Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Соавторы: Катерина Цвик,Лия Новикова,Александр Фрост,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 309 страниц)

Наверное, потому я и болела так долго. Мало мне лихорадки и того, что господин Литами называл чудным словом «пневмония», так еще и почти полное отсутствие сна ночью. Но все же Рени был целителем от Шорда, или, как говорят в Фарлессе, от духов. Пилюли сделали свое дело, жар спал. Кашель стал мокрым, и я по пять раз на день чистила зубы, избавляясь от противного привкуса той самой дряни, которой отплевывалась. Последней ушла мигрень, а вслед за ней пропал комариный звон в ушах и перестали слезиться глаза.

Светлые боги, как же здорово, когда ничего не болит!

Впервые я встала с кровати после Дня Поворота. Сделала под внимательным взглядом Рени пару кругов по каюте, в очередной раз показала целителю язык, позволила заглянуть себе в нос, пощупать шею, прослушать легкие, на всякий случай ощерилась, демонстрируя зубы, а потом чмокнула господина Литами в щеку.

– Спасибо вам.

Рени заалел, забормотал что-то о долге лекаря и клятве фарлесских лекарей, спрыгнул со стула и начал укладывать врачебные принадлежности в свой сундучок. Вообще, чем здоровее я становилась, тем больше он меня стеснялся и, кажется, даже побаивался.

– Господин Литами, если вам что-то понадобится, мой брат, барон Орейо, всегда поможет, если вы упомяните мое имя.

– О нет, благодарю, – махнул детской ладошкой карлик, – Его Сиятельство щедро оплатил ваше лечение, леди Орейо. В качестве последних рекомендаций – не перенапрягаться, не переохлаждаться, не… кхм, пожалуй, будет лучше, если я скажу об этом господину графу, – пробормотал Литами. – Побольше гуляйте на свежем воздухе, не пейте холодное и, будьте добры, леди, прекратите расчесывать ранки! – строго качнул феской Рени. – Вы же им зажить не даете!

Вслед за лекарем я посмотрела на свою руку и ойкнула при виде засохшей крови, забившейся под ногти. Четыре длинные царапины шли от локтя до запястья и, что удивительно, проходили под браслетом поводка. Совершенно не помню, где я их получила.

– Ну что ж, леди Орейо, я с вами не прощаюсь, но покидаю, – улыбнулся Рени, держа свернутый тюфяк под мышкой. – Будьте здоровы.

– Да хранят вас духи Воды и Пустыни, – приложила я пальцы к губам и сердцу.

Господин Литами поклонился и вышел, а спустя пять минут на пороге появился граф.

– Здравствуй, Лира.

– Добрый день, господин, – осторожно ответила я.

И тишина. Только крики чаек, монотонное поскрипывание корабля и ритмичный стук барабанщика.

Йарра снял дублет, повесил его на спинку стула. Сел рядом с кроватью.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, спасибо.

Наклонившись вперед, граф коснулся моего лба тыльной стороной ладони, пощупал горло, удовлетворенно кивнул.

– Голодна? Пить хочешь?

– Кушать – нет, пить – да…

Йарра плеснул мандариновый сок из кувшина – еще одно предписание господина Литами, – протянул. Я медленно пила приторную жидкость и из-под ресниц посматривала на графа.

Спокойный. Холодный, собранный, сдержанный. Глаза как прозрачные льдинки, а под ними залегли глубокие тени. Отросшие волосы небрежно собраны в низкий хвост, но лицо выбрито до синевы. Нужно было что-то сказать, но ничего, кроме «спасибо», в голову не приходило.

– За что?

– Вы спасли меня… снова.

…каким-то чудом нашел среди нагромождений подводных скал, уже захлебнувшуюся, заставил дышать – об этом рассказал мне Рени. А ему младшие офицеры, которых фарлесец выхаживал после неудачной попытки оттащить Йарру.

Сиятельство посмотрел на меня так, словно я сморозила величайшую в мире глупость.

– Ты всерьез считаешь, что я позволил бы тебе утонуть?..

Отодвинулся, скрестил руки на груди, буравя меня недовольным взглядом. Теперь-то что не так? Я же просто сказала спасибо!..

И снова тишина. Она укрыла нас пуховым одеялом, под которым я спала зимними ночами. Солнечные лучи пробивались сквозь узкое окно под потолком, бликовали на чернильнице, и яркие пятна света прыгали по стенам, щекотали нос – наверное, поэтому у меня на глаза навернулись слезы. Я отвернулась, опустила голову, смахнула режущие веки капли, делая вид, что убираю прилипшую к щеке прядь.

– Не плачь, – протянул платок Йарра.

Помедлив, я приняла крахмально-жесткий треугольник ткани, сжала его в кулаке. Заморгала, стараясь успокоиться.

– Я не хочу с тобой ругаться, – негромко заговорил граф. – Никаких больше споров, криков и взаимных оскорблений, слышишь меня?.. Тем более попыток выцарапать мне глаза и проломить голову кувшином. Подражание верблюдам я тоже не приемлю, моя леди должна вести себя как леди, а не как рыночная торговка. Из каюты можешь выходить когда захочешь, но будет лучше, если первые дни – под моим присмотром. Ты понимаешь почему?.. Хорошо, – продолжил он, дождавшись кивка. – Это тебе для связи с братом в любое время дня и ночи. – Йарра снял с шеи рубиновый амулет, положил его мне на колени. – Хватит на полгода круглосуточной болтовни.

– Спасибо, господин…

Пальцы графа сжали мой подбородок, заставили поднять голову.

– На меня посмотри. Я не считаю полукровок нелюдью второго сорта, тебя тем более, – сказал Йарра, глядя мне в глаза. – И никогда не считал. Я наговорил много лишнего и теперь сожалею о своих необдуманных словах… и поступках. Действительно сожалею. Если придумаешь подарок, который поможет тебе забыть о случившемся, ты его получишь.

– Мне ничего не нужно, – пролепетала я, недоверчиво глядя на графа.

Йарра предлагает мир? Извиняется?.. Не просто подсовывает украшение, считая инцидент исчерпанным, а…

– Не спеши отказываться, – сказал Его Сиятельство, погладив большим пальцем мою щеку, скулу. – Женщинам всегда что-нибудь нужно. – Убрал руку. – И раз уж у нас утро истины, я хочу расставить все раис над рунами относительно Ришара.

Я поежилась, но отвести взгляд не посмела.

– Вряд ли я когда-нибудь забуду то, что видел, – брызнул татуировкой граф. Поморщился, сжал руку в кулак, загоняя серебро обратно под кожу. – Но напоминать тебе о нем не стану. – Помолчал. – Это все, что я хотел сказать. Отдыхай. Если что-то понадобится – позовешь Юшенга.

Йарра встал, и тонкие волоски, выбившиеся из моей косы, потянулись за ним, прилипли к рукаву его рубашки. Как десяток тоненьких мостиков, переброшенных через пропасть.

– Господин, – окликнула я графа.

– Да? – повернулся он.

– А… браслет? – чуть приподняла я руку с поводком.

– Браслет я не сниму.

Мосты затрещали и подломились.

– Я могу спросить почему? – прошептала я.

– Потому, что хочу находить тебя именно там, где оставил. – Смягчившееся было лицо Йарры снова посуровело. – В безопасном месте, Лира, а не в месте, показавшемся тебе безопасным, – оперся граф ладонями о высокую спинку стула.

– Хотите сказать, что это для моего же блага? – закусила я губу, исподлобья глядя на графа. Он шутит? Или просто издевается?!

– Верно. Это для твоего же блага.

– Вы говорили о желании…

– Любом, кроме этого, – отрезал Его Сиятельство.

– Но Тим!..

– Тимар со мной полностью согласен.

– Он согласился носить поводок?! – не поверила я своим ушам.

– После беседы с лордом Стеном – да. Поговори с братом, Лира. И подготовься к ужину, я хочу представить тебя капитанам.

– Тимар! – активировала я связник, не успел граф выйти. – Тими!

– Лира? – завибрировал амулет голосом Тима.

– Да!.. – всхлипнула я, прижимая рубин к губам. – Да, это я… Йарра мне связник дал… Как ты? Как рука? Тебе не больно?

– Нет, я в порядке. В полном. Честное слово.

– Не врешь? – С него станет попытаться умолчать…

– Да чтоб мне лопнуть! – страшно поклялся Тимар. Я представила, как он таращит при этом глаза, и засмеялась сквозь слезы.

– Ты как себя чувствуешь? Граф говорил, ты больна…

– Уже нет, – шмыгнула я носом. – Меня господин Литами вылечил. Знаешь, кто он? – зашептала я. – Карлик! Самый настоящий! Лысый, как коленка!.. А еще фарлесец! У него даже феска есть! С кисточкой!

– Раз кисточка, то, конечно, фарлесец, – хмыкнул Тим. – Это же главная особенность всех жителей Фарлесса. Никто, кроме них, не носит фески!

– Да ну тебя, – надулась я. – Опять смеешься…

– Тебе от Уголька пламенный привет.

– Киса, – расчувствовалась я. – Девочка моя хорошая…

В связник заурчали, замяукали, а потом раздался смачный чавк.

– Твою мать! – При звуках борьбы я захихикала. – Ты что творишь! Выплюнь! Отдай! Отдай сейчас же!.. Уголек! Я кому сказал!..

Шлеп! Шмяк! Бах!

– Р-Р-М-А-А-У-У!

Ого! От рева горной пантеры даже здесь, за несколько сотен лиг от замка, задрожали стены.

– Уши оборву!.. Пшла отсюда! Плохая кошка! Наказана!

– М-а-ау! Ра-а-ау-р!

К концу потасовки я рыдала от смеха.

Шорх-шорх…

– Весь связник исслюнявила!

– А-а-а… Ы-ы-ы… – стонала я, уткнувшись лицом в подушку.

Шорх-шорх – я будто наяву видела кружевную пену платка и тонкие пальцы – печатка Орейо блестит платиной на безымянном. Длинную косу с завивающимся кончиком и рыжие пряди, заправленные за уши. Тревожные глаза, веснушки…

– Ты почему замолчала?

– Не знаю, что сказать… – Знаю, но не могу решиться. – Я рада, что ты здоров.

– Что со мной будет, – отмахнулся Тим. – Ты нормально питаешься? А то знаю я эти плавания с цингой и прочими прелестями. На сквозняках, надеюсь, не сидишь? И как умудрилась вылететь за борт?

– Ты… Граф сказал, что ты допрашивал лорда Стена.

Тишина.

– Тим?

– Да. Мы с ним говорили. – Велеречивость Тимара исчезла. Голос брата вдруг приобрел металлический оттенок, а от раздавшегося смешка стало жутко. Такого Тима я не знала.

– Кто рассказал тебе о нем? – осторожно спросила я.

– Йарра, конечно. Два месяца назад.

О! Значит, граф все-таки запомнил мои слова.

– И ты…

– И я убедил виконта погостить в замке. Он… – Снова смешок, от которого по спине побежали мурашки. – Виконт Стен с радостью поведал мне о приказавшей убить тебя княгине и о том, как именно тебя убивали.

– Княгиня?! За что?! – поразилась я.

И сразу же поняла – за Куколку. Говорят, с того проклятого бала накануне Излома Лета княжна не покидает своих покоев…

Так вот что такое возмездие.

Я зажмурилась, стараясь забыть овраг и грязную жижу, заливающую нос. Искалеченное тело, колодки, волглую солому застенков. Ньето. Боль и тысячу унижений, тычков за отказ целовать руки, протягивающие подаяние.

Я сползла с кровати, залпом осушила кувшин сока, а Тимар все говорил, говорил… О том, как выследил Стена и похитил его с помощью той самой леди Лойр, содержащей «Дом Розы», о том, что виконт раскис всего лишь после ночи с палачом, о том, что служителю Мийсу не удалось узнать о храмовниках – оказывается, граф и это запомнил, – но Тим нашел людей, вспомнивших побиравшуюся девчонку-римела со шрамом на лице.

– Ты рассказал все это Йарре? – Мои щеки вспыхнули от стыда.

– Конечно, – зло усмехнулся Тимар. – Он виновен не меньше, чем ты. Даже больше. Не уследил!..

– Я?! Я виновата?! В чем?! – потрясенно выкрикнула я.

– Тебе где велели сидеть?! – зарычал в ответ Тим. – Ты считаешь, Йарра зря велел быть в госпитале, среди сотни людей?! За каким брыгом тебя понесло на холмы?!

– Мы были в тылу, я не думала, что так выйдет!

– Вот именно, Лира, ты не думаешь! Ты никогда не думаешь! Ты не думала, что артефакт нельзя снимать, и привязала к себе того мальчишку, Джайра. Ты не думала, что в идущую от Леса метель гулять нельзя, и нарвалась на мантикору. Ты не подумала, что на войне нужно быть именно там, где тебе приказали, и едва не погибла!.. Ты не думаешь, поэтому думать за тебя буду я. И теперь я считаю ограничитель отличной идеей. Надеюсь, у тебя хватит родственных чувств ко мне, чтобы не делать больше глупостей.

– Ты не имеешь права так со мной поступать!

– Я?! Я не имею?! – стукнул по столу Тим. – Я дал тебе свое имя! Я тебя вырастил! Я тебя похоронил, Лира!.. Мы с Йаррой трупы переворачивали под Пратчей, чтобы найти тебя! Несколько сотен женских тел – магиан, лучниц, наемниц, просто идиоток, которые носились по улицам, вместо того чтобы прятаться!.. Ты хоть раз подумала, каково нам было?! Тело за телом – в Лизарии одни блондинки?!.. Я своими руками тебя обмывал и в гроб укладывал, и ты говоришь, что я не имею права?!..

Я пришибленно молчала. Руки дрожали, перед глазами все плыло от слез и поднимающейся истерики.

– От княгини я укрыть тебя не смогу, – закончил Тимар. – Но сможет граф. Поэтому ты будешь с Йаррой, пока все не утрясется.

– С поводком?..

– С поводком, раз по-другому ты не понимаешь.

– Ты ненормальный. Вы с ним оба ненормальные, – прошептала я и потушила связник.

13

Безумие, сплошное безумие вокруг.

Неужели Раду и Тим считают меня дурой, которая после всего пережитого полезет на рожон?! Особенно после новости, что на меня открыла охоту княгиня?!

«Это для твоего же блага».

«Ты останешься с Йаррой, пока все не утрясется».

«Мы хотим как лучше».

Клетка.

Брыгова золотая клетка, а ее прутья – люди, которых я считала самыми дорогими.

С Тимом я больше не разговаривала, на его вызовы не отвечала. Раз в день просила господина Литами связаться с моим братом, слушала голос Тимара, убеждалась, что он в порядке – за двенадцать лет я научилась улавливать болезненные нотки, даже когда он смеялся, – и прерывала связь.

С Йаррой я была вежлива и почтительна, граф же превратился в саму заботу и внимание. Пахнущий шипром дублет, опускающийся мне на плечи, – «Почему раздета?», и прогулки по кораблю, идущему в кильватере солнечной дорожки. Бесчисленные корзинки с фруктами, шоколад и легкая еда, которую пять раз в день поставляли с материка – я даже не представляю, сколько стоят транспортники, ориентированные на движущийся объект. Его Сиятельство познакомил меня с капитанами и адмиралами – «Леди Рэйлира вернулась из путешествия»:

– Зачем, господин?

– Княгиня наверняка уже в курсе, что ты жива. Одно дело – возможное покушение на какую-то полукровку, и совсем другое – на мою леди, леди Орейо, – криво улыбнулся Йарра. – Пусть знают.

…в каюте появились книги и свитки, бумага и карандаши – все, что угодно, лишь бы я не скучала. Думаю, мне бы и медведя с бубенчиками доставили, если б я попросила.

Я не просила.

Я вообще ничего не просила. И больше всего мне хотелось закричать, затопать ногами и швырнуть в графа что-нибудь тяжелое. Он ведь сам, сам дал мне свободу, сам научил ценить ее, а теперь отобрал! И поводок навесил. Для верности. Чтобы не забыла, чьей собственностью я являюсь. Ограничитель я ненавидела – он оттягивал руку, ярким блеском доводил до исступления, а мысль, что это не наказание, что это для моего же блага, заставляла скрипеть зубами.

Самое забавное, издали браслеты походили на брачные. А Его брыгово Сиятельство даже не думал опровергать слухи о помолвке, лишь усмехался и крепче обнимал меня за талию. Или за плечи, демонстративно укутывая в свой плащ. Гладил ладонь, трогал волосы, прикасался губами к моему виску. На людях я терпела, оставшись наедине, отодвигалась и отворачивалась.

Йарра мрачнел, но не настаивал. Разговаривал со мной, пересказывал последние новости, давал прочесть бумаги и отчеты, подготовленные для Совета и князя. По вечерам сидел в каюте до тех пор, пока я не начинала клевать носом, желал доброй ночи и уходил.

От его вежливости и опеки меня трясти начинало. Граф снова – снова! – отбирает у меня даже не выбор – Светлые боги, ну я ведь не дура, освободившись от поводка, я бы никуда не побежала! Я жить хочу, желательно долго, еще лучше, если долго и счастливо! – но Йарра отбирает у меня саму возможность выбирать и при этом ждет, что я буду мила и очаровательна!

О, конечно, я была учтива. И почтительна, да. Разговаривала тихо, за языком следила, глазки долу. Я же леди, а не рыночная торговка. Его Сиятельство предложил мир, а войну с ним я просто не потяну. Вот только когда мы оставались в каюте, такой маленькой для двоих, между нами чуть ли не молнии проскакивали. Две недели подряд я их глушила, раз за разом проглатывая возмущение и обиду. Гром грянул, когда господин счел, что я достаточно окрепла после болезни, и попытался уложить меня в постель.

В тот вечер Йарра засиделся над диспозицией грядущей зачистки. Что-то писал, чертил, переговаривался по связнику с лордом Треньйе – таким же своим выкормышем, как и оставшийся на материке виконт Файлен. Перо граф отложил далеко за полночь. Потер шею, затылок, потянулся, откинувшись на спинку стула. Улыбнулся, перехватив мой взгляд.

– К апрелю закончим. Сначала заедем в столицу – доложиться Луару, ну а после, наверное, в Фесс. Что скажешь?

Я неопределенно повела плечами.

– Будет здорово, господин.

– Здорово, – согласился Йарра. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Нет, – покачала я головой, не почуяв подвоха.

– Вот и славно, – встал Его Сиятельство.

Распустил ворот рубашки, снял ее, бросил на спинку стула. Лучи магсвета заплясали на смуглой коже, контрастно высвечивая шрамы.

– Вы… вы останетесь сегодня? – насторожилась я.

– Останусь, – кивнул Йарра, перегородив дорогу к двери. Проскочить мимо него я не смогла бы при всем желании.

– Я вас не хочу! – вжалась я в стену, стоило графу шагнуть ко мне.

– Уверен, я смогу это исправить, – усмехнулся Йарра. Обнял меня за талию, привлек к себе. – Не упрямься, – тихо сказал он, когда я отвернулась от поцелуя.

Мужские губы скользнули по щеке, скуле, лаская шею, спустились к вырезу сорочки. Ладони графа огладили мои плечи, спину, стиснув ягодицы, приподняли над полом.

– Господин!

Тяжело дыша, Йарра прижался лицом к моей груди. Его рот жадно вобрал затвердевший сосок – прямо через ткань – потянул, прикусил, и я чертыхнулась, чувствуя, как во мне поднимается горячее, темное, что и раньше будили ласки графа. Поднимается несмотря на то, что на моей руке поводок!

– Отпустите! – заколотила я кулаками по широким плечам.

– Хватит, Лира, – раздраженно проворчал граф.

– Не трогайте меня!

– Хватит, я сказал! – рыкнул Йарра, поймав мои запястья. – Мне надоело приплясывать вокруг тебя!

– А мне вы надоели! – прошипела я ему в губы. – Вы мне противны!

Лицо графа дернулось, как от пощечины.

– Меня тошнит от вас! Я лучше палубу буду скрести, чем спать с вами!

Удерживающие меня руки разжались.

– Но вас же совершенно не волнуют мои желания, правда, Ваше Сиятельство? – встряхнула я браслетом. – Вы лучше меня знаете, что мне нужно и что я должна делать!..

Глаза графа стремительно теряли голубизну.

– Палубу, значит, хочешь драить, – прищурился Йарра. – Я могу это устроить… Дура, – выплюнул он, и резкими движениями одевшись, вышел.

Закрыв лицо ладонями, я опустилась на постель. От поцелуев графа горела шея, болезненно ныла грудь, и я отчетливо понимала, что, прояви Йарра чуть больше настойчивости, я бы отдалась ему. Сама!

Ненавижу. Ненавижу его за то, что он делает со мной. И себя ненавижу… Как можно хотеть его? Я думала, что излечилась от Йарры, но стоило графу стать чуточку ласковее – и я поплыла!.. Тряпка! Слабачка!.. Ненавижу! – ударила я подушку. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

…а ведь выходит, что, наговорив гадостей, я нарушила перемирие. С Йарры станет теперь превратить меня в поломойку… И пусть! Черта с два я с ним лягу!

Стальные пальцы впились в плечо, тряхнули.

– Подъем.

Я осоловело уставилась на песочные часы, потом на графа – мы тонем? Нас берут на абордаж? Что случилось?.. Потом вспомнила о вчерашнем скандале и понятливо кивнула – ну да, служкам невместно спать, раз господин уже на ногах. Интересно, мне щетку выдадут или тряпкой тереть придется?

На матрас шлепнулся темный сверток.

– Пять минут на сборы.

Свертком оказался валик шотты и тренировочные туфли. Однако… Я подняла голову – спросить, но Йарра уже вышел.

Снаружи было холодно. Сыро, ветер. Паруса хлопают… Солнце только-только вынырнуло из океана, и над водой клубится подсвеченный туман. Я зябко обняла себя за плечи и порадовалась, что мы сейчас много южнее Архипелага Трой – там в конце января снег и шторма.

Его Сиятельство ждал меня у входа. Глаза воспалены, как если бы он не спал ночью, в руке тонкая лучина, пропитанная конопляным маслом.

– Пятьдесят кругов от носа до кормы.[42]42
  Около трех километров за 12–15 мин.


[Закрыть] Не успеешь – поплывешь за кораблем. Все ясно?

От перспективы оказаться в воде мне стало дурно.

– Да.

– Да, Наставник, – поправил Йарра, без выражения глядя на меня.

– Да, Наставник.

– Хорошо, – кивнул он, поджигая мерную палочку. – Пошла!

Я развернулась и побежала. По корме, мимо рулевого. По куршее, между сбившимися с ритма гребцами. Развернулась на носу, обогнув опешившего офицера – не почудилась ли ему одетая в непотребный наряд леди Лорда-Адмирала, – и понеслась обратно, чувствуя, как начинают ныть отвыкшие от нагрузки мышцы.

К тридцатому кругу мне стало не то что не холодно, а очень жарко. Лицо и руки раскраснелись, по вискам, затылку поползли капельки пота. Шпильки разлетелись по кораблю, и растрепавшаяся коса била по заду. Я сипло дышала, хрипела, мяла пульсирующий острой болью бок, а Йарра все наращивал темп:

– Быстрее, Лира!

И палочка в его руках – наклоненная! специально, чтобы скорей прогорела! – дымила, как сигнальный факел.

– Быстрее!

Я успела буквально за секунду до того, как граф стряхнул с ладони горстку пепла.

– Плохо, – заявил Йарра. – Раньше ты двигалась живее. Две минуты – и на разминку… Не стой, Лира, двигайся! – скомандовал граф, стоило мне, согнувшись пополам, упереться ладонями в колени. – От борта к борту, пошла!

Скрипнув зубами, я распрямилась, подняла на вдохе руки. На выдохе опустила. Снова вдох, наполняя легкие горько-соленым воздухом. Терпеть не могу размахивать руками – ветряная мельница, право слово! – но Его брыгово Сиятельство явно не станет ждать, пока я приду в себя после забега.

Так и вышло.

В животе еще екало, когда граф заставил меня отжиматься. На кулаках. Качать пресс и скручиваться под хлопки его ладоней. Снова отжиматься. Приседать, удерживая в руках чугунные чушки – где только взял! Отжиматься. Опять приседать, чувствуя, как сводит восстановленное Ришаром бедро. Отжиматься – я ненавижу отжимания! Прыгать. Отжиматься. И все это под едкие комментарии, от которых горели щеки.

– Не оттопыривай зад. Подбери живот. Колени не выходят за носки, Лира, ты же не пустынная саранча! Упор лежа. Ниже! – надавила на лопатки тяжелая ладонь. Странно, что не сапог. – Ниже! Да, вот так… Выше! Прыгай выше, Лира! Не ленись! Ты же палубу драить собиралась, думаешь, это проще?

Так вот оно что, – стерев заливающий глаза пот, покосилась я на графа. Не мытьем, так катаньем, да?! Ждете, что я захныкаю? – запрыгнула я на деревянный ящик в два с лишним локтя высотой. Что проситься к вам в койку стану? – аккуратный прыжок вниз. А вот черта с два, Ваше Сиятельство! – вверх. – Не дождетесь! – вниз. – Чтоб вас Лес позвал! – вверх. – Чтоб вас песчанники унесли!..

– Десять отжиманий.

О боги! Опять!

…и сделали из ваших костей погремушки!

Я уперлась кулаками в настил и ахнула, растянувшись на палубе. Отказавшие руки дрожали так, что подергивания мышц не скрывали даже рукава шотты.

– Ты в отвратительной форме, – поморщился граф. Присел на корточки, сжал мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. – Твой вид позорит Роха и меня. Я это исправлю, – оскалился Йарра. – На сегодня все. Ты что-то сказала?

Нет. Всего лишь громко подумала, что вы скотина.

Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, я искренне считала Наставника Роха садистом: удары бамбуковой палкой за невнимательность – до крови, часы, проведенные в позе почтения, без еды и воды, за привидевшуюся островитянину дерзость, минимум объяснений, изнурительные тренировки, с которых я не уходила – уползала, повиснув на Алане…

В сравнении с Йаррой Рох теперь виделся милейшим стариком, а учеба у него – чуть ли не играми на свежем воздухе.

Его Сиятельство превратил мою жизнь в ад. После первой же тренировки я едва встала с постели, зевая, провалила забег, и граф, предварительно обвязав веревкой мою талию, выбросил меня за борт. Помню, я до последнего не верила, что Йарра это сделает. Смотрела, как он завязывает узел, как проверяет, не передавливает ли веревка живот, как деловито наматывает второй конец линя на кулак:

– Сама прыгнешь? – И, не дождавшись ответа, толкнул меня в плечо.

Взвизгнув, я с головой ушла под воду, замолотила руками и ногами, пытаясь удержаться на плаву. Веревка натянулась, потащила меня за кораблем, и я, призывая самые страшные кары на голову Сиятельной плесени, погребла, догоняя галеас.

– Проснулась? Отлично, – криво усмехнулся Йарра, вытаскивая меня за шкирку. – Разминайся, – жестко приказал он.

Граф будто задался целью уморить меня. Две тренировки в день, семь дней в неделю. Йарра будил меня задолго до рассвета и в потемках гонял по кораблю три-четыре часа кряду. Потом отправлял завтракать. Я проглатывала еду, кое-как, если хватало сил, обтиралась салфеткой, падала на кровать и проваливалась в мертвый сон. А в пять вечера все повторялось – бег, прыжки, отжимания, лазание по канатам, до тех пор, пока я не валилась с ног. В прямом смысле.

– Ты выглядишь жалко, – брезгливо поджимал губы Йарра, глядя, как я пытаюсь встать. Отворачивался и шел на нос. – На сегодня все, – бросал он через плечо.

В такие моменты мне до жути хотелось воткнуть ему в спину тесак, которым корабельный повар кромсал овечьи туши.

– Только попробуй, – хмыкнул Йарра, правильно считав выражение моего лица.

– Когда-нибудь попробую.

Я сидела, устало привалившись к бочке: после устроенной Йаррой набивки хотелось сдохнуть. На прокушенной губе запеклась кровь, ободранные о канаты ладони нещадно щипало. Из матросской кухни тянуло перловой кашей, и от этого запаха сводило желудок.

– Меня трудно убить, Лира, – наклонился ко мне граф. Несмотря на улыбку, глаза у него остались холодными. – Сначала тебе придется оч-чень многому научиться.

– Научусь! – задрала я подбородок.

– Рад видеть твою тягу к Искусствам, – кивнул Йарра. – А теперь еще сто кругов от носа до кормы, а то слишком разговорчивой стала. Что смотришь? Пошла! – рыкнул он.

Сволочь.

Ненавижу.

Не-на-ви-жу, – выстукивали по палубе тренировочные туфли. Не-на-ви-жу, – била по спине мокрая после заплыва коса.

– Быстрее, Лира!

Убью.

Всего за две декады Его Сиятельство довел меня до состояния рабочей скотинки. Я настолько уставала на тренировках, что вообще ничего вокруг не замечала – ни морских сражений, ни боев за Острова, ни даже налетевшего шторма, – только флегматично надела протянутый Юшенгом пробковый жилет и снова завалилась спать. Я бы даже Сэли не заметила, не опустись он на одно колено у входа в каюту.

– Госпожа!

Споткнувшись, я уставилась на рискнувшего схватить меня за руку безумца, отчаянно соображая, где же видела эти три десятка косичек, широкие плечи и скуластое лицо цвета старой бронзы.

– Сэли?..

– Я плохой телохранитель, госпожа. В Лизарии я должен был остаться с вами, – покаянно заговорил степняк, прижимая ко лбу костяшки моих пальцев.

– Ты бы умер, – отобрала я руку. Йарра уже заметил меня, кивком подозвал. – Я рада, что ты жив, – хлопнула я варвара по плечу и побежала к графу, подносившему к мерной лучине тлеющий трут.

Начало тренировки прошло относительно мирно: Йарра язвил, потешаясь над моей неуклюжестью, я лазала по канатам и мысленно чертыхалась, призывая на голову Сиятельной плесени громы и молнии. Привыкшие к ежедневному спектаклю офицеры лишь изредка косили на нас глазами, и только Сэли мрачнел с каждым новым заданием графа. А когда Йарра отправил меня бегать по лестнице, ведущей в трюм, степняк и вовсе потерял невозмутимость:

– Ваше Сиятельство, госпоже необходимо отдохнуть!

– Госпожа изъявила желание обучаться Искусствам, так что пусть тренируется, – резко ответил Йарра.

Это было еще хуже, чем кросс по кораблю.

– Быстрее, Лира! – неслось мне вдогонку. – Чаще перебирай ногами!.. Не забывай о руках, работай локтями!.. Не прыгай через ступени, наступай на каждую!

Я с грохотом спускалась вниз, хватала ртом спертый воздух трюма и, жмурясь, чтобы не запорошить глаза сыплющейся сверху древесной трухой, бежала на верхнюю палубу.

– Не останавливайся!

Два вдоха – и обратно, скрипя зубами от острых уколов в боку.

– Быстрее!..

А потом Йарре надоело ждать, пока я свалюсь, и он решил поторопить мою встречу с его сапогами, протянув набитые песком манжеты.

– Надевай.

На ноги и руки будто кандалы навесили. Я сделала один круг, второй и, обливаясь потом, рухнула на ступени. Сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку, перед глазами все плыло. От малейшего движения к горлу подступала желчь, а шум в ушах походил на шорох прибоя.

Я прямо здесь умру. Спрячусь под лестницей, чтоб никто не видел, и умру.

– Поднимайся, – услышала я голос Йарры. – Вставай, Лира. Трюм – место для рабов и товаров. Ты к кому себя причисляешь?

Да чтоб вам гули печень выели!

– Я спущусь за госпожой, – показался из-за спины Йарры Сэли.

– Госпожа поднимется сама, – преградил ему дорогу граф. – Леди Рэйлира сильна, горда и не имеет ничего общего со служанками. Она райана и дочь рыцаря. Она уважает память отца и не опозорит его своей слабостью. Верно? – улыбнулся Йарра, пристально глядя на меня.

И все это только для того, чтоб я стала его любовницей?!

Ненавижу. Светлые боги, если бы вы только знали, как я его ненавижу!

Скрипнув зубами, я поднялась. Покачнулась. Сэли дернулся ко мне, но граф что-то прошипел, и степняк отступил. Я тряхнула головой, разгоняя мушки перед глазами, и, держась за переборки, медленно пошла наверх.

Ступеней было тридцать четыре.

– На сегодня все. Сэли, за мной.

– Не смей влезать, Сэли. Никогда!

– Граф, она же женщина! Чего вы от нее добиваетесь?!

Глаза Йарры нехорошо сверкнули.

– Забываешься, варвар. Ты кто такой, чтобы меня допрашивать?

– Тот, кто вам очень нужен, – повернулся против хода корабля Сэли. Потревоженные ветром амулеты на кончиках его кос застучали, защелкали. – Я был с вашим сыном в столице, слушал разговоры. Народ вас любит, но большинство союзников отстранились. Они не будут вам вредить, но и помогать… – степняк многозначительно помолчал, – помогать не станут. Предпочтут остаться в стороне… Я все еще с вами.

– Наглеешь, Сэли, – дернул щекой граф. – На следующем острове сойдешь и вернешься в княжество.

– Я никуда не уеду, – тихо, но твердо сказал Сэли. – Иначе можете считать договор между нами расторгнутым.

Взгляд степняка скользнул по плечу графа и снова уперся в его переносицу, но Раду успел заметить короткое движение век. Обернулся и увидел Лиру – обняв колени, девушка сидела у каюты и отрешенно смотрела на легкие перистые облака.

– Не лезь, Сэли. Я предупредил.

– Ваше Сиятельство… Господин!

Йарра недовольно оторвался от документов, и Рени смешался, сглотнул. Даже шаг назад сделал, но дожидавшийся его за дверью человек был выше и крупнее графа, а потому гораздо страшнее. И еще эти косы, похожие на черных аспидов с белыми зубами костяных фигурок…