Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 309 страниц)

Я заперлась изнутри, положила саблю на стол, сняла пахнущий благовониями тяжелый халат араасца. Вода в кувшине для умывания была совсем холодной. Нет уж, сегодня я в непрогретой воде наплескалась по самое не могу. Я оглянулась на койку с лежащим без сознания Йаррой и полезла в его сундук; насколько я помню, зажигательные амулеты Сиятельство хранит в черном атласном мешочке.

Я опустилась на колени, но, вместо того чтобы открыть, прижалась лбом к окованной бронзой крышке – руки и ноги вдруг стали ватными. Все-таки я тряпка. Прячусь в безопасности каюты, вместо того чтобы знакомиться с внезапным пополнением офицерского состава и выяснять, кто позволил им распоряжаться флотилией вообще и кораблем Йарры в частности, вместо того чтобы контролировать отправку солдат на остров, ведь граф всегда говорит – хочешь, чтоб все было, как нужно, – сделай сама!

Я встану, обязательно встану. Посижу совсем чуть-чуть, одну минутку, и встану. Просто я не выспалась ночью из-за пьяного графа. Еще меня отравили вчера, а сегодня я чуть не сгорела. И едва не задохнулась. А если бы не Раду, меня бы засыпало к чертовой матери в обвале подземного хода. Я просто немножко устала. Но я встану. Встану, да. Прямо сейчас.

Я несколько раз глубоко вздохнула и открыла сундук. Атлас скользкий, мешочек с амулетами провалился вниз, на самое дно, и я зарылась в сорочки графа, пытаясь его достать. Пальцы мазнули по холодному, плетеному, очень знакомому. Неужели?.. Мой хауберк! С ума сойти… И кастет – чуть не заревела я при виде оскаленных звериных голов: волк-тигр, Виоре-Орейо. А еще шпильки для волос и шипованные наручни…

Все, кроме пары шпилек, подаренных Его Сиятельством на День Поворота, я сложила обратно. Разровняла сорочки, даже тоненькое перышко в правый верхний угол вернула. И вспомнила, что зажигательный амулет, ради которого полезла в чужие вещи, я так и не достала. Ума палата, как говорит Тимар.

Умывалась я холодной водой, в ней же отмыла босые ноги. Надела шотту, заколола волосы, обулась и открыла дверь, позволяя Сэли войти. А новоявленный капитан так и не соизволил появиться, как будто Йарры и меня не существовало. Потрясающе. Просто восхитительная наглость! Он что, всерьез надеется, что я не расскажу о его поведении графу, когда тот придет в себя?

…Если граф придет в себя, добавил кто-то гадкий внутри. Тот, кто всегда уверен в худшем, а не надеется на лучшее. А если Йарра не очнется, то и бояться ему нечего.

– На остров никого не отправили, госпожа, – угрюмо сказал варвар, и я села.

– Как?! Почему?

– Потому что лощеный хлыщ, объявивший себя адмиралом, пообещал Треньйе трибунал в случае неподчинения его приказам. А он счел все случившееся плодом женского воображения. Меня тоже слушать не стал, я же, – ухмыльнулся Сэли, – тупой варвар. Нам не стоило плыть к галеасу, госпожа.

Это что же получается… Я сама притащила Йарру в ловушку?!

Мысли заметались в голове, как мальки в луже, по которой шлепнула лапой Уголек. Белые повязки на лбах напавших на коттедж указывают на людей Косты, и тогда это месть. Но они знали о подземном ходе, значит, это предательство. А отравили меня по приказу княгини – «Не бойся ее больше, Лира», – причем свои – иначе Йарра не поминал бы Фьюйза… И Фьюйз же мог рассказать о подземном ходе. А значит… Значит…

– Князь, – озвучил мои подозрения Сэли. – Его Светлость решил избавиться от графа, инсценировав нападение сторонников Косты. Или их руками.

– Замолчи! – подпрыгнула я. – За такие слова на дыбу попасть можно!

– Если задержимся на корабле, нас тоже не выпустят, – безжалостно закончил Сэли. – Мы можем уйти, shialli. Прямо сейчас, пока до берега недалеко.

Взгляд степняка стал тяжелым, темным. Очень мужским. Так смотрел на меня Ришар, так смотрит Раду, такие взгляды я время от времени ловлю на себе с ранней юности.

– Я не граф, но смогу дать тебе не меньше, чем он. Может быть, даже больше, – негромко сказал Сэли.

Джун-Джун, Мабуту, Араас, Оазисы… Вольные города Тэха-Эн и Линнеи, бескрайние равнины Степи и небесный купол, усеянный мириадами звезд – такие никогда не увидишь на террасе освещенного замка. Свист ветра в ушах и безумную, безудержную скачку – пока не выдохнется конь, пока я сама не захлебнусь ледяным туманом вересковых пустошей. Дом и камин. Тепло и уют. И, наверное, любовь – «Он сохнет по тебе, Лира! Ты разве не знала?»

За спиной хрипло выдохнул граф, и наваждение растаяло.

– Я не оставлю Раду, Сэли.

Глаза степняка потухли. Он кивнул и уставился в пол. А мне стало неловко, будто я в чем-то перед ним виновата.

– Если ты хочешь уйти…

Амулеты на косах варвара протестующе щелкнули.

– Тогда останься с графом. А я пойду знакомиться с новым командованием.

– Одну я вас не отпущу.

– Если мы правы, то Йарру тихо убьют, едва он останется один. Юшенг – старик, он не сможет защитить Его Сиятельство. Ты сможешь. Я прошу тебя, Сэли. Не приказываю, прошу, – положила я руку на мужское плечо. – Ты всегда был мне другом, а не слугой. Пожалуйста, останься с Раду.

– Я клялся защищать вас, а не…

– Пожалуйста, Сэли! – Соглашайся! Соглашайся, лярвин дол! Я не хочу давить на тебя флером!

– Хорошо, – прикрыл на секунду глаза степняк. – Я останусь с… вашим графом. Но и вы будьте благоразумны, госпожа.

– Обязательно, – пообещала я, закрепляя саблю.

Главное, чтоб Йарра выжил. Он придумает, как объяснить адмиралам и Совету бунт на отдельно взятом корабле. В конце концов, галеас принадлежит Его Сиятельству, и здесь еще есть верные ему люди.

Грудь Йарры едва заметно поднималась и опадала, дыхание было неровным. Пульс частил, и даже смуглая кожа не скрывала отечной синевы кровоподтеков в местах переломов.

…Достаточно слегка надавить, чтобы ребро проткнуло легкое. Совсем немного. Просто положить руку, тогда у shialli не останется причин воевать. Жить в княжестве. Отказываться…

– Ты полюбишь, но она будет принадлежать другому. И однажды тебе придется выбирать – между честью и женщиной, между любовью и властью, – ветром в разнотравье прошелестел голос тетки.

Сэли оглянулся на дверь и перенес графа в угол каюты, к спящему целителю. Стол он укладывал набок куда осторожнее, чем Йарру. Степняк снарядил арбалет и направил его в сторону входа, готовый встречать визитеров.

За несколько месяцев я научилась чувствовать галеас. Огромный, сильный, своенравный – он водным драконом несся по волнам, расправив слюдяные[55]55
  Подразумевается серый цвет.


[Закрыть] паруса-крылья. Иногда выходил на охоту, и мелочь пиратов-кракенов разбегалась при появлении высокого гребня мачт. А когда выходил на поединок, стоны и плач побежденного были слышны по ту сторону океана. Победитель же складывал крылья и грелся в теплой бухте, сторожа свои сокровища. Порой он резвился, часто взбрыкивал, но неизменно успокаивался, почуяв руку хозяина на колесе руля.

Сейчас галеас был недоволен. Ему претили чужаки, обосновавшиеся в его трюме: палуба скрипела и прогибалась, будто грозилась обрушиться и задавить оскорбивших Йарру, грозно шелестели паруса, а в том углу, где обосновался «вице-адмирал», вот-вот собиралась открыться течь.

Именно на темнеющие доски я и смотрела, когда лорд Прайс смешивал меня с пахучей субстанцией, столь ценимой вилланами по весне. В просторечии – с дерьмом.

– Ты кто такая, чтобы я перед тобой отчитывался, а? Думаешь, раздвинула ноги перед графом… – медленно, со вкусом выговаривал Прайс, положив одну руку на стол и дирижируя второй. Время от времени он обводит взглядом глумливо улыбающуюся свиту, краснеющих офицеров корабля, вдохновлялся моим молчанием и продолжал: – Не слишком много на себя берешь, шлюха? Нацепила штаны, взяла зубочистку и стала гром-бабой?..

Капли воды на досках за спиной Прайса стали крупнее, тяжелее, поползли вниз. Я смотрела на них и зверела.

– Лорд! – не выдержал Треньйе. – Леди Орейо все-таки женщина!

– Женщина? Девка она казарменная, непонятно от кого прижитая… Впрочем, старый олух Орейо никогда не отличался особой разборчивостью. Как и его сын… – Он не договорил, завопив от боли и неожиданности, когда острая шпилька из моих волос проткнула его руку и глубоко вошла в стол.

Один из людей Прайса схватился за оружие, и кончик сабли уперся ему в шею. Меч-бастард вышел из ножен только на треть. Я быстрая, да.

– Брось. Убью. Не руку сними, а брось! – Я пнула меч под стол и зашипела гадюкой: – А теперь послушайте меня, вы все! Мне кажется, вы забыли, кто такой граф Йарра. И кто такая я. И почему меня назвали Волчицей. – Я впервые сказала это вслух. – Я вам напомню.

Вообще, Его Сиятельство крайне не рекомендовал мне своеобразную «вертушку» – многократные удары ногой в развороте. «Потому что я могу сделать так», – подсекал меня граф, и я кубарем летела на песок. Но незадачливый меченоша – не Йарра. Прихлебатель Прайса отлетел к стене и затих.

– Вы хоть представляете, что я с вами сделать могу? – улыбнулась я. – Прямо сейчас, когда князь далеко, а я рядом? Или вы действительно решили, что Его Сиятельство приблизил меня к себе из-за пары сисек?! Верительные бумаги! Живо!

Документы Прайса были в идеальном порядке, комар носа не подточит, и меня прошибло потом. Это что же получается, я только что пропорола руку новому, свеженазначенному князем офицеру и свернула челюсть его помощнику?! С другой стороны, за все помои, что я выслушала, граф бы его убил, пусть радуется, что еще дышит!

– Я говорил! Что имею право!.. – скрежеща зубами, выдернул шпильку Прайс и швырнул ее в меня. – Я тебя в княжеском суде… – зло пробормотал он, оборачивая ладонь платком.

Не сходится. Все равно не сходится. Прайс может презирать смесков вообще и меня в частности, может даже не трудиться скрывать это – сволочь чистокровная! – может не поверить ни единому моему слову о нападении и не слушать Сэли, но игнорировать состояние графа – нет! Тысячу раз нет!..

Додумать я не успела. Наверху раздался топот нескольких десятков ног, и по кораблю поплыл истеричный звон рынды:

– Корабли мятежников у входа в бухту!

Прыгая через несколько ступеней, я выскочила на палубу, вцепилась в борт, глядя на флотилию из четырех галер и тридцати джонок, запрудивших Серебряный Рог.

Светлые боги! Там же не меньше тысячи человек! А нас двести, с гребцами, может быть, триста!

– Е… твою… в дышло! – крякнул длинный и худой, как щепка, солдат. Его поддержали знатными матюками и сдавленными проклятиями в адрес ополовинившего экипаж Прайса.

Паники, благо, не было. По-моему, паниковала на корабле только я, у мужчин в глазах горел нездоровый фатализм. Кое-кто, не дожидаясь команды, стал снаряжать стрелометы и снимать чехлы с катапульт, остальные организованными десятками начали спускаться вниз, за доспехами и оружием.

– Стали…

– Ждут чего?

– Мож, сдаваться приплыли? – хмыкнул Щепка.

Джонки, две галеры и несколько легких лодок – я не сразу разглядела их за парусами – перегородили выход из бухты, еще две галеры пошли на сближение, остановившись на расстоянии полета стрелы.

– Я говорить с главный! – прокричал с галеры островитянин с белой повязкой на лбу.

Прайс шагнул вперед, положил руку на рукоять меча. Высокий, в алом бархатном костюме, с серебряной цепью на шее – да уж, сразу видно, кто здесь самый родовитый. Картину портили только пропитавшаяся кровью повязка на ладони и общая бледность.

– Я адмирал Прайс! Говори!

– Мы пришли за Коста! Вы отдавать его, и мы уходить! Вы отказаться – мы вас убить и сжечь верфи!

– Так и черт с ним, пусть забирают, – буркнул стоящий неподалеку от меня Треньйе. – Нас мало…

– Еще мы хотеть Йарра!

Вот так.

Мозаика сложилась – последний недостающий кусочек занял свое место.

Мы физически не можем устранить всех недовольных – это значило бы вырезать Острова подчистую. Кто-то спрятался, кого-то спрятали. Кто-то не успел проявить себя, и его не заметили. Кто-то сдался, но не смирился. И вот теперь они собрались здесь. Потому что Прайс, наделенный княжескими полномочиями, подставил графа, оставив для охраны верфей галеас и двести солдат. И еще полсотни на берегу.

…Верфи Рисового – вторые по величине после тех, что на побережье княжества. Луар распнет Йарру, если с ними что-то случится.

Если Йарра выживет.

Вот так.

– Вы думать полчаса! – Весла плеснули по воде, и галера сдала назад.

– Может, их в зад еще поцеловать? – выкрикнули с кормы.

– Молчать! – рявкнул Прайс. – Нас двести восемьдесят человек, а их тысяча! Сорок две галеры на ремонте – вы такие деньги даже представить себе не можете!.. Косту расковать и поднять из трюма. – Помолчал. – И принесите Его Сиятельство.

– Адмирала?

– Графа?

– Отдать… этим?

– Вы шутите?! – Офицеры корабля разом шагнули вперед, перегораживая дорогу людям Прайса.

– Я, по-вашему, похож на шутника? Нас сметут к демоновой матери! Сожгут эллинги!

– С чего вы взяли, что они не сделают этого, если получат своего главаря?! Может, и выйдет из Треньйе адмирал…

Отвечать Прайс не стал.

– Я отдал вам приказ, виконт Треньйе. За неподчинение в условиях военного времени – виселица. А ваша семья станет семьей предателя. И это касается всех! – повернулся он к солдатам корабля. – Если для того, чтобы сохранить флотилию и ваши задницы, мне придется повесить десяток-другой – я это сделаю! Будьте уверены, на моем месте Йарра поступил бы так же!.. Косту и графа на палубу!

Треньйе отодвинулся, и на его место встала я.

Черта с два я отдам им графа.

– Расскажите о предательстве мне, лорд Прайс-с. – Я снова сорвалась на шипение. – Нас двести восемьдесят человек! – уставилась я на Щепку. Кричать, как это делал Прайс, я не могла, поэтому просто смотрела. В глаза. – На галеасе с полным боезапасом! – повернулась к другому солдату. Не командиру, но к нему прислушивались даже десятники – я запомнила. – Йарра столько раз вытаскивал вас из задницы, а вы готовы его продать?.. Скольким из вас он оплачивал лечение из своего кармана? Кто получал от него премиальные на содержание семьи? На учебу сына в морской академии? – Да-да, я видела вашу писульку с десятью ошибками в двух строчках, командир Онар! – Это ваша благодарность?!

Флер сиял и переливался, добавляя сочувствия и желания оберегать, артефакты медленно грелись. Меня трясло от злости и невозможности что-то изменить самой. Только через солдат, прямо сейчас отводивших и опускавших глаза.

– Уберите ее отсюда! – рыкнул Прайс.

– Только подойдите, – предупредила я. – Один шаг к каюте, и я вас на ленточки порежу.

Тренькнул арбалет.

Знакомый до мурашек холод предчувствия уколол бок, и я отбила летящий в меня болт, выпущенный подручным Прайса. Кусок оперения улетел за борт, жало громко стукнуло по палубе.

– Вы всегда пакостите исподтишка, верно, адмирал? – толкнула я наконечник мыском сапога.

И это прорвало плотину.

Прайса и его людей обезоружили, перевязали, как баранов, и забросили в трюм – у Косты появились соседи. Адмиральский жезл я отдала Треньйе.

– Мне?

– Ну а кому? Мне? Я ничего не смыслю в морских сражениях! – Я вдруг заметила, что выше его, и едва сдержалась, чтоб не схватить Треньйе за воротник. – Раду вас на контр-адмирала натаскивал! Командуйте, лорд! – всучила я ему жезл.

– Да, госпожа!

И глазки засверкали. Сколько ему лет, интересно? Явно не намного старше меня… Файлен – как Тимар, а этому… помощничку… готова спорить, и двадцати пяти еще нет.

Под прикрытием высоких бортов на галеасе началась деловая суета – я уже видела подобную перед сражениями. Со стороны кажется, что люди бессистемно мельтешат – но только не в армии Его Сиятельства. Каждый солдат, каждый командир графа всегда знал свое место, и Треньйе работал так же.

Надевались доспехи, крепилось оружие. Стрелометы аккуратно опустили на бок, снарядили лежачими, чтобы потом, по команде, выровнять и дать залп. Расчехлили катапульты, подготовили горшки с зажигательной смесью. Треньйе же придумал сделать кукол – под шум и гам на палубу вытащили «Косту» и с почетом – «Йарру».

Настроения были боевыми, приподнятыми. А меня откровенно потряхивало, потому что в этом бою мы должны не просто не проиграть, а победить вчистую.

– Виконт… Вас как зовут?

– Филипп, леди, – удивился моему вопросу Треньйе.

– Филипп, если я не остановлюсь, облейте меня водой, хорошо?..

Боевой транс не игрушки, говорил Йарра. В шторм нельзя лезть на холодные мышцы, на нерастянутые связки. Он не для поединков или соревнований, он выпивает силы и сводит с ума. Единственное, что поможет тебе вернуться из бури, – якорь. Дорогие места, любимые люди. Они не позволят раствориться и стать просто орудием Кориса.

Я стояла на корме, на том самом пятачке, где столько недель тренировал меня Йарра, и, вспоминая уроки графа, загоняла себя в самум.

Моя пустыня… Яркое белое солнце и линялое небо цвета глаз Раду, слепящий блеск столба караванной тропы и детский смех песчаных духов – они появляются на краю зрения и исчезают, стоит мне повернуться. Дразнят, играют со мной, оставляя цепочки следов… Бубенцы и медные каракибы, [56]56
  Магрибский музыкальный инструмент.


[Закрыть] тягучая песня свирели, зовущая в финиковую рощу…

Не сегодня. Не сегодня, простите меня.

Песок. Мягкий и шелковистый – но моя воля делает его острым, колючим. Музыка замолкает, захлебывается, только каракибы гремят все тревожней и громче. Пустыня наполняется шепотками. Шорохом, шелестом – чешуя по камням – и чьим-то плачем. Солнце тускнеет, заболевает страхом. Ветер крепчает, и песок взмывает вверх темными вихрями. Взмывает и опадает, но рев бури становится все отчетливее.

Где-то там, по ту сторону жизни, кричат и суетятся люди. Галеас, галеры, джонки… Хлопают катапульты, свистят стрелы. Крошкой льда ложится на плечи холодное плетение хауберка.

Я иду между барханами навстречу буре – барханы раздвигаются, и у них, человеческие лица. Ветер бьет в лицо – мой или настоящий, от резкого движения галеаса вперед? Неважно. Тонкая струйка песка спиралью поднимается к моей ладони, и пальцы сжимаются на рукояти фламберга. Странно, раньше он не был изогнутым… Не важно. Это тоже не важно.

Важно помнить Тимара. И Йарру. Мне есть кого защищать и ради кого возвращаться.

Три галеры пылали; вопящие солдаты прыгали в воду, перебирались на джонки. Весла «Райанского Волка» взлетали и опускались, разгоняя корабль для столкновения с последней, четвертой – только у нее остались катапульты с драконьим огнем. Несколько горшков со смесью пролетели мимо, но один попал, и парус вспыхнул. Ненавижу огонь!..

Надводный таран «Волка» пробил борт галеры, соединил корабли, превращая их в поле боя. Я первой запрыгнула на бушприт…

и шагнула в самум.

20

О сражении в бухте Серебряного Рога до сих пор говорят разное. Кто-то думает, что это был грандиозный план князя Луара и тогда еще просто лорда Виоре по выманиванию затаившихся, как крысы, сепаратистов, желающих отколоть от княжества Рисовый Архипелаг. Кто-то считает, что Виоре все придумал сам, а помогал ему в этом лорд Прайс – ведь чем еще можно объяснить беспечное поведение адмирала в те дни, кроме как хитрым планом? Не идиот же он, в самом деле!..

Правда, кое-кто, понизив голос, говорит, что Прайс именно идиот и флотилия Рисового не была сожжена только благодаря военному гению Лорда-Адмирала Треньйе, ведь самого Виоре никто не видел. Есть только догадки, что он сражался в черненом хауберке Той Самой араасской саблей, которую одолжил своему нынешнему родственнику Император Син.

А еще… Впрочем, это такая ерунда! Но если угостите стаканчиком портвейна… Говорят, солдат в атаку вела женщина. Какая? Садитесь ближе, скажу на ухо, молодой господин… Да-да, она самая! Ну вот и я думаю, что чушь! Я ее видел однажды – махонькая, беленькая – как голубка! Красавица наша, матушка! Куда ей саблю? Да араасские сабли больше, чем она сама!

А вот я почти ничего рассказать не могу, хоть и была непосредственным участником событий. Помню стычку с Прайсом, подготовку галеаса к бою, танец змеи, загоревшуюся мачту и дрожащую в руке саблю – она сама прыгнула мне в ладонь, и это отнюдь не эвфемизм. Потом провал. Единственной вспышкой – перепуганные глаза мальчишки лет двенадцати, зажимающего рассеченное ухо, – в последний момент я успела развернуть саблю плашмя. Отвесила прыгнувшему на меня с ножом сопляку, из-за которого я выпала из транса, оплеуху – он полетел под лавку, – сделала два шага и упала: самум высушил меня до капли. Опять пустота. Дальше теплый бок, к которому уютно прижиматься, шершавая ладонь на щеке и чуть хриплый голос, будто его владельцу больно говорить:

– Брыгова ты девка, проснешься – не знаю, что с тобой сделаю!..

Проснулась я спустя трое суток оттого, что Сиятельство попытался разделить браслеты на поводок и ограничитель, снова привязав меня к себе.

– Только попробуйте, – подняла я голову.

– Да? И что будет? – прищурился Йарра.

– Я найду способ избавиться от поводка, но в закрывающийся телепорт больше прыгать не стану. Я не хочу и не буду жить на привязи, Ваше Сиятельство, – села я на кровати. – И решать за себя тоже не позволю.

– Угрожаешь мне, Лира? – дернул за полураспущенную косу граф.

– Предупреждаю, – встретила я его взгляд. – Вы хорошо меня учили. Если вы еще раз так со мной поступите, я уйду и не вернусь. Пусть не сейчас, пусть через пять лет, через десять, да хоть через двадцать! Но вы меня не увидите.

В гляделки мы играли долго, очень долго – пока граф, странно ухмыльнувшись и, что удивительно, не разозлившись, не выпустил мою косу.

– Есть хочешь?

– Очень…

– Ужин на столе.

Если бы не Йарра, следящий за каждым моим движением, густую грибную похлебку я выпила бы прямо через край. И миску, как в голодном детстве, вылизала – шутка ли, четыре дня без единой крошки во рту! Но Сиятельство смотрел, и я, давясь слюной, медленно опускала в суп ложку. Потом так же прилично съела рагу. Запила все чиаром и осоловело зевнула.

– Ложись, – негромко позвал Йарра. – Я не стану оставлять тебя в поводке.

– Обещаете?

– Обещаю.

Неужели он наконец поверил мне? Спасибо, Светлые!

Я по стенке забралась на кровать, уткнулась в подушку и снова заснула. Но руку с поводками на всякий случай спрятала под живот.

Во второй раз я проснулась днем и одна. Брюки шотты были подвернуты до колен, артефакты, сдерживающие флер, исчезли. Вместо них на лодыжках желтели повязки, пропитанные заживляющей ожоги мазью. Я шало помотала головой, ощупала ноги, выпустила и снова втянула нить своего дара. Потом, спохватившись, проверила браслеты ограничителя – на месте! Оба на месте, не соврал! – и, счастливо улыбаясь, выскочила из каюты.

Мир вокруг сиял и переливался. Люди, а вы знаете, что на дворе весна? Свежий, пахнущий солью и йодом ветер раздул волосы, прогнал остатки сонливости. Ласковое солнце поцеловало щеки, защекотало лучами ресницы. Гладкий, как стекло, и блестящий, словно новенький серебряный рейн, океан далеко впереди сливался с линией горизонта. А в бездонно-синем небе – радуга. Самая настоящая!

– Госпожа! – громко топая подошвами сапог, вылетел из-за бизани Рени Литами. – Госпожа, вы проснулись! – повис он на мне. – Матросы мачту чинят, паруса меняют на парадные, хотите посмотреть?

– Хочу, – засмеялась я, увлекаемая маленьким целителем. – А где граф?

– Граф за починкой следит. Совсем меня не слушает, хоть вы ему скажите! – пожаловался лекарь. – Его Сиятельству нельзя так много ходить, нельзя поднимать тяжелое, нельзя…

Его Сиятельство стоял на носу и, скрестив руки на груди, наблюдал за лазающими по фок-мачте матросами. Услышал звенящий колокольчиком голос Рени, обернулся.

– …нельзя ходить по лестницам, нельзя…

На щеке графа, справа от уголка рта, появилась складка. Йарра чуть улыбнулся и кивком пригласил меня подойти. Я высвободила руку из ладошки Рени, шагнула к графу.

– …нельзя снимать бинты, нельзя лечиться вливаниями!..

– Опять растрепана, – сказал граф, приглаживая мне волосы. Отстраняться я не стала.

– Спасибо вам…

– Пожалуйста.

– Нет, никто меня не слушает, – упер кулаки в бока раздухарившийся Рени. – Видел бы все это Мастер Джэхэр!..

– Парадные паруса, господин? – спросила я, глядя, как «Волк» одевается в бело-лиловые цвета дома Виоре.

– Нужно показать Рисовому, что мы живы и по-прежнему сильны, – рука Йарры ненавязчиво легла мне на плечи. – Завтра вернутся капитаны, которых Прайс послал на охоту за тварями аномалии – будто бы кто-то из рыбаков видел кракена.

– Кракену я бы его и скормила, – буркнула я.

– Мы скормим его Луару, – жестко сказал граф. – Хотя Прайс – дурак, и потерять его князю будет не жалко. И этого кретина мне «хотели» подсунуть в помощники!

– Вы тоже думаете, что… – заглянула я в лицо Йарры.

– Что за нападением стоит князь? Уверен. Уничтоженные связники и порталы, подземный ход, где нас ждали, и предательство Фьюйза, Прайс, который либо подарил бы мою голову мятежникам, либо подвел под топор за уничтожение флотилии и верфей, – поджал губы Йарра.

– И что теперь будет? – Я даже не заметила, как вцепилась в графа.

– Теперь я буду носить под сорочкой кольчугу, – повел плечами граф. – А ты начинай привыкать к корсетам. Когда достану осколки Кристалла, вошьешь себе телепорт, а противоядие сразу, как только приедем домой. Что?.. – заметил он, как я сглотнула.

– А можно, мой телепорт будет не в Араас? Я… ну… я леди Алиссандру супом облила. Случайно…

Йарра хохотнул.

– А то, что ты стащила императорские регалии, тебя не беспокоит? Или скажешь, Син лично вручил тебе Разящего Дракона?

– Ка-какие регалии? – стало дурно мне. Он ведь не о сабле? Не о сабле, правда? Пожалуйста, Светлые! – Но ведь войны из-за этого не будет? – пролепетала я.

– Не будет, – все еще посмеиваясь, успокоил меня граф. – Вернем с извинениями и коробкой алмазов.

Глаза медленно, но верно полезли на лоб. Нет, сабля, безусловно, хороша, но шкатулка алмазов?!

– Это ведущая сабля, Лира, таких в мире всего шесть, – улыбнулся моему изумлению граф. – Она сама создает рисунок боя. Ты разве не чувствовала?

– Она дрожала и блестела, и… Ой, – вспомнила я ощущение намертво прилипшей к ладони рукояти и прорезавшуюся у стен особняка кровожадность.

– Ой, – снова хохотнул Йарра. Нынче у него явно хорошее настроение.

Ночевать Его Сиятельство, несмотря на причитания Рени о вреде гамака, ушел к матросам.

На кровать шлепнулся сверток. Плоский, длинный – локоть и две ладони, приятно-теплый.

– Это мне?

Глупый вопрос, и выражение лица Его Сиятельства было соответствующим.

Я протерла заспанные глаза и, закусив губу, скрывая улыбку, уже догадываясь, что обнаружится под легкой шерстью бело-лилового плаща, потянула завязки.

– Его закончили ковать утром.

Фламберг был точной копией моего первого меча. Одноручный клинок темной райанской стали с танцующими узорами-змейками, двойная гарда и обтянутая серой замшей рукоять – он легко покинул ножны, отразил меня и стоящего совсем рядом Йарру.

– Спасибо! Спасибо, господин!

– Одевайся и выходи, соня, – сказал граф. – Я буду на палубе.

И еще один сюрприз – синяя, в тон глазам, рубашка плотного шелка, а рядом с ней металлическая лужица. Корсаж не корсаж, корсет не корсет, – зашелестели кольца. Легкая, совсем не холодит, движений не стесняет, прикрывает грудь и спину. Да-да, с некоторых пор кольчуга – лучший подарок девушке.

Я надела подаренную рубашку, брюки, короткие сапожки. А вот согласия носить плащ цветов Виоре я еще не давала, цвета Орейо – палевый и коричневый. Я заколола свой плащ булавкой с тигриным глазом, закрепила перевязь с мечом и вышла… почти вышла, споткнувшись о порог.

Все триста человек экипажа стояли двумя шеренгами, образовав живой коридор. Лица серьезные, взгляд прямо перед собой, доспехи блестят. В конце коридора, на носу, Йарра. Граф кивнул, и я, изо всех сил стараясь не пялиться на солдат, неуверенно шагнула вперед. А когда они все разом, приветствуя, – неужели меня?! – гулко хлопнули кулаками по груди, чуть не подпрыгнула.

И снова гробовая тишина, только паруса хлопают.

Мне кто-нибудь скажет, что происходит?.. Ну пожалуйста, намекните хотя бы!..

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

Не то голоса, не то стучащая в висках кровь.

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

С каждым шагом все отчетливей и громче.

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

Впереди граф. Глаза щурятся от утреннего солнца, на губах играет его обычная кривая усмешка, заменяющая улыбку.

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

Йарра протянул руку, и я не решилась отказаться при всех.

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

Я положила кончики пальцев на мужскую ладонь, и Его Сиятельство поставил меня рядом с собой. Весла разом плеснули по воде, разгоняя корабль, и галеас устремился в коридор из двадцати галер.

– Ли-ра. Ли-ра. Ли-ра.

– Это тебе, – наклонился ко мне граф. – ЛИРА! – заорал он и вытолкнул меня вперед.

– ЛИРА! – присоединились к Йарре триста луженых глоток.

– ЛИРА! – отозвались на галерах.

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!..

Это было как секс, и лучше, чем секс. И если вы не слышали, как несколько сотен людей в едином порыве выкрикивают ваше имя, – вам не понять.

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!

Это огонь в крови, это хлопающие за спиной крылья, от которых вот-вот взлетишь! Это высшая форма успеха, это победа, когда те, кто лучше, признают тебя равной!

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!

Раскрасневшаяся, торжествующая, я впитывала крики, купалась во всеобщем обожании и любви. Я заслужила это! Заслужила, лярвин дол! Я вела их – и они верили, они шли за мной! Я выгрызла эту победу, выдрала ее у князя, я справилась, я смогла! – и только сейчас в полной мере прочувствовала это!

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!

– …тебя, – сжал мои плечи Йарра.

– Что? – попыталась я перекричать оглушительный рев.

– Я… тебя!

– Я вас не слышу! – повернулась я к графу, надеясь прочитать по губам.

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!

– Неважно, – покачал головой Йарра.

Если не важно, то какого брыга он отбирает у меня эти мгновения восторга?!

– ЛИРА! ЛИРА! ЛИРА!

Я стряхнула с плеч его руки и запрыгнула на обводы борта над бушпритом, балансируя, раскинула руки навстречу морскому ветру, солью на губах ощущая вкус свободы, триумфа и своей победы.

Позже была забавная беседа с Рени Литами, заявившим, что поедет в княжество, – его, мол, всегда привлекали горные ландшафты, и разве графству Йарра не нужен целитель? А я на этого поросенка целое любое желание потратила! – и очень неудобный разговор со степняком.

– Забудьте о моих словах, госпожа, – глядя мне в переносицу, сказал Сэли. – Мои чувства не должны вас тревожить.

– Если ты хочешь уйти…

– Вы гоните меня? – Светло-карие глаза степняка стали коньячными, но быстро потухли.

Да. Нет. Не знаю.

Стыдно…

Я не хочу, чтобы он потом, как Алан, обвинял меня во всех грехах. Сэли успел стать мне другом – незаметно, исподволь. Я не хочу лишиться его спокойной уверенности и невозмутимости, участия и чуточку назойливой опеки. Но и мучить его не хочу.