Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 309 страниц)

– Слуги совсем распоясались! Агафья! – позвала она, и в дверях тут же показалась служанка. – Убери! Это возмутительно! Откуда это здесь могло взяться⁈ – Служанка тут же ухватила злосчастную обувь и почти выбежала из комнаты. – Итак, что вы хотели мне сказать? – гордо вздернув подбородок, поинтересовалась дама.

– Давайте для начала присядем. – Тетушка фыркнула, но села. Всем своим видом показывая, что ни от одного сказанного слова не откажется. – Прежде всего я хотела бы извиниться. – Брови женщины поползли вверх. Не такого начала нашей беседы она ожидала. – Мне и правда не стоило вмешиваться в распорядок дня Пети. Просто по его поведению было видно, что он не в первый раз прячется от послеобеденного сна, вот я и решила, что, возможно, он уже достаточно подрос, чтобы проводить дневное время иначе, например, познакомиться с новым другом.

– Это с котом, что ли? – быстро придя в себя от удивления, она скептически выгнула бровь. – Где вы его только взяли?

Я решила немного слукавить, хотя, в сущности, так оно и было:

– Этот кот – подарок Странницы.

– Странницы? – не поняла сначала она. – Той самой Странницы?

– Именно.

– Не понимаю, зачем ей делать вам такие странные подарки? – недоверчиво проговорила она. Я же на это лишь неопределенно пожала плечами. – Вы беременны? – внезапно в лоб спросила она.

Теперь уже мои брови поползли вверх, но я вспомнила ходившие сплетни о моей якобы интрижке с англичанином и беременности от него и, сдерживая накатившее раздражение, спокойно проговорила:

– Нет.

Несмотря на мой лаконичный уверенный ответ, мне явно не поверили. Я тяжело вздохнула и пристально посмотрела на женщину:

– Знаете, по-моему, что бы я сейчас вам ни сказала, вы все равно мне не поверите. – Теперь уже неопределенно пожала плечами она. – Я знаю, что обо мне в столице бродят самые разные слухи…

– Я бы сказала, весьма противоречивые, – уточнила дама.

– Наверное, – невесело усмехнулась я, внимательно разглядывая женщину.

По виду ей было чуть за тридцать, высокая, полная, но при этом статная, энергичная и полная достоинства. Не сказать, что красавица, но чувствовалась в ней порода, которая делала ее крупные черты лица гармоничными и приятными. Пожалуй, не будь она так ко мне настроена, было бы интересно с ней пообщаться. Но начинать беседу все же с чего-то нужно, хотя я и смутно представляла с чего.

– Скажите, как вы относитесь к магии?

– А как к ней можно относиться? Она есть, и пусть ей и дальше занимаются мужчины, – довольно категорично ответила она.

– То есть женскую магию вы не признаете? – решила я уточнить.

Женщина ненадолго замялась, но ответила:

– Да, не признаю и считаю, что наши предки не зря нас от нее оградили.

– Возможно, и так, – не стала я спорить. – Только если бы не магия, которую мы с царевной и моими подругами не так давно стали развивать, то еще зимой погиб бы один замечательный юноша, а несколько дней назад не стало бы скандальной известной меня и нашей прекрасной царевны. Более того, царь-батюшка вполне мог и не встать с постели после того злосчастного нападения, не то что выздороветь и помолодеть.

– Вы еще скажите, что лично приложили ко всему этому руку! – хмыкнув, ответила она после некоторого молчания.

Я на это пожала плечами и, глядя ей в глаза, просто ответила:

– Приложила.

Женщина явно не ожидала такого поворота и не знала, как ко всему этому относиться. Она настроилась на боевые действия и свернуть их вот так сходу просто не могла. Я же понимала, что или решу эту проблему сейчас, или не решу никогда. Доказывать ей что-то постепенно, каждый раз сталкиваясь с недоверием и отрицанием, превращаясь в девочку для битья, я не желала. У меня столько планов в голове, которые нужно реализовать! И война в собственном доме в них не входила. Я видела, что тетушка не плохая или подлая, она просто сражалась за тех, кого любила, как умела. А на войне все средства хороши. Потому я решила просто быть честной с этой женщиной. И если после этого ничего не изменится… Что ж, Россия матушка велика, и отдаленных поместий у рода Заславских тоже хватает. И пусть подобная ссылка не прибавит мне привлекательности в глазах мужа, я пойду на эти требования. А пока… Пока я все же попробую…

– Но как же… Графиня Островская говорила… – явно растерялась женщина.

– Давайте я просто расскажу вам свою историю. А вы сами решите, верить мне или досужим сплетням.

– Мне не столько интересна ваша история, милочка, сколько то, какую судьбу вы уготовили для Пети, – все же вернула себе уверенный тон она.

– Не поверите, но ничего такого, чего бы вы сами для него не захотели.

Женщина недоверчиво прищурилась и сложила руки на коленях:

– Что ж, давайте послушаем вашу историю. Раз уж вы решили мне ее рассказать.

Я вздохнула, все еще не веря, что поступаю правильно, но все же начала свой рассказ:

– В шестнадцать лет я очнулась после долгих лет пребывания где-то на грани сна и реальности. Мое тело было тучным и неповоротливым, и мне страстно хотелось это изменить. Я начала действовать. Как видите, не безрезультатно.

– А потом вы пустились во все тяжкие? – то ли высокомерно, то ли сочувственно спросила она, на что я лишь грустно улыбнулась и продолжила свой рассказ.

– А потом у меня появилась магия. И я поняла, что жизнь без нее неполноценна для тех, кому она дана, мне показалось несправедливым, что женщинам эта сторона жизни закрыта. Женщины думают не так, как мужчины, а потому и магии могут найти другое применение… – Я протянула руку и при помощи магии жизни помогла уже немного подвявшему букету, что стоял на столе в вазе, оживиться и заблагоухать сильнее.

Тетушка перевела взгляд на цветы и задумчиво протянула:

– Хорошо. Допустим, я понимаю вашу точку зрения. Как это связано с Дмитрием и Петей?

– Напрямую. И это лишь начало моей истории…

И я рассказала ей о своих занятиях магией, о подругах, о том, что одним из немногих, кто меня все это время поддерживал, был Дима. Об английских шпионах, упомянув, что слежка за ними не обошлась без наших наработок, которые им очень хотелось заполучить. Рассказала о своих планах обучать девочек магическим дисциплинам. Когда же мой рассказ подошел к Изнанке, я запнулась, не зная, имею ли право рассказывать о ней. Поэтому обошлась общими фразами, что внезапно попала в одно изолированное место, где провела неделю и откуда не смогла бы вернуться без помощи Димы.

– И с кем вы провели это время, если не секрет? – с подозрением поинтересовалась она.

– Как раз со Старицей и провела. Там ее, правда, называют Берегиней. И еще… об этом лучше никому не рассказывать…

Дальше я поведала, что Дима оказался столь благороден, что в тот же день предложил мне выйти за него замуж, и Старица нас благословила.

– Поверьте, я бы ни за что не согласилась за него выйти, если бы не видела, что небезразлична ему и не чувствовала ответной симпатии.

– Лишь симпатии?

– Честно говоря, я уже жизни без него не представляю… – просто ответила я.

А дальше был рассказ о нападении англичан, похищении, вызволении, о перевороте, в эпицентре которого мы оказались и, наконец, об излечении царя. Разумеется, тут я рассказала официальную версию о вмешательстве царевны, потому что истину не должен знать никто, кроме присутствовавших тогда в комнате.

– … Я рассказала вам все это, чтобы вы поняли: я не хочу недопонимания и вражды в собственном доме. Не хочу делить власть. У меня в жизни совершенно другие цели и приоритеты. Поверьте, я прекрасно знаю, что по поводу мачехи говорит народная молва, но ведь есть и исключения? И намерена стать именно таким исключением. Я не буду вам сейчас обещать что-то, просто хочу, чтобы вы знали: я люблю Диму, открыла свое сердце для Пети и постараюсь сделать все, чтобы они были счастливы.

Я говорила совершенно искренне и, видимо, это сыграло роль, потому что глаза тетушки увлажнились, маска железной леди треснула.

– Я уж и не верила, что Димочка найдет свое счастье, – она достала платочек и приложила его краешек к глазам. – Простите и вы меня за недоверие, но я так переживала за бедных мальчиков. А магия? Магия – это ничего. Сами как-нибудь с ней разберетесь. Я же как Петрушу еще малюткой увидела, поняла, что сделаю все, чтобы он был счастлив. – Она расправила в руках платочек и опустила взгляд. – Мне ведь шесть лет назад врачи поставили полное бесплодие. Муж долго ждал наследника, и как узнал об этом, тут же развелся, и ему без труда дали разрешение. Только благодаря родившемуся Петруше я не ушла в монастырь, а осталась у племянника помогать с мальчиком…

Мы проговорили с ней до самого вечера. Говорили бы и дольше, но вернулся Дима, и мы стали его расспрашивать о делах во дворце. Он явно заметил перемену в домашней атмосфере и был этому очень рад. Я же подумала о том, что иногда необходимо просто поговорить и открыться другому человеку.

– Дим, ты знаешь, что у тебя замечательная тетушка? – спросила, когда мы лежали в обнимку в кровати.

– Знаю. И очень рад, что ты так быстро сумела это разглядеть.

– А мне пришла в голову мысль попросить ее заняться обустройством быта наших будущих гимназисток. Вон как она хорошо управляется с домом. А потом она, возможно, сама какое-нибудь дело себе по душе в нашей гимназии найдет. Я сегодня с ней разговаривала. Она ведь очень деятельная женщина, и ей явно маловато одного дома!

Дима задумался.

– Да я не против. Нужно только с ней самой переговорить.

– Вот и ладненько! Тогда завтра и спросим! – обрадовалась я. – И еще… – замялась и стала водить пальчиком по его голой груди. – Можно я сделаю небольшой ремонт в своей комнате?

Дима рассмеялся.

– Да хоть грандиозный! Честно говоря, ты с таким зверским видом дергала волоски на моей груди, что я даже успел испугаться, что ты такого хочешь мне сообщить.

– Я? Дергала? Что за поклеп⁈

– Еще как дергала! И сейчас я буду тебе мстить!

Он тут же навис сверху, сверкая шальными огоньками в глазах, и его месть явно удалась, потому что больше походила на сладкую пытку.

Глава 15

– Может, не нужно было отпускать ее одну? – взволнованно спросила Варя, меряя небольшую скудно обставленную комнату шагами.

– Да кто бы нас вместе с ней пустил? Позволили в участке подождать – и то слава Богу! Хорошо хоть ей самой разрешили это свидание! Ведь не жена и не невеста… – грустно вздохнула Лида. – За нее даже царевна просила.

– А как иначе? Бедная Наташа вся извелась! – Нанико эмоционально всплеснула руками. – До сих пор не верит, что ее Шуйский мог пойти против царской семьи!

– Не верить она может сколько угодно. Только факты говорят иное, – печально протянула Тинико, а потом не выдержала и почти рявкнула: – Варя, сядь уже! Не мельтеши! И без тебя тошно! Она ведь за ним и в Сибирь увязаться может, если посчитает нужным! Наташа ведь такая: наивная, добрая, но если упрется – туши свет! Ничего не поможет!

– Ой, девочки, я тоже волнуюсь, что он ей там наплетет, находясь за решёткой! – переживала и я. – И где она только ходит! Свидание уже давно должно было закончиться!

В этот момент дверь в комнату одного из полицейских участков, в которых содержали политзаключенных и где мы ожидали нашу подругу, скрипнула, и к нам вошла бледная и какая-то потухшая Наташа.

Варя тут же метнулась к ней и обняла. Нанико подставила стул, на который мы ее усадили. Отчего-то никто из нас не решался задать ни одного вопроса. Наконец, девушка всхлипнула и сказала:

– Его через неделю в Сибирь отправляют. Вместе со всеми слугами и родней, которая принимала участие в заговоре. Будут там поселение основывать. Таково повеление царя.

Мы об этом уже знали. Царь открыто заявил, что не собирается разбрасываться людьми с магическим потенциалом, за плечами которых стоят прославленные предки, а потому, несмотря на их ошибки, те, кто их признает, послужат Родине на Севере, который так и ждет, когда его начнут осваивать. Разумеется, для начала они должны будут принести усиленную магическую клятву, но это уже детали. Знала об этом и Наташа, что не объясняло ее убитого вида.

– Он ведь не меня любил, – снова заговорила она, уходя в себя, – а картинку, которую видел перед глазами. Он, оказывается, даже не слушал меня.

– Что ты такое говоришь? – не поняли мы.

– Он за мной человека не видел… Я сказала, что с ним отправлюсь, что каждый может оступиться. Наверняка ведь ему мозги запудрили. Он поначалу даже обрадовался. Я стала рассказывать, как в Сибири буду разводить магические растения, как буду помогать ему, ведь я от вас и рунной магии нахваталась, а он… Он сначала отругал, что, мол, никаких магических растений! А потом и вовсе сказал, что магия не для женщин, но он понимает, что меня просто Заславская, то есть ты, Дуся, окрутила и ввела в заблуждение, и он позаботится о том, чтобы я забыла обо всех этих глупостях! Представляете! Он назвал мою магию глупостью! Все те мечты, что я ему поверяла, все достижения, которыми хвалилась, для него оказались глупостью и лепетом такой же глупой девочки! – Наташа расплакалась.

А я подумала, что, пожалуй, даже хорошо, что все так получилось. Нам всем очень не хотелось, чтобы она подвергала себя таким испытаниям на просторах заснеженной Сибири. Тем более, что девушку, как оказалось, никто серьезно и не воспринимал.

* * *

– Дуся… Эээ… Евдокия… Так вот… Эээ… – Василий, мой старший брат, мыча что-то невразумительное, мялся передо мной уже с минуту и так ничего путного и не сказал.

– Слушай, Василий, – наконец, не выдержала я, – чего ты хочешь? Говори четко, ясно и по существу!

От моих слов он даже вытянулся во фрунт, видимо, сработали вбитые в военной академии рефлексы, но тут же досадливо скривился:

– Четко и по существу не получится. Понимаешь, мне очень нравится Наташа… – а потом чуть ли не застонал, запуская пальцы в свою рыжую шевелюру. – Да я с ума по ней схожу! Только не знаю, как к ней приблизиться! Я ее вчера во дворце увидел, подошел, а она по мне взглядом мазнула и даже не улыбнулась.

– Так чего же ты до этого столько времени молчал? – удивилась я.

– А когда мне было ей об этом говорить? – возмутился он. – Мы только познакомились во время вашего обучения! Так нас к вам после этого даже не подпускали, чтобы мы не мешали процессу! – явно кого-то передразнивая, выдал братец. – Или, может, когда вы все резко стали фрейлинами? Так этот ушлепок Шуйский в первый же день подсуетился и завладел ее вниманием! Да и я ведь мог бывать во дворце крайне редко. Мы с Федькой только в этом году заканчиваем академию, и увольнительные нам дают совсем нечасто! А может, нужно было налаживать общение, когда вы уехали с царевной на моления?

– Ну, сейчас-то ты ей письма пишешь? Отчего же раньше не мог?

– Раньше у меня повода не было, – насупился он. – Но сейчас я не могу упустить возможность стать ей ближе!

Ага-ага, или кто-то просто не мог пересилить свою робость, а может, и еще какие заморочки моего братца одолевали.

– Ладно. Как уж вышло. В любом случаем сейчас Наташа слишком расстроена тем, как все получилось с Шуйским, и вряд ли примет чьи-либо ухаживания. – Василий заметно посмурнел. – Но она живая веселая девушка и не сможет слишком долго грустить, а потому пока встреч с ней не ищи, а вот письма писать продолжай. Только пиши каждый день! Хоть пару строчек, но каждый день! А потом… ты и сам поймешь, когда стоит приступить к более активным действиям. Только если обидишь девушку – я тебе не завидую. Понял? – с угрозой добавила я.

– Понял-понял! – отмахнулся он. – Дусь, а я ей хоть чуть-чуть нравлюсь, а?

– Ну-у-у, наверное. По крайней мере, она отзывалась о тебе довольно положительно, – припомнила я все, что подруга говорила о брате.

Эта малость так обрадовала парня, что он приподнял меня за талию и с радостной улыбкой покружил на месте.

– Пусти, скаженный! – шутливо ударила я его ладошкой по плечу.

Он поставил меня на пол и, серьезно глядя в глаза, сказал:

– Спасибо.

После чего со счастливым выражением лица быстро направился прочь из комнаты. Я же лишь покачала вслед ему головой:

– Хоть бы чаю попил, что ли. К сестре же в кои-то веки зашел. Эх… – и, улыбаясь, махнула рукой: совсем Наташа парню голову вскружила.

В этот момент дверь снова отворилась, и на пороге показался Дима:

– Здравствуй, Дусенька, а где Василий? – он недоуменно оглядел комнату. – Мне доложили, что он должен быть здесь, с тобой.

– Здравствуй, милый. Он ушел, – развела я руками. – Ненадолго заходил кое-что уточнить.

– Жаль. Разминулись совсем немного.

– Да, ты же только что сам вернулся. Должен был его встретить, – я подошла и потянулась к мужу за поцелуем.

– Я ненадолго поднимался наверх, – он теснее прижал меня к себе и превратил дежурный поцелуй в нечто такое, от чего у меня подгибаются коленки. – А у меня хорошие новости!

– Ммм. Какие? – я потерлась носом о его щеку, на которой уже успела появиться щетина.

– Давай присядем.

В этот момент дверь снова приоткрылась, и на пороге появилась служанка.

– Госпожа, подать чаю?

Я глянула на часы. Действительно, как раз время послеобеденного чаепития.

– Да, подавай.

– А где Леокадия Львовна с Петрушей? – спросил Дима усаживаясь.

– Они пошли гулять в парк, а я осталась немного посидеть над учебными программами.

– Вот как раз об этом я и хотел сказать! Царь-батюшка, наконец, рассмотрел все наши предложения насчет твоей гимназии и решил выделить под учебное заведение усадьбу в Царицыно!

– Не может быть! – потрясенно выдохнула я. – Там же целый дворцовый комплекс!

– Это да, – отчего-то его энтузиазм поутих. – Только недостроенный. Его возведение после смерти царицы было приостановлено, так что, по сути, там сейчас недостроенные руины. Хотя царь и распорядился поддерживать их и местные парки в приемлемом виде.

– Но ведь это куча работы не на один год! – опешила я, буквально кожей ощущая, как реализация моей мечты отодвигается на неопределенный срок.

Вошла служанка и начала накрывать на стол. Справилась она быстро и, как только ушла, муж приобнял меня за плечи:

– Все не так страшно, милая, – постарался он утешить. – Может, это даже и к лучшему. Мы сможем многое переделать под себя. К тому же там есть несколько достроенных флигелей, в которых уже сейчас можно начать занятия. Ведь поначалу там все равно будет немного учащихся. Зато сколько вместе с усадьбой идет земли! Ты только подумай: около сотни гектаров! Да на этой земле мы не только без труда сможем поставить теплицы, в которые завезем растения с Изнанки, построить вольеры для животных оттуда, мастерские для ваших изысканий, разбить экспериментальные сады, но еще и без труда расселить нечисть, которая захочет попасть на землю!

Действительно, таким образом решались все наши проблемы. Только хватит ли тех флигелей, что уже имеются, чтобы открыть гимназию в этом году? Ведь там будут жить и заниматься не только дети. Учителя и обслуживающий персонал тоже должны где-то находиться.

– Дима, нам нужно туда ехать! Я хочу увидеть все своими глазами! – пришла я к единственно возможному решению и даже подскочила с места, собираясь отправляться туда прямо сейчас.

– Обязательно! – тут же поддержал меня муж. – Только чуть позже.

– Позже?

– Конечно! Уже время к вечеру. Ты же не поедешь туда в ночь? Путь не такой уж близкий. К тому же Поликарп Харитонович и Дарья Сергеевна ждут нас с Петей сегодня на ужин.

– Ох, и правда, – я снова села рядом с мужем и даже смутилась. – Что-то меня понесло… Ладно, давай пить чай, а то он уже скоро остынет.

* * *

– Дусенька, Дима, как я рада вас видеть! – воскликнула встречавшая нас маменька. – Петруша, мальчик мой, я так соскучилась!

Рядом с ней стояла улыбающаяся Марья, которая сделала нам книксен. Не будь рядом Димы, она бы бросилась обниматься, но его она все еще смущалась.

Тут к нам спустился и отец и, пожав руку Диме, подставил мне щеку для поцелуя. Пете, к слову, он тоже пожал руку, как взрослому.

Однако не успели мы пройти в гостиную и толком рассесться, как услышали растерянный голос дворецкого:

– Ваше сиятельство, там… царь!

– Что ты там лопочешь? – не расслышал отец.

– Там, говорю, царская карета прибыла, – отчего-то громким шепотом ответил тот, а в следующую секунду в дверь раздался стук, и дворецкий, получив от папеньки утвердительный кивок, пошел ее открывать. Немного растерянный отец направился следом.

Мы, разумеется, остались ждать столь высокого гостя в гостиной, недоуменно и тревожно переглядываясь. Персоны такого уровня не ездят по гостям вот так спонтанно, да они вообще предпочитают вызывать этих самых гостей к себе. Явно случилось нечто экстраординарное. Но наше любопытство осталось неудовлетворенным, потому что монарх с моих отцом сразу же после короткого приветствия направились в кабинет.

– Маменька, вы случайно не в курсе, что могло привести Его Величество к нам в дом? – наконец, озвучила я вертевшийся у всех в голове вопрос.

– Совершенно не представляю, – хмуро ответила она. – Ой, что же это я сижу? Ведь Его Величество может решить остаться на ужин! – и княгиня тут же подскочила и отправилась в кухню, отдать необходимые распоряжения.

Мы с Димой не знали, что и думать. Дети тоже прониклись тревожностью момента и притихли. Никто из нас совершенно не представлял, на сколько затянется эта беседа, но до ее окончания все равно никто ужинать не сядет. Печалька…

– Марья, как ты тут? Не загоняли еще учебой?

– Какой там, – недовольно махнула она рукой. – Уж как я их прошу разрешить мне заниматься магией, а они только шыкают и носом в учебники по общим наукам тыкают!

– Ну, это тоже нужно знать.

– Так я и не спорю! – тут же взвилась она. – Только я ведь и магией заниматься хочу! – а потом взмолилась. – Дуся, ну поговори с ними, а? Тебе ведь разрешили! Чем я хуже?

Я подошла к девочке и погладила ее по голове.

– Ничем не хуже, даже лучше. Только пока нельзя.

– И ты туда же! – обхватила она себя руками и вскочила с места, отойдя подальше.

– Марьяш, ну я же не сказала, что нельзя! Я сказала пока нельзя.

– И когда будет можно? – глянула она на меня исподлобья.

– Скоро.

Она закатила глаза и даже топнула ножкой:

– Вы все так говорите! Это несправедливо!

– А почему сейчас нельзя? А я смогу магичить? А когда мне будет можно? – вдруг засыпал нас вопросами Петя.

– Подрастешь – там видно будет, – ответил Дима. – Марья, мне Евдокия говорила, что ты замечательно играешь на пианино. Не могла бы ты что-нибудь для нас исполнить? – попытался перевести тему разговора Дима.

Но Марья дулась и только искоса на нас поглядывала.

– Слушай, я не знаю, как и что будет, но очень постараюсь сделать так, что бы ты была среди первых учениц моей школы. По крайне мере, я все для этого сделаю. Обещаю.

Мои слова явно пришлись ей по душе. Она расслабила плечи и поглядела на меня с благодарностью.

– Я тоже на это надеюсь, – после чего покосилась на Диму и прошла к пианино, которое стояло у самого окна, села за инструмент, раскрыла ноты и заиграла приятную мелодию. У нее и правда очень хорошо получалось.

Слушая игру Марьи, мы не сразу заметили, как в комнату тихо вошел царь в сопровождении моих родителей и застыл на месте. Когда же мы его увидели, он сделал знак не шуметь и продолжил слушать исполнение девочки. Глядя на него сейчас, я вполне могла понять мать Марьи, которая потеряла от него голову. Та самая сила, о которой упоминал отец, вилась вокруг него и действительно создавала нечто, что заставляло дыхание сбиваться и смотреть на монарха благоговением и трепетом. К тому же он и сам по себе был очень интересным мужчиной, и вместе это придавало ему какую-то гипнотическую привлекательность. Но у меня, слава богу, есть Дима, любовь к которому давала полный иммунитет к чарам самодержца. А тот так внимательно и с таким странным выражением лица вглядывался в маленькую исполнительницу, что я заподозрила, будто ему каким-то образом стало известно, чьей дочерью она на самом деле является.

Перевела вопросительный взгляд на отца, и он без слов меня понял и коротким кивком подтвердил подозрения. Но откуда? Как он мог узнать? И что теперь будет? Мысли растревоженными птицами разлетелись в разные стороны.

Тем временем Марья закончила и обернулась. А увидев за своей спиной самого царя, поначалу растерялась, а потом вскочила и сделала глубокий поклон. Молчание затягивалось. Наконец, он проговорил:

– До сих пор не верю, что это правда… Здравствуй, Марья. Ты очень похожа на мать…

Снова возникла пауза и, похоже, монарх не собирался ее прерывать. Тогда отец прокашлялся и предложил:

– Ваше Императорское Величество, не окажете ли честь отужинать вместе с нами?

– Что ж, буду только рад.

* * *

Ужин прошел как-то странно. Мы не знали, чего ожидать дальше, а потому беседа получалась какой-то прерывистой и натянутой. Временами царь пытался расспрашивать совсем ошалевшую и растерявшуюся от такого внимания Марью. Я же нервничала настолько, что не задумываясь съела все, что положил мне на тарелку заботливый муж, а уж он расстарался, обеспокоенный тем, что в последнее время я слишком сильно похудела. А от чего мне было поправляться, когда вокруг столько переживаний?

Наконец, ужин подошел к концу, и мы переместились в лиловую гостиную. Маменька ее особенно любила, и это чувствовалось даже в самых мелких деталях. А еще здесь было по-настоящему уютно, особенно когда присаживаешься в удобные кресла или на диванчики с интересной книгой в руках. Я бросила взгляд за окно. Оказалось, что уже довольно поздно, так как там царствовала тьма, мягкий свет зажженных свечей делал ее непроглядной.

Петрушу оставили на попечение слуг, а вот Марью взяли с собой, чем тоже несказанно ее удивили. И не успели мы усесться, как царь выдал:

– Марья, сегодня я узнал, что ты моя дочь, – и замолчал, будто не зная, что еще можно сказать.

Я внутренне сделала жест рукалицо. Нет, наш царь – замечательный дипломат, и все об этом прекрасно знают, но, видимо, именно сегодня его дипломатический талант дал сбой, или царь слишком сильно переволновался.

Глаза Марьи сделались большими-большими, и она непонимающе на нас обернулась. Мы и сами немало ошалели от такой прямоты, да и что в данном случае можно было от нас ожидать?

– А как же… – она посмотрела на родителей.

– Это долгая история, милая, – ответила ей маменька.

Девочка застыла на какое-то мгновение, что-то обдумывая, и внезапно сделала совсем уж интересные выводы:

– Вы теперь снова перестанете меня любить? – в ее глазах появились слезы.

– Марьюшка, ну что ты⁈ – маменька, не смущаясь царя, обняла сидевшую рядом дочь и не сдержала слез. Она успела впустить к себе в сердце эту девочку и корила себя за долгие годы равнодушия и тщательно пестуемой ненависти, которые так изранили душу этого ребенка. И вот сейчас в представлении девочки история повторялась: от нее снова отказывались и предавали только зародившееся доверие! – Ты по-настоящему стала для меня дочерью, и теперь я уже не смогу перестать тебя любить, даже если захочу!

– Что бы ни происходило, ты навсегда останешься для меня любимой сестрой, – я встала и, поправив юбку, села прямо на мягкий ковер перед Марьей и заглянула ей в глаза. – Да – ты дочь нашего императора, да – мы сами узнали об этом не так давно, как раз в момент твоей инициации, но для нас с маменькой ничего не изменилось! А папенька всегда тебя любил, просто показать не умеет. Все это время мы стремились тебя защитить и думали, как разрешить тебе заниматься магией и не выдать уникальной силы, ведь сейчас очень неспокойные времена, и твоя жизнь в любой момент может подвергнуться опасности.

– По их плану ты вообще не должна была узнать, кто твой настоящий отец, – оглядывая нас холодным взглядом, проговорил царь. – Хорошо хоть Старица в кои-то веки решила вмешаться и рассказала мне о тебе.

– Ваше Величество! – воскликнул отец, но монарх взмахом руки его остановил.

– Знаю! Все твои доводы знаю! – холодно, но с толикой усталости проговорил царь. – Но хочу, чтобы и ты знал, что только благодаря Старице и ее заверениям твоя голова сейчас на месте, и я все еще продолжаю тебе доверять! – и, прикрыв глаза, потер пальцами переносицу.

В комнате опять повисла тягостная тишина. Марья, казалось, совсем потерялась в своих мыслях и чувствах.

– А кто моя настоящая мама? – внезапно спросила она.

– Моя сестра, Мария Харитоновна Раевская. Она умерла сразу после твоего рождения, – ответил мой отец.

– Из-за меня? – очень серьезно спросила девочка. Но было в ее голосе что-то такое, что заставило обнять ее коленки еще сильнее.

– Нет, Марьюшка. – мягко, но уверенно, ответил князь. – Она просто сильно заболела после родов и умерла. Тогда я и забрал тебя к нам.

Я была благодарна отцу, что он слукавил и не рассказал, что ее мать сгорела в послеродовой горячке. Ведь бедной девочке будет сложно объяснить, что в этом виновата вовсе не она, а отсутствие грамотной помощи и элементарных знаний о медицине.

– А почему ты не отдал меня родному отцу? – испытующе глядя на него, спросила девочка.

– Это сложный вопрос, Марья, – неожиданно ответил за него царь. – Но сейчас, глядя на тебя, я рад, что все обернулось именно так. Боюсь, что при дворе тебе было бы гораздо хуже, чем в семье Раевских. Пусть даже до определенного времени ты и росла без должной любви со стороны твоих приемных родителей.

Девочка явно многого не понимала, но все же приняла ответ как данность.

– А какой она была, моя мама? – сглотнув ком в горле и комкая в кулачке платье, спросила она, отчего-то глядя на князя. Видимо, царь своим холодным видом и скрываемыми за ним бушующими эмоциями ее все же пугал.

– Она была замечательной, – грустно улыбнулся отец. – Но я думаю, что Его Величество сможет рассказать тебе о ней гораздо лучше.

Обменявшись взглядами, мы все поднялись и вышли из комнаты, оставив отца и дочь наедине. Я не была уверена, что это такая уж хорошая идея – царь явно был выбит из колеи и не совсем понимал, как себя вести со своей внезапно обретенной дочерью. Одно то, как он отжег, когда сообщил девочке о своем отцовстве… Кувалда в лоб и то произвела бы менее ошеломляющий эффект! Хотя как сказать по-другому, я тоже не представляла.

Решили ожидать их в большой гостиной.

– Отец, как вышло, что царь так спокойно отнесся к сокрытию вами дочери? – не могла не поинтересоваться я. Все-таки подспудно я ожидала настоящей бури, а тут все прошло тихо и мирно. Не считать же фразу о голове, которая все еще на месте, настоящей угрозой, право слово. – Конечно, Старица с ним поговорила. Жаль, что не предупредили о своей инициативе нас, но тут уж претензий не выдвинешь. Только мне все равно казалось, что буря при этом будет немаленькой.

Отец помолчал немного, подбирая слова.