Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 309 страниц)

Или вот сейчас! – Я выпрямилась и в изнеможении взмахнула руками. – Ты решил, что корень всех твоих бед – это я! Ну, убьешь ты меня и что? Легче тебе от этого станет? Нет! Потому что все будет по-прежнему, только ты сам себя еще и убийцей считать будешь! Корень всех твоих бед, Писелий, только в тебе самом!

В этот момент я заметила, что мальчишка уже не скулит от боли, а просто свернулся клубочком и плачет, вздрагивая всем телом. И ведь не от боли плачет же! Зрелище на столько выворачивало душу наизнанку, что я сама чуть не взвыла. Довела, называется, ребенка! Он сейчас не известно чего себе надумать может! Но вот как все исправить я не представляла. И ведь не скажешь, что в чем-то была не права, но и оставлять, как есть, тоже нельзя.

Я присела с ним рядом на землю и, потирая ушибленную челюсть и морщась, спросила:

– А хочешь я научу тебя сделать так, чтобы над тобой из-за той истории с горшком больше не смеялись? Над историей смеялись, а над тобой нет. Хочешь?

Писелий перестал плакать, а вернее так откровенно вздрагивать и глухо спросил:

– С чего это вдруг?

– Ну… – Протянула я. – Можешь считать это извинением за разбитый королевский подарок.

Мальчишка некоторое время молчал  и сопел, потом уселся из положения лежа, сплюнул и вытер нос рукавом, пряча от меня свое лицо.

– Ну.

– Что ну? – Поначалу не поняла я, уж слишком долго он молчал.

– Рассказывай. – Он снова вытер нос.

– В общем, когда приедут твои прихлеба… эээ… друзья, короче, когда твои приедут, и как-нибудь заведут на эту тему разговор, мол, кто-то там опять смеется или еще что, то ты скажи так. – И я, изменив немного голос, подражая Писелию сказала. –  Честно говоря, я сам уже два года ржу не могу, что ректор с этим… как ты там меня называешь чаще всего? – Уточнила я.

– Утырком. – Покосился он в мою сторону и снова сплюнул кровь.

– С этим утырком не могут понять этой шутки. Я ведь, как этот горшок на день рождения получил, так сразу понял, что король тонко поиздевался. И все никак в толк не мог взять, как от него избавиться. А тут этот утырок появился. Да я даже свой благородный глаз согласился под его удар поставить, а свои руки об его глаз замарать, лишь бы он потом этот лежащий на пути тюк посильнее пнул. Пришел я, значит, к ректору, утырка вон тоже привели, и рассказываю им историю про горшок. Ну, думаю, сейчас ржать будут, ректор войдет в мое положение в желании избавиться от этой расписной вазы, даст утырку какое-нибудь символическое наказание и отпустит обоих восвояси, чтобы, когда король спросит, я мог сказать, что разбили, мол, любименький горшочек, но виновник сурово наказан. А они ж все за чистую монету приняли! Понимаете? Я уже и так про этот горшок рассказываю и сяк, а они стоят с постными лицами и правда горшок жалеют! Как я тогда не расхохотался прямо там? Не знаю! А потом думаю, буду молчать, когда ж до них дойдет. Не дошло! Еще и наказание ректор обоим влепил. Ну, думаю, не буду уже ничего говорить, а то видимо с чувством юмора у них совсем тяжело… Но, как я уже понял, не у них одних. – А потом уже своим голосом добавила. – Как-то так.

Под конец Писелий смотрел на меня уже совсем по-другому. По крайней мере из взгляда пропала тоска, боль и желание меня придушить, однако, все еще преобладало недоверие.

– И что, это сработает?

– Видишь ли, Писелий, самоирония и шутка – это подчас наилучший способ выйти из любого положения. Если бы ты стразу, вместе со всеми посмеялся над этой историей, то она может и не получила бы такого распространения.

– Откуда ты это знаешь?

– Нуу… Можешь считать это жизненным опытом и анализом различных ситуаций. – А потом подумав спросила. – Слушай, а чего ты так рано в школу приехал?

– Та! – Он махнул рукой. – Там снова какая-то делегация приехала, отец с матерью балы закатывают, а мне там что, под ногами путаться?

–Ммм. – Сделала я вид, что поверила. Небось после очередного унижения от собственного отца у бедняги не оставалось сил там находиться.

– Слушай! А давай мы с тобой сделаем настольную игру! – Внезапно осенило меня.

– Чего сделаем? – Не на шутку удивился парень.

– Настольную игру! – Еще больше воодушевляясь, проговорила я. – Я здесь уже один от скуки помираю!  – Занывшая челюсть дала о себе знать и мое воодушевление чуток поутихло. – Мы с тобой сделаем шашки!

Конечно, можно было предложить и шахматы освоить, только вот, если честно, то я в них играть не умела. Да и кому меня этому было учить? Бабушка была старенькой простой женщиной и шахмат не знала, а в школе шахматного клуба просто не было. Так что шашки были самое то!

– И с чего ты решил, что я буду тебе помогать? – Со странной смесью эмоций в голосе проговорил Писелий.

– Ой, да ладно тебе! Ты же уже завтра от скуки на стенку полезешь! А здесь пока больше никого нет. Пошли, растрясем нашего завхоза на приличную доску и деревяшки. Слушай, а ты вырезать из дерева умеешь? А то я как-то не очень.

Ошалевший от моего напора парень с запозданием кивнул головой.

– Здорово! Где научился? – Не отставала я.

– Так это… сестре фигурки вырезал. – ответил он и почему-то покраснел.

– Что, правда вырезал настоящие фигурки? – Поддержала я его. – А мне что-нибудь вырежешь?

Писелий как-то недоверчиво на меня посмотрел и спросил.

– Тебе и правда кажется это интересным?

Я удивилась от такого вопроса.

– Конечно! Это же так здорово уметь что-то делать руками! Ладно! Давай вставать.

Охая и ахая, мы, как два заправских старичка, поднялись на ноги.

– Да уж, здорово ты меня отделал. – Пришлось мне признать.

– Ты тоже не отставал. – К моему удивлению отозвался Писелий.

– Ладно, тогда сначала к лекарю. Ранки обработаем, а потом к завхозу.

– Думаешь, он даст нам то, что нам нужно?

– Конечно даст! – Фыркнула я. – Нам ведь стоит только намекнуть, что в ином случае мы сутки напролет будем играть в футбол перед окнами господина Артиса. Поверь, нам тут же выдадут все, что нужно.

Писелий рядом рассмеялся, хватаясь правда при этом за поврежденную губу.

– Это да! Сколько мы уже окон побили за прошлый год?

– Ой, да кто их там считал? – Отшутилась я и мы поковыляли вперед.

Шашки, кстати, мы сделали просто замечательные. Писелий,  к моему удивлению, действительно вырезал отличные фигурки с рифлёными краями и красивыми углублениями. Ну а завхоз, к не меньшему нашему удивлению, мало того, что помог достать все, что нужно, но даже черную краску откуда-то принес и попросил нас рассказать правила.

В общем, часть времени мы резались с Писелием в шашки, а часть играли в шарогол. Правда, все же подальше от окон господина Артиса.

– Слушай, сколько уже можно думать? – Воскликнул Писелий, когда мы играли очередную партию в шашки, расположившись за столом гостиной. За окном моросил мелкий дождик и мы решили, что сегодня будем играть здесь. – Ходи давай!

– Да подожди ты! – Напрягала я извилины. – Сейчас… Вот, вот и вот!

– Чего? – Возмутился парень. – Это как так?

– А вот так! – Показала я ему язык. – Просто думать надо! – И постучала указательным пальцем по виску.

В этот момент от двери послышалось крайне удивленное:

– Ребят, вы это тоже видите, а? А то может я каких грибочков не тех съел? – Рыжий как всегда острил по поводу и без.

– Ну, значит мы ели их все вместе. – Задумчиво проговорил Нарим.

– Угу. – Подтвердил мрачный Зарух.

– Ребята!!!

Я вскочила с места и кинулась их обнимать и похлопывать по спине.

– Наконец-то! А то без вас тут скука смертная! – Радуясь и улыбаясь во все тридцать два зуба проговорила я.

И ведь выросли-то как за лето! И если Рыжего я еще временами видела, то вот Нарим с Зарухом мало того, что вымахали выше меня ростом, так уже и борода начала пробиваться!

– Что-то не заметно. – Приподняв бровь и кивнув в сторону Писерия проговорил Зарух.

– Да! Ты что, дружишь с Писелием? – Громким шепотом, сделав страшное лицо, проговорил Рыжий.

– Да ладно вам, ребят! – Улыбалась я, глядя на них. – Маугли может быть отличным парнем!

Это «Маугли» вылезло у меня совершенно помимо воли. Видимо, мое внутреннее Я не могло смириться с тем, что человека зовут Писелий и решило внести свои предложения.

– Пошли! Я вам новую игру покажу!

– А кто такой Маугли? – Тут же спросил Рыжий. А в глазах Писелия появилась настороженность и агрессия.

– О! Это дитя природы!

– В смысле? – Холодно и еле разжимая губы спросил Писелий. Готовый, видимо, к тому, что его сейчас прилюдно очередной раз осмеют.

– Ну, что ж… Ребят, бросайте ваши вещи в комнаты и идите сюда! – А дальше мой голос изменился, приобретая загадочные и почти мистические нотки. – Я расскажу вам историю о маленьком мальчике, который по случайному стечению обстоятельств потерялся в фархатских джунглях! Расскажу как его приютила и вырастила стая волков! О том, как он нашел там верных друзей и опасных врагов, о том как человеческий ребенок вырос и стал признанным господином джунглей!

Ребята покидали свои вещи так быстро, что я даже  не успела выйти из образа!

А меня, как говорится, понесло! Видимо, я так соскучилась по ребятам и по общению с ними, что у меня получился даже не пересказ сказки Киплинга, а скорее некое театральное представление. В общем, ребятам очень понравилось! Они охали и ахали в самых напряженных местах, а Рыжий несколько раз порывался вскочить  и помочь мне справиться со стаей обезьян. И когда я, наконец, закончила и измотанная повествованием бухнулась на диванчик, в наступившей тишине раздался голос Заруха.

– И почему Маугли это он? – И ткнул пальцем в Писелия

– Потому что он тоже, можно сказать, вырос в своеобразных джунглях, далеким от людей и вообще понимания жизни. Ну, и я надеюсь, что он справится со своим внутренним Шерханом и сможет вырасти в истинного господина своих джунглей.

– А! – осенило Рыжего. – Там же было о том, как Маугли из животного снова человеком стал. Думаешь, это о нем? – И махнул головой в сторону Писелия.

Зарух рассмеялся, а я толкнула его вбок.

– Арий, имей совесть!  – Укоризненно глянула на него я.

– Нет, ну какая история! – Не обратив на это никакого внимания проговорил Рыжий. А вернее его, наконец, прорвало. – Ты где ее услышал то? Да я деду расскажу и он знаешь в каком будет восторге!

– Да, Лей, история очень необычная и интересная. – Согласился с другом Нарим. – А уж то, как ты ее рассказывал! Может, ты еще что-нибудь такое знаешь?

– О! Да я смотрю вас потянуло на сказки? – Попыталась я немного сбить их азарт. А то ишь ты, еще каждый вечер им что-то новенькое декламировать заставят.

– Если они будут такими же интересными, то да! – Совершенно не растерялся Рыжий.

Писелий же все то время, что мы препирались, тихо сидел на диване и почему-то смотрел в одну точку.

– Эй, Писелий, ты чего? – Позвала я его.

Он поднял на меня глаза и я увидела в них столько, что даже растерялась.

– Можно Маугли. Я не против. – И улыбнулся. Да так счастливо, что даже Зарух никак это не прокомментировал, хотя я видела, что у него на языке вертелось что-то очень язвительное.

Вместо этого, он обратился ко мне.

– Слушай, Лей, а если тебя на несколько дней оставить вместе с драконом, ты с ним тоже подружишься?

– Не знаю. – Пожала я плечами, потерла все еще саднящую челюсть и непроизвольно покосилась на новоиспечённого Маугли. – Но это вряд ли. Здоровья не хватит.

Мальчишки дружно рассмеялись, как-то по-своему понимая мое высказывание.

– А мне мама с собой булочек напекла… – Хитро улыбнулся Рыжий.

– Ну, так чего ты молчал? – Почти обиделась я. – Неси!

Вот так нечаянно не гадано у нас в компании появился Маугли.

Это, конечно, не значило, что мои мальчишки его вот так взяли и приняли, но вражда закончилась, лед тронулся. Только вот, что еще интересно, в случае с Писелием-Маугли очень наглядно сработал закон: Как ты лодку назовешь, так она и поплывет. Не знаю, действительно ли подействовала смена имени или мои слова, сказанные тогда в запале, но мальчик действительно изменился! И за этим преображением даже с какой-то опаской наблюдала не я одна.

А через пару дней он принес мне маленькую искусно вырезанную из дерева фигурку волка и, немного смущаясь, подарил.

Через две недели после начала занятий в школу вернулся Ромич. Только был он на этот раз очень задумчив, а порой и рассеян.

Он рассказал все о своем пребывании дома, раздал подарки и приветы, рассказал, что платьице, которое я сшила сестричке оказалось ей в пору и вообще, она выглядела в нем как настоящая принцесса! А еще отдельно передал мне спасибо от мамы Малики за какое-то чудо-приспособление, которое я передала ей вместе с платьем для сестры. И в это время так вопросительно на меня смотрел… Мол, что ж ты такое ей передала-то? Что мне пришлось усиленно делать вид, что я этого взгляда не замечаю. Ну, не говорить же ему о чудо-трусах для критических дней!  Тогда же он передал профессору деньги на мое обучение и содержание.

Однако, время шло, а тоска из его глаз никуда не уходила, более того, становилась все более беспросветной, что ли. Поэтому, улучив минутку, я отвела его к себе в комнату и спросила:

– Ромич, что случилось?

– Лей, ты о чем? – Вполне правдоподобно сыграл он удивление.

– Слушай, вот это: «ты о чем?» – можешь кому-нибудь другому рассказывать. Я же тебя знаю слишком хорошо и вижу, что тебя что-то гложет.

Парень отвернулся и посмотрел в сторону, явно показывая, что разговаривать на эту тему не намерен.

– Ну, Ромич, миленький! Я же спать спокойно не смогу! Буду выдумывать всякие ужасы и в конечном итоге надумаю такое, что заставит меня взять тебя в охапку и бежать куда глаза глядят!

– Лей! Ну, вот честно, все хорошо! Мне пора!– И не думал сдаваться этот молчун, пытаясь встать и уйти.

Кстати, после той взбучки, когда о моем поле узнал Нарим, он очень тщательно соблюдал нашу договоренность об обращении ко мне, как кмальчику.

– Ну, Ромич, я же и правда заснуть не смогу! Скажи, дома что-нибудь не так? Кто-то заболел? Ты успел влюбиться и сейчас томишься без этой удивительной девушки? А может, ты потерял в море ее бесценный подарок? А может у папы из-за войны проблемы с работой? А может… – В общем я сыпала и сыпала предположениями, одно нелепее другого, и с ужасом понимала, что действительно, если он сейчас мне не расскажет в чем же, собственно, дело, я просто изведу себя на столько, что не смогу не только спать, но и вообще адекватно соображать!

– Стоп! Лей, стой, прекрати! – Ромич даже схватил меня за плечи и немного встряхнул. А когда я посмотрела на него осмысленным взглядом выдохнул и, опустив голову, сдался. – Хорошо… Я все тебе расскажу. Только ты зря панику поднял. Ничего такого ведь, и правда, не случилось.

Оказалось, что наш Ромич действительно влюбился. Только не в девушку, а в море. Он понял, что море его притягивает еще тогда, в наше первое путешествие, но теперь, съездив домой, ему уже казалось, что без прекрасных морских просторов даже дышится как-то не так. Море звало его скрипом мачт, плеском волн и криком чаек над бескрайним горизонтом. А ему приходилось сидеть в закрытых классах и вдыхать запах пыли старых фолиантов. Да уж, тут кто хочешь загрустит…

– Почему же ты не сказал нам об этом? Ты же знаешь, что никто не будет держать тебя насильно. Ты свободный человек и вправе сам выбирать свой путь! Отец, напротив, даже поможет!

– Потому что я хочу быть рядом с тобой, Лейла! – Он впервые за долгое время назвал меня моим настоящим именем. – Я не могу оставить тебя здесь одну!

– Но ты ведь будешь всегда в моем сердце, Ромич. И, если честно, то я жутко разобижусь, если ты не будешь приезжать ко мне в гости! – Немного разрядила я обстановку. – Да и не одна я! Рядом всегда есть профессор, мой родной дед, наш Дон-Кихот и мальчишки! – Ромич как-то слишком быстро отвернулся и я поняла, что он не совсем правильно меня понял. – Конечно, никто из них не заменит мне тебя! Слышишь, Ромич! – Я взяла его лицо в свои руки и, заглянув прямо в глаза, тихо прошептала. – Ты же мой братишка. Мой самый лучший старший брат в мире! Я люблю тебя, Ромич, и ничто не сможет этого изменить!

Он в ответ так крепко меня обнял, что даже дышать стало тяжело.

– Лейла, милая, девочка моя, как же я могу тебя оставить? – Прижимаясь своей щекой к моей, шептал он в ответ. – Ты же совсем скоро вырастешь и кто-то из этих молокососов навсегда заберет тебя у меня.

– Что ты такое говоришь, Ромич? – Я даже рассмеялась в ответ. – Ну, как кто-нибудь сможет забрать у меня часть сердца, которая навсегда принадлежит тебе? А вот тебе давно уже нужно перестать цепляться за старое и открыться переменам, которые уже стоят на твоем пороге. Не нужно идти вслед за мной – для тебя это тупик. Пора, наконец, встать на свой путь, Ромич! Только тогда ты будешь по-настоящему счастлив! Я же вижу, что все вокруг кажется тебе пустым и ненужным, ты сам подчас не понимаешь, что вообще здесь делаешь. Разве так ты хочешь прожить свою жизнь? Разве об этом мечтаешь? Разве на это откликаются твое сердце и душа? Ответь сам себе на эти вопросы и поймешь, что нужно делать.

Через несколько дней Ромич со всеми попрощался, снова крепко меня  обнял, поцеловал в висок и отбыл навстречу переменам, навстречу своему будущему. Я же смотрела ему вслед и понимала, что вместе с собой он увозит и часть моего сердца. Меня разрывали противоречивые чувства. И одна часть сознания просто вопила: «Не отпускай!» А вторая, хоть и более тихая, но не менее настойчивая, шептала: «Отпусти. Ему уже пора строить собственную жизнь.» Мысли метались, сердце неистово билось в груди, но, сквозь слезы я нашла в себе силы улыбаться, потому что понимала, что он, наконец, решился расправить свои крылья.

Глава 21

Как-то незаметно пролетело еще три года. Года, наполненных учебой, играми, которые перенял уже весь замок, сказками, что передавались из уст в уста, песнями, которые по слухам гуляли уже далеко за пределами Марлема, подначками, весельем и беззаботностью. Конечно, хватало и залетов, и проблем, но все они с течением времени казались какими-то далекими и даже забавными. Маугли окончательно прижился в нашей компании. Парень на столько изменился, что его друзья поначалу даже приняли это в штыки, однако, со временем, и они признали произошедшие с ним изменения и незаметно для себя начали меняться сами.

Однако, не обошлось у него и без перекосов. Так, однажды я застала парня в гостиной бессильно сжимающим кулаки и смотря куда-то вдаль стеклянным взором.

– Эй, Маугли, что случилось? – Обеспокоенно спросила я его.

– Знаешь, Лей, вот как ни стараюсь, все равно не получается быть для всех хорошим! Хуже того, некоторые это мое стремление принимают за слабость! Но так не должно быть, Лей! Что я делаю не правильно?!

Я чуть не упала от такой постановки вопроса.

– Маугли, слушай, я даже не думал, что ты ТАК можешь расценить мои слова! Не нужно быть хорошим для всех! Хочется, конечно, кто ж спорит, только это не осуществимо! Это путь в никуда! Да и ты сам не сахарная булочка, чтобы нравиться всем подряд!

– Но как же так… – Совсем растерялся парень.

– А вот так! Ты должен делать то, что считаешь правильным сам! Вот, считаешь ты, что какому-нибудь недоумку нужно начистить морду-лица, значит сделай! И тебе приятно и ему наука. Ты же не отморозок какой со сбитыми представлениями о добре и зле, ну… почти. Поэтому твой внутренний компас тебе всегда подскажет, как нужно поступить. А быть хорошим для всех – это пустая трата времени. Поверь, никто не оценит. Еще и за дурачка будут принимать.

Парень кивнул и задумчиво отправился к себе. Но не дойдя до комнаты развернулся и снова меня позвал:

– Лей, послушай… Я ведь могу тебя кое о чем спросить?

– Конечно. – Недоуменно пожала я плечами.

– Только ты никому, ладно? – Он снова подошел ко мне и, смущаясь и почти заикаясь, опустив глаза очень тихо спросил. – Как ты думаешь, если я буду таким, как ты сказал, отец меня… полюбит?

Ах ты ж е-мое! Извечная проблема отцов и детей. И вот как ему ответить? Я же не гребаный психолог, чтобы отвечать на такие вопросы!

– Слушай, мне сложно однозначно ответить на твой вопрос. Но я знаю точно только одно: тебе не нужно быть таким, каким кто-то желает тебя видеть, будь то я, твои друзья или даже твой отец. Тебе нужно быть таким, каким ты сам хочешь себя видеть, только старайся это делать не за счет страданий других людей. Пойми, когда ты осознаешь каким же хочешь видеть себя сам, когда найдешь свой путь, тогда ты станешь счастливым цельным человеком и твои родные и близкие это оценят. Может, не сразу, может, придется даже пойти с ними на конфликт. Но они оценят. Ты, главное, сам определись.

Писелий долго молчал, глядя мне в глаза и переваривая все, что только что услышал.

– Знаешь, Лей. Ты очень странный. Ты говоришь о счастье, хотя я спрашивал тебя совершенно о другом. Но тем не менее, ты ответил именно на мой вопрос. Только вот я не знаю, каким на самом деле хочу быть…

– Это придет к тебе само, не нужно насиловать свой мозг. – Улыбнулась я. – Ты просто слушай себя и действую соответственно своим внутренним желаниям. Чувствуешь, что на правильном пути – иди! Чувствуешь, что делаешь что-то не так – остановись, подумай. А для того, чтобы твои желания были адекватными, старайся больше читать, мудрость предков всегда будет тебе в помощь. Старайся развиваться не только физически, но и тренируя ум. Ведь недалекого дурака, как говорится, видно издалека.

– Ты временами так мудрено говоришь, что я даже не сразу понимаю, что ты хотел сказать. – Помотал головой он.

– Просто я много читаю. – Я многозначительно постучала пальцем по виску. Все-таки нашему Маугли явно не хватало усидчивости и рвения в учебе. Вот я и решила подчеркнуть этот аспект.

– Ладно. – Немного смутился он. – Пойду я.

– Ну, давай.

А сама поняла одну простую вещь: Что обиженный – обижает, а счастливый старается подарить это счастье другим.

За эти годы мои мальчишки превратились в настоящих мужчин! Высокие, статные, веселые, они стали грозой здешних девушек. Поэтому разрешение на выход из школы им давали с неудовольствием. Я же казалась среди них совсем мелкой и щуплой. Недоброжелатели, а их хватало, часто подшучивали надо мной и называли паршивой овцой. Ну а мальчишки иногда подначивали, называя шустрым кузнечиком. Я же отшучивалась тем, что все, мол, в ум пошло.

Зарух, правда, иногда погружался в какое-то странное мрачное настроение, когда думал, будто я не обращаю на него внимания. И пристально меня разглядывал, уделяя внимание кадыку, который я уже себе «наколдовала» и плоской груди. Странноватый, конечно, взгляд, но мало ли что у него там в голове бродит. Нарим же стал проявлять больше заботы, которая подчас была не совсем уместна, особенно это было заметно после его возвращений из дома. Потом все потихоньку приходило в норму, но все равно немного напрягало. А Рыжий просто оставался собой и мог без обиняков так залепить:

– Слушай, Лей, ты такой смазливый, что был бы ты девчонкой, я бы за тобой приударил! – И начинал ржать аки конь, глядя на мое негодование.

Однако, после того, как я пару раз зарядила ему под дых, шутить на эту тему стал гораздо реже, а то ишь, взял моду!

Однако, тут он все-таки был прав. Я была очень смазливым парнем. Эх, нос бы себе побольше иллюзией сделать. Только вот мой браслетик все же ограничивался только тремя модернизациями. Грудь я, конечно, на день уже давно перетягивала, но старалась совсем уж сильно не усердствовать, а то под вечер было как-то страшновато смотреть на эти приплюснутые и какие-то немного посиневшие блинчики вместо груди. Да и ощущения, когда к ним после целого дня жесткого заточения приливает кровь не самые приятные. Бедра без иллюзии тоже давно бы выдали во мне девушку, особенно учитывая, что все мы ходили в довольно обтягивающих штанах, а разница талия бедра без иллюзии была не сказать, чтобы очень уж существенной, по крайней мере очень даже отличимой. Так что грудь, бедра и кадык – вот наши три столпа конспирации. Шучу, конечно, столпов гораздо больше.

 И, кстати, не смотря на мой рост и телосложение, поклонниц в городе у меня было больше, чем у них четверых вместе взятых. Преувеличиваю, конечно, но не намного. И знаете почему? Нет, не из-за внешности, а потому, что пока эти петухи на прогулке рекламировали себя и свои достоинства, я просто разговаривала с девушками, искренне интересуясь ими и их делами! Ну, мне на самом деле было интересно узнать чем же живут местные девчонки, какие наряды сейчас в моде, какие сплетни ходят в народе и как они вообще проводят время! А то с этими мальчишками я стала замечать, что и сама становлюсь подчас слишком прямолинейной и даже грубой. Да что там! Мне иногда проще донести до них какую-нибудь мысль хорошим тумаком и крепким словцом, чем нормальным языком. Вот честное слово, до некоторых только так и доходит! Но ведь это не пристало девушке, а мне ведь по осени уже пятнадцать стукнет, а на земной пересчет так и вовсе восемнадцать!

Конечно, случалось и немало казусов, связанных с тем, что девушки после хорошего общения хотели романтических поцелуев, а некоторые особенно смелые не отказались бы и от более близкого знакомства, о чем мне уже неоднократно намекали. Но я всем говорила, что поклялся перед Всевышним, что подарю свой первый поцелуй лишь той, в кого влюблюсь! Бред, конечно, полнейший, но в здешних реалиях прокатывало. Более того, теперь каждая из моих поклонниц старалась еще больше привлечь мое внимание, видимо, надеясь, стать той самой единственной.

Конечно, с моей стороны было некрасиво так обманывать девушек, но ведь как-то же мне нужно было выкручиваться из сложившейся ситуации, тем более, парни не поняли бы, если бы я отказалась идти с ними в город, да и мне самой хотелось простого женского общения! К тому же, я никому ничего не обещала и сразу все откровенно рассказывала. Однако, к моему удивлению, это никого не отпугивало.

Парни, конечно, смотрели на меня, как на психа и периодически стебались, говоря, что им же больше достанется.  Только Нарим на это хитро блестел глазами, а Зарух и вовсе молчал и, как всегда, просто хмурился.

Однако, шутки шутками, а я ведь до сих и правда была не то, что не целованной, но обделенной даже мизерным мужским вниманием. А это, знаете ли, уже становилось проблемой. Психологической, конечно, а вы что подумали?

С голосом было сложнее, но тут помог Дон-Кихот, начав по утрам вместе с кофе давать мне какую-то настойку, которая заставляла мой голос немного грубеть на целые сутки. Видимо, она как-то так влияла на связки, что они становились плотнее, хотя, точнее сказать не могу, потому как в этой области не специалист.

Учебный год снова подходил к концу, мальчишки мыслями уже были дома, а я снова грустила и собиралась провести очередное лето под сенью школы. Однако, моим ожиданиям не суждено было сбыться.

Однажды на занятиях у деда он попросил меня снова показать ему свой внутренний источник, тот мир, который я создала, как его вместилище. Он давно этого не просил и это значило, что хочет очень серьезно и открыто со мной поговорить. Конечно, нас вряд ли кто-либо подслушал бы в стенах школы, но дед приучал меня, если есть такая возможность, всегда соблюдать наивысшие меры предосторожности.

Именно  в этом месте когда-то я поведала ему о своих озарениях, на которые никак не влиял ошейник, а вернее влиял, но лишь в той мере, что мне снова было сложно отделить свое Я от чужого, в то время, как без него, это давно перестало быть для меня проблемой.

Тогда он долго расспрашивал меня обо все, что происходило со мной до и после подобных видений, а потом вынес вердикт, что скорее всего дело в тех самых вкусных сочных яблочках, что так любит профессор, и что испокон веков растут на территории замка. Ведь тогда, перед тем, как меня осенило во время общения с Зарухом, я как раз съела такое яблочко, которым угостил меня из своих запасов профессор. А позже, когда озарение пришло при разговоре с Писелием, это самое чудо-яблочко само упало мне прямо на маковку.

Не откладывая в дальний ящик, мы тогда отправились с дедом прямо в сад, где разжившись спелыми плодами и принялись за опыты. Вывод после которых оказался прост: съел одно яблоко – увидел одно видение. Вот так! Потом мы еще несколько раз экспериментировали, но результат оказался тем же. Только вот эффект от съеденного длился не более двух часов. Так что не успел ничего увидеть, значит не судьба. Видимо, тот одаренный, что посадил здесь когда-то эти яблони, знал толк в своем деле.

Так вот, как оказалось, разговор оказался серьезнее некуда. Дед поставил меня перед фактом, что на лето мы снимем в одном небольшом городке в Тализии дом , где я его и проведу  в образе девушки. Дед настаивал на этом, мотивируя свое решение тем, что я уже взрослая, а общаться с парнями так, как девушка, совершенно не умею. Да что там! По его уверениям, я стала совершеннейшим мальчишкой и это срочно нужно было исправлять!

– Но мне ведь еще год учиться? Не скажется ли это на моей конспирации? – Возразила я ему.

– Ничего страшного. У тебя достаточно хороший актерский талант, чтобы суметь различать два своих образа. – Он хитро на меня глянул. – Да о твоих сказках и рассказах, которые некоторые называют целыми спектаклями, не болтает разве что совсем ленивый.

Я смутилась.

– Но это ведь не одно и тоже…

– Конечно! Ты ведь даже не представляешь, как должна себя вести девушка из высшего общества! Куда ж тебе ее сыграть!

На самом деле я понимала, что дед был прав, только почему-то вдруг так страшно стало снова возвращаться к своей женской ипостаси…

– Не бойся, моя хорошая. – Дед интуитивно понял мои терзания и приобнял, целуя в макушку. – У тебя все получится! Тем более я уже нанял из Фаргоции лучшую компаньонку из возможных. Она научит тебя правильно себя вести в обществе, одеваться согласно модным тенденциям, вести светскую беседу, женским фигурам в танцах, а также элементарно отучит грубить и раздавать тычки и зуботычины своим  кавалерам.

Я вспыхнула от осознания, что он намекает на мое обычное поведение в среде парней. Однако, быстро взяла себя в руки. Это ведь часть моего маскарада, которая, конечно, за столько лет уже слишком сильно приросла к моей коже.

– Ладно, дедушка, как скажешь. – Наконец, сдалась я.

– Ну, не расстраивайся, Лейла. – Он потрепал меня по плечу. – К тому же твой отец в последнем письме обещал летом тебя навестить.

Это да. На душе сразу потеплело и стало легче.

– Как у тебя здесь красиво! – Проговорил дед оглядываясь вокруг. – Каждый раз удивляюсь твоей фантазии!

Действительно, мир, созданный мной еще тогда, когда рядом был Сольгер, хоть и не сильно изменился, но стал более ярким и живым. Каждый раз заходя сюда я вспоминала человека, которого сначала по совершенно непонятной причине спасла и который позже отплатил мне  тем же, более того, человека, который подарил мне браслет, что до сих пор помогает мне вполне успешно скрывать свой пол в стенах школы.