Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 309 страниц)

Глава 18

Под вечер Нарим с Рыжим освободились и зашли ко мне, чтобы спросить как я себя чувствую и не надо ли чего. Мы весело пообщались. Я прослушала подробный отчет о сегодняшнем дне, получила домашнее задание, а потом ненавязчиво так спросила:

–А где Зарух? Ему что-то сложное задали?

Это я к тому, что он так и не пришел ко мне вечером, хотя в любой другой день его отсюда нужно палкой выковыривать.

– Да Зарух сегодня, как с цепи сорвался! – Возмутился Рыжий. – На всех бросается, даже на шутки не реагирует!

– Может, ты поговоришь с ним? – Тихо проговорил Нарим. – Он действительно сам на себя не похож, а вернее похож, но на того, каким мы его знали еще до приезда сюда.

Я взволнованно посмотрела в глаза другу:

– Все так плохо?

– Не знаю, Лей, но сейчас он нас с Рыжим слушать точно не станет.

– Чего это он не станет! – Начал снова возмущаться Арий, не совсем понимаю глубину проблемы.

– Станет! – Ответил ему Нарим. – Конечно, станет, но сегодня мы его трогать не будем. Зачем нам связываться с огнедышащим драконом?

– А ему значит можно? – Удивился Рыжий, показывая на меня рукой.

– Ему можно. По крайней мере Лея он сразу не пошлет.

– Это еще почему? – Упирался он, пока Нарим целенаправленно выталкивал его из моей комнаты.

– Потому, что Лей у нас какой? – Все также толкая его вперед продолжал заговаривать ему зубы Нарим.

– Какой? – Повелся Арий.

– Умный.

– А я? – Тут же возмутился он.

– А ты дурак!

– Чего это я дурак? – Вывернулся у него из-под рук этот балабол.

– Потому что до сих пор урок по туранскому языку не выучил. Так что давай, шевелись, завтра еще Лея проведаем.

– Можно подумать, ты выучил!

– Так туранский мой родной! Балбес!

Вот так, препираясь, они и покинули мою комнату. А я, постояв немного в нерешительности, направилась в комнату друга.

– Зарух. – Позвала я его тихо.

– Чего тебе? – Он стоял у узкого окна и смотрел куда-то в темноту ночи. Саму же комнату освещала лишь одна свеча, отчего она тонула в полумраке.

– Говорят, сегодня на занятиях вместо тебя сидел какой-то дракон, который распугал всех твоих друзей. – Подошла я  к нему.

– Не знаю. – Как-то равнодушно ответил он. – Не заметил.

Я поняла, что сейчас ходить вокруг да около с ним бесполезно, тем более я знала, с чего все началось, а потопу помолчав немного, наконец решилась и тихо спросила:

– Откуда ты знаешь о том, что … Вернее… Откуда у тебя родились эти дикие предположения о том, что могло произойти в моей комнате? Они ведь из ниоткуда не берутся.

Он посмотрел на меня каким-то нечитаемым взглядом и, снова уставившись в окно, промолчал.

– Зарух…

Внезапно, он начал говорить:

– Знаешь, когда я был на каникулах, то отправился с отцом к одному из его приближенных. За столом с нами сидел мальчик, возможно на год-два старше нас с тобой, я даже подумал поначалу, что это сын этого приближенного и хотел с ним пообщаться, но оказалось, что он просто раб и я передумал. Пир был долгим, девушки танцевали, играла музыка, курились благовония. Отец впервые разрешил мне пить и я откровенно перебрал.

Его какой-то охрипший голос невольно вводил меня в транс и я, как наяву слышала ритмичную музыку, видела зал, тонущий в дыму, полуголых девушек, призывно перебирающих в танце руками, на которых звенели браслеты, и развалившихся на подушках вельмож. Взрывы хохота и снова бьющий по нервам ритм танца. Смазывающиеся силуэты, потому что мне откровенно плохо и все вокруг кажется каким-то нереальным, вывернутым наизнанку. Я чувствую, что мне нужен, нет, просто необходим глоток свежего воздуха.

Мир передо мной качается, я несколько раз пытаюсь крепко зажмурить глаза и снова их открыть, чтобы мир, наконец, перестал вертеться и хоть ненадолго остановился. И у меня даже получается, но ровно до тех пор, пока я не встал. Меня повело, откуда-то раздался смех. С трудом удерживаясь, чтобы не упасть, я вышел из зала и направился куда-то по коридору. Мимо мелькали какие-то светильники, вазы, охранники, но мне было не до них, я хотел лишь выбраться из кривого зазеркалья, в который превратился для меня этот дом.

Внезапно я услышал всхлипы, мольбы, потом злой голос и звуки ударов. Мало соображая, что делаю, я толкнул приоткрытую дверь и увидел… Увидел, как тот самый вельможа держит за волосы полуголого мальчишку, что сидел с нами за одним столом, и бьет его по спине розгами. Меня самого несколько раз били розгами и поначалу я не увидел в этом ничего такого. Однако, мой затуманенный взгляд снова фокусируется на вельможе и я понимаю, что он тоже практически голый. Только тогда я осознаю, что на самом деле вижу перед собой…

Меня скручивает сильнейший рвотный позыв и я блюю прямо там, на дорогой  фархатский ковер. Меня просто выворачивает и от выпитого и от картины, которую я увидел. Мне плохо. Вельможа визжит, однако, разглядев, кто же так бесцеремонно нарушил его уединение, тут же меняется в лице. Меня куда-то ведут, укладывают на постель и я проваливаюсь в тяжелое забытье в котором мне тоже нету покой. И слезы… Откуда у меня на щеках эти соленые капли?

– А тут иду я мимо твоей комнаты. – Меня будто втянула обратно в реальность и я ошалело продолжала слушать Заруха. – А там всхлипы и твои причитания. Меня как будто переклинило. Перед глазами та картина. Думал крыша поедет.

А у меня самой после всего увиденного и услышанного руки дрожат и голос не слушается. И мысль какая-то тупая в голове бьется: Как я смогла все это увидеть с ошейником?

Наконец, я положила свою дрожащую ладонь на его напряженное плечо и сказала:

– Я понимаю.

Мускулы под моей рукой напряглись и Зарух резким движением повернулся ко мне, сбрасывая руку и дико блестя глазами:

– Что ты понимаешь?! Что? Ты? Понимаешь?! – От внутреннего напряжения черты его лица заострились, а на шее очертились вены.

– То, что так быть не должно! Мне жаль, что ты увидел эту мерзость! Ей не место в нашем мире! Но ты не такой, Зарух! И никогда таким не будешь! – Почти также в ответ прокричала я.

– Да откуда ты это знаешь? Я ведь ничего, слышишь, совсем ничего этому уроду не сделал! Мог! Понимаешь, мог! Но не сделал!

– А что ты мог, Зарух? Тебе всего одиннадцать лет!

– Двенадцать, Лей. Я старше вас всех на год!

– Да какая разница! Ты ребенок! А таких уродов должны наказывать взрослые, но они смотрят на это сквозь пальцы. Более того, поощряя подобное гадство!

– Но ведь и я стану взрослым, Лей! И буду точно также смотреть сквозь пальцы на шалости этих уродов! Я запачкан этой грязью по самые уши, зачем мне и вас в это за собой тянуть? – Наконец выдал он то, что так давно его тяготило.

Я на это покачала головой, все также неотрывно глядя ему в глаза. Казалось, опусти взгляд и все! Я проиграю битву с его демонами.

– Зарух, ты прав, мы, дети, которые станут взрослыми. За нами будущее и только нам решать каким мы хотим его видеть. Ты уже сейчас понимаешь, что не хочешь такого будущего для своих друзей, а своих детей? Ты захочешь такого будущего для своих детей? Знаю, ты об этом еще даже не задумывался! Но пойми и то, что ты можешь изменить будущее и не только свое. В твоих силах изменить будущее многих и многих людей!

Зарух впитывал мою речь, как впитывает влагу иссохшаяся земля. Он смотрел на меня с какой-то дикой надеждой в глазах и мне отчего-то даже стало страшно.

– Но как?! Даже если я стану визирем, то ничего не смогу изменить. Установленные порядки и традиции просто не дадут мне этого сделать! Весь этот гребаный мир строится на рабстве! Мы все рабы, Лей! Рабы господ, рабы королей и султанов, рабы обстоятельств, рабы традиций! Только называем это каждый раз по-разному! Пожалуй, только официальные рабы в этом с собой честны!

У меня даже мурашки побежали от того, насколько по-взрослому это прозвучало. Казалось, что сейчас я разговариваю не с мальчиком, а с состоявшимся,  много повидавшим и передумавшим мужчиной.

Я сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну и сказала.

– А ты начни с малого. С себя и своего окружения. Создай собственную школу, куда заберешь для обучения детей всех этих извращенцев, чтобы они не успели стать такими же. Вырасти достойную смену этим зажравшимся гадам. Покажи им, что все может быть по-другому. А там, со временем, ты обязательно найдешь еще пути, а возможно уже сейчас знаешь, как сделать свой мир лучше и без моих безумных предложений!

Он закрыл глаза, что-то обдумывая и решая для себя. А я затаила дыхание, не зная, чем закончится это молчание.

– А ты оказывается мечтатель, Лей.  – Посмотрев, наконец, на меня, уже совсем спокойно проговорил принц.

– Ты тоже, Зарух. – Он скептически вздернул бровь. – Да-да, просто ты сам еще этого не понял.

Он на это лишь фыркнул и криво улыбнулся. А я поняла, что буря прошла стороной.

Несколько минут мы просто стояли рядом, плечом к плечу и смотрели куда-то в темноту ночи. Просто стояли, чувствовали тепло дружеского плеча рядом и отогревали друг другу душу.

Наконец, Зарух спросил:

– Хочешь булочки? Мне сегодня из города доставили.

– А что за булочки? – Заинтересовалась я. И мы пошли и уселись около столика, на котором стояла накрытая полотенцем тарелка.

Однако, не успела я потянуться за аппетитной сдобой, как Зарух меня спросил:

– Слушай, так что там у тебя утром произошло-то?

– Да так, сон просто страшный приснился. – Как можно естественнее ответила я.

– Ага, представляю, что тебе снилось, раз уж ты спешно простынь куда-то засунул. – И пошленько так улыбнулся, толкая меня плечом. – Кто хоть снился-то? Надеюсь, не сестра Рыжего с ее прелестями?

Когда же до меня дошло, на что он так недвусмысленно намекает, краска бросилась мне в лицо, да так, что казалось, кожа сейчас задымится.

– Да ну, тебя! Озабоченный!

И, не желая, и дальше слушать подобные подначки, встала и пошла на выход.

– Лей! Стой! Да стой же! – Он ухватил меня за предплечье. – Я не хотел тебя обидеть! Это же нормально в нашем возрасте! Мне вон воспитатель обещал, что, когда я этим летом приеду, подарит мне первую наложницу.

– О! Избавь меня, пожалуйста, от подробностей! И вообще, мне уже пора!

– Я и не думал, что ты такой стеснительный! – Уже откровенно подначивал он.

– А ты не думал, что она тоже будет рабыней? Рабыней, которую заставят лечь с тобой в постель?

Зарух тут же помрачнел и набычился.

– Такова участь женщин: ублажать мужчин.

– Да ну! И кто это недавно говорил про традиции и устои, которые невозможно сломать? Зарух, женщины – тоже люди! Со своими чувствами, эмоциями и потребностями!

– Ни одна из наложниц султана о своей участи не жалеет! – Парировал он.

– А им кто-нибудь дал выбор? Или показал, что можно жить по-другому? Не спорю, многие будут рады оставить все как есть, многие стремятся к такой жизни, но ведь не все!

– И что ты хочешь мне этим сказать? – Взгляд Заруха был холоден, но внимателен.

– Лишь то, что если ты когда-нибудь решишься что-то изменить, то не забудь в этом стремлении и о слабом поле. – Я обреченно выдохнула и подняла голову к потолку желая успокоиться и может быть найти там ответ, что мне делать. Все-таки здесь мои идеи еще не созрели, а уж туранский принц к ним вообще не готов, так что лучше на него не давить. – Ладно, Зарух, мне правда пора, да и чувствую я себя не очень. – Решила я прекращать этот балаган.

– Ты заболел? – Он взволнованно меня осмотрел, ища признаки болезни. И куда только делся арктический холод из глаз?

– Да так, что-то не то съел, так что несколько дней отлеживаюсь в своей комнате.

– Ты и правда какой-то бледный. Дон-Кихоту показывался? – Тут же спросил он.

– Конечно! Это же он дал мне освобождение от занятий.

– А… Ну, тогда ладно. Я завтра к тебе зайду.

– Угу. Спокойной ночи.

И наконец протопала к себе в комнату, думая при этом, сколько же еще открытий чудных меня ожидает при общении с парнями. И усиленно стараясь не потерять по дороге тряпочку, которую засунула не так давно себе в штаны.

Глава 19

А через неделю меня вызвал к себе Дон-Кихот и показал нечто! Обозвав представленную конструкцию средством от различного рода протеканий. Некоторое время я просто пялилась на ЭТО и думала, что как же ж оно должно течь! Конструкция больше всего была похожа то ли на пояс верности, то ли на кожаный подгузник все с теми же тряпочками внутри и кучей ремешков по бокам, да еще и имелось хорошее такое углубление в самом интересном месте.

Глядя на это безобразие, меня просто распирал смех и я усиленно кусала губы, чтобы Дон-Кихот этого не заметил. Нет, ну вы представляете, придумать такое! Он же лекарь! Но глядя на вот ЭТО возникает вопрос: понимает ли он вообще, что такое месячные и как они проходят? Хотя нет, глядя на ЭТО возникает вопрос видел ли он вообще женщину!

Однако, после того, как он предложил мне эту конструкцию примерить, я не выдержала и расхохоталась, да так, что аж слезы из глаз пошли. И ни строгий взгляд Дон-Кихота, ни его сбивчивые объяснения, которые он все же пытался вставить, не помогали, а лишь ухудшали мое состояние. А после слов: – Разве ты не видишь, что этот резервуар позволяет вместить в себя до двухсот грамм жидкости. – Я чуть не забилась в самой натуральной истерике, в красках представляя, как вот так иду я в этих бронетрусах, широко расставляя ноги, потому что по-другому никак, а у меня там стакан жидкости плещется. Откуда, кстати, столько наберется я не в курсе.

В общем более менее в себя я пришла лишь тогда, когда увидела, что Дон-Кихот обиделся, при чем сильно. Он же старался, изобретал, а я тут так откровенно ржу.

В общем успокоилась я и сказала:

– Пожалуйста, не обижайтесь, но эта штуковина, по-моему, совершенно не соответствует женской анатомии.

На это заявление он дернул шеей и с апломбом заявил.

– Я не знаю, что тебе не нравится, но моя сестра сказала, что все нормально и я двигаюсь в правильном направлении.

Все, тушите свет. Я говорила, что успокоилась? Да после того, как я представила в этой конструкции несчастную Алию истерика накрыла меня с новой силой. Это ж как надо любить собственного брата, чтобы это примерить и такое ему сказать? И видя, что лекарь уже даже не обижается, а откровенно злится, я через всхлипы пообещала зайти к нему через полчасика, а сама буквально вывалилась из лекарской.

В общем понадобился почти час, чтобы я настроилась на конструктивный лад и была в состоянии не ржать, каждый раз, когда представляла себе изобретение лекаря. Видимо подростковые гормоны бушевали в полную мощь, потому что взрослому человеку совсем не пристало так реагировать, даже на ЭТО! Нет, пока рано идти к лекарю.

Через полтора часа я-таки заглянула к несчастному и обиженному. После чего, конечно, извинилась и начала рассказывать, что, собственно, он сделал не так. Более того, я даже примерила конструкцию поверх своих штанов, чтобы показать всю глубину лекарской безграмотности в вопросе женщин. Ну, что сказать, смеялись мы потом оба, не так, конечно, как я поначалу, но Дон-Кихота отпустило и он перестал на меня обижаться.

– А как с этой проблемой справляется сама Алия? – Наконец спросила я.

– Она сказала, что специально для этих дней сама изготавливает своеобразные палочки… эээ… – Немного смущаясь начал лекарь.

– Давайте назовем их тампоны. – Предложила я.

– Как? Тампоны? Ну, пусть будут тампоны. – Недолго думая согласился он.

– Так вот она берет маленькую деревяшку, мягкую шерсть и приматывает эту шерсть к деревяшке, после чего… эээммм…

(Справка от автора: Появились прокладки впервые eщё в Вaвилoнe и Дрeвнeм Eгиптe. Eгипeтскиe жeнщины брaли рaзмягчeнный пaпирyс и испoльзoвaли кaк жёсткий тaмпoн. В Грeции тaмпoны были изгoтoвлeны из пyхa, oбeрнyтoгo вoкрyг мaлeньких кyсoчкoв дрeвeсины. В Римe прoклaдки и тaмпoны были сдeлaны из мягкoй шeрсти. В дрyгих чaстях мирa в кaчeствe мaтeриaлoв испoльзoвaлaсь бyмaгa, мoх, шерсть, шкyры живoтных и трaвы.)

– Ладно, я поняла куда она это вставляет, но, как я понимаю, для меня этот способ не подойдет?

– Да, этот способ подходит только женщинам, которые уже находятся в браке. – Деликатно обошел он тему девственности.

Конечно! Это ведь не современные земные средства гигиены, а если точнее тампоны, которые можно использовать всем без исключения.

– А как же тогда поступают незамужние?

– В эти дни они стараются не выходить из дома и используют обычные мягкие тряпочки и нижние юбки.

Мои глаза расширились от осознания всей картины. А еще я подумала, что попаданки, о которых я читала еще в том, своем мире, никогда не сталкивались с подобной проблемой. У них ее или не возникало вовсе, или тут же находились какие-то чудодейственные средства, которые подобную проблему просто нивелировали. А у меня что? У меня самый обычный мир, ну, почти обычный, и похоже, что проблему придется решать собственными силами.

– А на что они хоть крепят эти тряпочки? – С надеждой спросила я у него.

Кстати, вопрос не праздный, потому что как таковых трусов здесь не было, а женщины так и вовсе ходили без нижнего белья. Ну не принято тут даже панталончики носить. Еще не пришла эта мода. Да и срамом считается носить штаны в любом виде. Пока ты ребенок, еще можно, а как только выросла – срам. Так что, если обо мне узнают, то буду я осмеяна, и осыпана презрением, и признана великой грешницей, и много всяких и. Так что думай голова, думай, как с проблемой справиться, шапку тебе куплю.

– Да ни на что. – Разрушил мои последние надежды лекарь.

Вот тут, глядя на изобретение Дон-Кихота и его совершенно не знающие что предпринять глаза, я и поняла, что мне совсем не смешно и проблему придется решать самой. А ведь так надеялась на какую-нибудь чудо-штуку этого мира!

– Значит так. Мне нужна ткань, как на мужскую пижаму и самая тонкая и мягкая выделанная кожа, которую вы сможете достать.

– Хорошо. – Серьезно согласился лекарь. – А что ты придумала?

– Придумал. Не забывайте, пожалуйста. И даже наедине обращайте ко мне, как к Лею. От этого слишком многое зависит. – Серьезно поправила я его. – И да, как только я сделаю, что задумал, то обязательно вам все покажу. Идет?

– Идет, тогда завтра же тебе доставят все требуемое.

– Спасибо. И еще нитки с иголками, пожалуйста. – Это уточнение было немаловажным, так как я свою единственную припасенную иголку сломала еще тогда, когда шила мяч. Хорошо хоть это случилось уже в самом конце.

А придумала я следующее:

Выкроила согласно своим размерам трусики с высокой посадкой на завязочках, потому что ни о каких резинках или тянущейся ткани тут пока даже речи не шло. Из кожи вырезала по форме ластовицы трусов кожаную вставку, нашила с обоих сторон, прошив только по бокам, и прорезала с обратной стороны в кожаной части два отверстия. То есть получилось, что когда я их надевала и вставляла тряпочку, то верхние ее концы подкладывала  в незашитые спереди и сзади края вставки, а потом брала ещё одну тряпочку и клала ее поперек, подкладывая концы с обратной стороны в те самые разрезы в коже. В общем, вот такая у меня получилась прокладка с крылышками. Ну а если все же протечет, то кожа должна все остановить. Не скажу, что сверх как удобно вышло. Но уж точно лучше, чем ходить просто с обычной тряпкой без возможности ее хоть как-то зафиксировать или в том, что создал Дон-Кихот.

В порыве энтузиазма, я сшила такие же трусики для критических дней и Алие. Нужно же хоть как-то поощрить ее стремление помочь брату на изобретательской стезе. И в отличие от прошлого эксперимента брата, мои трусики она ему так и не отдала, даже для еще одного более детального осмотра. Ты, мол уже сделал, так что знаешь как, нечего на ее белье лишний раз пялиться.

С процессом утилизации отходов после менструации тоже встал нешуточный вопрос. Они здесь, к сожалению не испаряются и не исчезают по желанию, имеют свойство неприятно пахнуть, если складывать в одном месте хотя бы несколько дней, и при обнаружении сразу же меня демаскируют. Можно, конечно заняться постирушками. Бее, конечно, но я и такой вариант рассматривала. Но где их сушить-то? У меня в умывальне? Так кто-нибудь из ребят обязательно за чем-нибудь туда попрется и, увидев странные тряпочки, развешанные в три ряда, обязательно поинтересуется, а что это такое? И вот что им отвечать?

В общем, с этим мне, как ни странно помог все тот же лекарь, пообещав лично утилизировать их в собственном камине. О том, как это, будет проходить у него на практике я старалась  не задумываться.

Глава 20

А потом опять были летние каникулы, отъезд мальчишек, еже утренний кофе в компании лекаря, куда как-то незаметно присоединились сначала профессор, а потом и дед. Отъезд Ромича в Эльмирантию, потому что отец не смог приехать в этом году, так как война хоть и не приблизилась к Шалему, но разгорелась с новой силой, и он просто не хотел оставлять жену, сыновей и маленькую полугодовалую дочку Амину одних. Да-да! Это радостное событие свершилось в начале сентября и у меня появилась замечательная сестричка! Которую я безумно хочу увидеть и для которой собственноручно сшила платьице, используя кружева со своих нарядных рубашек. Получилось очень красиво! Надеюсь, правда, я хотя бы примерно угадала с размером, а то будет обидно.

Дед, кстати, тоже уехал на несколько месяцев в Фаргоцию, отчего в этот раз я больше времени была предоставлена собой себе, а потому часто просто лежала под раскидистой яблоней, смотрела куда-то меж шелестящей листвы и много думала. Обо все на свете. А однажды, уже почти в конце августа мне на голову, прямо как Ньютону, упало яблоко. И если его осенило законом всемирного тяготения, то у меня просто образовалась внушительная шишка на лбу.

Потерев пострадавшее место, я аккуратно посмотрела наверх, но опасности больше  не заметила, а потому, усевшись, подняла, отскочившее неподалеку яблочко, обтерла о штаны и вгрызлась в сочный плод. «Созрел.» – С удовольствием подумалось мне.

В этот момент на дорожку, рядом с которой я расположилась, вышел… Кто бы вы думали? Сам Писелий! Только вот чего он на целых полторы недели раньше срока прикатил?

– О, заучка, привет! – Обратился он ко мне с брезгливой миной на лице. – Что, домой так и не ездишь? Дорого небось? Или мамочка тебя боится?

Подобные подкаты на тему моей бедности или одаренности были в репертуаре Писелий. Я к ним давно привыкла и уже даже внимания не обращала.

– Ну, привет, ваше будущее герцогство. А тебя мамочка, наверное, уж слишком ждала. Небось сопельки несколько раз на дню собственноручно вытирала? – Все же не осталась я в долгу. А то ведь я его уже знаю: не дашь отпор и он еще долго будет изливать на тебя накопившуюся желчь. А так может оскорбленно хмыкнуть и убраться куда подальше по добру по здорову.

– Да что ты понимаешь? Ты-то свою сколько уже не видел? Небось, она и рада радешенька, что сплавила куда подальше такого урода! – Явно намекая на мою одаренность продолжил он.

Я закатила глаза. И ведь, кажется, довольно просвещенная страна, с целым университетом, в котором обучают таких, как я, а даже в высшем обществе здесь все еще бытует такой негатив к одаренным. И ведь если его сейчас хорошенько не осадить, он почувствует слабину и эта неделя покажется мне не такой уж томной.

– Зато отец не считает меня полным ничтожеством, позорящим его имя! – Ударила я по больному.

Однако, такого эффекта все равно не ожидала: Парень весь побелел, губы затряслись, а в глазах появилась такая ненависть, что я чуть не отшатнулась, однако, в этот момент меня накрыло:

Я шел по коридорам замка, торопясь на конюшню, чтобы покормить своего скакуна и покататься по окрестностям, когда навстречу мне вышел отец в сопровождении своих придворных. Я не видел его уже довольно давно. И не потому, что он уезжал, просто он не желал меня видеть. И это было очень обидно! Я же его сын, наследник!

От неожиданности я сбился с шага и, за что-то зацепившись, чуть не рухнул прямо ему под ноги, удержавшись лишь в последний момент.

– И это мой сын. Наследник! – Брезгливо проговорил отец, вторя моим мыслям. – Писелий, иногда мне кажется, что небеса ошиблись, когда послали мне именно тебя. – Потом он ненадолго прикрыл газа, явно сражаясь со своим раздражением. А когда открыл, то все же не выдержав, спросил. – Надеюсь, на этот раз ты не будешь брать с собой в школу горшков? Занятия-то уже совсем скоро начнутся.

И ведь случился конфуз уже два года назад, а он до сих пор припоминает. Его тогда няня уговорила взять этот клятый горшок. Королевский, мол, подарок! Дурак! И кто только тогда потянул за язык пожаловаться ректору? Ведь хотел же просто, чтобы мальчишку наказали, поставили на место! А потом пришел к ректору и представил, как буду выглядеть, если все узнают, что какой-то там нищий дворянчик поставил мне фингал под глазом, а я потом ябедничать побежал, так сразу и жаловаться расхотелось. Но я ведь уже пришел к нему! Не стоять же столбом! Вот и вспомнил про этот трижды клятый горшок, что он пнул. Уже и в школе почти забыли эту историю, а отец все помнит…

– Уйди с глаз моих! Надеюсь, хоть с возрастом ты оправдаешь возложенные на тебя ожидания! – И гордой поступью в сопровождении гостивших в это время в замке вассалов пошел прочь. А те даже не пытались прятать злорадных ухмылок.

Я же еще целую минуту не мог сдвинуться с места. Обида огнем горела в груди. За что? За что отец так унизил меня? Почему так не любит? Что мне нужно сделать, чтобы он наконец увидел во мне достойного, чтобы увидел во мне сына?

А этот… этот… Он еще смеет заикаться обо мне и моем отце! Да что он знает? Что понимает? Это он! Он во всем виноват! Если бы не он, то не было бы той истории и вообще, чего он стоит напротив такой весь из себя гордый!

Я, наконец, смогла отстраниться от потока его мыслей и поняла, что сейчас меня будут не просто бить, а убивать. Ведь парень, как он думает, наконец-то  нашел корень своих бед.

И угораздило же меня сегодня так попасть. Но тут сама виновата. Действительно, зачем было бить по самому больному? Конечно, я понимала почему так поступила и даже могла себя оправдать, только не хотела. Потому что знала, что поступила скверно, выбрав именно эти слова. Да только и он ведь выражений не выбирал и старался меня унизить и задеть, как можно больнее. Так что хочет драться? Будем драться!

И в этот момент Писелий сорвался с места и, в мгновение ока преодолевая разделяющие нас метры, бросился на меня с кулаками. Однако, наш инструктор не зря занимался с нами два года, да еще и летом не ленился меня потренировать с самого утра. Поэтому я успела увернуться. И за это нужно сказать спасибо все тому же инструктору, потому что видя, что силовые нагрузки даются мне тяжелее других, он начал делать упор в моем обучении на ловкость. Вообще же на занятиях по физической подготовке с мечами у меня был, если не откровенный затык, то не блистала я уж точно, а вот в обращении с ножами я была лучшей, среди сверстников, конечно. А уж на беговой дорожке меня мог догнать только Рыжий.

Так вот, от этой атаки мне удалось увернуться, но Писелий не растерялся, и тут же, развернувшись, нанес мне удар прямо в челюсть. Искры посыпались из глаз, но в долгу я не осталась и зарядила ответный удар, попав противнику в скулу. Разумеется, я понимала, что он крупнее и сильнее меня и если так пойдет и дальше, то быть мне очень и очень сильно битой. Только вот в драке порой важна не столько сила, сколько решимость биться несмотря ни на что. И у нас обоих ее хватало. Поэтому обменявшись еще несколькими ударами и разбив друг другу губы, мы сцепились и повалились на землю. К сожалению, Писелий тоже занимался с инструктором в школе и у себя дома, а потому был мальчиком развитым и превышал меня габаритами чуть ли не в полтора раза, вытянувшись и повзрослев за лето. И вот эта туша навалилась на меня всем весом, раздавая попутно тумаки везде, куда только мог дотянуться.

Я же отбивалась, как могла, но понимала, что уже ничего сделать ему не могу, не смотря на все потуги. Более того, судя по всему, он хотел прямо сейчас меня оседлать и превратить лицо в кровавое месиво. Улучив секунду, когда мои колени стали свободны, я со всей силы врезала ему между ног. Соглашусь, удар нечестный, но только я тоже не хочу ходить со сломанным носом или челюстью. В этом мире это не лечится, как и выбитые зубы.

Он взвыл и я, наконец, получила возможность столкнуть его с себя. Я встала сначала на карачки, потому что все тело болело, и только потом с трудом поднялась на ноги. Писелий все это время поскуливал рядом, держась за свое поврежденное достоинство. Не выдержав, я несколько раз приложила его ногой по почкам и по заднице.

Нет, я не злая. Я добрая. Очень добрая, пока меня не хотят сделать инвалидом или убить. А он хотел, он этого так ярко желал, что у меня в мозгу до сих пор красочные картинки с окровавленным фаршем вместо моего лица стоят. Да что там! Меня просто трясет от осознания того, как близка я была к нарисованной им картине!

– Придурок! – В сердцах крикнула я, все еще пребывая под властью эмоций и сама чуть не плача. – Ты думаешь, если бы сейчас меня убил, то твой отец стал бы тебя уважать или все бы круто как изменилось? Да хрена с два!  Он привык видеть в тебе ничтожество! И что ты делаешь, чтобы это исправить? Ничего! Может, ты хорошо учишься? Может у тебя есть по-настоящему преданные друзья? А может, ты своим поведением демонстрируешь какие-нибудь достойные качества или сам по себе человек хороший к которому тянутся люди? Хотя, о чем это я? Ты же сам себя порой не уважаешь! И при этом мнишь центром мира! – Я уперлась руками в колени, пытаясь восстановить дыхание, сплевывая кровь из разбитых губ и со злостью вытирая все-таки намокшие глаза. – А что ты сделал сам для этого мира, да хотя бы для одного человека вокруг себя? За что тебя можно и нужно уважать, кроме того, что ты родился?! Родился в богатой знатной семье?! Так это не тебе сказать спасибо надо, а твоей матери и отцу! Титул и богатство – это не индульгенция всех грехов и возможность ничего не делая смотреть на всех свысока, плюя на них и их желания. Титул – это в первую очередь ответственность! Ответственность за доверившихся тебе людей. А ты их за скот считаешь. Писелий, любое уважение рождается из взаимного уважения. Если ты хорошо относишься к людям, они ответят тебе тем же. Ведь не ты же лично добываешь себе пишу, шьешь одежду, делаешь мебель, чтобы устроить поудобнее свою задницу? Это делают простые люди, которых ты презираешь! А они достойны уважения! В отличии от тебя! Вот когда ты заставишь уважать себя этих людей, тогда и твой отец поймет, оценит и тоже начнет уважать. Иначе никак! Силой и пренебрежением, уважения, я имею в виду настоящего искреннего уважения, не добиться. Хотя твой отец тоже не прав, сильно не прав! Ну, да Всевышний ему судья.