Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Глава 21

Я стояла в тронном зале среди таких же разряженных фрейлин и гостей двора и ожидала аглицких послов. Признаться, мне было жутко интересно на них посмотреть. И не потому, что я англичан никогда не видела, а потому что мне было любопытно, кого и для каких целей эти ушлые господа решили прислать.

В этот момент обер-камергер князь Долгорукий вышел вперед и по всей форме объявил о прибытии аглицкого посольства.

В зале все сначала затихли, а потом загудели с удвоенной силой. И было от чего! Делегация посольства состояла из троих человек. Самого посла – невысокого полного мужчины в старомодном парике – и двух молодых людей. Уж не знаю, кем они числились при после, но таких эффектных мужчин еще поискать! Заславский для меня гораздо приятнее и ближе, и от его мужественной красоты и обаяния я иногда даже терялась, но вот эти индивиды были рождены привлекать внимание и покорять слабые девичьи сердца.

Один из них – высокий, статный, утонченный блондин. Казалось, он не шел, а скользил по паркету. Его голубые глаза светились превосходством, высокий лоб и правильные черты лица говорили о благородном происхождении, а светлые волосы завиты по последней моде. И если бы не капризно сжатые губы и некая нарочитость в манерах, я бы наверное даже повелась на эту обертку. Но именно эта нарочитость и еле заметная жеманность в движениях вызывала во мне стойкую ассоциацию этого индивида с геями. Но хорошо, хорош… Даже у царевны глазки заинтересованно заблестели. А уж о фрейлинском курятнике и говорить нечего.

А рядом с ним вышагивал второй, очень и очень интересный мужской экземпляр, в глазах которого нет-нет да и мелькала то ли смешинка, то ли хитринка. Не такой высокий, как его друг, он тем не менее притягивал взглядов не меньше. Эдакий брюнетистый обаяшка, чем-то похожий на Алена Делона в молодости.

Ох и подозрительные типчики…

Однако насчет их подозрительности переживала, похоже, только я, потому что все окружающие меня дамы разве что не захлебывалась восторгом, обсуждая проходивших мимо мужчин, а шли они медленно, успевая поглядывать по сторонам.

Внезапно взгляд брюнета остановился на мне и даже немного задержался, удивившись, видимо, моей выделяющейся моське. Ну не было на ней написанного приличествующего экстаза и восторга. Его пристальный взгляд меня удивил, и я приподняла одну бровь во вполне читаемом вопросе: «Чего уставился?» Тот тут же чуть наклонил голову, обозначая поклон, и продолжил свой путь.

Нда-а, и почему у меня возникло стойкое ощущение, что этих лисов запускают в наш курятник не зря?

Приветствие прошло штатно, потом начались танцы. Первый танец, как и часто до этого, достался Диме. И нам удалось немного побеседовать.

– Евдокия Поликарповна, вы сегодня особенно прекрасны! Как, впрочем, и всегда! – проговорил он улыбаясь.

– А вы, как всегда, не скупитесь на комплименты, – ответила я, довольно улыбаясь в ответ.

Все же я сегодня наряжалась тщательнее обычного, и слышать столь лестный отзыв в свой адрес было особенно приятно. Дело в том, что я, по своему субъективному мнению, почти достигла того веса, в котором мне было психологически комфортно. В прошлой жизни я никогда не была полной, скорее слишком худой. А потому лишний вес подсознательно воспринимался как нечто временное. Ну, не нарастало на мне тогда ничего лишнего, а тут почти два центнера разом! Сейчас же я хоть и не была стандартом современности, однако мои теперешние округлые формы меня вполне устраивали. Да, все еще чуть в теле, но, благодаря ежедневным занятиям спортом, мышцы мои в тонусе, самочувствие замечательное, кожа благодаря правильному питанию и магии имела здоровый подтянутый вид, а восхищенные мужские взгляды, которые я часто на себе ловила, говорили о том, что я не зря столько над собой работала.

– Разве можно словами передать мое восхищение вами? – продолжил лить елей на мое женское самолюбие льстец.

Но в этот момент я отдавила бедняге большой палец. Вот, честное слово, я не специально! Такого конфуза со мной с первого бала не случалось. Видимо, слишком расслабилась в его обществе. Мои щеки заалели, и я выдавила:

– Боюсь, что восхититься моей непередаваемой грацией у вас еще долго не повернется язык. – И ненадолго отпустила его руку, делая очередную фигуру танца.

Но когда наши пальцы снова встретились, и мы смогли говорить, получила довольно неожиданный ответ:

– Я буду восхищаться вами и вашей грацией даже если вы снова станете такой, какой были при нашей первой встрече, – а во взгляде ни грамма улыбки.

Я растерялась от такого заявления, но все же ответила:

– О да! Я помню, как в тот раз вы с чего-то решили меня уверить, что слишком стары для столь юной девицы, – не смогла отказать себе в удовольствии припомнить тот случай.

Я не признавалась даже себе, но тогда это меня очень задело. Когда такой привлекательный мужчина вдруг впадает в панику от одной только мысли, что его могут на тебе женить, это неприятно. А я по натуре не злопамятная. Как говорится, отомщу и забуду. Вот и сейчас я своим вопросом вполне осознанно ставила его в неловкое положение.

– Признаю, был не прав, – по-военному коротко и серьезно ответил он и поспешил перевести тему разговора: – Я, наконец, сумел разузнать о графе Резанове.

– Правда? И что же?

– Так как впереди зима, а море в это время особенно неспокойно, то он рассчитывает пробыть в Калифорнии до весны.

– Это просто замечательно! – я улыбнулась. – Спасибо!

И в очередной раз отдавленный палец мужчины вовсе не был завершающим штрихом моей маленькой женской мести. Честно-честно!

А потом бал закружил нас всех в своей круговерти. Однако это не помешало нам пристально следить за царевной, которая, как и всегда, пользовалась большим успехом у мужского пола. Те два аглицких лиса тоже умудрились к ней пробиться и урвать разрешение на танец. Блондин сумел добиться даже двух, что было нелегкой задачей. Царевна редко когда танцевала дважды с одним партнером, а уж трижды только с другом детства – графом Апраксиным, который сейчас отсутствовал, так как проходил обучение в военной академии.

Заславский как-то незаметно умудрился ангажировать у меня целых три танца и, довольный, повел ужинать. Но сразу же после трапезы ему пришлось отлучиться, а мы с подругами продолжили развлекаться, собирая различные сведения и сплетни. А потом к нам подошли знакомые, среди которых были те самые блондин и брюнет аглицких кровей. Нам их представили, а у меня в этот момент в голове вертелась веселая детская песенка:

Жили у бабуси, два веселых гуся,

Один серый, другой белый,

Два веселых гуся!

Улыбка сама собой наползла на мое лицо, что, наверное, ввело их в заблуждение, потому что брюнет – граф Френсис Рассел – тут же пригласил меня на танец. Сам танец был давно обещан другому, но к моему удивлению, этот молодой человек куда-то запропастился, и мне ничего не оставалось, как принять приглашение этого, то ли гуся, то ли лиса. Блондин, которого представили как графа Ричарда Вудвилла, пригласил Лидию, кавалер которой тоже по какому-то странному стечению обстоятельств отсутствовал. Другие девчонки тоже не остались стоять в одиночестве, и все мы закружили по залу под звуки вальса.

– Евдокия Поликарповна, – немного коверкая произношение, однако без особых ошибок, проговорил граф Рассел после того, как успел рассыпаться в целом ворохе комплиментов, – можно я буду звать вас просто по имени? Дело в том, что у нас в Англии не принято обращаться друг к другу по имени-отчеству.

– А может, вы мне сразу предложение руки и сердца сделаете? А то у нас по имени принято, – я особенно выделила слово «принято», – обращаться либо к друзьям, либо к жениху. Но так как вы мне не друг… – я, мило хлопая ресничками, посмотрела ему в глаза.

К чести графа, его ошарашенное лицо довольно быстро вернуло себе прежнее выражение.

– Но я очень хочу стать вашим другом! – поспешил заверить он.

Все-таки мужчины во всех мирах одинаковы, и для них нет ничего страшнее, чем даже гипотетически навесить на себя ярмо женитьбы. До определенного момента, конечно. А потому шутки в этом направлении почти всегда достигали цели.

– Вот когда станете, тогда и поговорим. – все так же мило улыбаясь, ответила я.

Он немного помолчал, изучающе на меня глядя, и спросил:

– Я вас чем-то успел обидеть?

– Ну что вы? – вполне искренне удивилась я. – Я просто предпочитаю быть логичной в своих поступках.

– Женщина и логика… звучит как-то странно.

Оу, неужели настолько не привык к отпору даже в мелочах, что обиделся?

– Хорошо… – я немного сузила глаза. – Женщина и ее желание звучит лучше?

– Неплохо, – так же чуть сузил глаза он, странно растягивая слова. – Но женщина, мужчина и ИХ желание звучит ГОРАЗДО лучше.

А вот это уже хамство!

– А мне больше нравится, как звучит фраза «расцарапанная физиономия графа Рассела», но она слишком хорошо сочетается с термином «дипломатический скандал», а потому, думаю, будет лучше, если вы сейчас же вернете меня туда, откуда взяли.

К моему великому удивлению, этот паяц сначала застыл, а потом… расхохотался! Даже не смущаясь того, что мы кружили где-то в центре зала. Тогда и я не стала себе отказывать в желании оттоптать ему ноги. Благо опыт уже был. На это он с силой на мгновение прижал меня к себе и произнес почти на самое ухо:

– А вы довольно неуклюжи.

– А у вас очень плохо со слухом. Я, кажется, попросила вас вернуть меня туда, откуда взяли.

– Конечно, как я могу отказать женщине в ее желании, – со стальным блеском в глазах произнес он и правда закружил меня к тому месту, где мы совсем недавно стояли. – Надеюсь, сегодняшнее недоразумение не станет причиной нашей ссоры. Поверьте, я не хотел вас обидеть. – И склонился, чтобы поцеловать мне руку.

Я же выхватила ее прямо у него из-под носа и с мягкой улыбкой на устах ответила:

– Не надейтесь.

На что он хмыкнул, но ничего ответить не успел, так как к нам подошел другой молодой человек, который тут же предложил мне бокал шампанского, а потому Расселу ничего не оставалось, как откланяться.

«Вот же ж гусь аглицкий! – подумала я, отпивая глоточек. Возмущение в груди так и клокотало. – В первую же встречу намекать молодой незамужней девице на отношение близкого характера! Для этого нужно иметь немаленький такой воз наглости и еще тележку в придачу! А ведь пожалуйся я тому же Заславскому – и дуэли не избежать! Только мне такой радости не надо! А может, он этого и добивался? Хотя нет, вряд ли… Тогда бы он при нем начал меня оскорблять. Скорее всего, подобный поворот беседы и для него стал неожиданностью. Но каков же ж гад, а?»

В этот момент танец закончился, и другой аглицкий гусь подвел ко мне Лидию, которая вполне благосклонно ему улыбалась. Однако я знала ее уже очень неплохо, а потому видела, что под маской приветливой улыбки скрывалось нечто совсем иное.

Граф Вудвилл явно удивился, когда не заметил рядом со мной своего друга, но спрашивать ничего не стал и довольно быстро откланялся.

– И что у вас случилось? – пряча губы за раскрытым веером, наконец, спросила Лидия.

Я точно также прикрыла свое лицо и ответила, сдерживаясь, чтобы не дать графу более емкое определение, используя не совсем цензурную лексику:

– Этот… гусь меня оскорбил!

Брови подруги взлетели вверх.

– Вот так сразу? При первом знакомстве?

– Ага. Он чуть ли не открыто сказал, что не против со мной провести ночь!

– Да ну⁈ – такой удивленной я подругу еще не видела. – Тогда почему он еще жив? То есть, почему ты сразу не залепила ему пощечину?

– И кого бы тогда назвали истеричкой? – скептически спросила я. – Тем более он же такой милый! – я проследила глазами за графиней Потоцкой – дамой около сорока, которая сейчас с удовольствием смеялась и мило краснела над чем-то, что сказал ей граф Рассел. – Разве такой достойный господин мог сказать нечто подобное? Смотри, сколько на этих двоих устремлено благосклонных взглядов. Да и зачем нам сейчас дипломатический скандал? Думаешь, Заславский спустил бы подобное оскорбление? Дуэль была бы неизбежной.

Подруга посмотрела на меня с еще большим изумлением.

– И что? Ты все это вот так сходу продумала?

Я сделала снисходительное выражение лица и, явно пародируя нашу гофмейстрину, ответила:

– Милочка, да я такие вещи просчитываю на раз! – и, важно кивнув, добавила: – Только все это мне пришло в голову уже после того, как мы с этим гусем распрощались.

Вздохнула, и, не выдержав, мы с Лидой прыснули со смеху.

– А о чем вы с блондинчиком беседовали? Я смотрю, ты осталась не особенно довольна…

– Представляешь, этот, как ты выразилась, блондинчик совсем меня за дуру принял. Сначала восхищался всячески, а потом начал о магии расспрашивать. И знаешь, будь на моем месте та же Наташка, она бы точно что-нибудь важное сболтнула, лишь бы перед ним покрасоваться.

Не сговариваясь, мы перевели на девушку взгляд. Она стояла в сторонке и мило о чем-то щебетала со своими многочисленными поклонниками.

– Так вот он так каверзно задавал вопросы, что мне пришлось постараться что-нибудь не выболтать!

– Да… Не повезло им с выбранными целями, – усмехнулась я.

– А тебя что, твой кавалер о магии не спрашивал?

– Наверное, просто не успел. У нас с ним почти сразу возникли непреодолимые противоречия, – тоном все той же гофмейстрины проговорила я.

– Ладно… Посмотрим, что они позже запоют, – на грани слышимости проговорила Лида. – Тебя ведь точно возьмут на первое прослушивание? Ты обещала все рассказать.

– Конечно, – так же тихо ответила я. – Должен же хотя бы в первый раз присутствовать кто-то, кто разбирается во всех технических нюансах. А то мало ли… Времени на обкатку было слишком мало.

На этом мы закончили обсуждать столь серьезную и опасную тему. Тем более что и дальше игнорировать наших кавалеров было бы совсем некультурно. Я продолжала общаться, флиртовать, танцевать, а сама мыслями возвращалась ко всему тому, что нам с девчонками удалось сделать за столь короткий срок. А еще безумно волновалась – сегодня станет ясно, на что мы способны и способны ли вообще.

Оказалось, что создать руническое плетение подслушки – это полдела. Ведь нужно было еще придумать, куда его внедрить так, чтобы не вызвать подозрений. А это оказалось непростой задачей, ведь подслушивать мы хотели не абы кого, а посла. При чем само посольство располагалось отнюдь не во дворце, а в уютном большом доме с садом на одной из центральных улиц Москвы.

Для начала мы все же решили сделать нечто вроде подслушивающих амулетов, чтобы обкатать идею и посмотреть, как все это будет работать. Дерево, как материал, мы даже не рассматривали. Все же наш защитный амулет не зря не восприняли всерьез. Как оказалось, дерево – это плохой проводник для магии, так как в среднем после четвертого воздействия оно в буквальном смысле разлеталось на кусочки, раня своего носителя. Причем сказать, после какого раза он точно разлетится, нельзя. Это могло произойти как после второго, так и после пятого раза. В общем, после испытаний, которые провели еще дома, мы решили использовать под заготовки наших амулетов небольшие серебряные пластинки. Как оказалось, серебро лучший магпроводник, чем золото. И главное – после использования не разлеталось на части, а снова становилось куском драгметалла, который можно снова зарядить магией на отражение десятка магических атак. Мы, конечно, еще хотели попробовать внедрить в качестве накопителя драгоценные и полудрагоценные камни, но на все нужно время и вдумчивая работа. А сейчас у нас были другие приоритеты, тем более что подобного амулета для начала должно хватить.

Так вот, эти пластины вытянутой ромбовидной формы с чуть закругленными концами по диагоналям 5 на 3 см и с дырочкой под цепочку на конце, мы заказали у ювелира, как, впрочем, и с десяток самих цепочек. Их нам доставили довольно быстро. По крайней мере к моменту, когда мы разработали нужное плетение, они уже неделю, как были у нас в наличии. Мы сразу же наделали защитных амулетов для всех, однако показывать царю не торопились – уже успели дискредитировать свой предыдущий опытный образец, а потому сейчас решили не торопиться и показать все свои изобретения комплексно. Для большего эффекта.

Сами руны мы наносили магическим способом. И в этом деле нам очень помогли эксперименты с искорками, при помощи которых мы делали те самые изображения на силовом поле – магический принтер в действии. Однако работа с такими мелкими картинками, а как следствие – и более мелкими искорками, была гораздо более энергозатратной и требовала очень хорошей концентрации. Мне это пока не удавалось, в отличие от Лиды и Вари. Мне проще выжечь рисунок направленным лучом, но тогда он получался корявым. К тому же, как только сбивалась концентрация, я могла прожечь серебряную пластинку насквозь, что делало ее к использованию непригодной. В общем, нюансов в этом деле тьма.

С подслушивающим амулетом все получилось не так быстро. Потому что перед нами встал вопрос, как сделать, чтобы он работал в нужное время или постоянно. Но первый вариант неосуществим чисто технически, а для второго нужен накопитель огромного размера, ведь той же пластины хватало всего на десять минут непрерывной работы. К тому же с накопителями мы экспериментировали еще слишком мало.

На этой почве у нас случился творческий затык аж на полдня. Я вертела эту идею и так, и эдак. А в голове намертво засела песенка из советского фильма «Карнавал» «Позвони мне позвони»:

Позвони мне, позвони!

Позвони мне, ради бога!

Через время протяни

Голос тихий и глубокий.

Звезды тают над Москвой.

Может, я забыла гордость?

Как хочу услышать голос,

Как хочу услышать голос,

Долгожданный голос твой!

Позвони мне, позвони!

И как в тему-то засела! А ведь и правда! Нам же необязательно быть все время на связи. И второй амулет-приемник вполне можно отрегулировать так, чтобы тот, кто принимает сигнал, мог включать прослушку, когда это нужно.

Тут к мозговому штурму подключились и Варя с Лидой, и совсем скоро мы пришли к мысли, что нужно делать размыкаемый рунный контур. Необходимо что-то услышать – контур сомкнули. Слушать надоело – разомкнули.

Для этих целей мы придумали одну простую, но интересную вещь: рунную вязь мы исполняли сразу на двух хитро соединенных пластинах. И когда нужно было услышать, о чем говорят подслушиваемые, эти пластинки раздвигались, примерно как ножницы, и рунная вязь становилась цельной, а следовательно активировалась прослушка.

Параллельно с этой разработкой мы создали и амулеты связи – технология оказалась похожей. Но, несмотря на это, проблем в этой области оказалось гораздо больше. Так нам пришлось придумать, как делать подобные амулеты персонифицированными, то есть чтобы один амулет связывался только с настроенным на него собратом, а не со всеми сделанными нами по той же технологии.

Задача, несмотря на кажущуюся легкость, оказалась нетривиальной.

– Дусь… – задумчиво протянула Варя. – Это же получается, что даже если мы сделаем для каждой пары амулетов опознавательный знак, то любой, кто его увидит и воссоздаст на своем экземпляре, сможет подслушивать разговоры. Да даже на стадии создания можно наделать пяток копий и по слушать все, что будут обсуждать другие! – с возмущением закончила она.

– Н-да… Проблемка… – задумалась я.

А как в том, моем мире, современные технологии решают эту проблему? Что каждому абоненту присваивается свой уникальный номер, знает каждый. И как это можно использовать в нашем случае? И можно ли вообще вставить в рунную вязь числа?

Вот идею с внедрением цифр я девочкам и озвучила. Сколько у нас по этому поводу случилось споров! Ведь нужно было не просто попробовать внедрить цифры, а понять, какие из них смогут взаимодействовать с рунной вязью – арабские или римские – и каким образом их в эту вязь вообще встроить.

К нашей чести и радости, мы справились. Оказалось, правда, что арабский вариант написания не подошел совсем, а вот римский вполне органично встроился. Пришлось, помучиться и придумать несколько связующих элементов, но это уже были мелочи. И полученный уникальный код мы впоследствии сумели органично спрятать в конструкции амулета. Конечно, создающий его артефактор мог сделать копию, но тут уже мы пока ничего поделать не могли. Но чуть позже что-нибудь придумаем.

Благодаря внедрению цифр наш амулет потенциально мог превратиться во вполне нормальный телефон. Конечно, количество абонентов все равно будет ограничено, но как ни крути – это прорыв!

Тут уж за дело взялась Варя и оторвалась по полной. Вот где пригодилось ее увлечение часовыми механизмами! Правда, пришлось немного подождать, пока ювелир выполнит наш заказ на создание запчастей, из которых подруга и планировала делать амулет. В конечном итоге у нас получился навороченный, но довольно миниатюрный агрегат с несколькими стрелочками, подвижным корпусом, который смещался при необходимости сделать звонок, и встроенными нами на свой страх и риск драгоценными камнями. С ними было проведено слишком мало исследований, чтобы считать, что накопители из них получатся качественными и долговечными, но иначе наша задумка никак не выходила. И когда экспериментальный образец был почти готов, я внезапно сообразила, что мы не придумали сигнал! В моем мире для этого был придуман звонок, но как может звонить наш артефакт – я не представляла, а потому мы все дружно снова задумались.

Как решить проблему нам, как ни странно, подсказала Наташа. Она в этот момент как раз зашла из оранжереи, где они с девчонками изучали воздействие различных запахов на человека, чтобы взять какой-то инструмент.

– Вы тут совсем уже зачахли! – всплеснула она руками. – Сидите над своими железками и рунами безвылазно! А сегодня такой день замечательный выдался! Теплый и ясный, почти летний! Я даже пальто сняла, так согрелась!

– Теплый говоришь… – задумчиво протянула Лида.

– Согрелась… – в тон ей протянула Варя, и в глазах обеих вспыхнули искорки.

– Гениально! – дошло, наконец, и до меня, и мы в едином порыве склонились над расчётами.

– Совсем свихнулись со своими идеями, – расстроенно покачала головой Наташа и покинула нашу увлеченную компанию.

А мы начали думать, как ввести в полученную конструкцию функцию нагрева, который будет включаться лишь при запросе на связь, и как при этом сделать так, чтобы температура нагрева нашего амулета не превышала определенного значения. Никому ведь не хотелось обжечься или даже устроить пожар. Какое-то время я подумывала о возможности вибросигнала, однако быстро поняла, что при постоянной активной тряске наш амулет проживет недолго. О световом сигнале решили подумать позже, потому что ничего путного с ним пока придумать не могли.

Но вариант с нагревом мы все же сумели проработать! Каюсь, если с самим нагревом я разобралась довольно быстро, то с тем, как Варе удалось придумать и встроить во всю эту конструкцию граничные значения, я понимала с трудом. Все-таки эта девушка гениальна! Эх, нам бы времени побольше. Но и то, что мы сумели сделать за невеликий срок, что сами себе отвели, просто поражало!

Наши подруги тоже не сидели без дела и активно занимались алхимией. Они изобрели несколько вариантов свечей с совершенно различными характеристиками. Одна из них просто способствовала хорошему крепкому сну – зажег рядом с собой такую хотя бы за полчаса до сна, и тебе гарантирован здоровый сон до самого утра, даже если ты страдаешь бессонницей. Бесспорным ее плюсом было то, что свеча успокаивала, а не угнетала нервную систему. Разработали и усыпляющий вариант. Я тогда спросила, не опасно ли это для человека? Ведь так можно надышаться и не проснуться вовсе. На что хихикающие девчонки заверили, что магия не позволит этому случиться и что все продумано. Так же были изобретены свечи с эффектом концентрации внимания и, наоборот, рассеянности, с веселящим эффектом и вызывающим слезы, придающие сил и вызывающие слабость, а еще привлекающие внимание – находясь в районе воздействия горящей свечи неосознанно не хотелось далеко от нее удаляться. Я не знала, зачем все это было изобретено, но творческий процесс трудно контролировать.

И, конечно же, девушки создали свечи, развязывающие язык. Но человек с хорошей силой воли мог их влиянию противиться, если понимал, что с ним происходило. Сыворотку правды, вернее – свечу правды – они пока не изобрели.

Но самым выдающимся изобретением девчонок я посчитала универсальный антидот, которые они сделали против подобного воздействия – духи, которые необходимо нанести на себя перед предполагаемым воздействием. Можно было и после, только последствия убирались не сразу, а через какое-то время.

И когда все было готово, мы перешли к следующей фазе нашего плана – демонстрации.

* * *

Граф Потемкин, придворный маг российского императора, сидел в удобном глубоком кресле рядом с монархом и тщательно сдерживал раздражение. Сейчас эти малолетние пичужки будут показывать им очередные достижение своей женской мысли. Зря только время тратить на них проходится. Но царевна настояла, а ее царь проигнорировать не мог. Не так много ему осталось на этом свете, чтобы не уважить свою дочь. Жаль, конечно, что он так сдал в последнее время, но тут уж ничего не попишешь. Может, потому и пошел на поводу у этих бунтующих фрейлин. Но женские потуги в магии уже начинали знатно раздражать. Все вокруг только и делали, что старалась выказать свое «фи» по этому поводу. Он до сих пор не забыл впечатление от их первого выступления, только стоило ли оно того шквала негатива, который обрушился следом? И больше всего ведь наседали женщины, утверждая, что эти малолетние бунтарки подрывают саму основу их общества! Это же нонсенс – женщины борются с женщинами, которые борются за их же права! Он уже не раз повторял царю, что затея с женской магической гимназией провальна, и тот даже начал с ним соглашаться! И если бы не князь Раевский, давно бы уже отказался от этой идеи, а так приходилось это делать потихоньку, исподволь. Не зря же он уговорил царя не оказывать проекту официальной поддержки. А без нее чиновники сами погребут столь дерзкую идею под неподъемным грузом бюрократии. Сегодняшняя демонстрация обещала быть небольшой и проводилась для очень ограниченного круга людей. Все же царю хватило пересудов, и он видимо надеялся, что информация о сегодняшнем выступлении не выйдет за пределы этой комнаты.

Но все же жаль, что Раевский принимает заскоки своей дочери так близко к сердцу. Вон, как переживает! Хоть и старается не показать, но он хорошо знал министра и многое мог понять по его бесстрастному лицу! А Заславский? Во дворце разве что слепой не видит, что он влюблен в эту девочку. В этом, конечно, нет ничего плохого. И ему бы до этого и дела не было, только мальчишка успел набрать довольно большой вес в глазах царя и то, что поддерживает ее во всех безумствах, нехорошо. А ведь этой девушке явно нужен тот, кто после замужества крепко возьмет строптивицу в свои руки. Может, присоветовать Раевскому кого подходящего? – маг снова скосил на него глаза. – Глядишь, выдаст ее замуж, и забудем мы обо всех этих женских завихрениях… – потом он посмотрел на царевну и чуть поморщился. – И ведь тоже тянется за этими вертихвостками! Не понимает, что ей и так нелегко придется, когда царя-батюшки не станет, а женская магия станет лишь дополнительным поводом, чтобы ее поддеть. Надо будет сразу же после показа очередной сказочки от этих фиглярок еще раз поговорить с царем, чтобы приструнил этих недомагичек, а может и вовсе отослал от двора хотя бы на некоторое время.

Подумав так, маг успокоился и стал ожидать начала представления, к которому девушки готовились каким-то странным образом: принесли зачем-то кучу разноцветных свечей, демонстративно надели какие-то кулоны. Небось, опять что-то намудрили с амулетами! Похоже, что создали что-то такое же опасное для носителя, как и в прошлый раз. Ведь еще не известно, как подействует пущенное в тебя заклинание, а вот разлетевшаяся деревяшка точно поранит, если не убьет. Император же в это время спокойно ожидал, пока девушки приготовятся, и с теплотой поглядывал в сторону дочери. И было совершенно не понятно, о чем же он думает на самом деле.

Наконец, девушки приготовились, и, княжна Раевская вышла вперед и поклонилась:

– Сегодня очень волнительный для нас день, надеемся, вы оцените потенциал наших артефактов. На этот раз мы провели больше исследований и подобрали гораздо более подходящие материалы для их изготовления. Для начала мы покажем усовершенствованный амулет защиты. Теперь он без труда выдерживает более десяти магических атак, что мы сейчас и продемонстрируем…

Придворный маг внутренне подобрался и на всякий случай приготовил целительское заклинание. Мало ли, что эти соплюшки говорят, ведь в действительности все может быть не так радужно! Да и Его Величество, судя по всему, тоже приготовился. Все-таки, не смотря на свое состояние, он все еще остается сильнейшим магом страны.

Четыре девушки выстроились в ряд, а перед ними встали княжны Раевская и Васильчикова, которые для более яркой демонстрации начали использовать магию огня. В воздухе замелькали заклинания-молнии. Одно…три… десять… Все девушки спокойно стояли, а при каждой атаке вокруг них вспыхивал прозрачный щит, который поглощал заклинание. Когда отразилось последнее, присутствующие непроизвольно выдохнули. А улыбающаяся Раевская внезапно пустила в каждую еще по одной молнии, отчего ее отец ухватился за сердце, и произнесла:

– На самом деле они без труда выдерживают и по пятнадцать атак, но мы решили перестраховаться.

Маг непроизвольно сглотнул и задумался: «А ведь если снабдить такими амулетами офицеров и солдат на передовой… Это же преимущество! Да и императорской семье такие вещицы нужно справить.»

Он посмотрел на царя и увидел, что в его глазах светится явная благосклонность. Не сказать, чтобы это его порадовало, но отрицать полезность этих девиц уже никак нельзя. На лице князя Раевского читалось облегчение, Заславский смотрел только на свою Евдокию, но эмоции прятал. Его выдавал только довольный блеск глаз. Царевна Лизавета была в полном восторге и даже не пыталась этого скрывать.

В это время Раевская продолжала:

– Для демонстрации следующей разработки нам нужно будет кое-что осмотреть. Вы не против немного с нами пройтись? Недалеко… – девушка смотрела просительно.

Император кивнул и встал. А все охотно последовали его примеру. Девушка проводила пятерых наблюдателей в конец коридора в малый зал, положила на каминную полку какой-то медальон и вставила в подсвечник одну из заготовленных свечей.