Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

– Ох, спина моя, спина. – По старчески простонал профессор, разгибаясь, когда мы, наконец, добрались до места. – Стар я уже играть в такие гляделки.

– Да вы еще всем нам фору дадите, Тимуран-аха! – Не согласилась я с ним.

–Конечно-конечно, – покряхтывал он, – вам, молодежи, не понять такого старика, как я. Вам все хиханька да хаханьки.

Я поняла, что профессор присел на своего любимого раздраженного конька и, по обыкновению, с него не слезет, пока его ум не займет что-то интересное. Поэтому поспешила задать интересовавший меня вопрос.

– А что такое Огонь глубин?

– И все-то тебе интересно! – Все еще на волне своего своенравного конька начал профессор, однако быстро увлекся темой разговора и перестал брюзжать. – Огонь глубин – это очень опасное в море вещество. Дело в том, что если оно попадет на корабль и кто-то его подожжет, то потушить получившийся огонь будет уже не возможно.

 «Да это же «греческий огонь»!! – Подумалось мне. – Я как-то читала, что его точный состав утерян и до сих пор не возобновлен, думаю, за ненадобностью. Однако, во времена Византийской империи, эта смесь нефтепродуктов была грозным оружием, так как попытки потушить его водой только усиливали горение. Видимо здесь нашелся еще один уникум, который смог создать нечто подобное. Также очевидно, что просто так такой состав не купишь. В подтверждение поим мыслям профессор продолжил свой рассказ.

– По слухам, Огонь глубин изобрел все тот же одаренный, что делает пиратские метки. И его состав держится в строжайшем секрете. Купить его невозможно. Пиратская верхушка сама решает кому и сколько доверить сосудов с подобным веществом. И если они узнают, что хоть один был продан или по каким-то причинам отдан не тем людям… В общем, для твоего отца наличие подобного оружия как великая честь, так и большая угроза… По разным причинам. В любом случае, думаю, теперь нам не стоит заходить в порт Новерлина, потому что есть вероятность, что этот выкормышь шакала сдаст информацию о наличии на Ласточке Огня глубин властям. Просто так, чтобы отомстить. Пираты же к нам больше не полезут, никто не хочет потерять свой корабль. Правда, ночью дозорных твой отец, думаю, усилит. Конечно, я не уверен, что так оно все и будет, но нужно поберечься.

– Куда же мы тогда пристанем?

– Это в Фаргоции проблема с портами. В Тализии же много приморских городов и небольших портов. Просто нам нужно будет немного отклониться от намеченного маршрута. Ладно, детки, побудьте пока тут, а мне нужно поговорить с Ратмиром-аха.

Он покинул каюту, а мы с Ромичем присели и задумались каждый о своем. Вот, кажется, сколько лет уже жила в этом мире, да, как ребенок, но с сознанием ведь взрослого человека, а о скольких вещах даже не подозревала! Жила себе в глубокой провинции тихо и спокойно, ну, почти спокойно, и даже не знала , к примеру, о пиратах и всем том, что с ними связано. А ведь сколько всего для меня еще тайна покрытая мраком? И какие еще сюрпризы ждут меня в будущем?

Однако, дела будущего – это дела будущего, но вот что волновало меня прямо сейчас, так это моя полная необразованность в области боя. Любого боя: от самой банальной мальчишеской драки, до боя на мечах. Ведь ничего этого я не умела, более того, как любая здравомыслящая девочка, избегала подобного поворота событий, а ведь это неотъемлемая часть жизни каждого мальчишки! И почему-то мне кажется, что все дворянские дети, то есть мальчики конечно, умеют драться и в обязательном порядке обучаются еще и бою на мечах с самого детства, и, чувствует мое сердце, эта премудрость не обойдет меня стороной и в школе. А я ведь даже в руках держать оружие не умею! Разве что нож, и тот только для приготовления блюд. А по реакции Ромича я поняла, что для мальчика это очень важный аспект жизни, который теперь, судя по его насупленному сосредоточенному виду, будет пытаться всеми силами развивать и он.

Глава 2

Решив не откладывать дело в долгий ящик, уже этим вечером, когда мы с отцом освободились от своих дел, я озадачила его вопросом о своем обучении бою. Нужно было видеть его лицо! По глазам было видно, что сначала он осознал величину проблемы и мое полное не знанию предмета, а потом то, что ему придется обучать собственную дочь держать в руках оружие! Ему! Обучать! Девочку! Дочку! Бою холодным оружием!

– Это кошмар! – Он закрыл лицо руками и присел, куда придется.  – Я не могу допустить подобного! Женщина не должна брать в руки мужское оружие!

– А где ты видишь женщину? Перед тобой сидит мальчик. – Спокойно парировала я. – Тот же мальчик, ну, с поправкой на внешность, конечно, который будет стоять перед учителями тализийской университетской школы. И когда на тренировочном поле этому мальчику дадут в руки тренировочное оружие, он не должен ударить в грязь лицом, иначе вся его легенда может затрещать по швам. Ты же сам мне только что сказал, что каждый уважающий себя дворянин учит своего сына бою холодным оружием чуть ли не с пеленок.

– Но ты при всем желании не сможешь за тот срок, что остался до  начала занятий, подтянуться до того уровня, который уже показывают твои сверстники!

– Да не надо мне прямо такой уровень! – Тут же откликнулась я, увидев слабину отца. Все-таки не смотря на всю абсурдность ситуации в его глазах, он не отметал полностью возможность научить меня такому чисто мужскому занятию. Удивительный человек, а учитывая реалии этого мира просто невозможный! – Можно сказать, что я жил в обедневшей дворянской семье, в которой отец погиб, скажем, на охоте, когда я был совсем еще крохой. Обучать меня особо было не кому, но держать в руках саблю я все же научился.

Отец, наконец, отнял руки от лица.

– А что, вполне правдоподобная легенда.

– Да, но драться холодным оружием меня все равно нужно учить. И чем скорее, тем лучше.

Отец снова спрятал лицо в ладонях и сильно потер ими щеки.

– Нет! Н-не могу! Ты хоть понимаешь, на сколько это дико, обучать бою на мечах девочку, собственную дочь!

– Я знаю, что дико делать из девочки рожающую одаренных детей безгласую самку, у которой отнимают этих самых детей сразу при рождении. Дико при этом каждый раз передавать ее дальше тому, кто выгоден королю и кто больше заплатит, вовлекая в этот нескончаемый круг до тех пор, пока несчастная не умрет или не сойдет с ума!

На этот раз лицо отца исказила самая настоящая судорога. А я присела с ним рядом, положила свою ладошку на напряженное плечо и тихо продолжила:

– Отец, я знаю что в этом мире много несправедливости. Много такого, о чем таким маленьким девочкам, как я, знать вообще ненужно. Но я знаю. Знаю и хочу научиться противостоять тому, что сильные миры сего приготовили для таких, как я. А для этого мне нужно самой стать сильной, нужно научиться таким вещам, о которых я раньше даже и не думала. И одной мне будет это сделать очень сложно…

Отец накрыл мою руку, лежавшую на его плече, своей, а потом и вовсе обнял.

– Ох, Лейла, Лейла. Какой нелегкий путь приготовил для тебя Всевышний! Мне страшно представить, как ты будешь его преодолевать! Но я, твой отец, и кому, как не мне, помочь тебе в этом. – Потом погладил меня по голове и, поцеловав в лоб, посмотрел в глаза. – Я знаю, ты у меня сильная! И даже знаю в кого. – Тут он тепло улыбнулся. – Когда-нибудь я расскажу тебе о такой же сильной женщине, и ты со мной согласишься. Когда-то, узнав о тебе, она сказала. «Береги ее, и помогай, чем можешь. Ее путь, в любом случае, не будет легким. В твоих же силах сделать его менее тернистым.»

Я слушала эту речь приоткрыв рот, а в голове рождалось очень много вопросов. Отец же те временем продолжал:

– Сомневаюсь, что навыки боя сделают твою жизнь проще… Но с завтрашнего дня мы начнем тренировки.

Если вы думаете, что на следующее утро или даже через неделю, мне дали в руки оружие или хотя бы нечто его напоминающее, то глубоко заблуждаетесь.

Первым делом меня и Ромича за компанию, которому, к слову, все давалось гораздо легче, начали гонять физически. И, если до моей просьбы отцу, физические нагрузки заключались в исполнении каких-либо трудовых обязанностей, то сейчас это были бесконечные отжимания, упражнения на пресс, ловкость и развитие кистей рук. До этого мне казалось, что с физической подготовкой у меня особых проблем нет, однако теперь поняла, что раньше у меня работали совсем другие группы мышц. Помогала наработанная этим телом с ранних лет выносливость. Ведь мне уже с пяти лет нужно было успевать гораздо больше своих сверстников, и это не могло не сказаться. Однако, перенесенные не так давно испытания тоже отразились, отчего поначалу я выдыхалась быстрее, чем мне бы того хотелось.

Выручал меня, как ни странно, отец, но не в том смысле, что снижал нагрузки, а в том, что каждый вечер перед сном, когда я уже просто валилась на свою койку, делал мне массаж, разминая натруженные мышцы и разгоняя из них молочную кислоту. Честно говоря, поначалу всегда было очень больно, но к концу массажа я всегда засыпала.

Тогда же начался и ликбез об оружии, которое мне тут же показывали и рассказывали об отличиях, преимуществах и недостатках. Именно из одной из таких ликций я и узнала, что то оружие, которое я называла саблей из-за его немного изогнутой формы, на деле оказалось мечом. Как выяснилось, в своем невежестве я была не так уж далека от истины, так как по сути, отметая различные варианты форм и заточки, что разнились в зависимости от страны, в которой были придуманы или модифицированы, меч и сабля отличались лишь балансировкой, при этом часто очень походя формой. Не все виды, конечно. Например абордажную саблю перепутать с мечом сложно, из-за того, что она изначально эволюционировала из тесака, а потому представляет собой короткий, но широкий и тяжелый клинок. Сабля же в том виде, в котором я себе ее представляла, использовалась для вооружения конных войск, так как из-за центровки, благодаря которой клинок перевешивает рукоять, этот вид оружия приносил больше повреждения при рубящих ударах, которые и удобно делать всадникам. Меч же был удобнее в ближнем бою, так как позволял делать более результативные, чем у сабли, колющие удары, отчего их преимущественно использовала пехота.

В дальнейшем, мне показали несколько видов сабель, мечей и пик, которые, как оказалось, были одним из товаров, которые возил отец на продажу. Продемонстрировали несколько видов эфесов, и как их можно применять в бою. Рассказали, что в далеких северных королевствах предпочитают драться топорами и секирами. И, наконец, я узнала, что ножи, висящие на поясах всех благородных и не очень людей тоже имеют самые разные названия, в зависимости от длинны и формы лезвия.

Да и вообще, за время этих лекций я узнала столько способов убийства себе подобных, что стала в серьез сомневаться в своем желании все-таки овладеть этим искусством. Однако, по некоторому размышлению, я пришла к выводу, что чем больше узнаю о предмете, и чем лучше буду контролировать свое тело, тем больший шанс буду иметь не нанести непоправимых повреждений противнику. Вдаваться же во внутреннюю полемику о том, что некоторым индивидуумам лучше не топтать эту землю вовсе, а  их убийство пойдет всем на пользу, я не стала. Уж больно скользкая это тема. А представлять себя в роли убийцы не хотелось вовсе.

На второй день после начала занятий к вечеру я умаялась на столько, что как только небо окрасилось в цвета заката, отправилась в каюту, чтобы, постанывая, уложить свою многострадальную тушку на койку. О том, как я буду себя чувствовать завтра, я не хотелось даже думать.

Скрипнув дверью, вслед за мной вошел отец.

– Еще не передумала знакомиться с холодным оружием?

И так это было сказано, что у меня закралась мысль, что все эти экзекуции проводились не просто так, а с целью отвадить меня от обучения. Однако, я отбросила эту мысль. Скорее уж отец так усердствовал в занятиях, чтобы подтянуть меня хоть до какого-то приемлемого уровня за то время, что осталось до занятий.

– А что бы это изменило? – Проговорила я уткнувшись носом в подушку и освобождая спину для массажа.

– Ну, не знаю. Возможно ты бы согласилась принять мое предложение об убежище.

Я на это лишь фыркнула.

– Неужели ты думал, что первые же трудности заставят меня отказаться от намеченного пути?

– Конечно, нет! Ты у меня не из того теста сделана. – В голосе отца проскользнула улыбка и почему-то грусть. – Просто мне, как отцу, хочется защитить тебя от всех невзгод этого мира. Но обстоятельства складываются так, что делают это желание невозможным, и это не может меня не расстраивать.

– Все будет хорошо. – Уже привычно проговорила я.

Отец на это лишь фыркнул и, разминая мне плечи, перевел разговор в другое русло:

– Сегодня будет шторм.

– А? – То ли спросила, тол ли просто простонал я.

– Разве ты не заметила, как усилился ветер? Да и горизонт заметно потемнел.

Заметила ли я? Да в последние часы единственной моим желанием было проковылять в каюту и плюхнуться на койку. Однако, гордость не позволяла, и я усиленно бодрилась.

– Понятно. – Так и не дождавшись от меня ответа хмыкнул отец. – В любом случае, если не хочешь всю ночь беспорядочно кататься по каюте, советую пристегнуться к койке ремнями.

– А?

– Ладно, болезная, засыпай, я сам тебя пристегну. Только ночью, если что, не пугайся и на палубу не выходи. Смоет на раз. И вообще, ничего не бойся. Этот корабль пережил уже не мало бурь. Переживет и эту.

От последнего замечания мне стало как-то неспокойно, однако очень быстро сон принял меня в свои желанные объятия, не давай себя накрутить.

Спала я, правда, недолго.

Как и предсказывал отец, начался шторм. Рядом на соседних койках уже лежали пристегнувшиеся Ромич и профессор. Кают на корабле было мало, всего две: капитанская и для возможных пассажиров, все-таки это было обычное торговое судно. Матросы же крепили свои гамаки в трюме.

Проснулась  я от того, что почувствовала сильную качку. Однако, очень скоро поняла, что та качка, которую я приняла за сильную, была лишь предвестником того, как начало болтать корабль уже через полчаса. Будь мой вестибулярный аппарат немного менее крепким, меня бы точно стошнило, а так ничего, мутило, конечно, но общий ужас ситуации как-то скрадывал эти ощущения. Не знаю, сколько длилась вся эта вакханалия, но в какой-то момент корабль особенно сильно шатнуло, после чего последовало ощущение падения. К этому моменту я даже молиться перестала, так как просто на просто выдохлась. Однако, это не помешало вцепиться в койку еще сильнее, хотя я даже не думала, что это возможно, и завизжать так, что у меня самой чуть уши не заложило. Последовавший за падением удар о воду заставил зубы клацнуть с такой силой, что лишь по счастливой случайности мне удалось не откусить себе язык. Корабль же затрещал так, что мне показалось, что мы сейчас пойдем ко дну. Сердце колотилось в ушах, ужас сковал тело, однако мгновения проходили за мгновениями, но ничего не происходило, кроме постоянной качки, конечно, к которой мы уже успели притерпеться.

Повернув голову, я увидела дикие глаза Ромича, койка которого была как раз напротив моей. Решив его поддержать, я попыталась улыбнуться, однако, судя по его ответной гримасе это у меня получилось из рук вон плохо. Скосив глаза на профессора, я увидела, что он лежит с крепко закрытыми глазами и что-то шепчет себе под нос. Представляю, как нелегко ему сейчас приходится, в его-то возрасте, в такой обстановке, и с его-то неприятием закрытых малых пространств.

На несколько минут установилось сравнительное спокойствие, и я почти уверовала, что самое страшное пройдено, однако следующая волна показала, что я обрадовалась слишком рано.

За эту ночь я готовилась к встрече с высшими силами столько раз, что даже перестала считать, и когда под утро качка немного стихла нас всех сморил сон.

Проснувшись, я, поначалу, не поверила, что жива. Кое как отвязавшись, я села и осмотрелась. Ромич и профессор еще спали, и я не стала их будить, уж очень тяжелой выдалась для нас всех эта ночь.

Открыв дверь каюты, я вышла на палубу и не поверила своим глазам: море было тихим и спокойным, лишь легкая ряб волн проходила по его гладкой поверхности, легкий ветерок трепал сложенные паруса. Ничто в природе вокруг не напоминало о буйстве стихии. Лишь усталые матросы и сломанная грот-мачта, вокруг которой они суетились, говорили о том, что ужас, пережитый не так давно, мне не приснился.

Я нашла отца в его каюте. Он сидел за столом, склонившись над картой, и при помощи секстанта вычислял наши координаты. (Примечание: Секста́нт, секстан  – навигационный измерительный инструмент, используемый для измерения высоты Солнца и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение.)

– Привет. –Тут же поздоровался он при моем появлении. – Как ты?

А я увидела, что эта ночь далась ему очень нелегко. Тени, залегшие под глазами и общий усталый потрепанный вид ясно говорили об этом.

– Все хорошо. Главное, что мы пережили этот ужас. Неужели здесь всегда такие сильные шторма?

– Нет, не всегда. Я бы сказал, что шторма такой силы характерны для зимы, поэтому мы в это время стараемся в море и не выходить.  – Сказав это он пригладил рукой растрепавшиеся волосы и прикрыл глаза.

Я подошла к нему и погладила по плечам.

– Сильно мы отклонились от курса?

– Судя по всему, шторм отнес нас гораздо восточнее запланированного маршрута, и с нашими повреждениями до ближайшего порта дня два пути.

– Вот и хорошо. – Отозвалась я. – Главное, что все живы. Ведь все живы? – Вдруг, всполошилась я.

– Все, все. – Отец, успокаивая, потрепал меня по руке на его плече. – Небольшие ушибы не в счет.

Я облегченно выдохнула.

– Тогда чего ты тут сидишь? Ложись отдыхай, а то на тебя смотреть жалко.

Он усмехнулся.

– Сейчас все проверю и пойду вздремну пару часиков, сердечко мое.

Глава 3

Высадились мы через полтора дня после шторма, при чем гораздо восточнее Новерлина, главного порта Тализии к которому изначально шли, в небольшом порту городка Ворвель, чем-то напомнившим мне родной Шалем.

Признаться, после первого в моей жизни такого долгого плавания, я встретила землю с огромной радостью. И в этом была не одинока: и Ромич, и профессор были в этом вопросе со мной солидарны, как, впрочем, и другие члены команды.

Изначально мы планировали причалить в Новерлине, потом, после встречи с пиратами, решили плыть чуть западнее в довольно большой портовой город, откуда отправиться ближе к столице. Где думали ненадолго задержаться, чтобы собрать последние новости, обновить гардероб и вообще немного пообтесаться среди тализийцев. Но жизнь внесла в наши планы свои коррективы и сейчас мы находились в Ворвеле, и, вопреки моим ожиданиям, что мы сразу же отправимся в сторону столицы и университета, который находился в трех днях конного пути от нее, отец снял у местной вдовы несколько комнат на десять дней.

На мой вопрос о том, почему  он поступил именно так, отец ответил:

– Видишь ли, Лейла, по-моему нашему профессору просто необходима эта передышка, плавание далось ему гораздо тяжелее, чем в прошлый раз. Тебе, как оказалось нужно подтянуть физическую форму и научиться держать в руках меч, да и нашей Ласточке нужен ремонт, во время которого, я хочу провести с тобой как можно больше времени.

Действительно, отец оказался во всем прав. Да и мне самой не хотелось снова так быстро с ним расставаться. Однако, мы изначально решили, что отец проводит нас лишь до тализийского порта, после чего мы отправимся вглубь страны сами. Он, как и все мы, все еще беспокоился о судьбе мамы и мальчиков, которые остались в Шалеме, на территории двух воюющих королевств, и не смотря на беспокойство обо мне, он не мог снова надолго оставить их одних.

– Знаешь, – ответила я ему, – не смотря на все задержки я рада этому времени, потому что ты будешь рядом, хотя и понимаю, что дома тебя тоже очень ждут.

– Боюсь, что мы уйдем в плавание гораздо раньше, а если точнее, то как только закончится ремонт судна. – Отец обнял меня и погладил по голове. – Но ты же знаешь, что мысленно я всегда буду с тобой. А уж если узнаю, что тебя кто-то обидел, то приплыву хоть с другого конца света и лично откручу негодяю голову!

– Конечно, папа. – Улыбнулась я ему в ответ, внутренне греясь в его любви и заботе. – А кто со мной будет заниматься?

Я, конечно же, имела в виду занятия с оружием, и отец это понял.

– Я, как и говорил, оставлю с вами двух матросов, Туара и Зурима. Однако, из них учителя никакие. Поэтому его поиск ляжет на плечи профессора. А пока придется довольствоваться тем, что есть.

Вечером тоже дня в бухту порта причалил еще один потрепанный кораблик. Он также, как и мы, попал в этот страшный шторм. К нашему удивлению, отец оказался знаком с одним из пассажиров. Им оказался туранский купец, который вез своего воспитанника на обучение в Тализийский университет. Он также изначально направлялся в порт Новерлина, однако шторм спутал все его планы.

Признаться, их появление заставило меня изменить внешность на свою собственную раньше задуманного. По некоторому размышлению, я решила пока не использовать браслет с иллюзиями и оставаться собой по максимуму, ведь в период взросления мне, чтобы и дальше сохранять свое инкогнито, придется менять что-то в своей внешности. А поменять я смогу всего лишь три детали, так как браслет на большее просто не способен.

Подобная метаморфоза стала причиной того, что отец запретил мне появляться на корабле, так как его матросы были совсем не в курсе того, кого на самом деле везут в Тализию. А мое преображенное появление на судне могло спровоцировать кучу ненужных подозрений и осложнений в отношениях отца и собственной команды.

Это же преображение стало причиной того, что отец решил не отправлять с нами в путь своих матросов, а заручился поддержкой того самого купца, которого звали Фахрим сын Руфима, чтобы отправить нас троих вместе с ним и его охранниками.

 Воспитанником купца оказался очень застенчивый симпатичный мальчик, в чьей крови явно наблюдалось смешение кровей фаргоциан с их голубыми глазами и туранцев с их жгучей брюнетистостью.

Мальчик мне сразу понравился, было в нем что-то светлое, в глазах светились интерес ко всему вокруг и некая непонятная грусть.

– Фахрим-аха, – услышала я разговор отца с купцом, когда вечером мы пригласили их на совместный ужин, – к сожалению, сын моего друга, Лей, которого я, как вы уже знаете, как и вы, везу в унивеситетскую школу Тализии, совершенно не умеет обращаться с оружием. Дело в том, что мой друг умер на охоте несколько лет назад и не успел обучить сына, а финансовое состоянии вдовы не позволило нанять достойного учителя... – Отец немного замялся, но под внимательным заинтересованным взглядом пухлощекого купца продолжил. – Возможно, в вашем теперешнем окружении найдется кто-то, кто смог бы позаниматься с мальчиком. Поверьте, я полностью оплачу его услуги!

Глаза Фахрима весело блеснули.

– Вы знаете, уважаемый Ратмир-аха, у моего воспитанника та же проблема! Признаться, он попал ко мне совсем недавно и так же, как и… сын вашего друга, имеет некоторые сложности с овладением оружием. Поэтому один из рабов-защитников сейчас усиленно занимается с мальцом. И если вы захотите, то я с удовольствием разрешу этому милому мальчику, – он, как ему казалось, доброжелательно посмотрел в мою сторону, – позаниматься вместе с ним без какой-либо платы. Думаю, им будет даже полезнее учиться вместе. (Примечание: Раб-защитник – раб, которого готовили к участи телохранителя с детства. Такие рабы воспитывались в специальных питомниках, где кроме обучения ратному делу проходили специальную психологическую обработку, которая подразумевала полное подчинение приказам хозяина и ненападение на него ни при каких условиях.)

Наличие подобного раба в свите купца указывала на его богатство и высокий статус, так как купить его не так просто, очередь на такого раба в питомнике расписана на несколько лет вперед. Все-таки специфическими техниками психологического воздействия владело слишком мало людей ( И слава Всевышнему!), а подготовка раба-защитника требует многих лет. Но уровень показываемого ими мастерства и полное подчинение хозяину делало товар в виде таких рабов-защитников редким, но стоящим затраченных денег, приобретением. По-моему, бесчеловечный бизнес, задумываясь о котором, можно впасть в ужас, ведь, как я поняла, мальчиков с детства не просто программируют, а полностью ломают психику, но моего мнения здесь никто не спрашивал.

– О! Спасибо вам, уважаемый Фахрим-аха! – Тут же расплылся в благодарностях отец. – Буду очень вам признателен!

Тут в разговор вступил профессор, который все это время с интересом прислушивался к беседе:

– Уважаемый Фахрим-аха, скажите, могу ли и я попросить вас об услуге?

– Что за услуга? – Благосклонно склонил голову купец.

– Как вы уже знаете, в своих странствиях я тоже нашел себе воспитанника и, хотя он старше этих сорванцов, – он указал на нас рукой, – но также как и они совершенно не знаком с воинским делом, а я хотел бы, чтобы он хоть немного в нем поднаторел. Возможно, вы согласитесь, чтобы ваш раб позанимался и с ним?

Да-да, для Ромича мы придумали именно такую легенду.

– О! Не вижу для этого никаких препятствий! – Тут же всплеснул руками толстячок-купец. – Буду рад помочь вам обоим! Жаль только, что мой Нарим также плохо знает тализийский, как обращается с оружием. Боюсь, его ждет много трудностей в школе. – Сокрушаясь закончил он.

Профессор отреагировал сразу же, уловив в речи купца вполне читаемый намек, и проговорил полным достоинства голосом:

– Поверьте, уважаемый Фахрим-аха, мне не составит никакого труда позаниматься в пути с вашим воспитанником тализийским языком. Тем более, что Лей и Ромич, без сомнения, мне в этом помогут. Я уже обучил их туранскому и тализийскому и, смею вас заверить, они могут продемонстрировать довольно высокий уровень владения ими. А недавно мы принялись за изучение фархатского, думаю, и с эти языком проблем у них не возникнет.

– О! Замечательно! Правда, Нарим? – Обратился он к мальчику.

Почему-то этот веселый доброжелательный толстячок не вызывал во мне симпатии, чувствовалась в нем какая-то фальшь, неискренность, отчего принимать от него помощь не хотелось, но выбора у нас, по большому счету, не было, поэтому я решила про себя держаться от купца подальше.

– Да, конечно. Спасибо вам, Тимуран-аха. Буду рад стать вашим учеником. – Поклонился из положения сидя мальчик.

А я, решив немного подбодрить Нарима, толкнула того легонько своим плечом и, дождавшись поворота головы, улыбнулась и весело подмигнула. Немного неуверенная улыбка стала мне ответом.

Вот так мы с Ромичем заполучили учителя и стали учителями сами. Профессор, конечно, занимался обучением Нарима, но и мы вносили в процесс посильную лепту. Все-таки в компании учиться всегда веселей, если, конечно, более сведущие не смеются над тобой и не пытаются как-то задеть твоим незнанием, чего мы с Ромичем, разумеется, и не думали делать.

Учитель же по фехтованию, вопреки моим представлениям о том, что он должен быть огромным бугаем с таким же огромным мечом наперевес, оказался невысоким жилистым мужчиной около тридцати лет, с жесткими чертами лицами и равнодушным выражением глубоко посаженных черных глаз.

Именно он впервые вручил мне деревянный ученический меч и начал учить с ним обращаться, не щадя ни моих рук и ног, ни моего самолюбия.

За те десять дней, что мы все решили провести в Ворвеле, я успела проводить отца, который до последнего пытался-таки уговорить меня уехать с ним в убежище, подружиться с Наримом, убедиться еще раз, что моя жизнь в роли мальчика не будет легкой, и понять, что на дух не переношу Заруха, сына туранского султана, который по той же случайности, что и мы, промахнулся со своим кораблем мимо Новерлина и причалил к порту Ворвеля на следующее утро после нас с Наримом.

Зарух оказался младшим любимым сыном Туранского султана, которого он, вопреки обыкновению, решил послать учиться в Тализийскую университетскую школу. Вот и спорь после этого с утверждением, что мир – это маленькая деревня! Как оказалось, два года назад Турания и Тализия заключили несколько взаимовыгодных договоров сотрудничества, одним из пунктов которых было обучение ребят из Турании в Тализийском университет, при чем соглашение касалось и одаренных детей тоже.

Так вот, Зарух изначально воспитывали в стиле «я – наместник Всевышнего на земле, а все остальные – пыль под ногами», а потому, сами понимаете, общаться с ним было совершенно невозможно! Однако, игнорировать его мы тоже не могли, так как Фахрим делал все, чтобы выслужиться перед воспитателем принца, который был не последним человеком при дворе султана и сейчас сопровождал мальчика к месту учебы. А потому нам приходилось с ним поддерживать отношения и стараться не слышать постоянного превосходства в голосе и насмешек, что перманентно сыпались из уст этого поганца.

С появлением принца и его свиты у профессора тоже возникли проблемы, ведь он несколько лет прослужил у султана учителем его детей, после чего попал в опалу и по официальной версии был обезглавлен в султанате почти пять лет назад.

Нет, Зарух его узнать не мог, так как на тот момент был еще слишком мал для занятий и профессора просто не видел, но вот кто-то из его свиты вполне мог вспомнить старого учителя и заинтересоваться его чудесным воскрешением. Дальнейшее развитие событий, если о нем узнают, предугадать не сложно, и жизни профессора, как и жизни тех, кто когда-то помог ему избежать смерти, грозила бы большая опасность. Поэтому, он все то время, что принц со свитой находились в городе, не выходил из дома, совершенно при этом не скучая, так как взялся за чертежи одного транспортного средства, которое я ему описала, чтобы дать работу уму и тем самым спасти профессора от скуки. Этим транспортным средством оказался самый обычный двухколесный велосипед.

– Не может быть, что эта конструкция сможет удерживаться в вертикальном положении во время езды, да еще и ездока на себе тащить! – Кричал в возмущении профессор, однако, я видела, что уже заронила интерес в его сердце.

– А вот и может! – Настаивала я. – И эта заслуга ездока, который, к слову, очень быстро научится управлять им и сам же себя и повезет! Вас должно волновать совсем не это, а устройство цепи, крепление колес и педалей!

– Да кто в состоянии сделать эту твою цепь? Ты хоть понимаешь, что подобное может сделать разве что ювелир, а ни как не кузнец! Представляешь, сколько  тогда будет стоить этот агрегат?