Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 309 страниц)

За звоном металлических набоек и переговорами стражников, обходящих периметр, я не услышала вернувшегося капитана и с усилием опустила руку, сжимавшую ладанку – благодаря небольшим усовершенствованиям ее нижний край стал бритвенно-острым. На плече у капитана лежал тюк, в котором с большим трудом можно было угадать человека.

– Удачи, госпожа, пусть Анара поцелует вас, – пожелал мне на прощание капитан.

– И вам счастливо, – пробормотала я.

Нет уж, лучше без этой взбалмошной богини. И без ее помощи обойдусь, лишь бы не мешала. Я дождалась, пока капитан скроется в зарослях вишни, шагнула в провал в стене и закрыла тайник вывернутым знаком Као. Сразу стало теплее. А еще – темнее, хотя, казалось бы, куда больше, и так ни зги не видно. Я поднялась на цыпочки, пытаясь нащупать потолок. Интересно же – первый раз в тайнике.

Свод был мокрым и каким-то липким.

– Фе-е…

Отряхнула грязь и, придерживаясь правой рукой за стену, медленно пошла вперед, считая шаги. На сорок пятом ход резко свернул и уперся в приоткрытую дверь, из-под которой пробивался мягкий свет. Ни шагов, ни голосов слышно не было. Я сняла плащ и, аккуратно свернув, положила его на каменный пол. Разгладила платье ладошкой, поправила чепец и, мысленно сделав благословляющий знак, шагнула в исповедальню.

Впустившая меня дверь моментально слилась с деревянными панелями, а из-за резной перегородки донесся тихий женский голос:

– О чем ты желаешь поведать мне, дитя?

Я опустилась на колени перед горящей свечой:

– Помогите мне, Светлые, ибо есть тьма в душе моей…

Я обязательно спасу тебя, Алан.

Глава 36

Хотите знать, каково это – быть послушницей? Это просыпаться с больной от гула колокола головой и спешить на заутреню, выдыхая облачка пара. По два-три часа стоять на коленях на холодном каменном полу, распевая гимны. Спешить в богадельню – ведь прибившиеся к ней лентяи, то есть, я хотела сказать, убогие, уже проснулись и хотят есть, а одна из задач послушниц – развивать в себе смирение, раздавая еду бедным, при этом мучаясь от голода. И наконец – скудный завтрак: овсяная каша, хлеб, чиар. Снова молитва, а за ней – работа во славу Анары. Принцесса Эстер занималась шитьем, и – с ума сойти! – помогала ухаживать за больными в лечебнице. Принцесса! Сама! Промывала вонючие язвы! Выносила горшки! Делала перевязки и смешивала лекарственные составы!

В три часа дня – богослужение и обед. К этому времени я успевала оголодать настолько, что с удовольствием бы выпила жидкую похлебку, которую раздавала в богадельне. И снова работа, и оставалось лишь благодарить Светлых за то, что сейчас зима и в саду делать нечего. Угадайте, кто ухаживал за деревьями? Кто собирал вредителей? Кто перерабатывал вишню и алычу? Послушницы! Послушницы, лярвин дол! За содержание которых, между прочим, родители и опекуны платили по двадцать золотых в год!

Ужин, и дважды в неделю – бдения в часовне. Будучи в замке Йарры, я пару раз оставалась в храме вместе со Служителем Мийсом, но это не шло ни в какое сравнение с творящимся в монастыре. В приюте Анары не было ни жаровен, ни курильниц, исходящих горячим дымом, ни свечей в каждом углу. Был холодный каменный пол, запрет на плащи и сквозняки, шевелящие ризы. Неудивительно, что каждая первая послушница была простужена, а у некоторых, несмотря на их возраст, до сих пор не было регул.

Ах, да! Привилегии! Принцессе Эстер полагались привилегии, больше похожие на издевательство: по утрам в моей миске с овсянкой плавал крохотный кусочек сливочного масла, а в обед, после бурды, называемой супом, мне полагался десерт – тонкий ломтик хлеба с чайной ложкой меда. И это после свежей форели, молочных поросят и марципанов в неограниченном количестве! А еще у меня была персональная келья в уединенной части монастыря, окнами выходившая в сад, собственная уборная – просто аттракцион невиданной щедрости, правда? – и камин, дрова для которого я должна была носить сама. В количестве трех поленьев. Их хватало ровно на то, чтобы не выдыхать пар, проснувшись утром.

Первые несколько дней все происходящее казалось мне каким-то сюром. Я будто в детство вернулась, с его вечным холодом, голодом, работой до изнеможения. Больше всего хотелось свернуться комочком, чтобы сохранить жалкие крохи тепла, и уснуть. Знаете, я даже завидовала Эстер, которую выкрали отсюда. В башне замка Йарры ей всяко лучше живется, чем здесь.

А потом среди нищих началась эпидемия верзейской лихорадки, и я заразилась. Добрая же Служительница, распоряжавшаяся в богадельне, запретила мне пользоваться лекарственными травами. Подумаешь, легкая простуда! От нее еще никто не умирал. К вечеру легкая простуда превратилась в тяжелую – с жаром, ознобом, головной болью. Помню, я возвращалась с полунощницы[4]4
  Полуночная молитва.


[Закрыть], держась за стену, и думала только об одном – добраться до кровати, если рухну прямо здесь – быть воспалению легких. А коридор все не кончался, и тонкий свечной огарок приплясывал в дрожащих руках, слепя слезящиеся глаза.

Я даже не удивилась, увидев Йарру. Решила, начался бред, и засмеялась:

– Опять вы… Откуда вы только беретесь, нигде от вас покоя нет…

Неожиданно материальный бред подхватил меня на руки и понес в келью, осторожно опустил на кровать. Накрыл одеялом и снова сдернул его, рассматривая на просвет истертую шерсть.

– Dgorka r’es! – прошипел граф. Укрыл меня своим плащом – таким тяжелым, плотным, теплым – и поднес к губам фляжку. – Пей.

Я поперхнулась, закашляла, и Йарра зажал мне рот, не позволяя выплюнуть горькое лекарство.

– Глотай, Лира.

Маслянистая жидкость обожгла горло, желудок, я покрылась испариной и без сил откинулась на подушку.

– Как вы узнали?..

– Магические шпионы, само собой, – недовольно ответил Йарра, разглядывая келью. Провел пальцем по каменной стене и снова выругался. Ну да. Иней. – …Три полена?!

– Так живут принцессы, – прошептала я. – Хочу обратно на кухню…

Йарра молча разжег камин, сел на табурет возле кровати. Указательным пальцем погладил меня по щеке, стирая слезинку.

Странная это была ночь: мокрый снег за окном и свистящий в дымоходе ветер, треск поленьев в очаге и горечь лекарства, которым каждый час поил меня граф, теплый плащ, благодаря которому я, наконец-то, согрелась, и крепкий поцелуй – его сиятельство наградил меня им перед самым уходом. О Дойере, Алане, Тиме, о моем задании граф ни разу не заговорил.

Плащ он забрал. Помню, я вцепилась в замшу, а Йарра покачал головой:

– Мне не жалко, но сама подумай, что случится, если его найдут.

Зато оставил склянку с зеленоватой мазью – столь маленькую, что она помещалась в кулаке.

– Наноси под ноздри перед посещением госпиталя.

– Спасибо.

Тогда-то он меня и поцеловал – прикусил нижнюю губу. Даже лекарством, которое я пила, не побрезговал.

А с утра все началось заново – молитва, богадельня, лечебница… Верзейская лихорадка – от нее слегли еще пять послушниц, холод по ночам и сосущий голод в течение дня. Бесчисленные убогие, которым требовалось помогать – с тех пор я возненавидела нищих – и вши, которых я едва от них не подцепила. А еще – тонкий аромат пустынной розы от Матери-Настоятельницы, восемь золотых за флакон. Себе эта ведьма ни в чем не отказывала.

В монастыре я полюбила шить. Хотя, мне кажется, я бы что угодно полюбила – в сравнении с работой в богадельне.

Хорошо помню монастырскую комнату для рукоделия – большая, светлая, она выходила на юг. Я усаживалась у окна, наособицу от остальных девушек, механически втыкая иглу в холст, прислушивалась к их разговорам, и тихо радовалась, что исполняю роль принцессы, с которой никто не посмеет заговорить первой, а не какой-нибудь баронессы. Я ведь даже не представляла, о чем беседовать с остальными девчонками – и выдала бы себя первой же фразой. Нет, на полном серьезе обсуждать длину кружев для нижних юбок, виды бусин для волос и ленты для украшения платьев – это выше моего понимания. Вот честное слово. Юбка и юбка. Платье и платье. Сидит, по цвету подходит – что еще нужно? А уж жемчуг в волосах – так вообще извращение. Я знаю, целый вечер проносила.

Дурость достигла апогея, когда кому-то из девушек, чуть ли не контрабандой, прислали роман, и мои товарки, выставив часовую у двери, принялись разбирать любовные сцены с участием жестокого героя и трепетной героини. И они искренне восхищались тем, как он шантажом склонил несчастную к замужеству, а силой – к постели! Дуры. Йарры на них нет… «Решительного, мужественного и неотразимо-грубоватого», ага.

О графе последнее время я думала часто. Монотонная работа, знаете ли, очень способствует размышлениям. И чем больше думала, тем отчетливее понимала, что никуда от него не денусь, что он действительно следит за каждым моим шагом.

Было жутко представить, что когда-нибудь граф… дойдет до конца. И вывод неутешительный – придется терпеть. Не шевелясь, не дергаясь и тем более не пытаясь с ним драться. В идеале – читая молитву, как написано в одном из свитков, входящих в Святую Книгу. Может, если я не стану сопротивляться, все пройдет не так уж и плохо?..

В конце концов, Галия не выглядит несчастной… И его поцелуй, два дня назад, перед уходом… Больно не было. И даже не противно.

Не знаю, что делать. Не представляю, что будет.

Право выбора мне никто не собирается предлагать. А сама… Что я могу – сама?

Могу, конечно, все рассказать Дойеру. Дамы и господа, делаем ставки, сколько я проживу, совершив эту глупость? Еще могу выйти замуж за его сына вместо Эстер.

Даже подумать боюсь, что в этом случае сделает Йарра.

Собственно, все.

Быстрее бы приехали люди Советника. Я с ума схожу от ожидания.

Глава 37

– Ваше Высочество, Настоятельница просит вас пройти к ней в кабинет, – вбежала в помещение для шитья запыхавшаяся послушница, запоздало поприветствовав меня реверансом.

Наконец-то!

– Это срочно? – тем не менее спросила я, не отрываясь от кройки.

– Да, Ваше Высочество, к вам посетители…

Делано недовольно я отложила ножницы и, подобрав юбки, пошла за провожатой. Вообще-то, по монастырю я передвигалась в одиночестве, но сейчас статус требовал фрейлин.

Губы сами разъехались в довольной улыбке, когда Ремайн, Женор и незнакомый мужчина с мокрыми от растаявшего снега волосами поднялись мне навстречу.

– Ваше Высочество, – поклонились они.

– Добрый день, господа, – поприветствовала их я, задержав взгляд на незнакомце. Его внешность будила какие-то странные ассоциации, будто я его видела раньше. Но где? Когда?

Незнакомец испытывающе смотрел на меня, склонив голову к плечу. Стоящий чуть позади него Ремайн сделал страшные глаза, а Женор, все еще с согнутой в поклоне спиной, нарисовал пальцем окружность.

И как это понимать?

Настоятельница повернулась в профиль и обрисовала абрис лица.

О боги!

– Ваше… Величество? – неуверенно протянула я, хватаясь за горло.

– Ну наконец-то, Эстер! Я уж начал бояться, что ты меня не узнаешь! – засмеялся Айвор Третий, король Лизарии и Смежных Гор. Глаза его, несмотря на смех, остались холодными. – Покажи лицо, дорогая, я столько лет тебя не видел!

Дрожащими руками я попыталась отстегнуть вуаль, но пальцы не слушались. И это даже не было притворством: король! Сам король здесь!

Так и не сумев снять сетку, я отбросила ее на темя и рухнула на колени перед Айвором.

– Ваше Величество, – исступленно целовала я его руку. – Брат!

Поморщившись, король поднял меня за плечи.

– Встань, Эстер. Я тоже рад тебя видеть. – Подвел к окну, разглядывая лицо. Потом снял чепец. – Ты уже совсем взрослая, Эстер Кларисса, – констатировал он. И безо всякого перехода спросил: – Регулы начались?

– Н-нет, – покраснела я. – Мне всего тринадцать.

– Моей жене тоже, и она уже беременна.

– Поздравляю вас, Ваше Величество! Я скоро стану теткой?! – обрадовалась я.

– Да. А еще женой. В мае следующего года ты выйдешь замуж за Сорела Эльйена Дойера, единственного сына и наследника Богойра Эльйена Дойера, Первого Советника Княжества Райанов.

И как на это должна прореагировать Эстер? Судя по тому, что о нас ходят слухи, будто мы едим младенцев, не слишком обрадоваться.

– О боги! Ваше Величество! – я снова шлепнулась на колени, обнимая ноги Айвора. – Прошу вас, заклинаю, не надо! Позвольте мне остаться в монастыре! Райаны – это же звери, это…

– Это люди, Эстер. Немедленно встань и веди себя как подобает порядочной леди и верной подданной!

Я помотала головой, и, зажимая лицо ладонями, ковырнула ногтем внутренние уголки глаз, вызывая слезы. Больно схватив за плечо, Айвор поднял меня на ноги.

– Оставьте нас, – скомандовал он, не глядя.

Кланяясь, Ремайн, Женор и Настоятельница исчезли за дверью.

Король толкнул меня в кресло, налил воды.

– Пей! И прекрати немедленно истерику.

Захлебываясь, клацая зубами о стакан, я пролила половину на себя и снова заскулила.

– Пожалуйста, Ваше Величество! Брат… Айвор!.. В память о маме, не отдавай меня им! Я буду твоей служанкой, я подпишу отказ от титулов, только не отдавай меня райанам!

– Это не обсуждается, Эстер. Права крови отказ от титулов не отменит. В конце концов, ты взрослая, ты должна, обязана выйти замуж.

– Но не за райана же!

– За того, за кого я прикажу, – припечатал Айвор. – Ты же не хочешь, чтобы снова началась война?

Я помотала головой.

– Она будет, если я откажу Советнику. Боги, Эстер! – выпустил, наконец, раздражение король. – От замужества еще никто не умирал! Ты едешь в княжество не как заложница, а как невеста!

– А разве есть разница? – убито прошептала я.

– Принципиальная. Тебя не убьют, пока ты не родишь.

Я икнула.

– А потом?..

– Потом не будет.

Король вытащил из кармана бумажный сверток, высыпал из него бесцветный порошок в стакан и развел его водой. По комнате разлился горьковатый запах воробейника.

Ну и сволочь же братец Эстер!

– Пей.

– Это яд? – прошептала я.

– Нет.

– А что это?

– Пей, я сказал, иначе я волью его в тебя!

Я взяла стакан в ладони. Руки дрожали так, что я едва не расплескала содержимое. Нахмурившись, Айвор помог мне пить.

– Молодец, сестричка, – чмокнул он меня в лоб.

– Что это? – тусклым голосом спросила я.

– Прости, Эстер, но моему сыну не нужен конкурент на престол, рожденный от райана. Ты никогда не сможешь иметь детей.

Старательно тараща снова наливающиеся слезами глаза на короля, я часто дышала, имитируя истерику. Айвор признал во мне сестру – это главное. А воробейник все равно не подействует – после буристы мне никакая растительная отрава не страшна.

– Зачем ты так со мной? – прошептала я.

– Не по своей воле, поверь, – дернул плечом король. А у меня как-то резко отпали все вопросы по содержанию принцессы крови едва ли не в хлеву, пусть и золоченом. Никак, Его Величество собирался уморить сестренку, чтоб его душу Корис пожрал! Удивительно, как Эстер умудрилась дожить до тринадцати лет в таких условиях…

– А теперь будь умницей, Эстер. Сейчас я позову людей, которые будут сопровождать тебя в княжество.

– Когда?

– Через неделю, когда будут готовы наряды и приданое.

Я открыла рот, будто собираясь что-то сказать, и закрыла его обратно, натолкнувшись на суровый взгляд Айвора.

– Как прикажет мой король.

Подложив грандиозную свинью сестре и райанам, Его Величество стал невероятно щедр – я слонялась между сундуками, читая список приданого, и только презрительно кривилась: «Сервиз серебряный на сорок персон – три штуки; сервиз фарфоровый для чиара на семьдесят человек – одна штука; шелковые ковры со Свободных Островов – десять штук, шерстяных – пятнадцать». Портьеры, гобелены, покрывала, меха, ткани, подсвечники, десяток магических ламп, украшения… А денег не было, от слова «совсем», лишь ценные бумаги на имя Сорела. Помню, как я тогда злилась, сообразив, что ожидало бы Эстер – чинная благородная нищета и полная зависимость от мужа, когда тот, наконец, поймет, что принцесса бесплодна. Зато «братец» презентовал мне попугая – видимо, счел, что это адекватная замена детям.

Скотина венценосная.

От воробейника у меня была жуткая изжога, а по телу пошли розовые пятна аллергии, хотя я сунула два пальца в рот сразу после ухода короля. Боюсь, Настоятельница никогда не простит мне заблеванной комнатной розы. И брыг с ней, старой облезлой куницей. Надеюсь, я больше никогда не увижу ее постной двуличной физиономии.

От всех работ меня освободили, и я сутками сидела в своей келье – читала, отсыпалась от ночных бдений и просто валяла дурака, передразнивая попугая и оттачивая на нем флер. Я уже давно заметила, что могу передавать свои эмоции животным, а те, считая меня детенышем, не раздумывая бросались на мою защиту в случае опасности. Думаю, в замке Дойера мне не помешает даже такой пернатый союзник.

С утра и до обеда я поступала в распоряжение модистки, которой щедро поделилась моя беременная «невестка». Госпожа Вивьен решила, что на первое время, дабы не уронить честь королевского дома, мне потребуется одно роскошное платье – для помолвки, пять просто пышных, со сменными рукавами – для балов, и десяток повседневных. Плюс амазонка. Плюс белье. Плюс обувь. Сестры по Анаре тихо стонали, сутками просиживая над моей одеждой – модистка не мелочилась и, потрясая указом короля, не стеснялась командовать даже Служительницами. Я лишь восхищалась ее напором – я так пока не умею.

Провожали меня всем монастырем – впереди Настоятельница, вокруг нее, стаей серых ворон, Служительницы, еще дальше послушницы и дети из школы. Сестрички по Анаре преподнесли мне букет, сшитый из обрезков шелка, а одна из девушек подарила защитный амулет – сняла со своего запястья.

– Спасибо, Элизабет, – поблагодарила я ее.

Та кивнула и растворилась среди послушниц. Странная она. Говорят, родовитая до невозможности – а по виду и не скажешь. Вечно ссутулившаяся, тихая, лица не показывает, только глаза горят из-за вуали фанатичным блеском истово верующей.

А Настоятельница разродилась часовой проповедью о том, как важно быть добродетельной и чистой, и тогда награда, уготованная Светлыми, обязательно найдет, догонит, настигнет – не отобьешься. Проще говоря, мне, то бишь Эстер, так повезло, так повезло выйти замуж за райана, что не передать! Больше только Светлому Мару повезло, когда он отыграл у Темных предварительно заложенную душу, да.

Я хотела ответить не менее длинным цитированием Святой Книги, но посмотрела на замерзших детей, переминающихся с ноги на ногу в худых башмаках послушниц, и просто сказала «Спасибо».

– Да воздастся и вам по делам вашим.

Воздаяние не заставило себя ждать – несколько галок, хрипло оравших на колокольне, поднялись в воздух и украсили чепцы Служительниц пахучими потеками.

– Чудо свершилось! – заржал Женор, дурашливо сделав благословляющий знак.

Склонив голову, чтобы скрыть улыбку, я повторила его жест.

Глава 38

– Принцесса, вы обворожительны! Прекрасны, умны… – пел дифирамбы Ремайн. Лейтмотивом его комплиментов было: «Молодец, выкрутилась!» Я согласно кивала – если бы Айвор не признал во мне сестру, я бы первой стала ниже ровно на голову.

От кареты с навязанной мне дуэньей я отказалась, несмотря на то что верхом было холоднее. Зато спокойнее. Эта пожилая, всесторонне добродетельная, и, я уверена, душой и телом преданная короне тетка бесила своей чопорностью и неестественно прямой, будто аршин проглотила, осанкой.

– Ваше Высочество, вернитесь в тепло! – раздавалось каждые полчаса, и я стискивала зубы, чтобы не послать ее в Лес.

– Благодарю, мне не холодно.

Я уже однажды повелась на ее приглашение, удобно разместившись на широком сиденье повозки и согревая руки над жаровней.

– Ваше Высочество! – проскрипела эта старая пила. – Благовоспитанные леди не снимают обувь иначе, как в помещении, а то, как вы ссутулились, – просто неприлично!

Ну да, благовоспитанные леди отмораживают себе ноги, едва не съязвила я. И поняла – не подружимся. Смущенно улыбнулась, обулась, выпрямилась. Ноги в новых, еще чуть тесных сапожках, отогреваясь, пульсировали болью.

– Не морщитесь, держите лицо, – одернула она меня через пять минут.

– Не опирайтесь о спинку, это некрасиво.

Она издевается? Нам до ближайшего города с телепортом почти двадцать часов пути!

– Принцесса, вы ведете себя, как батрачка! – Это когда я зевнула.

– У вас большой опыт в воспитании… слуг, госпожа Мильен? – чуть запнувшись, спросила я. Что такое «батрачка», я знала, но не была уверена, что правильно произнесу это слово на лизарийском.

– Огромный, – отрезала она.

– А в воспитании юных леди?

– Моя племянница – образец для подражания! – гордо заявила дуэнья.

– А ваша племянница – это…

Госпожа Мильен посмотрела на меня как на дурочку:

– Ее Величество Эллина Виктория Мадлен Русси. Вы так плохо знаете историю семейного древа?

– Семейного – отлично, – показала зубы я, – а вот Младших Родов Меота – не очень.

Чудесно! Нет, я догадывалась, что положенная мне дуэнья будет шпионить, но третировать я себя не позволю! Заморозив на лице рассеянную улыбку, я уставилась на мелькающий за окном пейзаж, решая – отравить старую пилу флером или, не мудрствуя, ядом. Плюсы второго варианта явно перевешивали.

На первой же остановке для смены лошадей я сбежала из кареты, шокировав госпожу Мильен тем, что собралась ехать в мужском седле.

– Господин Ремайн, мне нужна трава горицвета, – понизила я голос.

– Я могу узнать зачем? И что это? – так же тихо, чтобы не услышали гвардейцы короля, скакавшие по бокам, спросил Четвертый.

– Успокоительное, – пояснила я. – Достаточно сильное, чтобы моя дуэнья не совала нос, куда не следует, и не ходила за мной как приклеенная.

– Понял, – кивнул Ремайн. – Вы уверены, что это средство сработает, или может потребоваться что-то надежнее?

– Сработает, – кивнула я. – Но если вы вдруг достанете настойку горицвета, а не траву, это избавит меня от необходимости готовить ее самой.

– Я могу избавить вас от госпожи Мильен, – Четвертый придержал коня перед лужей. – Ну и дороги в этой дыре! Что скажете? – вернулся он к своему вопросу.

Я недоуменно посмотрела на Четвертого – он все еще пытается меня проверять?

– Скажу, что вы не будете точно знать, для кого станет шпионить моя новая компаньонка. Спасибо за рассказ! – громко, для солдат сопровождения, присланных Айвором, поблагодарила я.

Дорога вела в сторону, прямо противоположную той, из которой я прибыла. Хотя… Какая там дорога. Вот у нас, в княжестве, действительно дороги. А тут вязкая колея, на которой выбиваются из сил тяжеловозы, впряженные в повозки с моим приданым. Рытвины, глубокие лужи, кое-как забросанные ветками. Короткие промежутки щебенки воспринимались как дар богов.

Со всех сторон нас окружали поля – одни гуляющие, на других посвистывающий ветер обнажал прятавшуюся под снегом озимую рожь. Время от времени к дороге подступали заросли терновника с редкими сохранившимися ягодами, а между холмами мелькали деревеньки с полуразрушенными домами. У нас даже лесорубы – читайте, смертники – лучше жили.

К вечеру, когда я успела проголодаться, промерзнуть, несмотря на лисью шубу, и проклясть все на свете, мы остановились у развилки.

– Принцесса, – церемонно обратился ко мне Ремайн, – есть два пути: проехать еще несколько лиг и переночевать в гостинице на землях барона… А неважно, какого барона, – махнул он рукой, – либо разбить лагерь вон на той поляне. Что бы вы предпочли?

– Ее Высочество предпочла бы безопасность жилья, – влезла дуэнья.

Я неопределенно пожала плечами. Моя воля – я бы поела горячего, отогрелась у костра и поехала дальше.

– Хорошо, значит, в гостиницу, – решил Четвертый.

Ночь прошла спокойно – насколько спокойно она могла пройти в обществе нудящей и пытающейся меня поучать леди Мильен. Совсем я, оказывается, дикая, ничему меня в монастыре не научили, кроме как молиться. Я размеренно дышала и медленно считала до десяти. До двадцати. До ста. И утешала себя тем, что Женор, в сопровождении трех солдат, продолжил путь. Как сказал Четвертый – проконтролировать подготовку телепорта в Княжество. Уверена, по дороге к порталу он обязательно зайдет в лавку травника или алхимика.

Так и оказалось. Советник не поскупился, и Женор купил для меня концентрированную вытяжку горицвета. А подлить его дуэнье оказалось неожиданно просто – когда мы стояли в очереди к порталу, пропуская вперед приданое, я обратила внимание на трясущиеся руки леди Мильен.

– Вам нехорошо? – участливо спросила я, тронув вредную компаньонку за плечо. Сейчас, когда я знала, что придирки скоро закончатся, терпеть ее стало гораздо проще.

– Да, немного, – промокнула леди Мильен лоб. – Ужасно волнуюсь. Эти порталы ужасны! Когда портал становится нестабильным, в место выхода может выпасть только голова… Или рука…

– Леди, неужели вы верите в эти сказки, – прогудел городской маг, наблюдавший за перемещениями. – Нестабильным становится один портал из тысячи, и то в случае катастрофической нехватки магии!

– А у вас с магией все в порядке? – спросила я. Не то чтобы испугалась, но леди Мильен кого угодно могла заразить нервозностью.

– У нас все в полном порядке, Ваше Высочество, – поклонился маг. – Когда вы будете готовы, я провожу вас к порталу, и, если будет угодно, покажу активирующие его накопители.

– Благодарю, – отхлебнула я горячего чиара. – Леди Мильен, у меня есть успокоительные капли. Если хотите…

– Хочу, – закивала дуэнья. – Мне дурно становится, когда я думаю о порталах!

Ремайн и Женор округлили глаза, когда я достала заветный флакон и щедро накапала горицвет в глинтвейн прямо при маге. А я похвалила себя, что не стала заказывать магически усиленную настойку, которую мог бы почувствовать одаренный.

– Горько, – сморщилась дуэнья.

– Ничего, зато сейчас вам станет легче, – заглянула я в ее начавшие туманиться глаза. Хм, следующую дозу урежу вдвое. – Скушайте пирожное.

Леди Мильен послушно проглотила марципан и уставилась в одну точку прямо перед собой. Кажется, я перестаралась. Или горицвет лег на вино? Вот брыг! Я потерла переносицу и села в кресле поудобнее, наблюдая за снующими по коридору гвардейцами, переносящими сундуки и свертки, за работой мага, активирующего и вновь захлопывающего портал, за нервным градоправителем, то пытающимся чего-то добиться от капитана сопровождения, то кланяющимся мне, когда замечал, что я смотрю в его сторону.

С ратушей вообще вышел презабавнейший казус – они даже не подозревали, что через их город поедет принцесса, пока им, словно снег на голову, не свалился Женор с требованием забронировать телепорт. Можете себе представить? Я – с трудом. А когда мэр предложил устроить прием в мою честь, кто-то сверху очень быстро прикрыл его инициативу, и мне, ну ладно, Эстер, пришлось довольствоваться растерянной почтительностью городского управителя и подносом с пирожными.

Можно, конечно, было бы порассуждать о безопасности, о путешествии инкогнито, о дорогом грузе, но на деле выходило, что Айвор изо всех сил старается сделать так, чтобы о принцессе не знали. Забыли. И у него это отлично выходило.

Выходная точка портала была настроена на турнирное поле перед замком Дойера, прямо на небольшой помост, построенный, видимо, специально ради моего прибытия.

Я, вцепившись в локоть полупьяной дуэньи, во все глаза глядела на встречающую толпу людей и очень жалела, что на мне сейчас нет чепца послушницы, чтобы закрыть лицо от любопытных. Осторожно подняла руку, приветствуя лордов, и вассалы Дойера взорвались приветственными криками. Заиграли фанфары, зашипела иллюзия фейерверка над головой, толпа раздалась в стороны, давая дорогу невысокому, плечистому, почти квадратному мужчине с непокрытой головой и сопровождавшему его юноше. Сорелу!

Сын Советника почти не изменился за годы, прошедшие с испорченного мною бала. Такой же неуклюжий, румяный, все еще полный, круглолицый, и только небольшая бородка позволяла разглядеть, где же все-таки начинается шея. Самого Советника я видела впервые… И мне хватило одного лишь его взгляда, чтобы отказаться от идеи воздействовать на него флером. Мне только второго Йарры не хватало. А из простой симпатии этот человек вряд ли допустит меня к своей переписке.

– Ваше Высочество, – поцеловал мою руку Советник. – Я очень рад наконец-то познакомиться с вами лично. Слухи о вашей красоте и добродетели оказались преуменьшены. Я граф Дойер, Богойр Эльйен Дойер, Первый Советник его светлости Князя Луара и ваш будущий тесть.

Я присела в реверансе, пролепетав слова благодарности за столь пышный прием. Действительно пышный – Йарра бы удавился за такие деньги, чего стоил один пурпурный бархат, украшавший помост и уже затоптанный грязью и порченый мелким снежком. Говорили мы на лизарийском – языки принцессе не преподавали.

– Позвольте представить вам моего сына, Ваше Высочество, – посторонился Советник. – Сорел Эльйен Дойер, мой наследник. Он будет вам хорошим мужем.

– Моя компаньонка, госпожа Мильен, – обозначила я наличие дуэньи. – Любимая тетушка моей невестки, королевы Эллины-Виктории.

– Счастлив, просто счастлив, – облобызал ее руку Советник. – А сейчас, Ваше Высочество, позвольте проводить вас в приготовленные вам покои, где вы сможете отдохнуть перед завтрашним балом. Сорел? – указал он на меня сыну.

– Леди Русси, вы разрешите?.. – Боги, как мило он краснеет!

– Буду признательна, – положила я ладонь в тонкой лайковой перчатке на плечо жениха. – Перемещения так утомляют, а все вокруг совсем не похоже на монастырь, к которому я привыкла, – тихо пожаловалась я.

– Надеюсь, вам у нас понравится, – натянуто улыбнулся Сорел. По-моему, он больше меня волнуется.

Мы неспешно шли по алому ковру, устилавшему дорогу к замку и лестницу, ведущую ко входу. Я улыбкой отвечала на приветственные крики, ахнула, когда откуда-то сверху посыпались самые настоящие, а не иллюзорные лепестки роз и пионов, расцеловала малыша в костюме пажа, застенчиво протянувшего мне букетик подснежников. И знаете что? Мне это нравилось. Я на несколько минут позволила себе забыть об Алане, о Йарре, о том, что, судя по приему, я ОЧЕНЬ нужна Дойеру, и просто наслаждалась всеобщим вниманием.

«Нос опусти, пока небо не проковыряла, гордячка!» – сказал бы Тим, увидев меня сейчас.