Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 309 страниц)

Глава 9

– Проходите сюда, Дмитрий Максимович, – услышала я голос отца.

– Прошу прощения, что задержался, Поликарп Харитонович. Дороги развезло, чуть добрался, – ответил ему другой мужской голос, который я сразу вспомнила – это был тот самый князь Заславский, что аплодировал мне, как я отшила правосердечного ухажера.

Спинка высокого кресла полностью скрывала меня от глаз вошедших, и мне внезапно захотелось поиграть в шпиона. Разумеется, никакой важной информации я услышать не планировала, да и разглашать ничего не собиралась, но отчего-то стало интересно, что они каждый раз обсуждают.

– Поликарп Харитонович, может, все-таки лучше пройдем в ваш кабинет?

Отец недовольно ответил:

– Нет, сегодня удобнее здесь.

Поначалу я не услышала ничего интересного – обычный рутинный разбор того, что происходило в министерстве отца – главы Министерства внутренних дел.

– Поликарп Харитонович, император плох, – серьезно произнес Заславский. – Врачи говорят, что осталось ему недолго. Вы не хуже меня знаете, чем это грозит. Ладно, если Лизавету будут всячески склонять к замужеству с заморскими принцами, но ведь той же Англии гораздо выгодней, чтобы юной царевны не стало вовсе, а наши дворяне перегрызлись за право регентства над маленькими князьями. Император ведь из принципа никого из приближенных не выделяет! Что, несомненно, очень мудро, но не в этой ситуации. Своего шанса эти аспиды не упустят. Вам не нужно напоминать, что стало с маленьким неаполитанским королевством после первой магической войны. Я вам уже говорил и не устану повторять, что великой княжне нужна усиленная охрана! Причем нужно пересмотреть уже имеющийся регламент!

Князь на это лишь тяжело вздохнул и, зная его привычки, я как воочию увидела, как он снял свои небольшие круглые очки и потер переносицу.

– Дмитрий Максимович, вы слишком сгущаете краски. Не забывайте, что мы вовсе не маленькая неаполитанская страна, и в состоянии справиться с любым внешним врагом, даже если при этом будет происходить грызня за императорский трон. Но в одном вы правы: мы должны обеспечить безопасность царевны. Возможно, у вас в связи с этим есть какие-то предложения?

Заславский замялся. И я поняла, что его предложения моему отцу явно не понравятся:

– Как я уже говорил, нужно усилить охрану и изменить регламент.

– Что вы понимаете под изменением регламента?

– Нужно допустить охранников в личные комнаты великой княжны.

– Бред! – тут же ответил отец. – Никто не допустит мужчин в личные апартаменты юной девушки. Пусть даже это будут личные охранники.

И тут мой мозг заработал с поразительной быстротой, и я поняла, что вот он – мой звездный час, моя соломинка, мой счастливый билет! А потому кашлянула, оповещая мужчин, что они в комнате не одни и встала с кресла:

– Прошу меня простить, что невольно услышала ваш разговор. Я уснула в кресле и проснулась буквально пару минут назад, – я как можно наивнее похлопала ресничками и, видя растерянность мужчин, у которых от неожиданности временно отнялись языки, решила перехватить инициативу: – Ой, какая же я невежливая! Здравствуйте, князь! – И снова похлопывания ресницами и наивный взгляд на мужчину.

Чуть помедлив, явно не успевая за полетом моей мысли и вообще не успев до конца отойти от моего неожиданного явления пред их светлы очи, он подхватился с кресла и в приветствии облобызал мою ручку:

– Евдокия Поликарповна, рад вас видеть! – он с удивлением меня оглядел и добавил: – А вы хорошеете с каждым днем!

От таких слов я порозовела и опустила глазки. Все-таки не каждый день мне здесь делают комплименты мужчины, а тем более такие… Тем более он…

«Тьфу, тьфу, тьфу! Не о том сейчас думаешь, Евдокия! Ну увидел этот образчик мужественности перед собой чуть похудевшего бегемотика, ну удивился, а ты уже слюни пускаешь!» Осадив себя таким образом, я перешла к тому, ради чего решила себя обнаружить:

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу… Но, кажется, мне пришла в голову замечательная идея!

– Какая же? – после некоторого молчания еле сдерживая скепсис и недовольство, спросил папенька.

– Фрейлины! – радостно выдала я.

– Что фрейлины?

– Я говорю, что решение всех ваших проблем – это фрейлины! – В глазах у обоих читалось одно: как эти курицы могут быть решением хоть каких-то проблем? – Во-первых, они вхожи в личные апартаменты, да они вообще всегда и везде ее сопровождают! Во-вторых, фрейлины всем и каждому кажутся совершенно безобидными. Ну и в-третьих – никто не ожидает от них подвоха. – По их одинаково вытянувшимся и ничего не понимающим лицам я поняла, что не сказала чего-то главного. – Ну что тут не понятного⁈ Если обучить их магии и элементарным приемам самообороны, у вас не будет телохранителей лучше!

Вот тут до них дошло! И если в глазах Заславского мелькнул интерес, то отец высказался сразу и категорично:

– Нет, нет и нет! Великие рода никогда не пойдут на то, чтобы их дочери обучались боевой магии и рисковали жизнью в качестве телохранительниц!

Пока он не отправил меня прочь, я решила зайти с другой стороны:

– Но, папенька, поймите, если кто-то решит покуситься на жизнь царевны, нет никакой гарантии, что ее окружение не пострадает. А если это самое окружение научить правильно себя вести в экстремальных ситуациях, да еще если оно сможет дать хоть какой-то отпор до прибытия охраны – это же только плюс! Я же не говорю, что фрейлин нужно учить каким-то сильным и разрушительным заклинаниям! Нет! Научите элементарному! И, поверьте – в сложившейся политической ситуации это может спасти жизнь не только монаршей особе!

Я говорила, а сама думала: «Вы только согласитесь! Пустите козла в огород, создайте прецедент! А там сами и не заметите, как девушки войдут во вкус, как покажут на что способны и какой потенциал вы, мужчины, просто в них не видите!»

На этот раз отец не то, чтобы задумался, но в глазах промелькнул интерес. А вот молодой князь заинтересовался откровенно, но сомнения пока перевешивали.

– Это все звучит неплохо… Но ваш папенька прав: великие рода, дочери которых чаще всего и становятся фрейлинами, не захотят даже слушать об этом.

А в моей голове мысли скакали, как блохи. Я кожей чувствовала, что второго шанса выложить свои соображения у меня не будет.

– Но ведь во фрейлины попадают не только представительницы высших дворянских родов? Есть ведь Смольный институт благородных девиц.

Да, здесь, как и в нашем мире, в прошлом веке было учреждено данное учебное заведение. Но учредила его не Екатерина вторая, а София Великая, о которой за столом во время ссоры говорила маменька. В нем учились в основном дворянки из провинции и менее знатных родов. А наиболее отличившиеся становились фрейлинами императрицы и великих княжон. Хотя магии их, разумеется, никто не обучал. Следили, конечно, чтобы не происходило случайных выбросов, ну и прививали основы самоконтроля, чтобы эти выбросы не случались вовсе. Великие рода предпочитали, чтобы их дочери проходили домашнее обучение. К слову, великими считались рода тех самых ближников, которые получили магию вместе с Иваном Грозным. И считались не зря. Магия их мощнее, а еще у каждого рода есть своя способность, которая передавалась по крови, но сильнее всего она проявлялась у наследника рода, когда он становился его главой. Тут не обошлось без специального ритуала. В общем, нюансов много.

– А вы, я смотрю, решили замахнуться на реформу образования? – опешив от дерзости моих высказываний и явно сдерживая нервный смешок, проговорил Заславский.

Ой, вот только этого мне сейчас не хватало! Папенька уже набрал в легкие воздух, чтобы с треском выставить меня за дверь.

– Да Бог с вами, Дмитрий Максимович! – замахала я руками. – Я предлагаю лишь эксперимент, для которого хватит и трех девушек!

– Все равно это слишком смело, чтобы решились даже трое, – с сомнением проговорил Заславский, а я отметила, что отец не спешит меня отчитывать, хотя воздух из легких так и не выпустил.

– А если одной из этой троицы будет представительница великого рода? – вкрадчиво спросила я.

– Я уже говорил, что никто из них не согласится.

– Н-ну почему же? – я снова захлопала глазками и как можно небрежней добавила. – Я, например, согласна.

Вот тут папенька и выдохнул весь накопившийся воздух:

– Евдокия! – Я даже подпрыгнула от такой экспрессии. – Вон!

– Но, папенька, – попыталась вразумить его, – это ведь действительно хороший выход из положения! Подумайте, прошу вас!

– Вон, я сказал! – еле сдерживаясь, чтобы не закричать, прошипел он. – Иначе балы и все эти женские финтифлюшке будут тебе разве что сниться!

«Не больно-то и хотелось!» – чуть не сорвалось с моих губ, но я вовремя сдержалась и посчитала за лучшее ретироваться, изобразив взгляд раненого в самое чувствительно место бегемотика. Эх, что же это за жизнь такая! Женщине нельзя то, женщине нельзя это! В этом мире даже феминистки еще не потоптались! Но ничего, я, папенька, вам еще покажу! Вы еще будете гордиться дочерью-магичкой! Я ведь упертой толстенькой мышкой прогрызу ваш сухарик, который вы по недоразумению называете сердцем, и убежу, нет, убедю, в общем, буду убеждать вас в своей правоте, пока вы не согласитесь!

* * *

В этот день Заславский остался на ужин и даже на ночь – отцу нужно было написать и отправить с ним письма и рекомендации, которые нельзя доверить почтовому ящику. На ужин маменька припозднилась, но когда зашла, папенька ее даже не сразу узнал. Княгиня помолодела лет на десять, а светящийся взгляд уверенной в своей красоте женщины придавал ей особое очарование. Заславский тут же встал и поспешил выразить хозяйке дома восхищение. Было видно, что комплименты, которые он ей отвесил щедрой рукой, были искренними и оттого еще более приятными.

Усы папеньки после этих расшаркиваний встопорщились, а глаза налились кровью. Потому что, в отличие от Заславского, на комплименты которого отреагировали очень тепло, в сторону папеньки был брошен лишь один мимолетный взгляд. Весь вечер маменька источала обаяние и тепло, которым щедро делилась со всеми, кроме папеньки. Братья были этой метаморфозе очень рады, но вот князь Раевский под конец явно был готов кого-нибудь задушить. И, думается, первым в очереди числился бедняга Заславский. Особенно после того, как имел неосторожность заметить, что Евдокия Поликарповна, то бишь я, имеет живой пытливый ум, который порой выдает очень нетривиальные идеи.

– Я никогда в этом не сомневалась, – тепло улыбнулась маменька.

– Да ты хоть представляешь, что твоя дочь сегодня выдала⁈ – не выдержал и возмутился папенька.

– Что же? – холодно взглянула на него княгиня.

– Она предложила фрейлинам стать охранительницами! Она сама хочет стать охранительницей и рисковать собственной жизнью почем зря! – разорялся он. – Можно подумать, для этого не существует мужчин, или мы не в состоянии защитить великую княжну сами!

К его сожалению, понимания у маменьки он не нашел:

– Вы уж определитесь, Поликарп Харитонович, – еще холоднее произнесла она, – находиться рядом с великой княжной смертельно опасно или все же совершенно безопасно? И если все так радужно, то почему вообще встал вопрос о личных охранителях для великой княжны? – Она выдержала паузу, во время которой никаких объяснений не последовало. – Евдокия предлагает поставить перед великой княжной некий последний рубеж, до которого враг никогда не должен дойти, но этот рубеж необходим для спокойствия всей империи! И только в ваших силах сделать так, чтобы он появился и чтобы до него не дошел ни один супостат! И вместо того, чтобы критиковать свою дочь, вам следовало бы взглянуть на проблему шире и прислушаться к тому, что говорит молодое поколение!

У отца от такой отповеди усы встали дыбом. Он медленно поднялся из-за стола, смял в руках салфетку, которой накрывал свои колени и, бросив ее на стол, чеканя шаг, молча вышел из столовой.

Н-да, кажется, мы перегнули палку. Теперь ни о какой магии, а уж тем более об охранительстве, не могло идти и речи. И явно так думала не я одна. После того как князь вышел, в столовой повисла тягостная тишина, все как-то сразу перехотели есть и разошлись по своим делам. Судя по всему, подобные мысли и терзания не у меня одной отбили аппетит. Хотя Борис и Василий продолжили трапезничать – этим двум представителям homo sapiens испортить аппетит просто невозможно. Это раздражало, особенно когда перед сном мне просто зверски захотелось есть! Желудок выводил такие рулады, что под их аккомпанемент не заснешь. А потому, как уже не раз бывало, я решила сходить в кухню и выпить стакан кефирчика. Это мой голод, конечно, не утолит, но притупит, что даст возможность уснуть. А там мне снова приснится еда, и во сне я буду ее есть!

Но когда я тихонько прикрыла за собой дверь, заметила в конце коридора маменьку в ночной рубашке перед дверью комнаты папеньки. Неужели пошла мириться? Так отчего не через внутреннюю соединяющую их комнаты дверь? Неужто папенька так осерчал, что закрыл ее на замок?

Но идти в таком состоянии тоже не вариант. Уж очень у нее был расстроенный вид, поникшие плечи и потухший взгляд. Поэтому я тихо позвала маменьку и взмахом руки пригласила к себе.

– Что случилось? – спросила сразу же, как мы оказались в моей комнате.

– Ох, кажется, я сегодня все испортила… – она тяжело вздохнула и присела на край моей кровати. – Я ведь не хотела на него давить, да и не дело это – так с мужем разговаривать. Но будто черт за язык тянул…

– Не нужно так переживать! Все обязательно образуется! – попыталась я ее подбодрить.

– Я ведь его знаю – я его сильно обидела, раскритиковала при детях и чужом человеке. Он не простит… – проговорила она чуть не плача и совсем тихо добавила: – Он даже внутреннюю дверку закрыл. Никогда так не делал…

Наверное, если бы она не была настолько расстроена, никогда бы так откровенно не делилась со мной. Видимо, все и правда слишком плохо.

– Маменька, вы ведь лучше меня знаете, как можно смягчить сердце папеньки. Не нужно отчаиваться, нужно действовать по плану.

– Плану? – переспросила она удивленно.

– Конечно! Вы ведь к папеньке шли? Так через пять минут пойдете снова! Идите сюда… – я показала рукой на пуф около трюмо. – Вот посмотрите на себя, что вы видите? – я положила руки ей на плечи и кивнула на трюмо.

Маменька удивленно ко мне обернулась:

– Себя… – недоуменно ответила она.

– Нет, сейчас вы видите расстроенную и поникшую женщину с тусклыми глазами. Но ведь вы хотите предстать перед папенькой вовсе не в таком виде. Я права?

Она ничего не ответила, но стала всматриваться в отражение внимательнее, а я решила дать ей время подумать, какой она сейчас хочет быть, и отошла к окну. Разглядеть что-то в темноте хмурой ночи не представлялось возможным. Это вам не современный город и даже не здешний с его масляными фонарями. Это деревня.

Оглянувшись через несколько минут, я заметила разительные перемены в образе княгини. Ее плечи снова расправились, голова чуть наклонилась к плечу, и она сама уже не казалась жалкой и виноватой.

– Ну вот! Совсем другое дело!

Я распустила тугой пучок на ее голове и в один прием соорудила более легкий и воздушный, который держался всего на двух шпильках. Спереди оставила пару небрежных прядей.

– Маменька, я в вас верю! И знайте: вы красивая женщина, которую муж любит. А раз любит, то любые размолвки можно преодолеть.

– Любит? – беспомощно переспросила она.

– Конечно! Это же видно… – улыбнулась я и подтолкнула ее к выходу.

Признаться, я вовсе не была приверженкой теории, что женщина соблазнением может добиться от мужчины всего, что захочет. Но здесь я все же надеялась, что между этими двумя слишком теплые чувства, и князь сможет переступить через свою обиду и внять гласу разума. То бишь мне. Это ведь я предложила идею с фрейлинами! И если он действительно над ней подумает, то обязательно придет к выводу, что это замечательная идея.

Я посмотрела маменьке вслед и представила себя в образе белочки, которая потихоньку грызет сухарик.

Сухарик… Ох, как есть хочется! Дождавшись, когда коридор опустеет, я снова отправилась в кухню. Где совершенно неожиданно оказалась не одна.

И что я увидела первым делом? А увидела я то, что мой… МОЙ так лелеемый в фантазиях по дороге в кухню кефирчик, мой стратегический запасик, который кухарка каждый вечер на всякий случай оставляла для меня на столе, почти допил пфрфрфрффр… нехороший человек, который еще вечером казался мне идеальным мужчиной! Немного примирило с действительностью лишь то, что при виде меня и моих налившихся кровью глаз, этот пфрфрфрфр… нехороший человек подавился и облился остатками. Нет я не злая и совсем не жадная! Но кто ж ему мешал взять из стоящей тут же миски пирожок⁈ Для тех, кто думает, что голодный мужчина – это злой мужчина: голодная женщина – это ОЧЕНЬ злая женщина! Просто женщины лучше умеют держать себя в руках. Вот и я внутренне выдохнула и постаралась придать лицу менее зверское выражение.

– Евдокия Поликарповна! Не ожидал вас здесь увидеть в такой час, – попытался он за витиеватой фразой скрыть вполне обыденное: «Ты что здесь забыла посреди ночи?»

Попутно он шарил глазами по кухне в поисках чего-нибудь, чтобы вытереть испачканные кефиром подбородок и рубашку. Наконец, он наткнулся на миску с пирожками, которые были прикрыты полотенцем, и сдернул его.

– О! А здесь еще булочки есть! – неподдельно удивился он.

– А что вы хотели найти в стоящей на столе миске? – скептически поинтересовалась.

Князь смутился, но сделал вид, что моего вопроса не расслышал, сосредоточившись на тщетных попытках оттереть рубашку.

«Ладно, Евдокия, бери себя в руки. Ничего ведь страшного не случилось. Он всего лишь выпил твой… ТВОЙ кефир».

– Дмитрий Максимович, вы почему служанку не позвали? Она бы вам принесла все, что необходимо.

– Да, наверное, по той же причине, что и вы: не хотел никого беспокоить по пустякам. – уколол он меня. Я на это высказывание никак не отреагировала и прошла к кувшину, что стоял на столе, и нервным движением налила себе в кружку воды. Как говорится, хочешь есть – попей водички. Выпив полкружки, решила вернуться в свою спальню, но не успела развернуться, как услышала: – Евдокия Поликарповна, признаться, ваша идея насчет фрейлин мне понравилась.

– Правда?

Я обернулась и увидела серьезное лицо мужчины, которого не оттертый белый развод от кефира на подбородке делал немного забавным, а оттого каким-то более простым и близким.

– Вы знаете, я на досуге подумал… И мне кажется, что девушки вполне могут освоить несложные заклинания, способные отбить внезапное нападение.

Я чуть не закатила глаза от его «несложные заклинания». Однако понимала, что данное высказывание можно считать очень смелым и продвинутым для мужчины этого времени.

– Скажите, а можно ли определить при помощи магии наличие яда в еде? – спросила я.

Он удивился, но ответил:

– Такое заклинание имеется в арсенале тех, кто владеет водной магией на хорошем уровне.

– Значит, при наборе фрейлин в этот небольшой отряд нужно учитывать, чтобы в нем оказались девушки с разными видами магии.

– Вы так уверены, что ваш отец согласится?

– В этом я быть уверена не могу, – грустно вздохнула. – Но, согласитесь – идея хороша⁈ И у меня не получается о ней не думать. – Я посмотрела на князя, что так и продолжал изредка проводить полотенцем по груди в попытке оттереть пятна. – Ой, дайте сюда! – Я забрала у него полотенце, намочила край в кружке, из которой пила, и вытерла ему подбородок, ибо это пятно уже меня раздражало. Не понимаю, неужели ему самому кожу не стягивало? Умыв ошалевшего Заславского, сунула ему в руку полотенце и сказала: – Спокойной ночи, Дмитрий Максимович. И не трите вы рубашку! Бесполезно. Лучше снять и застирать.

– Ага… – растерянно произнес он, когда я покидала кухню.

Глава 10

Заславский уехал после завтрака. Я не знала, говорили они еще с отцом о моем предложении, но ни я, ни маменька, ни сам папенька больше об этом не заикались. У каждого из нас были свои мотивы, но лично я просто решила немного обождать и не давить на родителя. Судя по всему, он из той породы людей, на которых давить – делу вредить.

И с этой тактикой не ошиблась – уже через две недели, в следующий приезд Заславского, меня позвали в кабинет. Дмитрий Максимович снова рассыпался в комплиментах моей красоте, однако теперь они больше не воспринимались мной как насмешка, скорее – как дань вежливости. Я понимала, что он никогда надо мной и не насмешничал, но раньше отражение в зеркале наталкивало на совсем не позитивные мысли.

– Евдокия, – начал отец, когда я уселась в кресло в его кабинете, – признаться, твое предложение с фрейлинами поначалу показалось мне откровенно диким, однако, немного подумав… – Он замялся и метнул взгляд на дверь. А я поняла, что в данный момент он вспомнил маменьку. – Я решил, что в этой идее все же есть здравое зерно. Мы с Дмитрием Максимовичем ее рассмотрели и решили подать императору прошение об организации экспериментального класса из наиболее успешных выпускниц Смольного института благородных девиц. Чтобы быть убедительным, я озвучил готовность отдать учиться в этот класс свою дочь. Тебя, Евдокия. Ты послужишь гарантом моей полной поддержки. – Я от таких новостей чуть на месте не подскочила, и хотя вовремя сдержалась, радостная улыбка появилась на моем лице. – Вижу, что ты рада, – чуть обозначил улыбку отец. – Но, признаться, я не уверен, что император одобрит этот прожект…

Князь ненадолго задумался, но Заславский подхватил прервавшуюся нить разговора:

– Вот потому мы и решили, что ему нужно показать, что женщины способны обучаться магии и освоить какие-то приемы самообороны. Иначе даже не стоит думать о том, чтобы идти к императору с подобным предложением.

– Ну и какие проблемы? – спросила. – Я хоть сейчас готова учиться!

Энтузиазм из меня так и пер.

– Одна девушка – не показатель, – наставительно поднял вверх указательный палец отец. – А потому через два дня ты и две дочери моего друга князя Гургенидзе отправитесь в наше поместье близ Москвы, где расположен родовой полигон и куда прибудут ваши учителя. – Я была готова пищать и хлопать в ладоши от счастья, но титаническим усилием воли сдерживалась. – Евдокия… – серьезно проговорил отец, привлекая к себе внимание и вырывая из грез, в которых я уже швырялась различными заклинаниями и разносила в щепки мишени. – Это очень важно! И если ты чувствуешь, что не готова, то лучше скажи об этом сейчас.

– Что? Нет! В смысле – да! То есть я готова! – горячо уверила я его. – Да я даже за эти две недели самостоятельно успела кое-что освоить!

Брови папеньки изогнулись в скептическом удивлении:

– Да? И что же ты смогла освоить без учителя?

Под внимательными взглядами двух мужчин я немного смутилась:

– Ну, это случайно вышло, но вот…

Я создала перед собой огненный щит. Он и правда получился у меня случайно. Просто, медитируя, я вспомнила ощущения, которые испытывала на полянке, как вокруг меня закручивался огненно-воздушный смерч. И подумала, а что если его сжать и закрутить перед собой? Не сразу, но у меня получилось создать небольшой щит, напоминавший объятый огнем диск.

По ошарашенным взглядам собеседников я поняла, что мне удалось их удивить.

– А сделать его больше можешь? – спросил Заславский.

– Пока нет, – неохотно призналась. – Когда пытаюсь его растянуть, он распадается. Но я работаю над этим.

– Может, ты и еще что-нибудь освоила? – прокашлявшись, спросил папенька.

– Ну-у… Вот… – Увидев на столе муху, припечатала ее сильно сжатым воздухом. – Я назвала это «Воздушный кулак». Он пока тоже слабенький, но я над этим тоже работаю. Ну и еще могу залечивать небольшие раны. Вы, папенька обещали мне учителя по целительству, но так и не прислали…

Показалось, что меня не услышали. На лицах мужчин был написан шок. Если один раз что-то вышло – это может быть случайностью, два – нужно подумать, но когда трижды – прослеживается явная закономерность.

После довольно длительного молчания папенька снова прокашлялся:

– Евдокия, думаю, у тебя все получится. А теперь не могла бы ты оставить нас с князем наедине?

– Да, конечно…

Распрощавшись с обоими, вышла из комнаты. Только вот я не рассказала, что освоила еще одно магическое действие из воздушной магии: научилась фокусировать потоки воздуха так, чтобы образовывать канал, благодаря которому могла прекрасно слышать, что говорят на довольно большом расстоянии. А уж открыть этот канал через замочную скважину для меня и вовсе не составило труда.

Однако услышала я лишь одно матерное слово, сказанное Заславским явно от души. Потом он опомнился:

– Извините, Поликарп Харитонович.

– Да не извиняйся, я так же думаю.

Последовала длительная пауза, и я уже готова была уйти, как услышала:

– Но это ведь хорошо, – убеждал то ли себя, то ли моего папеньку Заславский. – Теперь можно не волноваться, что нам нечего показать императору.

– Друг мой, – тяжело вздохнул папенька, – меня сейчас волнует другое: что будет, если они все способны и захотят обучаться магии?

Мне стало страшно. Ведь если папенька сейчас решит, что для всех будет проще оставить все как есть, то моя затея может накрыться медным тазом. А все из-за моего неуемного желания продемонстрировать свои таланты! Дура! А ведь мне этого действительно очень хотелось. Хотелось увидеть их вытянувшиеся лица и удивлённые глаза. Хотелось доказать, что женский пол не лыком шит и даже без их хваленых учителей и подсказок многого может добиться сам. Именно поэтому все время до приезда князя я старалась совладать со своими способностями, понять закономерности и принципы работы своей магии. Для этого я вспомнила все прочитанные еще в той прошлой жизни фэнтезийные книги. Вспомнила, как там описывались различные магические техники и способы овладения магией. Конечно, далеко не все помогало, то чего мне удалось достичь – крохи, и без хорошего учителя будет очень и очень тяжело, но, оказалось, я многое в состоянии постичь сама. Да – муторно, да – приходится тыкаться наобум, да – порой опасно, но если бы папенька так и не решился обучать меня магии, это стало бы единственной альтернативой, от которой я бы не отказалась ни за что!

А сейчас все могло выйти из-под контроля. От этого у меня даже ладошки вспотели. Ага, пусть будут ладошки, подробности все равно никому не нужны! Но, к удивлению и немалому облегчению, выручил Заславский:

– Да ладно вам, Поликарп Харитонович! Думаете, все девушки такие, как ваша Евдокия? Да хорошо если хотя бы четверть из них просто заинтересуется подобной возможностью!! У меня три сестры, и ни одна не выказала желания развивать свои магические способности. Признаться, после общения с Евдокией мне это теперь кажется странным. Но тут, видимо, вступают в силу традиции и привычный уклад, в которых женщинам-магичкам до сих пор не было места. Да и отнюдь не все из тех, кто все же заинтересуется, столь же целеустремленные особы, как ваша дочь. Более того, не удивлюсь, если большая часть женщин осудит подобное занятие.

Заславский прав. До этого времени все двести лет после появления магии так и было. Но он упускал один маленький момент: все меняется. Главное – начать и сдвинуть камень с мертвой точки, а на склоне он потихоньку разгонится и его будет уже не остановить.

Из-за угла показалась служанка, и мне ничего не оставалось, как прервать прослушку. Но больше ничего важного я там услышать и не рассчитывала, а потому побежала к маменьке поделиться радостью.

Там же, в гостиной, я обнаружила и Марью. С которой после моего рассказа, взявшись за руки, мы попрыгали от радости по кругу и немного повизжали. Маменька счастливо вздыхала и смотрела на нас с любовью и снисхождением.

– Ой, а что же это мы тогда сидим? – спохватилась она. – Дусенька, пошли собирать вещи! И портниху вызвать нужно! Ты же уже из всех платьев скоро вываливаться будешь!

– Так неделю назад перешивали же, – напомнила я.

– И что? – искренне удивилась маменька. – Ты же снова похудела! Разве не видишь, как свободно на тебе сидит это платье⁈

Я покрутилась немного, разглядывая себя, но ничего такого не заметила. В той своей жизни я любила носить свободные, не стесняющие движения вещи. А потому и здесь свободные платья воспринимала вполне нормально.

– Ну, наверное, вы правы…

– Конечно, я права! – возмутилась маменька и вызвала служанку, которую послала за модисткой и нагрузила еще кучей поручений.

В подмосковное имение никто не собирался отпускать меня одну. А потому в ближайшие два дня нас ждал большой переполох и великое переселение.

Вряд ли папенька рассчитывал на подобный поворот дел, потому что всякий раз, когда попадался мне на глаза, выглядел хмурым и недовольным. Хотя причина могла быть иной, ведь он знал свою жену гораздо лучше меня и вполне мог предвидеть, что та не отпустит меня одну. Тем более что отправлялись мы не куда-то к черту на кулички, а просто в другое наше имение.

– Маменька, а почему мы проводим лето не там, а здесь? – после ужина поинтересовалась у нее.

Я помнила, вернее, память Евдокии подсказывала, что то имение гораздо больше и богаче. К тому же находилось недалеко от столицы, что было бы удобнее для папеньки.

– В Варламовке гораздо уютнее, воздух свежее, да и докучливых соседей меньше. Но главное преимущество здесь – твой отец не срывает по поводу и без в свое министерство и хоть изредка полноценно отдыхает, – вздохнула она.

Мы немного помолчали, отдыхая после суматошного дня и думая каждая о своем. Однако нега и расслабленность как ветром сдуло, стоило Марье, тихонько вышивавшей в соседнем кресле, показать нам свою законченную работу, на которой была изображена танцующая пара, и поинтересоваться:

– Маменька, а ведь Дуся в прошлом году так и не попала на Бал дебютанток. Как вы думаете, какой фасон платьев будет моден в этом?

Я подавилась нецензурным словом. Нет, я конечно знала, что мне предстоят балы и различные вечера, но все это представлялось каким-то далеким, эфемерным и нереальным. А тут вот таким нехитрым способом мне напомнили, что это вовсе не далекий образ, а реальность, в которой я не умею танцевать местные танцы. Я перевела затравленный взгляд на маменьку и увидела, что на меня смотрят точно такие же полные паники глаза. Не знаю почему, но у нас обеих как-то выпало из головы, что мне нужно не только постигать науки, но еще и научиться танцевать. Маленькую Евдокию учили танцам, но в моем случае это было давно и не правда. Маменька, стоит отдать ей должное, взяла себя в руки гораздо быстрее меня.

– Евдокия, не паникуй! Мы выпишем из столицы лучшего наставника! Так что к балу дебютанток ты все освоишь и станешь звездой!