Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 309 страниц)

Один поворот, второй, третий. Арка. Чей-то сад, где я сделала короткую передышку, проверяя, не придушила ли ребенка. Нет, живая. Маленькая такая… Кукла, что мне Йарра в детстве подарил, и та больше.

– Хей, ты как?

Девочка захныкала, зачмокала.

– Ты, наверное, есть хочешь?.. Лярвин дол, мне же и дать тебе нечего… Тшш… Тише…

Я поплотнее укутала принцессу в пеленку, крепко прижала ее к себе, согревая.

– Теплый ветер присмирел… – тихо запела я, раскачиваясь на качелях. При дыхании изо рта вылетали клубочки пара и сразу же оседали на растрепанных волосах, разметавшихся по груди. – Вечер бледный догорел… Что же мне с тобой делать, Кудряшка?..

В храм девочку нельзя – именно в приюте ее будут искать в первую очередь. И не подбросишь никому… По крайней мере, в городе точно. И в предместьях. Тем более – римела. И с собой не взять.

Остается только одно.

Я решительно встала и, прикрыв калитку садика, побежала к городским воротам.

Аликанта стояла в излучине реки, неторопливо несущей воды на север. Укачивая Кудряшку, я шла по высокому берегу в поисках лодки. Пока что попадалась лишь рухлядь – полугнилые долбленки, из тех, что, даже если украдут, не жалко. Но все же Анара мне улыбнулась – или скорее принцессе: я набрела на ферму с небольшим причалом, к которому была прикована лодка. Замок, удерживающий цепь, я взломала в два счета. Затем, уговаривая псов не лаять, кур и индюков не орать, коз не блеять, а коров не размахивать хвостами и копытами – честное слово, гули и мантикоры не так страшны, как эти буренки! – натаскала сена, уложила его на дно лодки.

А потом меня озарило:

– Кудряшка, ты молоко пьешь?

Подозреваю, если бы не флер, коза, которую я попыталась подоить, подняла бы меня на рога. Еще и козла бы натравила – тот ходил по загону, угрожающе мекая и потряхивая бородкой, точь-в-точь как у Четвертого Советника. Молока я смогла выжать ложки две. Или даже три.

– Лярвин дол! Знаешь что, животное, ложись! А вы не привередничайте, Ваше Высочество, пейте что дают. Вымя я вытерла, сами видели!

Принцесса захныкала, завертела головой, но, когда на губы ей упала желтоватая капля молока, облизнулась, прекратила реветь и вцепилась в сосок. Аж вспотела от усердия, честное слово!

А потом описалась. И оплевала меня – наверное, в благодарность за спасение.

– О боги…

Испорченную пеленку я засунула в гору навоза, укутала Ее наконец-то уснувшее Высочество в свою рубашку и опустила девочку в лодку, присыпав для тепла сеном. Сняла сапоги, юбку, сорочку, оставила кинжал и, едва сдержав визг – вода ледяная! – голышом нырнула в реку. Выплыла на середину, толкая лодку перед собой. Стремнина подхватила челн и, закружив, быстро понесла его вниз по течению.

Вот и все.

Пусть Светлые присмотрят за тобой, Кудряшка.

Дрожа и кашляя, я выбралась на пристань, отжала волосы. Надела сорочку, юбку и заматерилась – сапоги умудрились свалиться с настила. Один, полный воды, застрял в камышах, где искать второй, тот, в котором я спрятала стилет, я даже не представляла. Восхитительно. Просто великолепно.

Мокрая, босая, почти голая – в тонкой шелковой сорочке без рукавов и драной юбке римела, – одна, в чужой стране…

И лед под ногами хрустит.

Я набросила подол юбки на плечи и побрела прочь от фермы, в сторону заливных лугов, туда, где в тусклом свете занимающейся зари виднелись копны укрытого дерюгами сена. Отогреюсь, отосплюсь, потом что-нибудь придумаю. Все будет хорошо. После того, что я пережила, все просто обязано быть хорошо.

Я ускорила шаг, потом, раскинув руки, побежала навстречу рассвету. Все будет хорошо. Все уже хорошо! Я жива, я здорова, я снова свободна! Жив Арно, жива девочка, Айвор низложен – Йарра победил, и я точно знаю, граф будет рад моему возвращению! Холодный воздух резал легкие, покрытый инеем кустарник колол, царапал голые икры, но я этого не замечала – ведь впереди горы, а сразу за ними – Раду…

– Лето мое, радость моя… Эльвеныш… Лир-ра…

О том, что я не позволила Арно умереть, я пожалела буквально через полчаса, когда облюбованная мной копна вспыхнула от врезавшегося в нее файербола. Треск и вой пламени, удушливый дым горящих тряпок, чад и кипящий металл спиц – я будто вернулась в ночь своего первого боя. Сейчас пролетят стимфалы, зарычит перевертыш, выбегут наемники…

Завизжав, я шарахнулась от горящего сена, сломя голову бросилась обратно к реке, но далеко не ушла – струя пламени прошла над головой, отрезала дорогу к спасительной воде.

– ЛИРА!

Попятившись, я развернулась и побежала к дороге, надеясь, что уж там магу жечь будет нечего. Зря. Загорелась сама земля – иссохла, пошла глубокими трещинами там, где поднимались огненные языки. Кустарник осыпался пеплом, а камни – камни просто текли!

– ЛИРА!

Раскаленный воздух обжигал глаза, гортань, нос. Ресницы трещали от жара, от волос воняло паленым. Подвывая от ужаса, я металась в сжимающемся круге пламени, пытаясь найти хоть какую-нибудь прореху, чтобы выскочить, сбежать, спрятаться от карающего демона, в которого превратился Арно.

Маг не просто лил пламя, он сам был огнем. Яростной разрушающей стихией, которую я умудрилась оскорбить.

– Где ребенок, Лира?

Ноги подогнулись, когда желто-алая фигура вышла из клубов дыма. Всхлипнув, я упала в пепел, поползла спиной вперед, боясь оторвать взгляд от этого… существа.

– Где ребенок?

– Не знаю!

– Где ребенок, я тебя спрашиваю?! – рявкнул маг, и мне в лицо дохнуло смертью. – Кто ты такая, Лира?! Откуда ты узнала о яде? Как заставила моих людей пропустить тебя? Где ребенок?! Кто тебя подослал?!

– Никто! – всхлипнула я, закрываясь локтем.

Пальцы Арно выжгли тавро на моем плече, а потом на шее.

– Ты понимаешь, что я убью тебя, Лира? – качнулось пламя, сдавливая мое горло, приподнимая меня над землей.

Я забилась, пытаясь оторвать его руку, захрипела, ожегшись от прикосновения к магу. Слезы уже даже не текли, оседали солью прямо на веках, а глаза, казалось, вот-вот закипят.

Хватка мага ослабла.

– Посмотри на меня, лисенок, – мягко сказал Арно, тот самый Арно, что еще вчера ласкал меня, нежил, целовал, шептал, что, кажется, собирается в меня влюбиться. – Я буду говорить, а ты просто кивай. Ты увидела пожар, вооруженных людей, услышала бой и испугалась, верно?

– Да, – выдавила я, не отводя взгляда от золотых искорок в хризопразовой зелени. – Да!

– Испугалась и, не рассуждая, инстинктивно убежала, спряталась. И спрятала ребенка. У вас, женщин, забота о детях в крови. Все правильно?

– Да…

– Ну вот видишь, – погладил он меня по щеке. – Мы уже почти все выяснили. Я не хочу тебя пугать, не хочу делать больно. Вспомни, как нам было хорошо вместе, лисенок. Все еще можно вернуть, исправить. Просто скажи, где ребенок?

– Он… Он… – выдавила я и замолчала.

Я смотрела на мага, а перед глазами стояло совсем другое лицо: смуглое, с холодными льдинками глаз и колючими щеками – мой граф совсем не любит бриться. У Раду сильные руки и низкий голос с урчащими нотками – «Лир-ра». Бугристые шрамы на теле и едкая кривая улыбка, усталые морщинки на лбу и следы от вынутых корсарских серег в левом ухе. Я предала его, ожегшись о силу мага, но больше этого не повторится.

– Где ребенок, Лира?

– Ничего я вам не скажу, – выдохнула я, и солнечные пылинки в глазах мага превратились в медную стружку. Острую, злую, колючую, и мое горло снова обожгло болью.

– Дрянь неблагодарная… – прошипел рау.

– Я вам жизнь спасла! – вцепилась я в наливающуюся жаром руку, по капле выдавливающую из меня жизнь. – Арно…

Маг вдруг пошатнулся, как от сильного толчка, и, уронив меня, развернулся к реке. В его спине по самое оперение засел арбалетный болт.

Всхлипывая и хрипя, жадно глотая воздух с крупинками пепла, я отползла от Ришара к самой границе огненной стены. Сейчас я бы, не раздумывая, прыгнула сквозь пламя – лишь бы оказаться подальше от мага! – но ноги не держали.

Новый толчок, и новый болт в Ришаре – теперь уже в плече. И еще один – в грудь. И еще…

Маг зарычал, вспыхнул, сжигая стрелы, залечивая, переплавляя себя. Кольцо пламени раздалось, диким зверем понеслось на засевших в засаде стрелков. Крики, запах паленой плоти, вой… И голос – родной, невозможно знакомый:

– Лира, беги!

Я поднялась на четвереньки, попыталась встать – и упала. Ноги подкосились. Ослепшая от слез, полузадушенная, поползла, размазывая по лицу сажу и пепел.

– Раду!

Вместо крика из горла вырвался писк. Но и его хватило, чтобы привлечь внимание мага.

– Сидеть! – рявкнул Ришар, и раскаленный воздух задрожал, предупреждая: шевельнешься – сгоришь!

Если маг был похож на огненного демона, то Йарра, шагнувший сквозь пламя, как никогда напоминал Кориса: высокий, худой – боги, как он осунулся! – и занявшиеся полы плаща за его спиной взвились нетопыриными крыльями.

Ришар, наклонив голову к плечу, рассматривал неожиданного противника. Его взгляд скользнул по волосам графа, по левому запястью и остановился на кхопешах.

– Лорд Виоре? Граф Йарра, верно? Наслышан.

– Взаимно, Ваше Сиятельство, – кивнул Раду. – Так значит, вы и есть тот самый маг из Рау, – выделил он голосом «тот самый».

– А вы Jukutatsu,[39]39
  Высшая степень мастерства, искусник (япон.).


[Закрыть] – пожал плечами Арно. – У каждого свои секреты. – Мужчины кружили вокруг меня, как два Лесных зверя, готовых вцепиться друг другу в глотки. – И эта юная леди обладает тайной, которую мне просто необходимо узнать.

– Она выполняла мой приказ, – не моргнув глазом, солгал Йарра. – Ребенок уже у князя. Вы опоздали, граф.

– Приказ, значит, – полыхнул Арно, и в Йарру полетел файербол.

Раду уклонился, а огненную струю принял на кхопеш. Оскалился, зашипел – серп раскалился до самой рукояти, – но оружия не выпустил.

Ришар скрипнул зубами и перетек ко мне за спину – я почувствовала это по дрожанию воздуха. И в ту же секунду вперед шагнул Йарра. Острый кончик кхопеша замер в полупальце от подбородка мага.

– Не тронь, – рыкнул Раду.

– Какая забота, – хохотнул Ришар, и я зажмурилась, закусила губу, сдерживая крик – спину будто облили кипятком. – С чего бы? Ведь ваша Волчица… Ну надо же, – осенило вдруг его. – Ли-и-ира. Рэй-лира. Да ты просто шкатулка с секретами, лисенок!..

– Отойди от нее. – Кхопеш уперся в горло мага.

– Скажите, что мешает мне убить ее прямо сейчас, граф? – подался вперед Арно. Серп рассек его кожу, и кровь рау капнула мне на лоб, потекла по щеке. – Или забрать с собой и обменять на младенца?

– У тебя не хватит сил открыть стабильный портал до Азуритов, – тихо сказал граф. – В любом другом месте я найду тебя в течение часа. А если ты причинишь ей вред, я убью твоего брата… И пришлю по частям, в конвертах, – страшно улыбнулся Йарра.

– Марио…

– Марио Дюбуа жив. Пока.

– Где он?

– Гастингс! – не сводя глаз с Арно, выкрикнул граф.

Огненное кольцо медленно опало, и в выжженный круг шагнули райаны. Связанного Марио я узнала только по длинным кучерявым волосам, свесившимся на лицо.

– Пат, Ваше Сиятельство, – сказал Йарра. – Предлагаю обменяться и разойтись. До следующего раза.

Пауза затягивалась.

Я сидела между мужчинами, тряслась, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в подол обгорелой юбки. Горечь пепла во рту, горечь предательства и обмана – почему, почему, ну почему все случилось именно так?! Я ведь всего лишь хотела выжить! – металлический вкус страха и крови.

Движение воздуха за спиной, сдвоенный хлопок телепорта и резкий взлет – меня подняли под мышки.

– Цела?

Светлые, неужели все закончилось?..

Я заревела, вцепилась в графа. Йарра! Живой, настоящий Йарра! Не сон, каких были сотни за эти месяцы, не иллюзия больного воображения – граф! Мой граф!.. Сильные руки и запах шипра, стучащее у самого уха сердце. Безопасность и безумное, бездумное счастье. Помню, я заливалась слезами, повиснув на шее Йарры, икала, некрасиво шмыгала носом, дрожала как осиновый лист и клялась, что больше никогда-никогда его не ослушаюсь, пусть только не бросает меня, заберет с собой, я же не могу без него, ничего не могу, я умру, если снова останусь одна, я же… Я же его…

Руки графа стиснули меня – до боли, на минуту – долгую, бесконечно долгую, самую лучшую минуту в моей жизни, – он прижал меня к себе, зарылся лицом в мои волосы. Потом отстранил.

– Где ребенок, Лира?

– Я… – Клянусь, это последняя ложь в моей жизни! – Я оставила его у дороги, со стороны южных ворот.

Йарра кивком отдал приказ Гастингсу, крепко сжал мой локоть и раздавил амулет переноса.

А в княжестве, оказывается, идет снег. Плац перед замком расчищен, но вдоль внутренних стен уже намело сугробы. Топают, согреваясь, караульные, постукивают варежками и перчатками, пьют горячий чиар, что разносит укутанная в пуховую шаль островитянка. Лают собаки на псарне, взвизгивают пилы, жужжит неподалеку от кухонь точильный камень. Глухо стучат по мишеням арбалетные жала, лязгают мечи тренирующихся, и так же сипло, поминая мать-бога-душу, орет на новобранцев сержант.

Ничего не изменилось.

Совсем ничего. Только у брата появилась трость. Не замечая мороза, раздетый Тимар стоял на засыпанных песком ступенях замка и смотрел на меня, как на привидение.

– Тим! – рванулась я, но Йарра не отпустил. Крепко держа за локоть, подвел меня ко входу с торца, приложил к двери ладонь, отпирая. – Ваше Сиятельство, там же Тим!

– Молчи!

На верх Северной башни граф втащил меня чуть ли не за шиворот. Несколько раз я падала, оскальзываясь на оледенелых ступенях, вскрикнула, ударившись коленом о перила, но Йарра даже не посмотрел.

– Раду! Раду, остановитесь! Раду…

Йарра не ответил, только пальцы сильнее впились в плечо.

– Ваше Сиятельство!

Граф втолкнул меня в комнату под самой крышей, вошел сам, огляделся, проверяя, есть ли дрова и не отсырел ли кремень огнива.

– Раду! – дернула я его за рукав и ахнула, получив пощечину.

– Для тебя – господин, – прошипел граф. Ожег ненавидящим взглядом и вышел, запер меня снаружи.

Я ошарашенно прижала руку к разбитой губе, неверяще толкнула двери. За что?.. И вдруг поняла. Йарра спросил о ребенке! Он знал о нем! А значит, знает и…

Светлые, что же теперь будет?!

На выжженное поле было страшно смотреть. Черная земля, кружащийся в воздухе пепел, все еще красные, пышущие жаром межевые камни. Суфраган Ньето с суеверным ужасом оглядывался по сторонам – мужчина то принимался молиться, то делал отвращающие знаки. Воистину: не всегда боги одаривают достойных!

Местами сапоги проваливались в жирную сажу по самое голенище. Тут и там пузырились лужи металла, беззубыми ртами темнели глубокие трещины. Вряд ли это поле когда-нибудь сможет рожать, и даже двести лет спустя жители Аликанты будут обходить стороной место встречи мага и райана, уведшего шильду. Неудивительно, что девка так долго оставалась неузнанной! Райанский Лес, пьющий магию, иссушающий амулеты и одаренных, спрятал выплески флера, укрыл ведьму сплетением сучьев и лоз.

Но ничего. Он достанет ее. Обязательно достанет. Даже без благословения коадъютора, не поверившего, слишком осторожного, слишком милостивого… А может, просто околдованного?! Ньето громко выругался, и сверток у него на руках захныкал, завозился.

– Тшш… – покачал мужчина плачущего младенца.

Он достанет шильду. И сложит ей очистительный костер. За одурманенного коадъютора, за загубленную карьеру – о, Рамос не упустил случая избавиться от конкурента! – за свою мать, умершую от порчи. Ньето было шесть, когда она ушла. Молодая, цветущая женщина в одночасье превратилась в старуху – иссохшие руки поверх одеяла, и лицо, похожее на обтянутый кожей череп. Чужие голоса, шипящие что-то на проклятом ассаши, и страшные тени по стенам, которые некому было отбрасывать. И рвота. Мать постоянно рвало, а когда приступ заканчивался, в тазу блестели иглы, осколки стекла и змеиная чешуя. А отец ничего не замечал. Совсем ничего. И привел ведьму в дом за два дня до смерти жены. Костер для мачехи Ньето сложил, когда ему исполнилось шестнадцать.

И шильду он тоже достанет. За мать, за себя, за тех, кого она уже околдовала и одурманит, прежде чем он найдет ее. За ребенка, которого девка, желая убить, не замарав рук, отправила вниз по реке в утлом суденышке.

Ведьме – пламя!

На востоке, предвещая бурю, полыхала заря.

9

В башне я просидела две недели.

Бродила, завернувшись в одеяло, по комнате, скребла наледь на забранном частой решеткой окне, часами бездумно смотрела на тлеющие угли в жаровнях. Первые дни, помню, все прислушивалась – не раздадутся ли гулкие шаги, не появится ли Йарра с ремнем.

– Упаси боги, ты хоть раз, хоть с кем. Шкуру спущу.

Но графа не было. И вообще никого не было – даже слуг. Только Тимар по утрам и вечерам стоял у входа в башню, смотрел, запрокинув голову вверх. При виде брата я залезала на подоконник, прижималась к стеклу, махала ему, кричала, что люблю, хоть и знала, что не услышит…

Еду и дрова мне подавали через люк в стене, с помощью подъемного механизма. Тим еще одежду прислал и туалетные принадлежности. И короткую записку, из которой я узнала, что Уголек не появляется в замке третий месяц, но ее видели у границ Леса, что война окончена, но на Островах снова мятежи, и что Йарра сейчас в столице – у него крупные неприятности из-за пропавшего наследника Лизарии. Титула графа Его Сиятельство, конечно, не лишат – все-таки победоносный полководец, но из Совета турнуть могут запросто. Владения ему уже урезали, отобрав три острова Архипелага Трой и один из Архипелага Ласточки.

От всех этих новостей голова шла кругом. Я снова и снова спрашивала себя – а правильно ли поступила, солгав? Может, еще не поздно сознаться? Не обязательно же девочку убьют – в конце концов, запасных принцесс в жены княжичу много не бывает!

Но…

Йарра знает, что я спасла Ришара, – об этом красноречиво намекнула хлесткая пощечина. Что сделает граф после известия о неверном направлении поисков, думать не хотелось. Особенно если учесть, что последнюю неделю ребенка разыскивает Сибилл, обходящий Аликанту по спирали, а не только с юга.

И упасите Светлые, Раду догадается о ночи с Арно!

Лжи и предательства он мне не простит, даже несмотря на то, что я его лето.

Стукнул засов, повернулся ключ, пахнуло теплом от снятого замка. Я сползла с подоконника и осторожно улыбнулась:

– Доброе утро, господин.

Вместо приветствия Его Сиятельство защелкнул на моей руке поводок. Развернулся и вышел.

Помню, я сначала даже обрадовалась при виде широкого браслета, украшенного затейливой вязью рун и камнем направления. Решила, что легко отделалась. Поводок – все же не ремень… Неужели пронесло? Спасибо, Анара!

Впаянный в браслет бриллиант угрожающе мигнул, и я бросилась вслед за графом.

– Ваше Сиятельство!

– Да? – Йарра даже не повернулся, быстро спускаясь по узкой винтовой лестнице.

– У вас все в порядке? Тим говорил…

– Тимар слишком много болтает, – резко оборвал меня граф.

Радость исчезла.

– Господин, я могу все объяснить…

– У меня нет времени на болтовню, – отмахнулся граф, – через полчаса я уезжаю на Архипелаги. Ты едешь со мной, так что рекомендую собрать вещи, иначе перейдешь на побережье в чем есть.

– Но это не болтовня, это важно! Раду! – обогнав Йарру, я встала посреди лестницы.

– По-моему, я ясно дал понять, что не желаю с тобой разговаривать, – остановился граф.

У него новая морщина на лбу – поперечная, прямо посередине, и глубокая царапина на щеке. Я потянулась потрогать – как раньше, в лагере, но Йарра перехватил мою руку, больно сжал.

– Я запретил обращаться ко мне по имени. Проблемы с памятью, Лира?.. Через полчаса в кабинете. – Оттеснил меня с дороги и, распахнув двери, вышел из башни. Мне, чтобы попасть во двор, пришлось налечь на окованное бронзой дерево грудью.

– Господин! – захлебнулась я, схватив холодного воздуха. Оскальзываясь, побежала за Йаррой, поймала край его плаща. – Какое допустимое расстояние у артефакта?

– Двадцать лиг. – Освободился, скрылся в замке.

Йарра пренебрегал мной настолько откровенно, что это заметили все – слуги, рыцари, перешептывающиеся оруженосцы. Выдохнув и задрав подбородок, я прикрыла браслет, улыбнулась и неторопливо, будто так и нужно, пошла к главному входу. Брыга с два я дам повод для сплетен, разревевшись! А оказавшись внутри, промокнула уголки глаз подолом туники и со всех ног понеслась к брату. Плевать на вещи, я Тима полгода не видела!

Прошмыгнула в приоткрытую дверь библиотеки, подкралась к Тимару, закрыла ему глаза ладонями:

– Угадай, кто?

Тим засмеялся, сжал мои пальцы, повернулся – и я замерла, уставившись на резной браслет на его запястье. Неснимаемый, украшенный рунами, он был точной копией моего поводка, только вместо бриллианта мелкие сапфиры.

Йарра закольцевал артефакты на моем брате. Если расстояние между мной и Его Сиятельством превысит двадцать лиг, пострадаю не я, плохо будет Тиму. Перед глазами все поплыло.

– Он с ума сошел!..

– Я его не чувствую почти, – покрутил браслет Тимар. – Писать неудобно. – И усмехнулся. – Иди, обниму, что ли, блудная сестра…

Улыбка его была невеселой.

– Нет… Нет-нет-нет… Нет, подожди! – уперлась я в его плечи. – Как же так?! То есть он наказывает меня через тебя?!

– Он опасается, что ты снова исчезнешь. Но ты ведь больше не станешь, правда? – заглянул мне в глаза Тимар.

– Нет, конечно, нет!.. Тим, я поговорю с ним! Я заставлю его снять это с тебя!

Мне дурно стало при мысли о том, что Тим – совсем как я три недели назад! – будет смотреть на руку и ждать боли, разряда, ожогов. Ведь мы с Йаррой можем попасть в бурю, в магическую аномалию, меня могут похитить, а графа убить и увезти тело! Что угодно может случиться! – и брат понимает это не хуже меня. Вот откуда эта вымученная улыбка, бледные веснушки и горькие складки в уголках рта!

– Хей, не вздумай с ним сейчас ругаться. – Тимар сжал мое лицо в ладонях. – Слышишь? Посмотри на меня. Я серьезно, не лезь к нему, иначе попадешь под горячую руку. Из-за того, что граф упустил наследника Лизарии, Луар отобрал у него армию. Йарра снова Второй, его понизили, фактически сослали на Архипелаги. У графа полгода, чтобы навести там порядок, иначе он потеряет еще и флот. Вдобавок князь велел ему поспособствовать смене Протектора на Трой, спихнув его друга, лорда Каара! Йарра сейчас злой, как волкодлак, – все его усилия за десять лет пошли псу под хвост – из-за тебя. Не нарывайся, Лира, слышишь? – встряхнул меня Тим. – «Да, господин, нет, господин». Лучше даже без «нет», поняла? О браслете забудь. Смотри, – поднял он рукав, – здесь даже трети камней нет, Йарра их сковырнул, оставил только пять из двух дюжин. Со мной ничего не случится! Представь, что это просто украшение…

– Но это НЕ украшение! Ты что, не понимаешь?! – оттолкнула я брата. – Это НЕ украшение! Он права не имел так с тобой поступать!

– Не смей! Лира!..

В кабинет Йарры я вошла без стука. Его Сиятельство перебирал документы, раскладывал их по папкам. Часть в сейф, часть с собой, остальное в камин.

Йарра кивком указал на стул:

– Сядь. Я заканчиваю.

Я осталась стоять.

– Снимите браслет с Тимара, господин. Пожалуйста…

– С какой стати? – Йарра разорвал бумаги, поджег.

– Я прошу вас…

Граф хмыкнул, отвернулся.

– Но Тим же ни при чем! – выкрикнула я. – Это…

– Тон сбавь, – сверкнул глазами Йарра.

– Простите. Ваше Сиятельство… Господин, это моя вина, за что вы наказываете Тима? Это я ослушалась вас под Пратчей, не он!

– Только под Пратчей? Или еще под кем-то, лисенок? – оторвался наконец от документов граф.

– Я… Вы… Я и… – заикалась я, пытаясь подобрать слова. – Это случайно вышло, я клянусь!

– Случайно, значит, – аккуратно прикрыл дверцу сейфа Йарра. – Ты случайно трахалась с Ришаром, потом случайно начала с ним сосаться и откачивать от яда, я правильно тебя понял?

Лучше бы ударил.

Так со мной никогда не разговаривали, и от Раду… от графа я ожидала этого меньше всего. В глазах защипало.

– Ваше Сиятельство… Я…

– Что – ты? Что? Ну?.. – зарычал граф. – С кем еще ты была за эти месяцы, Лира? Всему табору дала?

Что он несет?! И если знает о римела, зачем поливает меня и их грязью?!

– Что вы говорите такое! Римела меня спасли! – всхлипнула я. – Сначала под Пратчей, когда я умирала, потом от мародеров, выходили после Паладинов!

– А от драконов они тебя не спасали? – язвительно спросил Йарра. – Умирала, говоришь? У храмовников была? Ну и где твои раны? Шрамы? Следы? Где они?.. От храмовников еще никто целым не уходил! Покажи мне!

– Меня Арно вылечил…

Графа перекосило.

– Не лги! – Он стукнул по столу так, что подпрыгнуло пресс-папье. – Ришар не борг и не целитель!

– Почему вы мне не верите?! Вы же ничего не знаете!

– А я и не хочу ничего знать! – Злость графа прорвалась, как созревший нарыв. – Не хочу, слышишь меня?!

…иначе я не знаю, что с тобой сделаю. За то, что сама целовала другого. За то, что не отрицаешь связь с ним, за то, что стащила ребенка только потому, что догадалась – я рядом! За то, что чуть не рехнулся, пока искал тебя, лживую суку. За то, что из-за тебя – из-за тебя, дрянь! – потерял контроль над армией и две тысячи рейнов годового дохода от Островов. За то, что могу потерять флот. За то, что несмотря на это…

– Я не хочу ничего знать, я видел достаточно! – зарычал граф, и татуировки на его груди загорелись. По-настоящему загорелись!

Рубашка задымила, и Йарра с проклятием сорвал ее, бросил под ноги. Я молча смотрела, как он затаптывает пламя, потом снова заговорила:

– Ваше Сиятельство… Пожалуйста… Меня наказывайте, не Тима… Я что угодно сделаю, только снимите с него браслет! – Голос сорвался, остаток фразы я прошептала.

– Все, что угодно, значит? – противно улыбнулся граф и, широко расставив ноги, сел в кресло. – Давай. Делай. Ты знаешь, чего я хочу.

Знаю.

Я опустилась перед Йаррой на колени, дернула ремень на его брюках. Тугая бляха не поддалась. Закусив губу, я попробовала еще раз. Потом еще, но даже на полпалыда не смогла ее сдвинуть. Я тянула, прокручивала, трепала этот брыгов кусок серебра и чувствовала, как от сдерживаемых рыданий меня начинает трясти.

– Н-не… п-п-получается…

Йарра не стал мне помогать. Громко хмыкнул и, вдосталь насладившись моим унижением, оттолкнул.

– Дура.

Резко встал, едва не опрокинув кресло.

– Поднимись! Не позорь себя и род, в который тебя приняли! Браслет с Тимара я не сниму.

– Почему – нет?! Наденьте его на меня! Делайте со мной что хотите, что считаете нужным, но Тима не трогайте!.. Пусть меня Сибилл считает! Ему вы поверите?

– Я не привык пускать в свою постель третьего, – отрезал Йарра. – Тем более Сибилла сейчас нет в княжестве.

– Но Ваше Сиятельство…

– Разговор окончен. Вещи собрала?

– Господин!

– Все, Лира, хватит! – рявкнул граф, и я съежилась, ожидая пощечины.

Не тронул.

Отошел к камину, оттолкнул шкуру подальше от огня, поворошил поленья, чтобы быстрее прогорели. Вернулся к столу, зазвенел ключами, запирая сейф, поставил печать. Надел дублет – прямо на голое тело.

– Идем.

– Господин…

– Поднимайся!

– Ваше Сиятельство, ну послушайте меня, пожалуйста! – снова заплакала я. – Тогда, под Пратчей, на меня напали люди лорда Стена, меня…

Я вскрикнула, когда граф больно дернул меня за косу, заставляя приподняться.

– Да-да, на тебя напали, а римела тебя спасли, и от храмовников уберегли, и от драконов, – прошипел Йарра. – А потом ты случайно переспала с Ришаром!

– Простите меня! – зарыдала я.

– Я дал тебе свое имя, положение, защиту… В глаза смотри, смесок… Я вытащил тебя из грязи, я выполнял твои прихоти и капризы. А ты все похерила. Наслаждайся результатами, – оттолкнул он меня.

– Вы несправедливы, – выдавила я.

Внутри разгоралась злость. Почему он мне не верит?! Почему не хочет выслушать? Почему не позовет Сибилла, как делал это раньше? Мне плевать, даже если маг увидит наши с Йаррой ночи! Или граф стыдится меня? Стыдится того, что шептал мне, того, как ласкал?! Как же, Высокому Лорду невместно целовать каждый пальчик на ногах смеска.

– Снимите свой браслет, – процедила я, глядя на Йарру, и вспыхнула флером. – Сейчас же!

Я тоже могу по-плохому.

Нельзя избавиться от поводка, не расстегнув ограничителя на руке графа. Флер задержит Йарру в кабинете, а я освобожу Тима и выброшу артефакты в подземный колодец. Брыга с два их достанут без мага, но к тому времени, как он доберется до замка, браслеты унесет течением.

– Снимите!

Взгляд Йарры затуманился. Граф покорно кивнул и пробежался пальцами по одному ему известным насечкам. По темному металлу ограничителя пошла трещина. Зубчатая, она становилась все шире, разжимая браслет, и точно такая же щель появилась на моем поводке.

– Снимите!

Светлые, помогите! Еще чуть-чуть…

Йарра вдруг застыл, поднял на меня безумный взгляд. Засмеялся, ударил себя по щеке, встряхнул головой, разгоняя муть флера, и восторженное выражение на его лице сменилось ненавистью.

– Ах ты стерва… – Браслет с громким щелчком закрылся.

– Снимите! – взвизгнула я, продавливая графа. Я же была так близко! – Снимите его!

– Нет!

Йарру затрясло – задергалась голова, как в конвульсиях, изогнулось тело. Он упал на колени, вцепился пальцами в плиты пола.

– Прекрати… Лира! Запорю…

Ломать графа было жутко. Но вместе с ужасом поднималась и злая радость – вот вам, Ваше Сиятельство! Хотели надо мной посмеяться – получите!

– Снимите браслет!

– Нет!

Противостояние воли – моей и его. На коленях, друг против друга: глаза в глаза, оскал в оскал. Алая струйка от его губы вниз по подбородку – прокусил, и точно такая же из моего носа – я вытерла ее рукавом. Пот по его вискам, по лбу, по груди – и у меня. Только кровавый.

Крупная дрожь, стучащие зубы, сиплое дыхание – мне тяжело, я еще ни разу не сияла так долго, принуждая человека к действию. Но и ему плохо! Флер пригнул Йарру к полу не хуже кованого сапога, граф скалится, рычит, горбится, бьет себя по лицу, пытаясь совладать…

А потом у меня внутри что-то лопнуло. В голове взорвалась сверхновая, в ушах зазвенело, и я потеряла сознание.

Открыв глаза, я обнаружила на лодыжках металлические поножи – точные копии тех, что надевали на меня храмовники. Узкая койка странно раскачивалась, комнатушка размерами больше напоминала чулан, а снаружи доносились крики чаек, альбатросов и шум океана.