Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 309 страниц)

Глава 13

После посещения лекарского кабинете, где уже обживался какой-то смурной Дон-Кихот, я предложила сходить в университетскую библиотеку. Только вчера нашла там одну интересную книгу сказок и не дочитала, а завтра доступ уже ограничат, как в саму библиотеку, так как вернулся школьный смотритель, так и вообще в университетское крыло.

К слову, с художественной литературой здесь вообще был полный швах. Максимум – какая-то нудятина из жизни королей. А тут ни с того, ни с сего мне в руки попала небольшая толстая книжечка, в которой рассказывались какие-то древние сказки про Дар и одаренных! Чтение на столько меня увлекло, что вчера смотрителю пришлось буквально силком выпроваживать меня прочь.

Нашла же я ее совершенно случайно, просто бродя среди стеллажей. Университетский смотритель уже давно перестал обращать на меня внимание, так как я очень много времени проводила в библиотеке, и не смотря на довольно нудную подачу, пыталась не только сделать  профессорские задания, но и изучить то, что известно людям этого мира о Даре и его проявлениях. Информации, к слову оказалось крайне мало и подавалась она так отвратительно, что что-либо понять было практически невозможно. Конечно, очень хотелось найти книги довоенной эпохи, но  профессор очень быстро меня просветил, что все то, что еще осталось от одаренных того времени хранится в отдельной комнате-хранилище и попасть туда можно только по личному пропуску от ректора.

А тут сказки об одаренных! Конечно, я не могла не прочесть их все до единой! Однако, Зарух почему-то мою инициативу не поддержал.

– Давай лучше сходим найдем этого недогерцога. Уж очень мне с ним поговорить хочется!

– Да Всевышний с ним! Здесь может единственная возможность почитать что-то о предыдущей эпохе, пусть даже и выраженное в сказках!

– Ты думаешь, это будет интересно?

– Конечно! Чего только стоит «Сказка о могучем Варке!»

– Могучем, говоришь? – невольно заинтересовался Зарух. – Ну, пошли глянем. А о чем там?

Вот так болтая мы и дошли до библиотеки, где я быстро нашла припрятанную на дальней полке книгу, и уселись читать. Над некоторыми моментами мы откровенно смеялись и тогда смотритель неодобрительно шикал в нашу сторону, некоторых моментов вообще не понимали, а некоторые заставляли задуматься на сколько в нашем случае применимо то, что как бы походя рассказывается в тексте.

Закрыв последнюю страницу я спросила у Заруха:

– Ну что, не зря пошел со мной?

– Скажешь тоже! Мы, принцы, никогда ничего не делаем зря! – И поучительно помахал перед моим носом пальцем. За что получил легкий тычок в бок, после чего мы снова тихо рассмеялись.

– Пошли поставим ее на место.

И я, закрыв последнюю страницу, встала и взяла со стола книгу. В этот момент полудрагоценный камешек, украшавший кожаную обложку, как-то особенно ярко сверкнул в лучах пробившегося сквозь окно солнца, и прямо мне под ноги выпал сложенный треугольником листок бумаги.

– Странно…  Пока читали никаких листков не видели… – Пробормотала я, поднимая его с пола и разглядывая со всех сторон.

– Ну, разворачивай, чего стоишь? – Поторопил стоящий прямо за плечом Зарух.

Листок раскрылся на удивление легко, и прямо по середине там было написано следующее:

«Одаренные, если вы это читаете, то ваш мир уже совсем не тот, что был в тот момент, когда я записывал эти сказки. Но вы встали на дорогу Обретения. Ищите любые упоминания о «Замке на краю мира», а коли найдете, распорядитесь этим знанием правильно

– Эээ… – выдала я после нескольких минут молчания. – Ты что-нибудь понял?

– Не-а. И даже о замке таком никогда не слышал. – Задумчиво ответил Зарух.

– Пошли тогда Нариму с Арием покажем, может, хоть они что-нибудь знают.

В этот момент, листок, что я так и продолжала держать в руках, вспыхнул, не опалив моих пальцев, и распался мириадами искр, не долетая до пола.

– Ну, или расскажем… – Ошарашенно проблеяла я, все еще не веря увиденному.

– Что это было? – Так же ошарашенно проговорил Зарух. – Никогда подобного не видел!

– Ага… Я тоже.

Почему-то мы синхронно перевели взгляды на книгу, которую я успела положить на стол, и увидели, как камень на ее обложке снова вспыхнул, как оказалось вовсе и не от лучей солнца, и погас, становясь каким-то серым и безжизненным.

Я протянула руку и открыла первую страницу. И вместо ожидаемого заглавия увидела какую-то тарабарщину. Перелистнув еще несколько страниц, мы с Зарухом поняли, что в такую же тарабарщину превратился весь текст книги.

– И что это значит? – Озадаченно проговорила я и неожиданно услышала ответ.

– Это значит, что книга выполнила предназначение своего автора. – Проговорил Зарух. – И пока он снова ее не активирует, она так и останется непонятной абракадаброй. – Он ненадолго задумался. – По крайней мере, мне так объяснил наш хранитель библиотеки, когда я нашел что-то похожее дома.

– Вот ты где! – Раздалось со стороны входа в библиотеку и мы с Зарухом обернулись.

Там стоял тот самый мальчик-жаба, что провожал нас к ректору в первый день.

– Тебя вызывает ректор! А ты шляешься непонятно где!

– А что случилось? – Удивилась я.

– Иди и сам узнаешь. – Раздраженно и даже с толикой злорадства ответил он.

– Тебя спросили, по какому вопросу господин ректор нас вызывает? – Холодно и высокомерно спросил Зарух. Да так, что даже я как-то сразу вспомнила, что он самый настоящий принц по праву рождения.

– Граф Горшольский изволил жаловаться на маркиза Лейсима Далейтимского.

– Ты такого знаешь? – Тихо спросил меня Зарух.

– Да нет. – Удивилась я. – Как-то не припомню. – И даже хотела добавить, что второго тоже не знаю, но вовремя вспомнила, что по легенде маркиз Лейсим Далейтимский  – это, собственно, я сама и есть.

– Ну, тогда пойдем и проверим, кто это у нас придумал на тебя жаловаться. – Решительно заявил Зарух, и мы пошли за юношей прочь из библиотеки.

А прибыв к ректору мы узнали, что граф Горшольский – это будущий герцог Новерлина, а если точнее, то тот самый хам, что решил, будто может безнаказанно всех вокруг эксплуатировать и раздавать синяки. Правда, перед самым кабинетом  наш провожатый хотел напомнить принцу, что вызывали-то вовсе не его, но эта попытка провалилась, так как если уж Зарух чего втемяшил себе в голову, то переубедить его в этом будет очень сложно. Уж в этом я уже успела убедиться на собственном опыте.

Ректор встретил нас с каменным лицом. Мне даже страшновато как-то стало, а вот на лице малолетнего графа играла неприятная улыбочка. Кривоватая, правда, из-за того, что ему причинял дискомфорт немаленький такой синяк под глазом. Я даже восхитилась собой: это ж надо, как, оказывается, я могу! Не поверите, но ни в той, ни в этой жизни мне как-то не пришлось столь результативно помахать кулаками.

– Итак, господин Лейсим. – Я даже поморщилась от того, как непривычно звучало это имя. – Господин Писелий обвиняет вас в порче своего имущества.

Нет, правда что ли? Писелий Горшольский? Я одна провожу какие-то странные параллели этого имени и фамилии?

И тут до меня дошел смысл фразы о порче имущества и мои брови сами собой поползли вверх. Ну ладно обвинил бы в том, что я затеяла драку, а так какую-то ерунду придумал. Неужели для него так трудно признать, что ему, будущему герцогу, поставили фонарь под глазом, а отомстить очень уж хочется вот и придумал какую-то порчу имущества?

– Ммм, что-то я не припомню, чтобы даже приближался к его вещам. – Честно ответила я.

– А как ты пнул мой мешок уже забыл, да? – Тут же окрысился мальчишка.

– Ой. – Расстроилась я, вспомнив, что и действительно в порыве злости на прощание пнула какой-то подвернувшийся под ноги тюк.

И как бы не было мне неприятно, но я посчитала своим долгом извиниться. Все-таки начистить друг другу морду лица это одно, а портить вещи – совсем другое.

– Прости. Я правда не хотел ничего повредить. Да и не думал, что в тюке может оказаться что-то, что можно разбить.

– А оказалось! Уж как няня кутала в одеяла подаренный королем мне на именины горшок, а ты умудрился сделать так, что он лопнул! – Обиженно почти кричал мальчик.

– Успокойтесь молодые люди. – Строго сказал ректор, слушавший нашу перепалку. – Я правильно понял, что был поврежден ваш ночной горшок?

Уши мальчишки покраснели, но он остался стоять с гордо поднятой головой.

– Именно. Но не простой горшок, а подаренный мне на именины самим королем! Его расписал и украсил для меня лучший мастер столицы!

– Я уже понял, что у короля хорошее чувство юмора. – Еле слышно проговорил ректор, усиленно пряча улыбку. – И да, этот проступок конечно должен повлечь за собой наказание. – Уже громко и отчетливо продолжил он.

– Проступок?  Это покушение на собственность герцога! – Возопил Писелий, которому в ближайшее время придется, как и всем, писать в общей умывальне.

Тут ректор посерьезнел и строго ответил:

– Вам и вашему отцу заранее было отправлено письмо, в котором оговаривались правила этого заведения, а также то, что вам следует и не следует брать с собой. Так вот, там четко было отображено, что дорогие и хрупкие вещи в школу брать не рекомендуется, но коли уж вы решитесь на это, то всю ответственность за их порчу берете на себя. Хотя кражу мы бы, конечно, расследовали в обязательном порядке. – И увидев, что мальчишка набирает в грудь воздух, чтобы очередной раз возмутиться, с нажимом продолжил. – Но сам факт порчи мы, как я уже говорил, конечно, не можем оставить без внимания, а потому Лей будет наказан тем, что целую неделю все вечера будет проводить на кухне, выполняя поручения главного повара.

 Не сказать, чтобы Писелий остался доволен решением ректора, все-таки он как минимум жаждал моей крови, но заткнулся и с достоинством кивнул. Я же приуныла. Все-таки целый вечер мыть посуду или чистить овощи  – не самое приятное времяпрепровождение.

И тут рядом раздался голос Заруха:

– Господин ректор, в данном случае вы забываете одну вещь.

– Какую же? – Удивился он.

– Дело в том, что господин Писелий тоже нарушил ваши предписания, взяв с собой в школу такой, не побоюсь этого слова, уникальный предмет, как ночной горшок, подаренный самим королем! – Немного более патетично, чем следовало проговорил он. – По правилам, он уже, конечно, взял на себя ответственность за его порчу, однако то, что он забыл это правило, а может и вовсе не знал, и нарушил ваш покой, тоже стоит внимания и… наказания. – Тонко улыбнулся Зарух и склонил в бок голову.

Тут вступил в дело тот момент, что Зарух был принцем. И раз уж ректор удовлетворил претензию герцога, хотя до этого сказал, что по правилам тот сам несет всю ответственность за порчу столь дорогих вещей, то теперь должен был удовлетворить и претензию принца. Иначе мое наказание нужно отменять. То есть или наказывать всех, или никого.

Посверлив несколько мгновений Заруха напряженным взглядом ректор произнес:

– Что ж, господин Зарух прав. – Да-да, никаких титулов и званий для учеников, только имена! Все-таки на территории замка проповедовались постулаты равноправия и единства, которые, по видимому, не смотря на это попирались всеми, кому не лень. – А потому господин Писелий тоже наказан отработкой провинности на кухне сроком на …

– А ведь я хорошо знаю Лея, как и то, что без веской причины он никогда не стал бы пинать чужие вещи… – Глядя куда-то в потолок тихо, почти себе под нос проговорил Зарух. – Вот и не знаю, стоит ли разбираться во всей подоплеке этих неприятных событий…

– Тоже на неделю! – Почти зло проговорил ректор.

Видимо, он не хотел с первых же дней портить отношений с герцогом, отцом мальчишки, и собирался наказать его максимум на день. А тут принц Турании, мнением которого он при все желании не может пренебречь, чтобы не спровоцировать какой-нибудь скандал. По крайней мере пока его Воспитатель находится на территории Тализии. Печалька…

– А теперь прошу покинуть мой кабинет. – И демонстративно зарылся в какие-то бумажки на своем столе.

Ну, покинуть, так покинуть! Нам только того и надо было. К слову, раздосадованный Писелий рванул прочь даже быстрее нас.

– Слушай, и зачем ты мне удружил с таким напарником? – Не могла не спросить я по дороге в нашу гостиную.

 Обед мы благополучно пропустили и очень надеялись, что мальчишки что-нибудь нам прихватили.

– Да чтобы в следующий раз этот писающий мальчик не спешил бежать к ректору, а сто раз перед этим подумал.

Действительно, а ведь Зарух все правильно рассчитал.

– Ты думаешь, будет следующий раз?

Он на это даже усмехнулся.

– Почти уверен!

– А почему почти?

– Ну, мало ли… Всяко в жизни бывает. – И философски закатил глаза к небу. После чего мы  оба прыснули смехом.

Вот в таком приподнятом настроении мы и вошли в гостиную, где нас уже ждали Нарим с Арием.

Разумеется, мы тут же поделились с ними всеми перипетиями этого утра. К сожалению, никто из них ничего не слышал о Замке на краю мира, однако сама история о том, как мы узнали о нем, их захватила не на шутку, и они еще долго обсуждали и выпытывали у нас все детали этого происшествия.

Когда же наш рассказ все-таки дошел до Писелия и его горшка, смеялись все, да так, что у бедняги Рыжего из глаз пошли слезы.

– Слушай, Арий. – Наконец решила уточнить я мучавший меня вопрос. – А как будущему герцогу дали такое имя? Ну, ладно имя, но в сочетании с титулом графа Горшольского оно вообще смотрится, как насмешка! Ты же местный, должен знать такие вещи.

– А это насмешка и была. – Немного успокоившись ответил Арий, а у нас у всех вытянулись от удивления лица. – Дело в том, что мать Писелия – принцесса Тализии. Так вот, она совершенно не горела желанием выходить замуж за герцога Новерлина, о чем сообщала всем желающим. Королю же на тот момент было выгодно выдать ее замуж за самого богатого герцога королевства, да и слушать женщину в делах выбора мужа никто не собирался. В конечном счете, принцесса согласилась, да и куда бы она делась? Но выторговала у мужа желание назвать их первенца по своему усмотрению. Тот был на столько рад, что истерики наречённой  прекратились, что даже и не подумал отказать.

И, как всем кажется, все было бы хорошо, но перед самыми родами она так поругалась, что с мужем, что с братом-королем, что тот в сердцах и сказал ей, что, мол, дура она дурой, но хоть дите родит и то ладно. Вот она и решила в отместку назвать мальчика Писелием, что в сочетании с титулом, который присваивают всем первенцами герцога Новерлина, звучит очень смешно. Нет, само имя Писелий очень древнее и почитаемое, так даже королей называли, да и когда он вступит в герцогские права, то всякие вопросы и смешки отпадут сами собой, но вот пока еще это случится… Говорят, потом она и сама была не рада, что поддалась эмоциям, но да сделанного не воротишь.

А тут, судя по вашему рассказу о королевском подарке, они с королем снова повздорили. Вот он так и пошутил на недавних именинах графа.

– Даа, страсти у вас при дворе кипят не шуточные… Только вот я не понимаю, неужели он сам не понимает, как смешно выглядит в данной ситуации? – Не могла не спросить я.

– Да что он там понимает! – Махнул рукой Рыжий. – Его ж мамочка с детства оберегает от любых насмешек. Чувствует за собой вину вот и выдрессировала весь герцогский двор так, что никто даже не улыбается на шутки, связанные с Писелием, горшком или иным способом похода в туалет. Себе дороже. Вот он и не понимает, в чем, собственно, прикол.

– Ууу, тяжело ему тогда придется в школе. – Сделал за всех нас вывод Нарим.

– Думаю, скоро сюда прибудет компания его подпевал, так что все у него будет нормально. Тут как бы нам всем кисло не стало. – Немного поник Рыжий.

Я же положила ему на плече руку и заговорщицки так проговорила.

– А ты не переживай по этому поводу. Мы ведь тоже не лыком шиты. И что б ты знал, оказывается, когда у тебя в друзьях целый принц – это тоже ого-го! – И подняла указательный палец вверх.

Зарух же на это важно кивнул.

– Честно говоря, я вообще не понимаю тализийских взаимоотношений с женщинами. В Турании такого просто не могло бы быть!

– Слушай, давай не будем сегодня поднимать тему взаимоотношений полов, а? – Взмолилась я, и Зарух не стал спорить и, лишь махнув рукой, перевел тему разговора.

– Ну, раз уж я у вас такой незаменимый и вообще ого-го, может, порадуете вашего голодного принца и скажете, что захватили из кухни что-нибудь поесть?

 Тут Рыжий упал на колени и воздев руки кверху, патетически воскликнул:

– О, Великий! Как мы могли о тебе забыть! – И поклонился все также с вытянутыми руками.

После чего подскочил и достал из кармана три яблока, которыми начало ловко жонглировать. А потом также ловко несильно запулил одно прямо в лоб Великому.

– Ах, ты! – Схватился за ушибленный лоб Зарух, после чего тоже подскочил в надежде догнать Рыжего. Но где там! Мы же с Наримом могли лишь хохотать, глядя на этих клоунов, которые под конец тоже повалились на пол, запыхавшиеся и смеющиеся.

Я же тихо радовалась, что Зарух действительно изменился, по крайней мере по отношению к своим друзьям, которых он к себе не смотря на жесткое воспитание, все-таки подпустил.

А на следующий день приехал отец. Он ждал меня в кабинете профессора, где тот уже угощал его чаем и булочками.

Глава 14

Сказать, что мы с ним были рады друг друга видеть – это ничего не сказать. Я так и вовсе ни с того, ни с сего расплакалась. Вот и не думала вовсе, а как увидела такое родное лицо, так слезы сами собой навернулись на глаза.

– Папа! Папочка! – Успела выкрикнуть я перед тем, как повиснуть у него на шее.

– Лейла! Девочка моя!  – Тихо шептал он мне на ухо. – Как же я скучал!

От этих простых слов слезоразлив лишь усилился, и я вцепилась в отца так, будто его прямо сейчас кто-то собирается у меня отнять, всем своим существом впитывая родные запахи  и ощущая прикосновения рук близкого человека.

– Ну, что ты? Все так плохо? Что случилось? И откуда у тебе на лице синяк?! – Гладил он меня по волосами и тихо укачивал, усадив к себе на колени.

Я же мотала головой и говорила что все хорошо, даже лучше, чем я ожидала, только вот соскучилась так, что сил нет! А еще кажется, что если тут он, то сейчас, и мама появится, и мальчики. Ну а синяк это так, недоразумение, совсем скоро и вовсе пройдет.

Через некоторое время мне все-таки удалось взять себя в руки и успокоиться, чтобы, наконец, расспросить отца о доме.

 Как оказалось, там, слава Всевышнему, все хорошо. Мама, конечно, очень скучает и насобирала такую передачу, что, как выразился отец, он ее еле увез на своем корабле! Конечно, это было шуткой,  но на душе сразу стало так тепло! А мальчики… Мальчики все еще не знают, что я осталось жива и для них пока так будет лучше и безопаснее. Моя мнимая смерть стала ударом для каждого из них, который они до сих не смогли принять. И Мирату в этом плане гораздо легче, ведь он еще мал, но и он до сих пор иногда по ночам хныкает и зовет свою Лейму. Мамук же требует у отца нового учителя, чтобы быть таким же умным, как была Лейла, ведь я всегда ему втолковывала, как важны знания в жизни любого человека. Вот только верить людям так, как прежде, он перестал, да и вообще, как-то слишком быстро повзрослел, что не удивительно.

Мое же детище, кофейня «Лейма», как и прежде пользуется большой популярностью не смотря на военное положение и все слухи, связанные со мной. В этом, конечно же заслуга Сэйры, которая в память обо мне все же решила и дальше работать и развивать начатое когда-то вместе с ней дело.

А потом я рассказывала о своем житье-бытье. Отцу было интересно решительно все! Но времени, как оказалось, у нас было до обидного мало.

– Папа, а сколько ты пробудешь в Марлеме? – Спросила я его.

Он сначала замялся, а потом посмотрел на меня и погладил по голове.

– Завтра рано утром я уже отправлюсь в Новерлин, куда причалило наше судно, и отправлюсь обратно. К сожалению,  я не могу остаться на больший срок, сердечко мое.

А я только сейчас заметила, как же сильно он устал.

– Так ты почти трое суток был в седле, чтобы уже завтра отправиться обратно? – Я положила свою ладошку на его щеку и погладила. Все-таки он у меня самый лучший! Проделать такой путь, чтобы просто меня проведать! – Надеюсь, ты хоть в Новерлине выгодно распродался?

– Конечно, сердечко! Разве когда-нибудь было иначе? – И улыбнувшись, взял мою ладошку в свою руку и, поцеловав мои пальчики, прижал ее к груди.

В это время вернулся профессор, который тактично оставил нас одних на время разговора.

– Ну что, пошли обедать? А то ты мало того, что практически не спал этой ночью, так еще и не ел толком небось.

– Тимуран-аха, не нужно сгущать краски: и спал я, и ел. Но вот от обеда точно не откажусь!

А вот уже после обеда мы с профессором поведали отцу историю лекаря и его племянницы. На некоторое время отец задумался, а я в это время затаила дыхание, почти перестав дышать.

– Я и так хотел плыть в Туранию в ближайшее время, а теперь появился дополнительный стимул не затягивать поездку. – Задумчиво начал он. – Конечно, обещать я ничего не могу, так как тут все зависит не от меня, вернее не только от меня. Но думаю те люди, на которых я надеюсь в этом вопросе, мне помогут. Только вот куда потом везти женщину с ребенком? Сами понимаете: не хочется увезти девочку из огня, да кинуть в полымя.

– Но ты ведь говорил, что у тебя есть какое-то убежище? – Не стала я скрывать на что, собственно, надеялась в этом вопросе.

– Убежище имеется, Лейла. Только вот у девочки есть дядя, который может не согласиться с таким решением.

А вот об этом я как-то и не подумала. Действительно, ведь это именно он в этом мире отвечает за женщин своей семьи перед богом и людьми. Да и в свете с того, что Зарух помог ему остаться здесь, у лекаря может закрасться подозрение, что мы решили держать его девочек чуть ли не в заложницах, как подтверждение его лояльности. Чего категорически не хотелось бы.

– Тогда, пожалуй, стоит его позвать и, не раскрывая, разумеется, всех подробностей, объяснить ситуацию и услышать его предложения. – Озвучил профессор то, что я хотела предложить и сама. – Сейчас скажу Ромичу, чтобы сходил за ним. – И вышел прочь.

– Почему для тебя так важна жизнь этой девочки? – Спросил меня отец, после того, как дверь за профом закрылась.

Я на это пожала плечами.

– На ее месте могла оказаться я.  И ты это прекрасно понимаешь.

– Понимаю, но хочу, чтобы и ты понимала, что всех не спасешь, и в этом нет твоей вины. Как не будет твоей вины, если у нас ничего не выйдет с помощью Фатиме.

Я было вскинулась, но отец меня опередил.

– Со своей стороны я сделаю все, чтобы ей помочь! Поверь! Но и я не всесилен.

Я тяжело вздохнула.

– Да все я понимаю.  И безумно благодарна тебе и тем людям, что будут нам всем помогать в этом деле. Более того! Я даже не представляю, как вы все это провернете! А потому никого винить не буду. – Я снова тяжело вздохнула. – Объяснить бы еще это нашему бедному Дон-Кихоту.

– Дон-Кихоту? – Изумился отец.

– А! Ты же не знаешь. – Грустно улыбнулась я. – Это я прозвала так нашего лекаря и теперь никто его по-другому между собой и не называет. Ты только сам к нему так не обратись, хорошо?

А потом был нелегкий разговор с лекарем. На который меня не позвали! Представляете! Просто взяли и выставили за дверь! Меня, идейного вдохновителя, так сказать!

Ну да Ромич не дал мне заскучать. Когда же Дон-Кихот, провожаемый отцом и профессором,  вышел из комнаты, где они беседовали, то, увидев меня, хлопнул себя по лбу и сказал:

– Совсем забыл за своими переживаниями! Я слышал, что сегодня из Фаргоции приехал учитель для Лея. Наш главный все удивлялся, как это к нам отпустили преподавать такую большую шишку. Видимо за тебя Лей, между Фаргоцией и Тализией шли немалые споры. Все-таки твой дар крайне редок! Ты ведь понимаешь, что в после обучения тебе предстоит согласиться на предложение одной из сторон. И видимо за тебя уже решили, что это будет Фаргоция.

Разумеется, обо всем этом мы уже несколько раз разговаривали с профессором. В моем случае главное доучиться или по крайней мере получить как можно больше знаний, а там мы придумаем как вывернуться.

– А кого прислали-то? – Спросил профессор.

– Сейчас-сейчас… – Он даже прищелкнул пальцами, вспоминая. –Вот! Графа Торентийского!

– Как, графа Торентийского? – Почему-то враз побледнел отец и посмотрел на меня.

– Что-то не так? – Всполошился профессор.

– Даже и не знаю… – Как-то заторможено ответил он, почему-то виновато оглядывая меня. – Боюсь, мой друг, что мне сегодня предстоит еще не один серьезный разговор и отложить их никак нельзя... – И ненадолго ушел в себя, добавив. – Кто бы знал, что мир так тесен… Только вот чем все это закончится?

Мир и правда тесен. Потому что граф Торентийский оказался моим дедушкой по материнской линии. Остается только удивляться, как судьба свела нас всех в одном месте и в одно время.

Ту стоит сказать, что по папиным уверениям я очень похожа на свою мать, Аврору, которая умерла от кори, когда мне, а вернее настоящей Лейле было всего три года. Тогда же умерла и сама девочка, а я заняла ее место. Конечно, похожих людей много и можно было дедушке ничего не рассказывать, однако свой Дар я, видимо, унаследовала от него, как и моя мама. О чем я узнала только сейчас из рассказа отца. А такие совпадения, скажем так, очень настораживают. Да и не мог отец промолчать и не сказать старику о том, у него есть внучка, раз уж судьба так открыто толкает его к этому.

В любом случае, признаваться придется, и лучше это сделать сразу. Иначе становится совершенно непонятным к чему может привести частное расследование деда, а то, что он его организует никто почему-то не сомневался. А все потому, что мой новоиспеченный родственник имеет репутацию эмоционального, но умного дальновидного человека, с цепким умом и превосходной памятью, которая не позволяет ему забыть ни своих друзей, ни своих врагов. Ведь не зря же он целых двадцать лет был советником его Величества короля Фаргоции, который сейчас довольно результативно ведет войну с Эльмирантией, откуда я, собственно и прибыла. И почему король отпустил его преподавать какому-то непонятному мальчишке – это еще тот вопрос, на который я все-таки надеюсь когда-нибудь получить ответ.

– Отец, а как все было? Как ты познакомился с мамой? Как вообще на ней женился и оказался в Эльмирантии, при этом рассорившись с отцом? Как вышло, что вы потеряли связь с ее отцом? Как… – Вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, ведь наконец-то передо мной открывалась завеса тайны, о которой ранее никто не хотел даже говорить.

– Постой Лейла. Я все тебе расскажу… Пришло время… – И увидев, что проф собирается нас покинуть добавил. – Пожалуй, вам, профессор, тоже стоит услышать эту историю, чтобы понимать все до конца.

Лекарь и Ромич уже давно ушли и нам никто не мешал продолжить разговор.

– В то время я был молод, горяч и думал, что если не весь мир, то уж немаленькая его часть точно ляжет к моим ногам. – Отец усмехнулся, вспоминая те далекие времена. – Тогда Турания предприняла очередную попытку наладить тесные дипломатические отношения с Фаргоцией и султан отправил моего отца для налаживания контакта, а тот взял меня с собой.

Граф Торентийский уже тогда был советником короля, много времени проводил при дворе и имел свой особняк в столице, куда однажды и пригласил нас с отцом после особенно выгодных переговоров. Там-то я впервые и увидел Аврору, свое наваждение, свою ласточку, свою первую любовь. – Тут отец замолчал, явно заново переживая первые мгновения их встречи.

– Она вышла тебя встречать в прекрасном платье и покорила своей красотой? – Предположила я в стремлении вызнать все, как можно подробнее.

– А? – Отец вернулся из своих грез и улыбнулся. – О нет… Она налетела на меня прямо на дорожке сада, сбила с ног, сама повалилась следом, потом изрядно помяла, пока вставала, а потом заявила, что я неуклюжий медведь и, гордо задрав нос, удалилась прочь. – Он снова улыбнулся и его улыбка лучилась нежностью. – Ей тогда было что-то около двенадцати и я воспринял ее сущим ребенком, что не помешало мне обидеться и демонстративно игнорировать нахалку в течение всех наших визитов в дом советника.

А через два года мы с отцом снова приехали в Фаргоцию, и на этот раз уже было и прекрасное платье, и красота, что поразила меня в самое сердце. Вот тогда-то Аврора и отыгралась на мне за прошлое пренебрежение. – Он даже головой покачал, вспоминая те времена. – Чего я только не делал, чтобы привлечь ее внимание! Долго не мог принять тот факт, что все не так, как в Турании, и за девушкой нужно не просто ухаживать, но еще и соперничать с хлыщами, что так и норовят  перетянуть ее внимание на себя.

Отец Авроры только посмеивался, глядя на молодежь, однако отдавать замуж собирался еще не скоро, да и давно приберег в женихи своей дочери кандидатуру самого принца Фаргоции. И потому все предложения руки и сердца отвергал, говоря, что его девочка еще слишком мала для роли жены. Также, не задумываясь, он отверг и мое предложение, да еще при этом предложил подумать: готов ли я при положительном ответе дать обещание, что в моей жизни уже не будет ни других жен, ни наложниц.

Признаться, мне тогда подобное показалось дикостью. Все-таки я был воспитан в совершенно другом ключе. Однако, твой дед, Лейла, не смотря на мое уязвленное самолюбие, заставил задуматься о том, что Аврора действительно другая: более свободная, более решительная, смелая… И она вряд ли сможет принять те семейные законы, что существуют в султанате.

Целый месяц я пытался избавиться от наваждения по имени Аврора. Перестал бывать у них дома, старался не пересекаться с ней на прогулках. Однако, одна случайная встреча и я понял, что не нужны мне ни другие жены, ни многочисленные наложницы, если рядом со мной будет она. Да и Аврора за время нашей разлуки переменилась ко мне. И когда во время моего следующего визита я застал ее в саду, то признался в любви и объяснил, что ее отец никогда не отдаст ее мне в жены. К моему немалому удивлению, Аврора ответила мне взаимностью. Как оказалось, я понравился ей еще тогда, в нашу первую встречу. И нагрубила она только потому, что сильно смутилась своей неуклюжести, и мое демонстративное   нежелание общаться сильно ее тогда обидело. Вот и играла она со мной в снежную королеву, когда я появился вновь. А когда я снова пропал, сильно расстроилась, решив, что во всем виновата ее холодность.

Потом много еще чего было: и встречи, и попытки снова просить ее руки, и ее попытки уговорить отца отдать ее мне, и тайные свидания, когда нам запретили видеться и, наконец, побег, который, разумеется был осуществлен с одобрения и при помощи моего отца. Он-то хорошо знал, что у Авроры, как и у старого графа, есть ментальный Дар, не зря же ей прочили в мужья принца. Он был только рад, как породниться с таким семейством, так и заполучить в семью такую перспективную линию одаренности. Отец, конечно прекрасно понимал, что подобное может сильно навредить отношениям двух стран, однако также он понимал и то, что после свадьбы у отца невесты не останется иного выбора, как принять выбор единственной дочери. А затем не составит никакого труда наладить отношения между странами вновь.