовалась.
– Идем… Идем, Лира.
Лучше бы я его мантикоре скормила.
Помню еще, туман тем утром был густой, и солдаты, собиравшие палатки, казались призраками, а лагерные костры походили на болотные огоньки. Легкий светлый плащ, которым укрыл меня Йарра, моментально отсырел, обвис мокрой тряпкой; на непокрытой голове графа, на его ресницах засеребрились бисеринки влаги.
Туман пугал: серая мгла на высоте четырех локтей, у земли он сгущался, перекатывался плотными молочно-белыми клубами, скрывая ноги, скрадывая шаги, вытягивал длинные щупальца, будто хотел схватить, опрокинуть в траву, утащить к озеру – туда, где его сгустки образовывали причудливые фигуры древних чудовищ.
Призрачный язык попытался лизнуть мои пальцы, и я шарахнулась в сторону.
– Не бойся, – обнял меня граф. – Обычная магическая дрянь, даже не нечисть. Твои любимые песчанники гораздо опаснее Сэли! – окликнул Йарра.
Мой варвар здесь?..
Оказалось, не только он – из-за шатра донесся глухой стук копыт, звон удил, и вслед за степняком выплыла недовольно всхрапывающая Ворона, а за ней – Кайн и Дирк.
Йарра поправил кольчужное плетение, закрывающее лошадиные бока, ослабил и заново затянул подпруги, подсадил меня в седло. Сам запрыгнул на Стригу, сжал его бока коленями, направляя вперед.
– Будешь путешествовать с пехотой, – уведомил меня Его Сиятельство.
Да, именно так он и сказал – «путешествовать». Увеселительная прогулка, ага.
– Две остановки в день – одна в обед, вторая на ночь. Спать будешь в палатке – Сэли поставит. Если что-то потребуется – отправишь ко мне одного из этих, – кивнул Йарра на близнецов. – Защиту не снимать, кроме ламелляра и шоссов на время сна. Все ясно?
– Да, господин.
– Хорошо, – скупо улыбнулся Йарра. – … И прекрати дуться, Лира, – добавил он.
– Но Тим… Кто будет помогать ему? – сделала я последнюю попытку.
Граф вдруг закашлял, будто что-то мешало ему дышать, потер нос, как если бы унюхал что-то неприятное.
– Не припомню, чтобы моему сенешалю требовалась помощь.
– Но…
– Я знаю, что ты скучаешь по Тимару, но ты не можешь жить с ним все время.
– Почему? Неужели вам мало, что…
Граф не дал мне закончить, перебил:
– Твоя привязанность… к брату, – это слово он практически выплюнул, – по меньшей мере, противоестественна. Ты же душишь его, Лира.
– Что?! – Я аж развернулась в седле.
– Тимар не женится, не заводит детей – исключительно из-за тебя, боится, что ты не уживешься с его законной. Он тискает служанок по темным углам, потому что ты постоянно околачиваешься в его комнатах. Он даже ногу не восстанавливает, хотя денег у него сейчас больше чем достаточно, – все переживает, что золото может понадобиться тебе.
Я слушала Йарру и чувствовала, что мне трудно дышать. Наверное, ламелляр давил. Или кольчуга.
– Вы… вы неправду говорите, – прошептала я, глядя прямо перед собой.
Мы приблизились к колонне мечников, и Йарра придержал коня.
– Ты так думаешь?.. Поразмысли над моими словами, Лира. Увидимся вечером… И смени, наконец, духи.
– Я не надушена.
Граф поморщился, отвернулся. Коротко переговорил с капитаном сотни и исчез в тумане, а меня, Сэли и близнецов затерли в центр построения.
Хорошо помню свой первый марш: серую страшную мглу вдоль дороги и блестящую в свете факелов реку бацинетов[16]16
Разновидность шлема.
[Закрыть] и лат, глухие голоса переговаривающихся солдат и резкие выкрики командиров, каменное лицо Сэли, сочувствующее – Кайна, а еще – отвратительное чувство собственной беспомощности. Как одиннадцать лет назад – в день, когда Тимар увозил из столицы маленькую девочку, которой не повезло привлечь внимание сиятельного графа.
Во время короткой стоянки появился Койлин, привез еду, какой меня давно не баловали не то что в лагере, но даже в замке, – свежий белый хлеб, копченый угорь, сыр с пустынными пряностями и пухлые оладьи с повидлом. И все это – на чеканном серебряном подносе. Я смотрела на мнущегося мальчишку и хохотала, как ненормальная, – неужели Его брыгово Сиятельство, плесень вельможная, всерьез решил, что кормежка заменит мне Тима?
Я ведь ни на гран не поверила словам графа. Я мешаю брату? Да это же бред! Чистый, незамутненный бред! Сколько раз Тимар прогонял меня, когда я действительно мешалась и отвлекала, – не счесть! И что, постеснялся бы отправить на ночевку в другие покои? Да брыга с два!
Йарра просто хочет разлучить меня с Тимом, как до этого с Аланом! И пусть воспоминания о бывшем друге сейчас не приносили ничего, кроме глухого раздражения, сама мысль о том, как граф отобрал его у меня, вызывала злость и бессильную ярость. А теперь он отбирает Тимара… Предложив взамен кусок сыра!
Койлина с его подносом я отправила обратно к графу, а сама отобрала тарелку у Сэли и подошла к кашеварящему солдату:
– Накормите голодную странницу?
У солдата чуть ложка из рук не вывалилась. Он кое-как наполнил мою миску, попытавшись набросать в нее побольше мяса, с неловким поклоном протянул. И хотя овсянка была недоваренной, говядина по жесткости совсем чуть-чуть уступала подметкам – корова явно умерла от старости в окружении правнуков, а заварка для чиара больше напоминала опилки, я упрямо все съела. Потом так же упрямо терпела резь в желудке – иммунитет к ядам отнюдь не означал, что я могу питаться всякой дрянью.
– Госпожа! Госпожа! – громким шепотом окликнул меня Кайн, когда дорога снова запылила от тысяч марширующих ног. – Я на двадцать серебрушек поспорил, что вы не блева… Ну, не вырвет вас! Вы уж потерпите, пожалуйста! Я вам половину денег отдам!
– Пятнадцать, – прохрипела я, заталкивая обратно рвущуюся наружу корову.
– Госпожа, поимейте совесть! Двенадцать!
– Четырнадцать, и буду терпеть, – согласилась я.
Сэли молча ухмылялся в кулак, а за пару часов до ночевки куда-то уехал. Вернулся поздно и выгрузил из полотняной сумки вареные яйца, кувшин с простоквашей и прошлогодние яблоки.
– Украл?
– Купил, госпожа, – обиделся варвар.
– Прости… Сколько ты заплатил? Я верну.
– Не нужно, госпожа.
– Но почему же…
– Не нужно, – отказался Сэли. – Ешьте.
– Спасибо.
Потом я сидела в своей палатке в обнимку с фламбергом и угрюмо дожидалась графа. К счастью, он не приехал – не знаю, что было бы, попытайся Йарра ко мне прикоснуться. Мечом бы пырнула, честное слово.
– Как она, Сэли?
– Молчит, Ваше Сиятельство.
– Ест?
– Ест.
– Хорошо.
И так изо дня в день.
Утром – холодная склизкая мгла, густая и плотная. Она стелилась по земле, текучим саваном окутывала холмы, и с высоты лошадиной спины в ее клочьях виделись раззявленные рты и пустые глазницы. Ворона боязливо всхрапывала, высоко, будто в пассаже, поднимала передние ноги – я так и не смогла убедить ее, что в тумане нет ничего опасного, главное, не вглядываться долго в эти клубы, в эти сплетения и фигуры, не вслушиваться в шорохи и всхлипы, раздающиеся в зарослях.
Завтрак – еду мне добывали телохранители. И если словам варвара о ее покупке я верила, то Кайн… Он был неисправим.
– Повесят тебя за мародерство, и правы будут.
– Какое мародерство, госпожа, о чем вы? Я всего лишь взял немного мяса… И сыра… И изюм, вот. Вы же любите сладкое!
– А серебряные ложки тебе зачем? И кубок?
– Нашел, госпожа! Светлыми клянусь, нашел!
С восходом солнца колонна выступала на марш – войско двигалось в сторону Скорфи, небольшого городка в дельте Донна. Армия ползла линнейской анакондой, медленной, объевшейся, делая по десять-двенадцать лиг в сутки: впереди разъезды, Йарра, Сибилл, лорды-командующие, в центре – пехота, которую обтекают рыцари. Иногда с флангов слышались крики, звон оружия, и тогда сотня останавливалась, замирала, в любой момент готовая перестроиться в боевой порядок. Сэли выдергивал меня из седла, а близнецы прикрывали с боков – как какую-то… совершенно беспомощную девчонку! Сначала мне это было безразлично, как и все происходящее вокруг, потом стало раздражать – по мере приближения к Скорфи нападения нежити участились, а Сэли, кажется, получал какое-то извращенное удовольствие, удерживая меня под мышкой.
– Пусти! – рявкнула я, выворачиваясь из его рук. – Пешком пойду!
Спустя пару часов такого «путешествия», как обозвал мое пребывание в действующей армии Йарра, я сняла плащ, потом ламелляр, а на стоянке избавилась от шоссов – казалось, их вес увеличивается на стоун с каждым шагом.
– Граф будет недоволен, – попытался остановить меня осторожный Дирк.
– Плевала я на твоего графа, – прошипела я, натягивая наконец-то любимые сапоги, и сбросила капюшон хауберка.
– Госпожа, оставьте платок на голове, – тихо сказал Сэли. – Все знают, что вы леди Главнокомандующего, но не стоит лишний раз провоцировать мужчин.
Можно подумать, у меня фламберг для украшения болтается.
– Как она?
– Сняла всю защиту, кроме кольчуги. Не рекомендую попадаться ей на глаза – прирежет.
Граф криво улыбнулся – злая Лира импонировала ему куда больше апатичной девицы.
– Присматривай за ней, Сэли.
Свою первую нежить я убила на пятый день марша.
Это был гуль – восставший мертвец, мерзкая тварь, одержимая желанием жрать. Весь в трупных пятнах, с горящими красным глазами, он прыгнул на мечника, шагавшего впереди, и вгрызся в его горло. Засопел, зачавкал, жадно разрывая плоть, и я увидела белый столб человеческого позвоночника всего в трех локтях от меня. Мечник задергался, обмяк, и фляга, которую он собирался завинтить, упала в пыль.
Сэли не оттолкнул – отшвырнул! – меня за спину, выдернул из ножен двуручник:
– Не высовывайтесь!
Мечники перестраивались, разбиваясь на сработанные пары, и вдвоем нападали на гулей, сыпавшихся из выходного окна портала. Кто-то толкнул меня, кто-то обругал, кто-то, узнав, отпихнул еще дальше от нежити:
– Стойте здесь! – а я все не могла отвести взгляда от парня, которого дожирало чудовище.
Его звали Рэнди – я запомнила. Всего два часа назад он затянул хулиганский мотив, который вообще-то не пристало напевать при леди, – о солдатах, чье главное оружие… хм… совсем не клинок, – за что и получил по уху от командира. Обернувшись, злобно покосился на меня и вытаращил глаза, когда я начала насвистывать припев:
Когда постоянно крутишься рядом с казармами, на плацу – не такого наслушаешься, и я уже давно не тушевалась от пошлятины.
Спустя час вся колонна горланила вместе со мной:
…Будут девчонки
Довольны и рады!
Будут в подоле
Новые солдаты!
Рэнди пел громче всех и время от времени лил на голову воду из фляжки – солнце палило немилосердно. Сейчас его фляга валялась в пыли, и чеканная роза на ней из серебристой превратилась в алую.
Я выхватила фламберг, пригнувшись, проскочила под чьим-то свистнувшим мечом, полоснула одну из тварей по ногам и бросилась к мигающему порталу. Гуля, что загрыз Рэнди, я убила походя – увлекшаяся едой тварь даже не заметила меня; а дальше все завертелось сплошной каруселью, как на уроках Роха, – только вместо деревянного меча у меня был посеребренный фламберг, а вместо палки Наставника, летящей в голову, в грудь, бьющей по ногам, – нежить.
– Мы потеряли десятку солдат, Ваше Сиятельство!
Зрачки Сибилла то вытягивались, превращаясь в кошачий зрачок, то сужались в точку – пламя, которое он был готов вылить на гулей при малейшей угрозе жизни Лиры, жгло ладони, требовало выхода, и маг стряхнул его на ближайший куст, превратив бузину в хлопья пепла.
– Она уже сейчас стоит этих десятерых. Представляешь, что будет, если я ее обучу?
– Если удержите.
– Удержу, – скривил губы в улыбке граф.
После боя с гулями я снова перестала спать.
Страшно было. Непривычно страшно. Я даже в замке Дойера так не боялась, ведь там мне противостояли обычные люди, а не маги, способные открыть портал в любую точку страны – даже сюда, в эту палатку – и напустить нежить, готовую насаживаться на клинок, лишь бы дотянуться до горла.
Всю первую ночь я просидела в обнимку с фламбергом, вздрагивая от каждого шороха, и мои ладони были мокрыми от пота. Я даже полог неплотно опустила, чтобы иметь возможность быстро выскочить в случае опасности, и теперь палатка медленно наполнялась клубами тумана. Когда плотные молочно-белые языки подбирались слишком близко к ногам, я делала отвращающий знак, и они замирали, застывали, отползали назад, чтобы спустя несколько минут снова выпустить тонкие нити, похожие на виноградные лозы.
А к утру все шкуры – отлично выделанные медвежьи шкуры, устилавшие пол палатки, – покрылись плесенью и протухли, невредимым остался лишь тот угол, где сидела я.
Бессонная ночь не прошла даром – ноги заплетались, голова раскалывалась, и в итоге я вернулась в седло, надеясь, что верхом будет проще. И едва не убилась, свалившись под копыта Вороне, но этого я совсем не помню. Помню лишь, как проснулась – мужская грудь за спиной, крупная рука поперек живота, щелканье костяных амулетов, привязанных к косичкам.
– Доброго дня, госпожа.
– С ума сошел… Отпусти, – прошептала я, испуганно косясь на мечников.
Солдаты шагали, неодобрительно поблескивая наносниками шлемов и горжетами.
Вообще, после нескольких боев – порталы с нежитью начали открываться чуть ли не каждые четыре-пять часов – они стали смотреть на меня совершенно другими глазами: не как на красивую игрушку, которую потащил за собой Главнокомандующий, но как на товарища, что ли. Боевая подруга, да. Тем более что дралась я хоть и не лучше – все же опыта и сил у меня маловато, – но, по крайней мере, не хуже многих. И еще я была гораздо быстрее и увертливее, а фламберг, врученный мне Йаррой, мог перерубить как гвоздь, так и брошенный на него волосок, – я проверяла.
В войске меня полюбили. Мила, красива, не дура, не зазнайка, знаю, с какой стороны браться за клинок, а после налетов лизарийцев еще и жизни в госпитале спасаю – когда я все это услышала, то почувствовала, что между лопатками свербит, и, на всякий случай, проверила, не режутся ли крылышки Светлой.
Но все это было потом, спустя несколько недель, а пока что я затылком чувствовала возмущенные взгляды тех, кто еще вчера восхищался моим умением держать меч.
– Отпусти, Сэли.
Варвар спустил меня на землю, и я, пряча горящее от смущения лицо, отошла от него подальше.
Рядом с Сэли я всегда чувствовала себя неловко – слишком уж дерганой, нервной, по-глупому порывистой выглядела я рядом с невозмутимым степняком, теперь же к чувству неловкости добавился еще и стыд за ту ночь, когда я рыдала на его плече над осколками дружбы с Аланом. Всхлипывала, жаловалась, выкрикивала бессвязные проклятия… Даже драться пыталась, требуя, чтобы выпустил меня из спальни графа, что я сейчас вернусь в госпиталь и искалечу этого дурака, который решил меня осчастливить, а потом всю жизнь напоминать о собственном благородстве. «Не важно, что ты не девушка!» И спустя пять минут: «Ты стала девкой Йарры!» И эта ненависть, эта брезгливость на его лице…
– Хотите, я ему язык вокруг шеи завяжу, госпожа? – спросил тогда варвар, и мышцы на его руках затвердели.
А я вдруг испугалась – и правда ведь завяжет.
– Не надо! Я сама могу! И вокруг шеи, и на узел… Морской…
А Сэли засмеялся – я впервые услышала его смех:
– Вы очень грозная, госпожа…
Потом сработал связник, и я, отвернувшись от варвара, наврала Йарре, что сплю в его покоях, а нос заложен, потому что книжка грустная была. Граф еще посмеялся, мол, снова ерунду читаю, а я начала спорить, что «Сметенные штормом» – никакая не чушь, а самая настоящая правда, лишь чуть-чуть приукрашенная… Когда я закончила разговор, Сэли уже не было.
Вечером был еще один бой – на этот раз с умертвиями, но, слава Светлым, нам помог Сибилл. Умертвил хуже, чем гидры, – я рубила, рубила, рубила эту заразу, а она снова срасталась, несмотря на порезы, и сдохла, только когда кто-то из солдат ткнул в нее факелом.
– Ложитесь! – прогремел голос мага, и над нашими головами прошла стена огня – аж кольчуга раскалилась, оставив на спине ожоги.
Когда я поднялась, меня трясло. Вокруг валялись ошметки плоти и съеживались, догорая, клоки волос и шерсти. У Вороны обгорела грива, и кобыла даже не ржала, лишь мелко тряслась и отказывалась подниматься с колен. Я уговаривала ее, упрашивала, подстегнула флером, а когда она все-таки встала, едва удержала в желудке обед: к металлической сетке, защищавшей лошадиные бока, прикипел кусок человеческого лица – рваные ноздри, лопнувшие, сочащиеся гноем губы, – прежде чем подняться умертвием, труп пролежал в земле несколько недель.
И после этого вы хотите, чтобы я нормально спала?! Зная, что если из строя выйдет хоть один из амулетов, защищающих лагерную стоянку, могу обнаружить в палатке сросшийся труп? Или упыря – покажите мне того кретина, что романтизировал стриг! Я ему в глаза плюну… Вы ведь не видели упыря в боевой трансформе, верно? А я видела – он мне еще долго в кошмарах снился: узкое лицо, покрытое пергаментной кожей, острые мелкие зубы, длинные когти и тело, расчерченное багрово-синими венами. Отвратительный запах тлена от лохмотьев и невыносимая вонь свернувшейся крови изо рта. В глаза я не смотрела – достаточно мельком зацепиться за черные зрачки, и все, что ты сможешь, – это сдвинуть горжет, чтобы твари было удобнее тебя жрать.
Ну что, вы все еще хотите поцелуев с неумершим? А объятий с големом? А еще скелеты были. Они вылезли из-под земли и убили два десятка солдат, прежде чем их разнесли в пыль боевыми молотами. Пару раз налетали стимфалы – их перья запросто пробивали кольчуги, и вся колонна пряталась под щитами, превращаясь в гигантскую черепаху. За три недели марша я успела увидеть виверн, химеру и даже мар – неупокоенные души, питающиеся живыми. Они принимают облик самого близкого тебе человека, зовут, дразнят, и ты, совершенно забыв, что твоя мать умерла, что сестра находится за тысячу лиг, что отец давно сгинул в море, шагаешь в их объятия. Я увидела Тима.
Если я когда-нибудь вернусь домой, обязательно брошусь в ноги служителю Мийсу, ведь только благодаря ему, благодаря его терпению, его таланту объяснять и обучать я запомнила молитву, защищающую от духов.
Если вернусь домой…
Знаете, эти две декады непрерывного марша, постоянного напряжения, страха, ожидания боли, ожидания смерти – пусть не моей, чужой, все равно страшно! – сражений с чудовищами, которых я видела разве что в бестиарии, эти две декады, слившиеся в один бесконечный кошмар, превратили жизнь, которую я вела в замке, во что-то эфемерное, далекое, нереальное – будто и не было никогда библиотеки с ее широкими подоконниками, кушетки с потертой обивкой, алхимического кабинета… Я даже Тимара вспоминала с трудом, представляете?! Память играла со мной злые шутки, и я могла выудить из нее лишь узкую ладонь с нервными пальцами – печатка Орейо блестит платиной на безымянном, длинную косу с завивающимся кончиком, поднятую бровь, тревожные глаза, веснушки… И все. Будто и не жила бок о бок с ним столько лет.
Будто его никогда и не было, будто я его выдумала…
Будто вся моя жизнь – бесконечный марш, пыльная дорога, бряцание доспехов, бои, слава Светлым, с нежитью, не с людьми – лизарийцы и наемники Айвора атаковали фланги и обоз – палатка четыре на пять локтей, тарелка с какой-то бурдой, прошлогодние яблоки с вялой кожицей. Мокрая салфетка вместо купания, зимние шкуры снежных волков, на которые я падала по вечерам. Бессонница. Йарра.
Граф приходил в час совы, после объезда лагеря. Оставлял кхопеши у входа, снимал кольчугу, вытягивался рядом, обнимал меня и моментально засыпал. Я даже завидовала его умению отрешаться: стоило мне закрыть глаза – и снова дорога, и топот тысяч ног, блеск бацинетов и вой химеры, которая сожгла трех мечников, прежде чем ее уничтожили.
– Зачем вы привезли меня сюда? – глухо спросила я в одну из ночей. – У вас же есть два замка в горах, владения на архипелагах и в Араасе… Куда бы я делась с острова, Ваше Сиятельство?! Из башни?! Зачем – сюда?! Я видела призрак Рэнди, и Трис… Он же из нашего гарнизона! Это он мне качели в роще сделал…
Йарра не ответил – он спал. Или притворялся спящим.
На подходе к Скорфи лизарийские маги прорвали охранный купол, установленный над ставшим на отдых лагерем.
Яркие вспышки в ночном небе и громкий треск были похожи на сухую грозу – такие часто проносились над княжеским замком, оставляя после себя оплавленные шпили башен, обожженные флаги и трещины в рамах. В первые мгновения я даже не испугалась, лишь вздохнула оттого, что дождя не предвидится. А потом моя палатка вспыхнула, будто ее облили драконьим огнем. Горело все – тент над головой, полог, закрывавший вход, дымили волчьи шкуры, вскипел металл дуг – я заорала от боли, когда его капли обожгли щеку.
Закрыв лицо локтем, я выкатилась наружу и очутилась в аду. Кричали люди, ржали кони, звенело оружие, свистнувшая стрела врезалась в спину мечнику, сражавшемуся с наседавшими на него лизарийцами, а над землей, на высоте трех локтей, горело выходное окно портала.
От арбалетного болта я увернулась чудом. Упала, поползла, пытаясь разглядеть Сэли и близнецов. Мимо, едва не задев меня копытами, пронеслась лошадь, волокущая за собой мертвого всадника – его нога запуталась в стремени. Над головой кружили стимфалы, а где-то совсем рядом выл перевертыш.
– О господи… О господи… – шептала я, забившись под телегу. Одно из ее колес отвалилось, телега перекосилась, и я сидела, прячась под углом, клонившимся к земле. – Светлые, да что же это?! Как же это?!
Земля содрогнулась от взрыва, меня подбросило, я ударилась виском об ось повозки и, кажется, потеряла сознание, потому что следующее, что помню, – улыбающееся лицо лизарийца, заносящего надо мной меч.
– Ти-и-м! – глупо заорала я, откатываясь в сторону, и клинок вошел в землю буквально в пальце от моего плеча. – Ти-и-м!.. Сэли!.. Кайн! Ваше Сиятель!.. – Кованый сапог ударил меня под ребра, как котенка, вышвыривая из-под телеги, наступил на волосы у самой головы, и я захлебнулась воплем, беспомощно глядя на опускающийся кошкодер.
– Давай, Лира! Брыгова ты девка!.. Он же без горжета, дура!
Лизарийца я даже не отравила – утопила во флере. Солдат отшатнулся, и его меч, вместо того чтобы пришпилить меня к земле, лишь распорол шотту, а я изо всех сил пнула мужчину в пах.
– Тоже неплохо… Как она его оттолкнула?
– Одурманила флером, господин.
Охнув, лизариец сложился вдвое, и я ударила его пяткой в подбородок. Тяжело дыша, поднялась, глядя на поверженного противника и с ужасом понимая, ЧТО должна сделать.
Сейчас, когда солдат был без сознания, он не выглядел таким уж страшным. Обычный мужчина чуть старше тридцати – перебитый нос, щетина на щеках, грязная шея – наверняка он, как и я, последний раз мылся не меньше недели назад. Брачный браслет на руке. А вдруг у него дети?! Маленькая девочка пяти лет…
Время замерло, застыло кусочком янтаря. Бой отодвинулся, стих, я слышала лишь собственное дыхание, шум крови в ушах и колотящееся сердце – оно ухало в грудной клетке.
Я подобрала кошкодер – короткий меч с широким клинком и гардой в виде восьмерки – и примерилась острием к мужской шее.
– Ну же, Лира!
Лизариец застонал, открыл глаза – и даже света пожаров мне хватило, чтобы разглядеть плещущееся в них безумие флера. Мужчина что-то прошептал и, улыбаясь, потянулся ко мне, схватил за лодыжку.
Перо пролетевшего стимфала насквозь пробило его голову, и по кончику цвета старой бронзы, выглядывающему из подбородка, потекла черная кровь.
– Dgorka r’es!.. Взорви к лярвам эту брыгову повозку! Пусть дерется!
Плазменный шар с налету ударил в телегу, под которую я собиралась снова залезть, и она разлетелась на части, засыпав меня горящим деревом.
– Твою мать!
Если бы не шотта, я бы превратилась в горелый бараний бок – в точно такой же, какой накулинарил Дирк.
Рука графа стиснула мантию на груди Сибилла:
– Ещ-ще одно такое попадание – и я тебе руку с-сломаю, – прошипел Йарра.
– Это не я, – сжал запястье Йарры борг. – Это лизарийские маги. Мне их убрать или позволим им ополовинить войско, прикрывая вашу даму? – последние слова Сибилл выкрикнул в спину подстегнувшего Стригу графа.
– Лярвин дол!
Я покатилась по земле, сбивая с шотты искры, отбросила волосы с лица и завыла, на четвереньках отползая назад, – размахивая мечами, ко мне бежали двое солдат без опознавательных нашивок. Не райаны, не лизарийцы. Наемники.
От первого удара я ушла, кувыркнувшись через плечо и вскочив на ноги. От второго – прогнувшись назад. Третий парировала – и ахнула от удара в живот, выронила кошкодер, согнулась, хватая воздух. Рванулась навстречу земля, мелькнули пьяные от крови, безнаказанности и чувства собственного превосходства ярко-желтые глаза рау.
И знаете что? Драться меня заставили именно эти искры его гордыни – не страх смерти, не инстинкт самосохранения, не желание защитить близких, – падая на колени, я наконец-то увидела Сэли, отбивавшегося от троих лизарийцев, Дирка – его ранили, и все, что он мог, – это уворачиваться от меча.
Я стиснула зубы и перебила напавшему на меня мужчине кадык, потому что Я не могла проиграть Ему. Превосходство Роха надо мной несомненно, главенство Йарры неоспоримо, но кто такой этой наемник, чтобы победить?!
Верхняя губа Лиры приподнялась в злом оскале, и девушка впечатала предплечье в горло рау.
– Сука! – сплюнул напарник уже трупа.
– Dgorka r’es venti sih! – не осталась в долгу девчонка. Где только нахваталась?!
