Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 309 страниц)

Эпилог

Собаки, мимо которых вели Сорела, не лаяли, лишь глухо ворчали, скаля трехвершковые зубы. Не мастифы – чудовища! Каждый доставал ему до пояса, а самый крупный, серебристо-оленьего цвета, до груди. Их желтые, слишком разумные для животных глаза пристально следили за юношей.

– Я добр и даю тебе час форы, – дохнул кислым перегаром князь. – Даже, пожалуй, два. Беги, – похлопал он Сорела по щеке.

Оглядываясь на собак, на придворных, на все еще закованного в колодки отца, Сорел припустил со двора. Один из лордов, веселясь, отвесил ему пинок пониже спины и заржал, когда парень упал. Стиснув зубы, Сорел поднялся и побежал по дороге в сторону гор.

Сил хватило всего на поллиги. Сорел никогда не был бегуном, сердце начинало выскакивать из груди даже от быстрого шага, а уж теперь, с раненой ногой и одеревенелым от ночи в оковах телом… Юноша согнулся пополам, хрипя и задыхаясь, сплюнул клейкую слюну.

Боги, что же делать? Куда бежать?

Что, что натворил отец?!

Где Эстер?

Последний вопрос не давал ему покоя всю ночь. Принцессы не было среди пленных, и Сорел искренне надеялся, что хотя бы ее оставят в живых. Хорошо, что они не успели пожениться… Юноша видел, как рыцари князя убивали всех, кто принадлежал к роду Дойер – стариков, женщин, детей. Отец, что же ты натворил?

С утра Эстер нездоровилось, и Сорел завтракал в одиночестве. Поел, сел за книги – вчера ему привезли чудный свиток на ассаши, требовавший перевода. Юноша не сразу понял, что значат вспышки в небе и громкие хлопки телепортов, а когда сообразил, запихнул свиток за пазуху и, натянув невидимость, бросился к покоям принцессы. Каким-то чудом он смог уничтожить двух нападавших и ранить третьего, прежде чем на невидимого убийцу набросили металлическую сеть. Иссушая себя, парень ослепил солдат князя иллюзией фейерверка и выпутался из невода. Ему удалось приблизиться к спальне Эстер еще на два перехода, прежде чем в ногу впилась стрела. На этом геройство кончилось – его заковали в колодки, не позволяющие сделать элементарного пасса.

Сорел свернул с главной дороги и побрел к реке, надеясь сбить собак со следа. Или хотя бы выиграть время. Или подороже продать свою жизнь. Его хватит еще на несколько иллюзий, и если он убьет хотя бы пару псов, это будет мелкой, но все же местью его светлости. Нужно только добраться до скал за рекой.

Оступаясь и оскальзываясь, Сорел спустился к воде. Умылся, шумно фыркая, прополоскал рот и побрел по мелководью к броду. Солнца не было видно, но внутренние часы подсказывали ему, что время на исходе. Бедро болело и кровило, оставляя на воде розовые кляксы. Илистое дно засасывало ноги по щиколотку. У самого брода Сорел чуть не утонул, провалившись в яму под корягой. Забил руками, взбаламучивая тину, наглотался грязной воды, а когда наконец выбрался, увидел огромного серебристого мастифа, стоящего на высоком берегу в сотне локтей.

Пес не скалился, не рычал. Он просто поднял голову и завыл, подзывая стаю, а потом, не спуская глаз с человека, начал спускаться к воде.

– Анара, помоги, – выдохнул Сорел и из последних сил побежал по броду к другому берегу. Упал, окунувшись в воду. Напрягая дрожащие руки, поднялся и сел. Затравленно оглянулся на приближающегося пса и пополз к зарослям рогоза.

– Анара, помоги…

Появились остальные псы. Повинуясь рычанию вожака, прыгнули в воду.

Загоняют, понял Сорел. Хватаясь за камыш, поднялся – и проклял все на свете: судьбу, жизнь, отца. Свое неуклюжее тело, не способное к защите.

По берегу реки, по тому самому, на который он выбрался, скакал всадник. Сорел узнал рыжего жеребца и истерично хихикнул – вот она, ирония! Этого коня ему подбирала Эстер для уроков верховой езды.

Сорел напрягся, сплетая заклинание. Если бросить под ноги коню иллюзию кобры, то есть вероятность, что он сбросит седока.

Серебристый мастиф крупными скачками несся по броду, скалил зубы, приближаясь к жертве.

Псы уже переплыли реку и, порыкивая, обходили Сорела с двух сторон. Юноша сбросил с рук змею, приготовленную для всадника. Огромная королевская кобра зашипела, раздувая капюшон, и кинулась на собак. Взвизгнув, один из мастифов отскочил, но второй придавил змею лапой, и иллюзия истаяла. Обманутый пес зарычал и прыгнул на юношу.

Удар выбил воздух из груди парня, тяжелые лапы придавили к земле, а шею сжало тисками зубов. Натасканный пес не собирался убивать жертву без приказа хозяина.

– Анара, помоги…

И вдруг давление пропало – сначала с шеи, потом и со спины.

– Слезь с него! – услышал Сорел невероятно, невозможно знакомый голос, а за ним – звук удара по собачьей морде.

С трудом перевернувшись, щуря слезящиеся глаза, юноша потрясенно смотрел, как хрупкая девушка раздает оплеухи мастифам.

– Плохой пес! Очень плохой! – ругалась она, крепко держа за ухо вожака.

Пес скулил, скреб лапами, протирая землю брюхом. Другие собаки ползали перед ней, вертясь и хватая хвосты, как слюнявые щенки.

– Сорел, ты в порядке?

– Эстер?!

– Пошли вон! – топнула ногой принцесса, больше похожая сейчас на оборванку – утреннее платье, разорванное по бокам до самых бедер, едва прикрывает колени, рукава оторваны, кисти рук обмотаны обрывками кружев. А на ногах – мужские ботинки.

– Нет времени что-то объяснять, – покачала головой девушка. – Поднимайся! – протянула она руку.

Закряхтев, Сорел попытался встать сам.

– Идиот, сейчас не до церемоний! – рявкнула Эстер, хватая его за шиворот и вздергивая вверх.

– В сумке еда, лекарства и немного денег – все, что у меня было. Во внутреннем кармане украшения – продай их, но не целиком, а вынув камни. У тебя есть трое суток, чтобы добраться до Меота.

Сорел взгромоздился на коня.

– Кто ты? – спросил он.

Девушка грустно улыбнулась.

– Лира. Помнишь маленькую девочку, которую ты опекал в замке Йарры?

– Ты?!

– Я. Не задерживайся, Сорел.

Лира шлепнула коня по крупу, направляя, а потом повернулась к псам:

– Голос! – скомандовала она.

Вожак завыл, подзывая остальную свору и всадников.

– Молодец, – похвалила собаку девушка. – За мной!

Пригибаясь под ветками, купавшимися в воде, оббегая заросли рогоза и следя, чтобы псы оставляли четкий след на берегу, девушка уводила охоту к скалам – в сторону, противоположную той, куда направился Сорел.

Елена Литвиненко
ВОЛЧИЦА СОВЕТНИКА

ЧАСТЬ 1
ЖЕСТОКИЕ ИГРЫ

Light is easy to love, look at my darkness

(изменен. R. Queen)

1

Я сбежала от Йарры через три дня после нашей первой ночи. И нет, совсем не потому, что в первый раз он был груб. Наоборот – нежен. Ну, насколько это возможно при одержимости флером…

Помню, ночь была душной и по груди, по шее стекали капельки пота.

Я тогда совсем не умела шнуровать корсажи, и вся моя решимость закончилась примерно на втором ряду, когда атласные завязки обвились вокруг пальцев. Я краснела, дергала их, чувствуя себя круглой дурочкой, и на глаза наворачивались злые слезы – мало того что мне приходится раздеваться перед графом, так еще и…

– Я помогу.

Я даже не заметила, как он подошел, – босиком Йарра двигался совершенно бесшумно. Мужские руки быстро справились со шнуровкой и потащили платье вниз, лаская обнажающееся тело. Магическая татуировка рода в виде оскалившегося волка на его груди искрила, больно покалывая кожу, а на ум так некстати пришло, что ладонь, сейчас лежащая у меня на животе, способна проломить деревянный щит. Я вцепилась в шелк платья, не позволяя ему сползти ниже.

– Трусиха…

Я стояла посреди комнаты, опустив голову и прячась под волосами. Йарра обошел меня, остановившись за спиной. Его ладони легли мне на плечи, огладили их, пробежались вдоль ключиц, собрали локоны в горсть, заставив наклонить шею вбок и назад. Горячий рот оставлял жаркие следы на моей коже, а когда его губы прижались к бьющейся на шее жилке, я не выдержала, всхлипнула, силясь вырваться.

Граф не позволил, накрыл мой рот поцелуем, заглушая вскрик, прикусил и тут же лизнул губу, ловя мое дыхание. Хорошо помню свои ощущения тогда: липкий шелк платья в горсти, морозные уколы татуировки в ладонь – я уперлась в его грудь, пытаясь сохранить расстояние между нашими телами, – свою лихорадочную дрожь и давление его твердых губ. Руки Йарры скользнули по обнаженной спине, сжали ягодицы, притиснули меня к его бедрам.

– Моя Лира…

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его темного от страсти взгляда, даже отвернулась, а он развел мои руки в стороны, и ничем не удерживаемое платье сползло, алой лужицей растеклось по полу. Остались лишь чулки и туфли с пряжками на щиколотке – розочки застежек показались мне невероятно глупыми.

Йарра положил меня на кровать, попытался вовлечь в любовную игру, но я лишь комкала простыни, заставляя себя лежать смирно. Сперва графа забавляло, как я вздрагиваю и дергаюсь от легчайших прикосновений, потом стало раздражать.

– Что же ты как кукла…

Тяжесть мужского тела мешала дышать. Жесткие мозолистые ладони сжали холмики груди, жадные губы вобрали одну розовую маковку, потом другую. Посасывали, пощипывали, тянули, пока я не начала стонать. Йарра спустился ниже, целуя живот, бедра, его горячее дыхание опалило промежность, и мир взорвался.

– Не надо!

Я выгнулась, упираясь в его плечи, пытаясь оттолкнуть, оторвать от себя. Его язык творил что-то невообразимое, неправильное, греховное. Я вся превратилась в один оголенный нерв, извиваясь под графом. Никогда не думала, что он способен на такое… Что я способна пережить такие ощущения. Томление нарастало, я, растеряв всякий стыд, прижимала его голову к бедрам, двигалась навстречу его губам и, кажется, просила не останавливаться.

Помню яркую вспышку удовольствия и сладкую судорогу, скрутившую тело, помню, что горло пересохло, – я часто дышала и никак не могла надышаться, помню довольную улыбку графа, странный, чуть солоноватый вкус поцелуя, короткую боль и непривычное ощущение наполненности.

Йарра наконец-то дал себе волю. Стиснул меня в объятиях так, что я охнула, его хриплое дыхание вырывалось сквозь сжатые зубы, а губы впивались в мою шею и грудь. Наконец он застонал и обмяк, придавив меня к матрасу.

Я тихо лежала, чувствуя, как мужское дыхание щекочет щеку. Через несколько минут граф перевернулся на спину, увлекая меня за собой так, что я оказалась у него на груди. Его сердце стучало как раз напротив моего уха, а пальцы перебирали волосы.

Было стыдно и неловко.

Я завозилась, попытавшись отползти в сторону, но рука на пояснице стала тяжелой.

– Не прекратишь ерзать – мы повторим.

Я сразу же замерла.

Граф тихо засмеялся. Райанский Волк на его груди наконец успокоился, спрятался, превратившись в незаметную глазу татуировку.

– Наедине разрешаю звать меня по имени. – И, не дождавшись реакции, добавил: – Поцелуй меня, Лира.

Сжав мои ягодицы, Йарра подтянул меня выше, теперь уже я смотрела на него сверху вниз, и в голове не укладывалось – поцеловать его? Самой? Графа?

– Ну же.

Зажмурившись, я мазнула губами по уголку его рта и спряталась под волосами.

– А теперь скажи: «Раду».

– Ра… – повторила я и осеклась. Замотала головой. Называть по имени человека, которого всю жизнь звала господином? Немыслимо.

Йарра хмыкнул и шлепком отправил меня к стене.

– Спи.

Утром меня разбудил быстрый дразнящий поцелуй. Еще сонная, я перевернулась на бок, потянулась и вдруг – вспомнила. Распахнула глаза, наткнувшись на насмешливый взгляд Йарры. На лице графа играла легкая улыбка.

– Мне пора, – погладил он меня по щеке. – Из покоев ни шагу, поняла? Я оставлю у дверей охрану, если что потребуется – скажешь им.

Я кивнула, натягивая на себя одеяло.

– До вечера, – попрощался граф и, насвистывая, вышел.

Я подтянула колени к животу, прислушиваясь к своему телу, пытаясь найти какие-то… изменения, что ли. Я – женщина! С ума сойти. При мысли о произошедшем ночью я залилась краской – неужели так будет всегда? Если да, то… то я, пожалуй, не против.

А еще я никогда не слышала, чтобы граф насвистывал мотив «Морячки»! И вообще насвистывал что-то.

Может, быть его любовницей не так уж и плохо? По крайней мере, за помощь Сорелу он меня не прибьет – а я твердо решила спасти сына бывшего Первого Советника.

Из окна гостиной был виден помост с последними из рода Дойер – остальных вчера вырезали люди князя. Самого Советника мне не было жаль, за одно то, что пришлось по его вине пережить Тиму, моему приемному брату, я была готова лично удавить Дойера, а вот Сорел… К Сорелу я привязалась. Не так, как к Тимару, конечно, или к Алану, которого я вряд ли когда-нибудь еще увижу, но…

Сложно это все.

Насколько все было проще и понятнее, когда у меня был только Тим!

Решительно надев халат, я потребовала, чтобы кто-нибудь из стражи добыл мне еды, причем желала я непременно сыр, копченое мясо и хлеб. И побольше! Да, вот такие у юной леди вкусовые пристрастия.

В ожидании завтрака устроила бардак в гардеробной, разыскивая плотные зимние панталоны, которые можно было бы носить как бриджи. Успев взмокнуть как мышь и проклясть все на свете, нашла их на самом дне сундука с бельем, надела. Поверх – легкое светло-желтое платье. Его цыплячий цвет мне никогда не нравился, хотя фрейлины и врали, что я похожа в нем на бабочку. Косу закрутила в плотный узел, перевив лентой так, чтобы ни один волосок не выбивался. В большую дорожную сумку из кожи какого-то редкого зверя – часть приданого принцессы Эстер – положила все деньги, что были у меня милостью Советника. Немного, всего сорок монет серебром. Подумав, спрятала во внутреннем кармане три перстня, несколько колец и серьги. Дурную идею добавить туда же колье, подаренное вчера Йаррой, прогнала, хотя даже на мой неискушенный взгляд его стоимость тянула не на одну сотню золотых.

Еды принесли целый поднос – видно, стражник не мелочился, выполняя мой приказ. Головки острого сыра, трех колец колбасы и каравая хватило бы минимум на троих.

– Еще что-нибудь, госпожа?

– Да, – уставилась я на солдата, – приборы, пожалуйста.

Тот непонимающе уставился на меня.

– Приборы, столовые. Ножи-вилки. – Чуть не рассмеялась, вспомнив Тимара. – Вот же… казарма! Кинжал хотя бы оставь, чем я все это богатство буду резать? Портняжными ножницами?

Покрасневший солдат отстегнул кинжал и, неуклюже поклонившись, сбежал, пока взбалмошная девчонка еще чего-нибудь не захотела. Дурак.

Громко оповестив стражу, что собираюсь наводить красоту, я приказала, чтобы меня не беспокоили. Завернула еду в тонкое полотно, сложила ее в сумку, а сверху добавила лекарств. Кажется, все. Одежда, конечно, тоже бы не помешала, но где ее взять?

Во дворе загомонили.

Я бросилась к окну в гостиной, пытаясь рассмотреть происходящее сквозь кружево гардин. Вон Йарра – высокий, худой, он выделяется в толпе разряженных придворных, как ворон среди павлинов. Лицо нейтрально-услужливое, но между бровями хмурая складка. Я точно знала, что он не сторонник развлечений князя – полноватого мужчины с тонкими усиками, обрамлявшими капризно изогнутую верхнюю губу.

Увидев мастифов, натасканных для охоты на людей, я сглотнула. Сидя, эти псы были почти с меня ростом. Надеюсь, они не имеют отношения к Лесным тварям, потому что иначе я пропала. С одним кинжалом против всей своры – отличный способ самоубийства.

Сорела освободили от колодок, подтащили к князю. Тот что-то сказал юноше, похлопав его по щеке ладонью. Меня передернуло, когда я вспомнила, как эти липкие руки касались меня во время танца.

Дальше я не смотрела. Выбросила сумку в окно спальни, выходившее в сад. Спрыгнула сама, выставив руки, чтобы смягчить удар. Оправив платье на случай, если кого-нибудь встречу, зашагала по боковым тропинкам к леваде, где со вчерашнего дня гуляли неприкаянные кони. Рыжий жеребец, уже знакомый со вкусом флера, быстро отозвался на зов.

Я навьючила на него сумку и повела к реке, окаймляющей сад. Насколько я помню окрестные ландшафты, единственное место, где можно спрятаться от охоты, – скалы в нескольких лигах южнее. Готова поспорить, Сорел отправится именно туда.

Я едва не опоздала. Помню, как внезапно ослабели руки, когда я увидела окруживших Сорела псов. Швырнула флер, превращая дрессированных убийц в слюнявых щенков.

– Кто ты? Ты ведь не принцесса, верно?

– Верно. Я Лира, ты знал меня как Лауру Орейо. Помнишь маленькую девочку, которую ты опекал в замке Йарры?

– Ты?! Все остальное тоже было ложью?!

– Прости, Сорел, – отвернулась я. – Если сможешь – прости, если нет, хотя бы не проклинай. У тебя есть три дня, чтобы добраться до Меота. Я уведу охоту.

Не глядя больше на парня, я спустилась к реке и побежала по мелководью, следя, чтобы мастифы оставляли четкие, хорошо различимые следы. Обернулась я только один раз, чтобы сделать благословляющий знак вслед всаднику на рыжем коне.

Охоту я водила за нос до самых сумерек. Я еще никогда так не выкладывалась, используя флер, чтобы заглушить вбитую в собак преданность хозяину и рефлекторное желание выполнять команды, подаваемые рогом. Уже ночью, когда предгрозовая духота стала невыносимой, а я окончательно выбилась из сил, я оставила псов в узкой расселине между скалами, велев им сидеть тихо. Мрачно улыбнулась, представив реакцию князя на пропажу любимой своры. Нет, псов, конечно, найдут, но не раньше завтрашнего дня – я завела охоту далеко в горы, где конному не пройти. А пешком, по скалам, ночью, с лошадьми на поводу, в сапогах на тонкой подошве… Может, заплутают? Хотя на такую удачу я не рассчитывала – чувство направления у Йарры лучше, чем у намагниченной иглы.

Брань князя оглашала округу на несколько лиг. Каких только кар он не обещал псарям, если собаки не найдутся! Во время забега вдоль реки, карабкаясь в горы, я заставляла вожака подавать голос каждые двадцать – тридцать минут, а теперь псы молчали уже несколько часов. Мысленно пожелав удачи преследователям, я обошла их по широкой дуге и волчьим скоком – сто шагов бегом, сто быстрым шагом, направилась обратно к замку.

2

Никто не заметил моего отсутствия – стража рассудила, что принесенной еды вполне хватит на сутки, а обдурить княжеские караулы оказалось проще простого. Даже не ожидала. Но устала как собака – когда я взбиралась по карнизу в свои покои, чуть не свалилась – руки свело, а ног я уже давно не чувствовала. Да и голова плохо работала, чем иначе объяснить брошенные в ванной лохмотья? Уже задремав, я подскочила на кровати и, оскальзываясь, бросилась к остаткам платья, разорвала его на лоскуты и оставила тлеть в камине. Завернулась в одеяло, как в кокон, и провалилась в мертвый сон. Я не слышала ни стражников, колотивших в дверь, ни того, как они, порядком поспорив, вошли в покои проверить, почему я молчу третьи сутки, ни раскатов грома, от которых раскачивалась люстра, ни шума ливня, ни даже криков во дворе, оповещающих о возвращении князя.

Проснулась оттого, что с меня содрали одеяло, едва не сбросив с кровати.

– Ты что себе позволяешь, дрянь?! – раздалось над ухом.

Испуганно охнув, я отпрянула от нависшего надо мной графа. Во мраке комнаты, освещаемой лишь вспышками молний, он был похож на ожившую статую Темного – угловатые костлявые плечи, облепленные насквозь мокрой одеждой, полные ярости, горящие ледяным серебром глаза. Татуировка на его груди не светилась – прожигала рубашку.

– Я сутки князя по горам водил, чтобы дать тебе, идиотке, время уйти от псов! Ты чем думала, а?! Задницей? Спасительница хренова! Я шесть амулетов перевел, чтобы притянуть грозу!

Я забилась в угол кровати, с ужасом глядя на беснующегося графа.

– Сейчас тебя, ведьму лярвину, по всему графству ищут! Твое счастье, что храмовников не привлекли, дура! Князь грозится того, кто испортил его псов, в масле сварить! Собаки чуть с ума не сошли, когда унюхали меня! МЕНЯ!

Йарра схватил меня за щиколотку, рывком подтянув к краю матраса. Его пальцы больно впились в плечи, заставляя меня встать на колени.

– Если бы Луар их не отправил к магу, – зарычал граф, – в глаза смотри, курва! Если бы Луар не отослал собак к магу, они бы весь замок разнесли, прорываясь к тебе!

От хлесткой пощечины я свалилась на подушки лицом вниз. Граф вывернул мне руку, заставляя подняться.

– Ты, дура, сейчас живьем бы варилась!

Йарра оттолкнул меня, и я только сейчас заметила, что он мнет в кулаке лоскут желтого шелка. Плюнув, граф прошел к камину, поворошил угли и грязно выругался, швыряя в каменное жерло зажигательный амулет.

– У тебя ума не хватило, даже чтобы сжечь платье!

Полыхнуло так, будто в камин плеснули масла. Яркое пламя загудело, пожирая дрова и остатки лохмотьев. Некоторое время в комнате был слышен лишь шум ливня. Я сидела, завернувшись в одеяло, и мечтала о том, чтобы графа вызвал князь.

Йарра отряхнул руки и повернулся, зло щурясь.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – протянул он, снимая мокрую рубашку через голову. Его лицо перекосила презрительная ухмылка, радужка глаз совершенно потеряла цвет от едва сдерживаемой ярости. – Что я не позволил бы князю тебя тронуть. Что перерезал бы псов, но не позволил бы им тебя выдать.

Граф остановился у кровати, пристально глядя на меня. Я отползла к противоположному ее краю, с ужасом понимая, что значит его плотоядный взгляд. На мне не было ничего, кроме сорочки и пары шерстяных носков, которые я натянула, прежде чем уснуть.

– Я ведь угадал, Лира?

Я замотала головой.

– Нет!

– Маленькая лгунья…

Йарра медленно, но верно загонял меня в угол, приближаясь. Вскоре у меня за спиной осталась только стена.

Я сжалась в комок, прячась под волосами. Граф опустился рядом, ленивым движением убрал локоны с лица и медленно намотал их на кулак.

– Ты права! – выдохнул он. – Я бы псов передушил голыми руками, и Луара с ними. Но если ты считаешь, что эта выходка сойдет тебе с рук, то сильно ошибаешься!..

Дождь не прекращался четвертый день. В бывшем графстве Дойер, ныне ставшем частью коронарных[5]5
  Коронарный (не путать с коронным) – принадлежащий короне. См. словарь Ушакова. (Здесь и далее примеч. автора.)


[Закрыть] земель, началось наводнение, каких страна не знала несколько сотен лет. Мойри, Кайа и Дженна вышли из берегов, размыли дороги, подтопили деревни и города. Рожь и овес гнили под слоем воды в локоть высотой, ливень сбил цвет с деревьев, а в одном из городков, из-за сточных вод, попавших в колодцы, началась эпидемия.

Вознаграждение за ведьму, наведшую порчу на княжеских собак и вызвавшую колдовством потоп, возросло до пятидесяти золотых, и во многих местах уже вовсю дымили костры. Подозреваемых в ведовстве жгли в их собственных домах, в часовнях, в относительно сухих амбарах. Некоторых топили. Еще несколько человек забили камнями. Я сама видела безумные толпы, вооруженные дубинами, вилами и чадящими факелами.

Из замка я сбежала, едва Йарра покинул покои.

Я притворялась спящей, пока он одевался и завтракал, старательно сопела, боясь шевельнуться, когда он остановился рядом с кроватью. Раздался шорох ткани, и на подушку рядом с головой опустилось что-то тяжелое. Заскользило вниз и остановилось, упершись в одеяло.

Хлопнула входная дверь, и только тогда я позволила себе приоткрыть глаза, рассматривая широкий браслет из белого золота с колючими рубинами – родными братьями тех, что были в колье.

Неужели Галия терпит его скотское поведение в обмен на украшения?!

Сквозь шум дождя донеслись выкрики, топот копыт по камням внутреннего двора, гулкий звон поднимающейся решетки ворот – Йарра уехал создавать видимость поисков ведьмы. Методично, как два дня назад, я начала набивать сумку, собирая еду и смену одежды. Подошла к окну в спальне и выругалась – внизу гуляли караульные. Та же картина ждала меня и в гостиной, и даже под узким окном ванной комнаты. Лярвин дол!

Из покоев я выбралась через каминную трубу. Страху натерпелась – не передать, мне все казалось, что я застряну, а кто-нибудь разожжет подо мной поленья. Я утешала себя тем, что трубочист Дойера был ничуть не тоньше меня, и, собирая на голову сажу, упорно лезла вверх, подтягивая за собой цепляющую стены сумку.

Чихая, будто нанюхалась перца, я выкатилась в комнаты, где раньше обитали мои фрейлины. Всюду валялись шелковые чулки, подвязки, туфли, стояли колокола накрахмаленных нижних юбок, на столе – забытые книги стихов и романсов, растянутая на пяльцах вышивка. Казалось, девушки вышли всего несколько минут назад и сейчас ворвутся шумной смеющейся толпой.

В одном из кресел лежал кошелек. Я несколько раз отдергивала руку, прежде чем взять из него деньги – медь и пара серебрушек. Наверняка, если бы я порылась в вещах, то нашла бы еще, но стало противно. Будто мертвых обираю. Глупо, наверное, – мне сейчас деньги гораздо нужнее, но пересилить себя не смогла.

В коридоре никого не было. Быстрыми перебежками я пересекла обезлюдевший замок наискось, заперлась в чьей-то, на этот раз мужской, комнате. Внизу, под окнами, никого не было. Слава Светлым, граф не додумался оцепить весь замок.

Брать одежду и оружие мне было совсем не совестно – в этих покоях я разжилась двумя рубашками, бриджами, носками, плащом, огнивом, перевязью ножей и – кто бы мог подумать – сюрикенами. Прежний владелец додумался нашить их на пояс как украшения.

Одежда была велика, ну да демон с ней – рукава рубашек я закатала, бриджи обрезала. Правда, пришлось проковырять в ремне новое отверстие, но это мелочи. Вниз я спустилась по водосточной трубе. Никем не замеченная, прокралась через двор, взобралась на стену и спрыгнула вниз, кувырком покатившись под откос. Хорошо, что Дойер не был таким параноиком, как Йарра, – дома подобная акробатика привела бы меня к волчьим ямам. Насквозь промокшая, грязная, я, стуча зубами, набросила плащ, закинула сумку на плечо и, укрытая плотной серой пеленой ливня, припустила в сторону ближайшего города.

Помню, мне в каждой тени, в каждом прихотливо изогнутом дереве, в каждом шорохе чудился Йарра.

Забавно.

У меня не было ни малейшего представления, что я буду делать, освободившись от графа, но была заготовлена целая речь на случай, если он меня найдет. Я оскальзывалась на хвое, продираясь через лес, и репетировала: «Простите, Ваше Сиятельство… Сама не знаю, что на меня нашло!» Нет, не так. Лучше сразу падать на колени: «Простите, господин!»

За неделю пути я накрутила себя настолько, что ожидала появления Йарры с минуты на минуту, и каждый раз страшно удивлялась, что его нет ни за приметной грядой холмов, ни в густой рябиновой роще, ни у реки, где я устроила долгий привал. Почему-то я была уверена, что он сам занимается моими поисками, и оказалась совсем не готова к тому, что найдут меня наемники.