Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Глава 9

Карета тряслась на ухабах уже не один час. И будь моя воля, лучше бы скакала рядом с ней на лошади, чем сидела в этом неудобном транспорте. Но я такой роскоши позволить себе не могла, так как в седле держалась откровенно плохо, да и царевна на этот раз попросила, чтобы я составила ей компанию. Однако сейчас она заснула, утомленная долгой дорогой, а я вернулась мыслями к тому дню, когда мы вернулись с Изнанки.

Проснувшись с Димой на следующий день после свадьбы не самым ранним утром, мы узнали, что у нас появился свой собственный домовой. Им оказался мой маленький друг Матвейка. Как только мы вошли в кухню, из которой доносились умопомрачительные запахи сдобы, он, страшно смущаясь, попросился остаться в нашем доме.

– Так мы же сегодня отсюда уйдем, Матвейка! Что ты тут один делать будешь? – спросила я его тогда.

– Так вы меня туда, на Землю изначальную, к себе в дом возьмите. Поверьте, вы не пожалеете! Я буду очень-очень стараться! А как сюда соберетесь, так скажите, я вам и этот дом к встрече подготовлю. Мы ведь только на землю сами попасть не можем, а сюда, коли разрешение дадите, завсегда.

Мы с Димой поначалу растерялись, но все же решили взять с собой Матвейку. Надо же было с чего-то или кого-то начинать. Тем более что и его отец-домовой попросил за сына. А потом был грифон Фонечка, как его назвала Берегиня, и которого Дима чуть позже переименовал в Афоню. Он встречал нас на самом пороге и усиленно терся о ноги моего мужа, буквально не давая прохода. Причину столь странного нетипичного поведения разъяснил Матвейка, который сказал, что Фоня после их эпичной битвы у Кромлеха проникся к Диме большим уважением и захотел пойти к нему в услужение. Также домовенок нам поведал, что пока Фонечка еще слишком юн, но хорошо понимает человеческую речь, а через полгода-год уже сможет подниматься в небо вместе со своим хозяином.

Дима впечатлился, но не до такой степени, чтобы вот так сходу брать с собой грифона. Но тот довольно быстро смекнул, кто в нашем тандеме слабое звено, и переключился на меня, просительно кося то одним, то другим глазом. Его птичья голова при этом так смешно изгибалась, а озорной хвостик с кисточкой на конце изображал такие кульбиты, что я не удержалась и просительно посмотрела на мужа. Тот закатил глаза к небу, видимо, в поисках моральных сил, но сдался и предупредил грифона, что поначалу ему придется скрываться от чужих глаз, да и такой свободы, как здесь, там, на Земле, у него точно не будет. Но Афоня был непреклонен в своем желании отправиться с нами и так искренне радовался, что Дима не выдержал и улыбнулся этому обаяшке.

– Дусенька, тебе не кажется, что наши первые питомцы как-то слишком экзотичны для Земли?

– Ну, у каждого свои недостатки, – философски заметила на это, и мы рассмеялись.

Все же счастье, в котором мы сейчас купались, находясь рядом друг с другом, так и норовило вырваться счастливыми улыбками и смехом. А сказочный антураж, который нас окружал, не давал до конца осознать все перемены, которые с нами происходили, и их серьезность.

Берегиня рассказала, как правильно заключать договоры с жителями Изнанки, и показала на примере. Для кого-то хватало устной формулировки, кому-то нужно было все записать на бумаге. Но общим было одно: слова – закрепители клятвы. Только Берегиня предупредила, что будет лучше, если мы тексты всех договоров все же будем записывать в отдельную книгу. А то мало ли. На Изнанке порой встречаются очень хитрые субъекты и, возможно, когда-то понадобится вспомнить дословный текст договора. Для чего подарила нам удивительный артефакт: кольцо-печатку, из которого специальным заклинанием извлекалась самая настоящая книга для записей. Тоже непростая, способная самостоятельно записывать требуемое на своих страницах. Этот подарок так понравился Диме, что он на некоторое время просто залип, изучая возможности артефакта. Я же решила, что обязательно осмотрю его позже.

А потом к нам выстроилась целая очередь из желающих попасть на Землю. Разумеется, всех взять мы просто не могли. Но по совету Берегини все же отобрали несколько.

– Что ж, будем прощаться, – проговорила Берегиня и тепло нам улыбнулась, а потом обняла сразу обоих. – Удачи вам!

А мы направились в середину Кромлеха. Рассказывать о своих новых портальных возможностях мы пока никому не собирались, а потому прибыли обратно ожидаемым всеми способом. Более того, мы решили, что поделимся этим только с князем Раевским и Его Величеством и после детального рассказа. И кажется мне, что после такого известия царь не поленится и специально для нас ужесточит вассальную клятву. Хотя это не мне так кажется, это Дима сказал себе под нос в задумчивости, но я с ним полностью согласна: с такими уникальными умениями мы станем слишком опасными для трона, но и, несомненно, полезными. А потому ужесточение вассальной клятвы – самое малое, что может предпринять царь. Ох, не зря я опасалась, что этот договор нам еще аукнется!

* * *

Я посмотрела в окно кареты и увидела Ивана, который проскакал рядом с ней на лошади, и, заглянув внутрь, кивнул, явно стараясь разглядеть царевну. Я снова перевела взгляд на дремавшую Лизавету и вспомнила ее грустный взгляд, брошенный на младшего графа Бехтеева во время нашего с Димой венчания, а тот, не смущаясь, не сводил с нее глаз, полных затаенной тоски, хотя и радовался за нас. Эти двое настолько сблизились со времени его ранения, что я не знала, что и делать. Ведь кто такие Бехтеевы? Всего лишь вассалы короны. Не самый сильный или выдающийся хоть и пользующийся доверим род. Никто будущую императрицу за такого не выдаст. А еще меня мучил другой вопрос: за кого ее вообще можно выдать? Не хочется, чтобы эту удивительную девушку постигла судьба вечной одиночки на троне. Ведь в нашей истории такое было, и не раз. Но опасность того, что на нее будут давить через мужа, слишком велика. Может, тогда угасающий род Бехтеевых, не замеченный ни в каких коалициях, как раз и будет наилучшим вариантом? Эх, вопросы-вопросы… Слишком мало я понимала в политике, чтобы давать на них ответы. Может, с Димой посоветоваться?

Невольно мысли снова перескочили на наше венчание. Оно, конечно, было не таким фееричным, как свадьба в кругу Кромлеха полного нечисти, но проходило в кругу самых родных и близких, а потому имело свою прелесть.

Дима обогнал моих родителей лишь на сутки, и они прибыли в усадьбу Бехтеевых к вечеру того дня, когда он попал на Изнанку. А на следующий день отец попытался отправить к нам специально подготовленных бойцов, но, к всеобщему удивлению, Кромлех никак не реагировал на их манипуляции и никого не пропустил. К счастью, отец приказал поставить около круга камней пост на случай, если у нас получится вернуться, а потому нам не пришлось топать до усадьбы Бехтеева на своих двоих. Увидев нас, два солдата явно обрадовались, но когда из-за наших спин послышался клекот грифона, а потом появился и он сам, подавились словами приветствия и ухватились за оружие. Остальные наши спутники по сравнению с ним выглядели уже не так угрожающе. Дима, конечно, солдат одернул и сказал, что Афоня – его личный питомец. Но я тогда еще раз убедилась, что легко нам точно не будет.

А какая головомойка меня ожидала дома… Лучше не вспоминать. Если бы не Дима, грудью вставший на мою защиту, мне пришлось бы особенно несладко. А вот когда мы рассказали о том, что там поженились… Несладко было уже всем. Но страсти улеглись, и, наконец, пошел конструктивный разговор, в котором были разобраны все нюансы наших приключений. Тогда же было решено через десять дней поженить нас по православным традициям, а потом отправляться всей честной компанией обратно в Москву.

Разумеется, о том, чтобы Дима эти дни вел себя, как мой муж, не могло идти и речи. И видеться мы могли себе позволить лишь под строгим надзором маменьки. Это нам обоим казалось уже совсем лишним, более того, нас так тянуло друг к дружу – хоть вой, и было крайне сложно держать себя в руках. А потому ей частенько приходилось нас одергивать громкими покашливаниями. Под конец десятидневного срока у меня, кажется, даже глаз стал дергаться, если кто-то имел неосторожность где-то кашлянуть.

Моя скоропалительная свадьба очень сильно расстроила маменьку, ведь она так мечтала закатить для своей единственной дочери в такой день грандиозный праздник, чтобы надолго запомнила вся Москва. А тут такая неприятность: дочь нужно выдавать замуж впопыхах в какой-то старой маленькой церквушке! Хорошо хоть против кандидатуры жениха никто ничего не имел. В общем, по поводу моей свадьбы маменька испытывала одно расстройство, хотя лично я со своим менталитетом, взращенным в совершенно других реалиях, вообще обошлась бы без всех этих условностей. Поженились ведь уже один раз и ладно. Но после того, как я попыталась об этом просто заикнуться, услышала такую речь о браке перед Богом и людьми, что прониклась и лишь соглашалась со всем, что мне говорили по этому поводу.

– Нам еще долго до постоялого двора? – спросила проснувшаяся царевна, и я вынырнула из своих воспоминаний.

– Не знаю, можем у кого-нибудь спросить.

– Не нужно, – остановила она мой порыв открыть оконце. – Просто уже надоела эта дорога, – она потерла затекшую шею, а потом опустила ладошку и погладила все это время дремавшую на ее коленях пушистую белую кошечку.

– Осталось уже немного, завтра к вечеру должны прибыть в Москву.

Мне самой уже порядком надоело трястись в каретах и спать не понятно где и как. Так и подмывало воспользоваться своим новым умением и пройти вместе со всеми в нужное место порталом. Но нельзя…

– Дуся, скажи, – замявшись, спросила царевна, – когда ты поняла, что влюбилась?

Я даже растерялась от такого вопроса.

– Не знаю. Дима запал мне в душу еще при нашей первой встрече, – я улыбнулась, возвращаясь воспоминаниями в тот день. – Только он тогда категорично заявил, что стар для меня и вообще о женитьбе не помышляет.

Глаза Лизаветы распахнулись в удивлении:

– Но как? Он же… То есть… – она явно растерялась.

– Но постепенно и как-то незаметно окружил меня заботой и любовью, напрочь позабыв, что вообще-то по собственным заверениям не подходит мне по возрасту и не хочет жениться. А я в какой-то момент просто поняла, что никто другой мне не нужен, и я безумно его люблю.

– А как же граф Рассел? – закусив губу, задала она провокационный вопрос.

От воспоминаний об этом человеке мои щеки порозовели:

– Граф видел во мне лишь желанную, но неподатливую цель. Если бы он добился взаимности, то просто бы порадовался очередной победе и трофею в моем лице. А потом перешагнул и пошел дальше. Или, что хуже, играл бы на моих чувствах, и я стала бы лишь удобной марионеткой в его руках. – Я посмотрела царевне в глаза и утвердительно произнесла: – Вы ведь знаете, для чего эти англичане на самом деле приехали.

– Да, знаю, – она потупилась. – Но я подумала, что это все равно не мешает любви, если она истинная.

– Тот, кто по-настоящему любит, постарается оградить свою избранницу от любых пересудов и точно не будет при этом крутить романы направо и налево! – а потом добавила, вспоминая в каком веке живу: – И не станет склонять свою избранницу к отношениям до брака… – Царевна потупилась, и я все же решилась закончить свою мысль: – Я не знаю, что граф Вудвилл вам говорил и к чему склонял, но почему-то уверена, что за несколько месяцев жизни в одном доме, граф Бехтеев не позволил себе ничего, чтобы могло кинуть тень на ваше имя, чего нельзя сказать о графе Вудвилле.

На некоторое время в карете повисла тишина, слышались лишь небольшие поскрипывания и голоса переговаривающихся солдат сопровождения.

– Ваня… Он и правда стал для меня спасением от тех чувств, что я начинала испытывать к Ричарду. Ведь, несмотря ни на что, он сумел вскружить мне голову, сумел найти такие слова, что я начала сомневаться в себе, своих мыслях и желаниях. А Ваня… Он самый лучший! Он… мой. Я теперь жизни без него не представляю! – От волнения она так сжала сидевшую у нее на руках кошечку, что та придушенно мявкнула и, когда хозяйка опомнилась и погладила ее, с укоризной на нее покосилась и продолжила дремать. – Только что теперь делать с этими чувствами? Отец вряд ли согласится выдать меня за него… Но хуже будет, если он его куда-нибудь отошлет или вернет обратно на границу. Я этого не переживу!

Неожиданно из глаз царевны полились слезы, и она достала платочек, пряча лицо и вздрагивая, пытаясь сдержать всхлипы. А я совершенно не знала, что делать в такой ситуации. Никогда прежде она не заводила таких разговоров и вообще старалась ни с кем не делиться столь личным, а тут решилась. Видимо, уже не было сил все держать в себе.

Повинуясь порыву, я пересела к ней на скамью и приобняла:

– Не плачьте. Мы обязательно что-нибудь придумаем! Нам ведь не впервой!

– Правда? – посмотрела она на меня своими бездонными очами, полными слез.

И что я могла ей на это ответить?

– Конечно! Разве может быть иначе?

А сама про себя подумала: «Подумаешь! На нас уже висит открытие женской магической гимназии, возвращение в мир нечисти, врата на Изнанку, возведение стационарных порталов, потому что без нашей магии там все равно ничего не заработает. А тут всего лишь выдать Лизавету-прекрасную за Иванушку-ду… эээ… просто за Иванушку». От этих мыслей я еле сдержала нервный смешок, а то все мои оптимистические уверения могли пойти коту под хвост.

К удивлению, царевна мне поверила и даже слабо улыбнулась. А потом, окончательно вытерев слезы, начала поглаживать свою любимицу, которая от удовольствия заурчала, как маленький моторчик. В этот момент где-то в вышине раздался клекот Афони. Кошечка на ее руках встрепенулась и, растягивая слова и немного коверкая, проговорила:

– Впереди-у деревня-у. Афоня-у предупредил, – потом снова вслушалась в доносившийся птичий клекот и добавила: – Через полчаса-у должны быть на месте-у.

Новоиспечённый фамильяр, которую мы привели с собой с Изнанки и которая из всех нас выбрала в качестве хозяйки царевну, после этих слов снова прикрыла глаза и затарахтела, намекая, что не откажется от еще одной порции поглаживаний и почесываний. От обычных кошек она отличалась разве что размером – была раза в два меньше, как котенок, и еще очень слаба после привязки, а потому большую часть времени спала. Но со временем обещала подрасти, если хозяйка будет с ней делиться своей магией, а ее у царевны было много и разных видов, что, думается мне, сыграло не последнюю роль в выборе хозяйки.

* * *

Деревня оказалась довольно большой, и в ней имелся приличный постоялый двор. Сопровождавшая нас нечисть осталась за околицей деревни, чтобы никого не смущать своим видом, домовенок же как залез в мой старый сапожок еще на Изнанке, так оттуда и не покажется, пока мы не поставим его в нашем доме и не попросим в нем поселиться, исполняя нехитрый обряд. Только фамильяр царевны оставался рядом с ней, но постоянно спал.

В постоялом дворе постояльцев, кроме нас, не оказалось. Было уже время ужина, а потому в номерах мы задержались ненадолго. Но этого хватило, чтобы я оказалась зацелованной и заверенной в том, что по мне жутко соскучились, несмотря на совместный путь, потому что он «до сих пор не верит, что я его жена и ему постоянно хочется меня касаться и целовать, чтобы увериться в этом».

– Как мне хочется поскорее оказаться в нашем доме, познакомить тебя с Петрушей и просто немного выдохнуть после наших приключений, – обнимал он меня.

– И я хочу… Как ты думаешь, я ему понравлюсь? – задала волновавший меня вопрос, и он прижал меня сильнее и улыбнулся.

– Ты ему обязательно понравишься. Он же мой сын! – выдал убойный, по его мнению, аргумент, а я только еще раз вздохнула, потому что ни в чем не была уверена. Но поцелуй мужа тут же отвлек от тревожных мыслей.

Счастливые, мы спустились в зал отужинать. Было приятно после долгого дня в дороге собраться вместе, но меня почему-то нервировал излишне угодливый хозяин заведения. Он стоял неподалеку и лично следил за тем, чтобы нам все понравилось. Это, конечно, хорошо, но излишняя приторность во взгляде и мелькавшая изредка странная холодность и что-то еще, не совсем понятное, не давали мне забыть о его присутствии и просто не замечать его, как все остальные. Даже не знала, почему вообще обратила на него внимание. Наверное, за время, проведенное в поместье Бехтеевых, слишком отвыкла от лицемерия, потому так резало взгляд такое явное его проявление.

Отужинав и потягивая довольно вкусный морс, мы отдыхали и вели неспешную беседу. Внезапно мир как-то странно покачнулся. Я похлопала глазами, замолкнув на полуслове, и обвела всех недоумевающим взглядом, стараясь понять, что со мной происходит, и прийти в себя. Кажется, девочки тоже почувствовали что-то неладное, а в следующее мгновение глаза сами собой закрылись, и я провалилась в бездонный колодец то ли сна, то ли забытья.

Глава 10

В себя я приходила как-то странно, сознание возвращалось волнами, как морской прибой, то накатывая звуками чьих-то голосов, то снова погружаясь в темноту. Но в какой-то момент я окончательно очнулась. Через закрытые веки пробивался солнечный свет – уже как минимум утро следующего дня, но последнее, что я помнила, как мы ужинали. Я с трудом распахнула глаза, щурясь и пытаясь понять, где находилась. Оглядевшись, поняла, что лежала на узкой грубо сколоченной кровати в комнате какого-то сельского дома. Внезапно раздавшийся практически над ухом голос заставил подскочить из положения лежа.

– Наконец-то ты проснулась. Признаться, я устал уже ждать. Лизавета, вон, уже минут двадцать, как беседует со своим будущим мужем, а ты все спишь.

Я уставилась на графа Френсиса Рассела враз округлившимися глазами.

– К-каким мужем? – опешила я от такого заявления. – И вообще, где я и что вы здесь делаете⁈ – наконец, удалось взять себя немного в руки.

– Ох, Дусенька, сколько вопросов! И не поверишь, но я на все дам ответ. – Я посмотрела на него с легко читаемым скепсисом, и англичанин рассмеялся, окидывая меня собственническим взглядом, будто я уже вся его со всеми своими потрохами. И этот взгляд мне явно не понравился. – Именно, my darling, как ни странно, но сейчас это и в моих интересах. – Я продолжала на него смотреть, не задавая других вопросов. – Какое самообладание! – он театрально всплеснул руками.

– Я просто жду ответы на заданные вопросы, раз уж вы готовы на них ответить.

Он чуть прищурил глаза, окидывая меня очередным раздражающим взглядом:

– Ты находишься… В общем-то, это не имеет никакого значения.

– А что имеет?

– Лишь то, что в этом Богом забытом месте твоя царевна станет женой английского подданного! – довольно улыбнулся он. – Конечно, было бы лучше выдать ее за нашего малолетнего принца, но до него еще нужно добраться, и это может стать непреодолимой преградой. Хотя мы и сделали все, чтобы пустить погоню по ложному следу.

Отчего-то я тут же вспомнила о маячке в своих сережках и непроизвольно к ним потянулась. Однако в ушах их не оказалось, как и защитного медальона на груди. Но я была в своем платье, что радовало, потому что давало понять, что меня не раздевали чужие руки. Но вот все остальное…

Граф без труда заметил мои метания.

– Не ищи свои побрякушки, Евдокия. Одна птичка на хвостике принесла нам новость, что они могут оказаться очень непростыми. А потому прости, дорогая, но пока ты их не получишь.

– И что, так и будешь прятать их по своим карманам? – задала я волновавший меня вопрос. Ведь если это так, то без разницы на мне амулет или нет, сигнал все равно приведет сюда заинтересованных лиц.

Граф лишь рассмеялся.

– Ну что ты! Мы не такие глупые, как ты могла подумать. Ваши амулеты сейчас несутся во весь опор в совершенно другую сторону. Однако, my darling, ты должна мне подробно рассказать о том, как их сделала, и что они из себя представляют!

– Я, граф, ничего вам не должна! – внутренне холодея, ответила.

– А вот тут ты ошибаешься, – его глаза заледенели, хотя на губах играла все та же доброжелательная улыбка. – Своему будущему мужу ты расскажешь все!

– Если вы не в курсе, то я уже замужем!

– Нет, Дусенька, ты ЕЩЕ замужем! Поверь, когда он узнает, что ты ему изменила, то с удовольствием даст тебе развод. Знаю я таких чистоплюев! А уж наш король поможет замять это дело с вашим патриархом. А потом… Потом, Дусенька, ты поменяешь веру, выйдешь за меня замуж и навсегда забудешь о вашей дикой стране! – У меня от таких откровений натурально отвисла челюсть. Он же наклонился вперед и зло уставился мне в глаза. – Это же надо, как этот князек подсуетился! А, Дусенька? Не мог две недельки подождать, что ли? А теперь столько проблем на ровном месте!

– А кто тебе сказал, что я буду изменять своему мужу? – от бессилия я сжала кулаки.

Вместо ответа он усмехнулся, встал со скамьи и навис надо мной, от чего пришлось опереться на локти и вжать голову в плечи.

– Дусенька, ты и правда такая наивная или просто притворяешься? Хватит и просто моего слова.

– Он все равно тебе не поверит! – выкрикнула я ему прямо в лицо.

– Поверит – не поверит… Какая разница? Главное, что обо всем этом будут думать другие, – он наклонился еще ниже к моему лицу. – Рассказать, как все будет выглядеть со стороны? – он усмехнулся. – Русская царевна потерял голову от английского офицера и, убежав от своих провожатых, выскочила за него замуж в первой попавшейся церкви. А ее верная фрейлина последовала примеру своей госпожи и, прислушавшись к зову сердце, убежала от нелюбимого мужа, чтобы отдаться во власть порочного влечения к еще одному английскому офицеру.

– Это… – от осознания подставы, в которую мы угодили, я даже начала задыхаться от возмущения. – Это подло!

– Именно, my darling, именно. Но кого это интересует?

– И кого еще из нас вы решили сделать рабами низменных желаний?

– А нам больше никто и не нужен, – улыбнулся он уже почти мне в губы.

– Что с остальными? – у меня даже голос сел, но не от близости мужчины, а от осознания того, что я могла потерять всех своих близких. Ведь как-то же они нас выкрали! Да и странное состояние, в котором я была, вполне вписывается в версию о том, что нас опоили сонным зельем. Только вот остальных-то могли опоить и чем похуже! Да и с сонными тоже могли сделать что угодно!

– Дусенька, поверь, убивать кого-то нам невыгодно. Проснулись, наверное, недавно, как и вы. – У меня будто камень с души свалился, и я облегченно выдохнула. Граф выбрал этот момент для того, чтобы впиться мне в губы поцелуем. Я со всей силы попыталась его оттолкнуть, и когда это все же получилось, зарядила от всей души пощечину. – Чего же ты кочевряжишься, Дусенька? – отшатываясь и зло глядя на меня, спросил он. – Ведь уже не девочка. Этот недоделанный князек успел сорвать цветочек!

Я хотела зарядить ему еще одну пощечину, но на этот раз он перехватил мою руку и крепко сжал пальцы на запястье. А маленькая боевая белочка внутри меня уже подняла голову и собралась впиться своими зубками врагу в глотку!

В этот момент я услышала крик в соседней комнате, и узнала в нем голос царевны.

– Что происходит?

Я тут же забыла о том положении, в котором находилась сама. Ведь не могли же они покуситься на честь царевны? Ведь не могли же? Да?

– Видимо, Лизонька отказалась выходить замуж за Ричарда, и ему надоело быть хорошим мальчиком.

– То есть он… он… – я не могла поверить в происходящее, и даже белочка внутри меня шокирована присела на свой пушистый зад.

– Да, Дуся, сейчас он делает так, чтобы у нее не осталось выбора. Поверь, так будет проще для всех. Не тянуть же ее в церковь на аркане? Да и наш продажный церковник такого не поймет… Даже за те деньги, что ему обещаны.

– Сволочи! – с чувством процедила я. В душе поднимался такой ураган, что волосы на голове начали потрескивать искрами. – Такое вам с рук не сойдет! Войны не боитесь?

– Ну что ты, Дусенька, мы ее жаждем!

– Так получай! – и я запустила в него целый рой огненных искр, который сам сформировался в летящую белочку с развивающимся плащиком и выставленным огненным кулачком.

К сожалению, рефлексы у мужчины работали хорошо, и он успел выставить щит, в котором искры без труда увязли, но парочка, тех самых, из которых и состоял кулачок, все же успела опалить его нахальную рожу. Столь неожиданная атака вынудила его отскочить от меня, и я активировала огненную плеть.

Он с удивлением перевел взгляд с нее на меня и обратно, а потом в его глазах зажглись огонки нарастающего гнева.

– Не смей, Евдокия! – глядя на меня исподлобья, проговорил он.

– А то что? – удивилась я его вере, что эта фраза меня проймет, и нанесла удар, который он принял на шит.

– Сама напросилась! – и создал точно такую же плеть, но из воды. Я знала, что он специализировался на магии разума, но, видимо, не жалел времени и сил на освоение заклинаний других стихий, хотя это гораздо сложнее.

При помощи плети он попытался сбить меня с ног, но я без труда создала во второй руке щит воздуха и отбила атаку, замахнувшись сама. Это настолько удивило графа, что он чуть не пропустил мой выпад. Видимо, не ожидал, что я вполне могу держать два заклинания одновременно. Мы с девчонками не прохлаждались зиму и занимались не только научными исследованиями!

Мы обменялись парой выпадов, пытаясь достать друг друга. Но в небольшой комнате вести такой бой крайне сложно. На стенах, полу и потолке уже виднелись многочисленные подпалины и вмятины от наших плетей. И, кажется, если бы он не ставил перед собой цель оставить меня в живых, то уже бы закончил это противостояние. Все же он очень опасный и опытный боец. Но такой цели не было у меня, хотя я и не желала никому смерти. А потому, хитро закрутив плеть, мне удалось-таки обогнуть его щит и достать Френсиса со спины. Он выгнулся от боли, в глазах заклубилось бешенство, и он бросил в меня какое-то ментальное заклинание, которое без труда прошло сквозь мой щит. На мгновение я почувствовала, как разум накрывает темной пеленой боли, которая должна была терзать меня целую вечность и превратить в маленькое скулящее и просящее о пощаде существо. Осознание этого было острым и мгновенным. А потом защитная вышивка на основе обережной, нанесенная серебряными и золотыми нитями, которую перед самым отъездом было решено нанести на наши дорожные платья, поглотила негативное воздействие. Эта вышивка была нашей новой, еще не обкатанной разработкой, она действовала по несколько иному принципу и была, скорее, амулетом последнего шанса, который работал не сразу, а лишь когда заклинание проходило по всем рунам вышивки и таким образом закольцовывалось. А потому секунды человек чувствовал то, что на него насылали. Не самая приятная штука, но и мы, скорее, больше просто перестраховывались, чем верили в то, что нам понадобится подобная защита.

Все еще отходя от пережитой вспышки боли, я, шатаясь и пытаясь восстановить спертое дыхание, посмотрела на Френсиса, который уже убрал щит и плеть и готовился запустить что-то еще. Хотя зачем, ведь меня уже должно было надежно вывести из строя. И только сожаление о содеянном, написанное в этот момент на его лице, не дало мне запустить в него Копьем смерти, от которого сейчас он бы вряд ли смог защититься. В последний момент я перешла на магическое зрение и поняла, что он плетет нечто из целительного арсенала.

«Гаденыш! Не хочет, чтобы я загнулась раньше времени!»

Я сформировала Воздушный кулак побольше и припечатала мужчину к стенке. Маленькая площадь помещения не дала ему развить достаточную скорость, а потому графа просто оглушило, а не размазало по стенке тонким слоем. Проверив, что он все еще дышит, хоть и без сознания, я вышла из комнаты и тут же направилась в соседнюю, откуда слышала крик Лизаветы. Прислушавшись, поначалу ничего не услышала, а потом различила женские всхлипы и, похолодев от страха за подругу, тут же запустила в дверь воздушным кулаком, отчего та слетела с петель и бухнулась на пол.

В получившемся проеме я увидела царевну, которая сидела на полу у окна и держала голову бесчувственного графа Вудвилла. У меня аж от сердца отлегло, а ноги враз стали ватными от пережитого стресса.

– Ваше Высочество, с вами все хорошо? – спросила, отлепляясь от косяка и подходя к ней.

Она шмыгнула носом:

– Я его, кажется, уби-и-ила! – и залилась слезами.

– Что значит – кажется? Вы же маг жизни! Неужели не можете сказать точно? – я уже успела приложить палец к сонной артерии мужчины, а потому знала, что этот поганец жив, и не понимала расстройства царевны.

Видимо, шок от случившегося был слишком сильным, потому что она вспомнила об этом только после моих слов. Провела рукой вдоль тела мужчины и просветлела лицом.

– Он жив! Слава Богу, он жив! – выдохнула она облегченно.

– Не понимаю, что вы находите в этом хорошего? – пробурчала я, хотя прекрасно понимала состояние Лизаветы: хоть он и гад, но становиться из-него убийцей… Я присела рядом. – Что тут у вас случилось?

Лизавета поначалу покраснела, а потом в ее взгляде появился жесткий блеск.

– Это неважно.

– Ну, неважно, так неважно. А чем вы в него запустили?

– Магией смерти. Думала, всю жизненную силу у него вытянула, а он живой остался. Странно…

И тут я увидела у него на шее край блеснувшей цепочки и достала из-за шиворота медальон.

– Как интересно… Неужели и англичане ведут разработки в области рун? – пробормотала, заинтересованно рассматривая амулет графа, но с удивлением поняла, что никакие это не чужие разработки, а самые что ни есть наши!

Это «Амулет Жизни». Видимо, граф именно потому и остался жив, что он активировался и вовремя поделился с ним жизненной энергией. Но как этот амулет мог оказаться у шпиона другого государства?

Раздавшийся из коридора шум отвлек от размышлений, а в следующее мгновение на пороге появилось сразу несколько незнакомых мужчин. Хотя почему незнакомых? Вон того громилу я узнала – тот самый трактирщик, что не зря показался мне подозрительным.

– Ну, наконец-то! Я уже устал вас ждать! – рявкнули почти в самое ухо, и нас с царевной одновременно ухватили за горла крепкие пальцы графа Вудвилла.

Он так ловко и неожиданно зажал нас с Лизаветой, что я только диву давалась. А вновь встрепенувшаяся внутри меня боевая белочка укоризненно посмотрела на хозяйку и покачала головой.

– Ах ты гад! – прохрипела я, с трудом проталкивая в легкие воздух и косясь на царевну, которая, видимо, даже дар речи потеряла от такой быстрой смены событий.

– Джэк, посмотри, что там с Фрэнсисом, – не обращая на меня внимания начал раздавать указания он.

А я мысленно корила себя на все лады за то, что допустила такую ситуацию. Ведь сколько раз видела в фильмах, читала в книгах, как тупят героини в таких случаях, и сама представляла, как правильнее поступила бы, будь на их месте. А тут что? Оказалось, что ничем не лучше! Курица тупая, вот кто я! К чему привела моя нерешительность и жалость? Только к тому, что ситуация стала еще хуже!