Текст книги ""Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ)"

Автор книги: Елена Литвиненко

Нарим как-то сразу растерял всю ту уверенность, с которой рассказывал нам об Орсунке, зарделся и потупился.

– Мне мама рассказывала.

– Она была знахаркой? – Еще больше заинтересовался лекарь.

Отчего щеки мальчишки вспыхнули огнем негодования, губы как-то странно задрожали, но явно не в готовности расплакаться, а скорее в тщетной попытке удержать рвущиеся из горла слова.

Однако, они не справились с задачей. Видимо, вопрос лекаря задел какие-то потаенные струны, связанные с прошлым мальчика.

– Моя мать происходит из знатной семьи! Да, она знает много о травах и их применении, да, она иногда даже помогала тем недостойным, что еще жили на нашей земле, пока мы не разорились, и да, наша семья обеднела после смерти отца, но это не дает вам право называть ее знахаркой!

О! Да Нарим вправе обижаться! Ведь знатная женщина не может быть знахаркой! Это позор! Да, она может увлекаться травами, может даже помогать тем, кому посчитает нужным, но любой намек на то, что у нее может быть нечто вроде профессии или просто какого-то приработка влечет за собой осуждение общества. Вот такие вот дела…

Лекарь же, поняв свою оплошность, тут же начал извиняться и говорить, что вовсе не хотел оскорбить ни Нарима, ни его мать. А мне почему-то показалось, что в его словах, а вернее интонациях сквозит еле заметная фальшь, будто, не смотря на все его заверения, он как раз и хотел задеть мальчишку. Но зачем? Почему-то пришло понимание: это мелкая месть. Но за что?

Тряхнув головой, я отогнала неуместные сейчас мысли и заметила, что Зарух с уже обработанной и перевязанной рукой в задумчивости бредет куда-то по разнотравью окружающих нас полей.

Переглянувшись с Наримом, мы не сговариваясь, двинулись следом за принцем и также, не сговариваясь, некоторое время шли рядом с ним молча. Наконец, я убедилась в том, что Зарух заметил наше присутствие и  спросила.

– У тебя много недоброжелателей?

Он на это лишь криво ухмыльнулся.

– И когда только успел-то насобирать? – Продолжила я.

На это, как ни странно, он мне ответил, а ухмылка из презрительной стала какой-то горькой.

– Для этого мне просто было достаточно родиться сыном султана.

Я понимающе склонила голову, но все же не отстала с расспросами.

– Но кто же ненавидит тебя на столько, что готов пойти на убийство?

В то, что хотели убить меня или уж тем более кого-то другого я не верила.

Некоторое время принц молчал, однако, когда я уже решила, что отвечать мне никто не собирается, он произнес:

– Для того, чтобы решиться убить, меня вовсе не нужно ненавидеть. Достаточно просто желать изменить баланс сил в окружении султана. – Спокойно и как-то отрешенно произнес он, а потом как-то особенно яростно сверкнул глазами и проговорил уже совершенно другим тоном, в котором обычные слова перемежались рычащими звуками. – Только вот кто эта тварь! Узнаю, и собственными руками задушу алой лентой!

После чего выхватил из ножен свой кортик, несколько раз яростно им махнул и демонстративно быстрым шагом от нас отдалился. Всем своим видом показывая, что не хочет нашего присутствия рядом.

– М-дааа… – Протянула я.

– Угу… – Точно также согласился со мной Нарим.

– Знаешь, а мне вот сейчас интересно не то, кто заказал его убийство, а кто, собственно, в нашем отряде исполняет это поручение.

– Ты думаешь, что убийца в нашем отряде? – Недоуменно спросил мальчик. – Но ведь на вас напали какие-то разбойники!

– Напали-то разбойники. Но кто-то же снабдил их редким дорогостоящим ядом и рассказал о нашем караване и принце в нем. Иначе зачем стрелять в двух мальчишек, с которых и взять-то нечего, если чуть позади движется целый караван с товаром? Да и удобнее всего следить за принцем и искать пути его убийства, находясь рядом.

Нарим задумался, и некоторое время мы молча возвращались по дороге к каравану, пиная по очереди подвернувшийся под ноги камешек.

– Слушай. – Решила я разрешить для себя загадку странной фразы, сказанной Зарухом и почему-то удивившей меня в тот момент. – А что значить задушить кого-то алой лентой? Это что, оружие какое-то неизвестное, причиняющее какую-то особенную боль, раз принц решил именно так расправиться со своим  убийцей?

Нарим сначала удивился, но к концу моего вопроса откровенно расхохотался.

– Нет! Что ты?! Алая лента имеет совершенно другое предназначение. Вернее, она, конечно же, убивает, если ею задушить, но точно  так же, как и любая другая. Ее же цвет указывает на то, что к жертве такой ленты относятся с глубоким презрением. Наличие же алой ленты на шее на суде Всевышнего покажет тому, что ее обладатель предатель и не достоин хорошего посмертия. Сама же эта традиция вышла из гарема, так как именно там было принято расправляться с изменившими султану наложницами посредством удушения алой лентой. И именно поэтому быть задушенным такой лентой так оскорбительно, ведь приравнивает удушенного к изменившей женщине.

Нарим хотел еще что-то добавить об истоках этой традиции, однако, посыл я уже поняла и не хотела услышать очередной гадости, да и впереди уже показались всадники, которых я пока не могла рассмотреть, и которые приковали к себе все мое внимание.

Совсем скоро стало понятно, что к нам навстречу скачет посланный недавно отряд. Однако, было заметно, что один из всадников начал отставать, чего скакавшие впереди него не замечали. Ощетинившиеся было оружием оставшиеся в караване охранники, при виде своих коллег расслабились и продолжили заниматься своими делами.

Как позже все мы узнали, окружить нападавший сброд, а потом методично его выбить, для этих вояк не составило никакого труда. Однако, один из разбойников все же успел отправить отравленную стрелу, и сейчас тот самый отстающий охранник находился под пристальным вниманием лекаря.

Зарух с Фахримом некоторое время после прибытия охранников наперебой пытались вытащить из них все подробности, а потом также наперебой начали тех обвинять, что они убили всех разбойников, не оставив никого, кто смог бы рассказать, кто их нанял. А в том, что это так и было, после истории с ядом в ране принца никто не сомневался. Глава охраны, которого, к слову, звали Зурим, на это лишь пожал плечами и ответил, что на тот момент, когда они отправились в погоню за посмевшими напасть на принца смертниками, он не знал о яде и отравленных стрелах. А потому не посчитал нужным разговаривать с обычными разбойниками, коих в этих лесах должно быть немало.

Тут же был создан небольшой военный совет, состоящий из Фахрима, как нашего временного опекуна, Зурима, как главы общей охраны и Алгала, главы личной охраны принца, который теперь очень сожалел, что не настоял на своем участии в операции по разгрому разбойников, так как чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Так вот, эта бравая троица постановила, что теперь ни Зарух, ни кто-либо еще из каравана, не будет удаляться от него ради развлечения. А каждые несколько часов вперед будут пускать разведчика, чтобы тот проверял путь. Почему они не сделали этого раньше, было для меня загадкой, которую позже мне открыл Ромич. Сказав, что дороги Тализии считаются гораздо безопаснее Туранских, отчего наши охранники просто на просто расслабились и утратили бдительность. А если говорить совсем уж начистоту, то Зурим с Алгалом никак не могли определиться кто же из них круче и кто на самом деле должен заправлять в их сводном отряде. От того страдала и сама служба. Вот такие вот подковерные игры вояк могли привести к непоправимому, но они тогда считали, что спокойные земли Тализии дают им такую возможность.

Так себе отмазка, но, думаю, теперь никто не станет пренебрегать своими обязанностями.

Заруха страшно возмутил запрет на свободное передвижение, и он долго пререкался с «военным советом», яростно жестикулируя, однако, здравомыслие все же взяло верх и, насупившись, он пошел кормить свою лошадь.

Я же решила сходить к лекарю и узнать о состоянии раненого. А также предложить тому свою помощь, если это будет необходимо. Однако, те новости, что ожидали у лекаря, окончательно выбили меня из колеи. Оказалось, что охранник был ранен не обычной стрелой, а отравленной. Она угодила ему в бок, и яд проник слишком глубоко в тело, чтобы стало возможным исцелить несчастного, отчего у него начали отказывать внутренние органы. Утешало, хотя какое уж тут утешение, лишь то, что парень не испытывал боли, потому что тот же яд до последнего оберегал от этого его разум.

К тому времени, как я подошла узнать о его самочувствии, несчастный и отдал душу Всевышнему, и наш Дон Кихот закрывал ладонью его глаза.

Я, враз побледнев, буквально остолбенела, без лишних слов поняв значение увиденного жеста. Лекарь, к моему удивлению, тоже. Почему-то мне казалось, что он уже повидал достаточно, чтобы так сильно не впечатляться увиденным. Но это все не то, не о том я думала, лишь краем сознания фиксируя происходящее вокруг. Мне просто не верилось, что еще буквально совсем недавно этот парень был жив и даже о чем-то зубоскалил со своими товарищами, совсем недавно он победил шайку разбойников и возвращался в лагерь на коне полный сил, совсем недавно... А еще подумалось, что точно также здесь могла лежать я…

Невидящим взглядом я посмотрела вдаль.. Пожалуй лишь большая дистанция до нас не дала разбойникам прицелиться должным образом, а наше желание повернуть обратно просто подстегнуло горячие головы начать действовать. Ведь вот она, цель! И даже ни одного охранника рядом нет. Как говориться, только руку протяни. А то, что мальчишек двое, так даже лучше. Двое не один. Да и гарантии, что убьют того, кого надо не было, поэтому убили бы обоих, вне зависимости от того, за скольких им заплатили.

Я настолько погрузилась в себя и свои мысли, что очнулась только от того, что кто-то тряс меня за плечо и звал по имени.

– Лей! Лей! Ты чего?

– А?

Я огляделась и поняла, что довольно далеко отошла от стоянки каравана, а обеспокоенный Нарим смотрит на меня полными тревоги глазами.

– Я тебя звал, звал, а ты все шел по полю, как будто меня не слышал. – Пояснил он мне свою озабоченность.

– Извини. – Наконец, окончательно вернувшись в действительность, проговорила я. – Я не слышал. Задумался…

– Понимаю… – Ответил на это мальчик, отведя взгляд. – Но нужно идти, караван вот-вот тронется в путь.

И мы побрели обратно, невольно, шагая, как можно ближе друг к другу. Почему-то хотелось ощущать теплое плечо друга рядом.

Глава 6

Последовавшие за этим происшествием дни оказались на удивление спокойными. Никто на нас не нападал, а встреченные люди излучали лишь интерес подчас смешанный с опаской.

Через четыре дня пути нам попался по дороге довольно большой город, встретивший караван мощеными улочками и непривычным гомоном. Признаться, его узкие улочки и двухэтажные каменные дома меня весьма впечатлили. И я даже не смогла бы вам сказать в хорошем или плохом смысле. Вроде бы и уютненько так все, аккуратно, с цветами на небольших балкончиках, и даже не грязно из-за того, что дороги мостили камнем, а горожан обязывали выносить нечистоты в специально оборудованные для этого места. Что меня несказанно удивило и обрадовало, так как помогло избежать привычной для средневековой Европы вони. Однако то, что две соседки, жившие на особенно узкой улочке в домах напротив, ругаясь друг с дружкой, умудрились практически вцепиться друг другу в волосы стоя на своих балкончиках, хоть и забавляло, так как ругались они от души, явно получая от процесса удовольствие, но наводило на  мысли о тесноте и жизни под постоянным прицелом соседей. Хотя, ничего удивительного тут нет. И в нашем современном и высокотехнологичном мире избежать соседей и их всевидящего ока не так-то просто.

Здесь мы задержались на целых три дня, так как наш покровитель решил приодеть Нарима по местной моде. Хотя, как мне кажется, он просто надумал купить парнишке более приличную одежду, все-таки тот будет учиться в заведении для дворян, а в том, что на нем было надето сейчас, он больше напоминал не слишком зажиточного горожанина. По дороге я уже научилась определять подобные нюансы по тому, как выглядят местные, и судила об этом со знанием дела. А еще, мне почему-то казалось, что ранее Фахрим не задумывался о подобных вопросах, но после того, как Зарух при нем довольно нелицеприятно выразился о внешнем виде Нарима, решил исправиться, видимо, поняв, что выпадает из образа заботливого дядюшки. Думая при этом, что приодев воспитанника наберет дополнительные очки в глазах принца.

Понятно, что закупиться в этом городе было гораздо дешевле, чем в ожидающем нас Марлеме, рядом с которым и стоит замок, в котором располагается ТУШка. Поэтому, мы с профессором тоже воспользовались подвернувшимся случаем и отправились к портному и сапожнику, где  решили обновить мой гардероб и гардероб Ромича согласно местным реалиям и моде. Отец выделил нам достаточно денег на эти расходы, а я в который раз с теплом подумала о родителях: они всегда хотели, чтобы у их детей было все самое лучшее и делали для этого все возможное.

Эх, как они там? Как там мои братики Мамук и Мират? И как же я по всем им соскучилась!

От подобных мыслей меня отвлек ехидный голос Заруха, который отправился к портному вместе с нами.

– Чего ты так уставился на эти кружева? Может, еще платье себе закажешь?

Я же только сейчас обратила внимание, что стою как раз перед витриной с кружевом, но, вопреки ожиданиям вредного мальчишки, не стала вестись на провокацию.

– Не закажу, но добавить к выходной рубашке небольшую изюминку в виде кружевных манжет и воротничка, думаю, будет хорошей идеей.

К слову, наряды принца сильно отличался от тех, что были приняты в Тализии. Сейчас, к примеру, его одежда состояла из свободных штанов, рубахи с широким отложенным воротничком,  и одетого поверх яркого вышитого узорами шелкового кафтана до колен, который перепоясывался красным шелковым кушаком. На голове же принца была сооружена конструкция очень похожая на тюрбан, однако отличавшаяся от оного тем, что на макушке имелось нечто похожее на колпак, но не торчавший вверх, как у звездочета, а красиво заломленный на бок. Стоит также отметить, что это был, так сказать, выходной костюм принца, который он надел по прибытии в город. В дороге же его наряд был другим, более удобным для путешествия: те же широкие штаны, но рубаха без ворота, а поверх одевалось нечто вроде куртки с рукавом до локтя и длиной до середины бедра, которая подпоясывалась широким кушаком, но с более короткими концами. На голове же присутствовал вполне обычный тюрбан.

– Ты, кстати, не думал приобрести тализийский костюм? – Спросила я Заруха.

– Зачем? – Искренне удивился он.

– Ну, не знаю, для коллекции, например. – Пошутила я, однако, тут же сообразила, что моего юмора явно не поняли.

– Какой коллекции? – Насупился мой собеседник.

– Нарядов народов мира.

По взгляду Заруха я поняла, что сейчас последует какая-то не адекватная реакция, а потому поспешила добавить, чтобы как-то сгладить свой промах.

– Я имел в виду, может, ты захочешь как-нибудь погулять по Марвелю, куда мы совсем скоро прибудем, инкогнито, чтобы никто не пялился лишний раз, а тут у тебя и костюмчик для этого имеется.

– Принцу Турании не пристало изображать из себя того, кем он не является, и менять свое облачение без веской на то причины. – Ответил мне на это мальчик, однако, видно было, что призадумался.

Я же воспользовалась этим и отошла к портному, чтобы заказать изменения, которые только что озвучила Заруху. Разумеется, это касалось только парадно-выходного комплекта рубашек. А еще я решила попросить вышить на всей своей одежде красиво переплетенные буквы ЛДТ, Лейла дочь Тимурана, для всех остальных эти буквы будут значить Лейсим Далейтимский, кем я стала по документам, сделанных мне профессором. Самое интересное, что дворяне Далейтимские и правда существовали, и даже были в некоем далеком родстве с профессором, поэтому, даже если какая-то проверка моего имени все же и будет осуществляться, то есть большая вероятность того, что пройдет успешно.

Почему я решила вышить свои инициалы? Все просто. Форму нам никто выдавать не будет, ее там просто не предусмотрено. Каждый будет ходить в том, что привез из дома, или если дело касается бедных одаренных, то в том, что им выделит корона. Так вот, все вещи мы будет отдавать стирать прачкам, и я не хочу, чтобы мои нечаянно поменяли с другими. А если совсем уж честно, то мне просто понравилось, как в фильме про мушкетеров дама теряла свой платок с вышитыми инициалами, и мне показалось, что ввести эту моду в этом мире, имеется в виду, конечно не потеря платков, было бы неплохо. Да и как девочке, просто хотелось украсить свои мальчишеские наряды хотя бы так.

Заказав у портного все необходимое и потратив на это и на обмер добрых часа два мы, наконец, вышли на улицу.

– Ну, что, молодые люди. – Обратился к нам профессор. – Теперь к сапожнику?

Мы с парнями дружно скривились, а проф улыбнулся.

– Ладно, пошли найдем местного лоточника и купим вам по пирожку, а то, я смотрю, вы уже успели подустать и нужно восполнить ваши силы.

Настроение сразу поползло вверх. Все-таки иногда профессор бывает очень милым и предусмотрительным. Хотя, я не исключаю и тот факт, что он просо сам устал от магазинов и проголодался.

Весело переглянувшись, мы втроем направились за стариком, а замыкало наше шествие двое охранников, на наличии которых настоял весь наш самопровозглашенный «военный совет».

– Ноги при шаге ставь шире. – Толкнув меня локтем в бок, в самое ухо проговорил Зарух.

Я же поначалу даже споткнулась от подобной бестактности со стороны мальчишки, но вовремя вспомнила о нашем уговоре о том, что он будет мне помогать становиться настоящим мужчиной, смех да и только, и действительно стала шагать по шире. Присмотревшись к парням, я также заметила, что они больше двигают корпусом при ходьбе, чем девушки, которые по природной склонности предпочитают двигать бедрами. Немного поэкспериментировав, приноровилась к новой походке. И взглянув на Ромича, заметила, что он искоса за мной наблюдает, после чего он одобрительно прикрыл глаза. Воспрянув духом, я более активно начала всматриваться в окружающих меня людей, ища, что бы еще такое перенять. Однако, ни до чего так и не успела додуматься, так как мы вышли на главную площадь города, где профессор без труда нашел лоточницу и купил у нее по два пирожка с клубничным вареньем каждому из нас.

Пирожки были довольно большими, и мне вполне хватило одного, чтобы почувствовать себя сытой и полной сил, а вот голодные глаза Ромича говорили, что двух ему явно было мало. Бедняга, и куда в него столько лезет? Поэтому, даже не спрашивая, отдала ему свой.

Оглянувшись, увидела суженные глаза Заруха. И, честно говоря, совершенно не поняла, что опять сделала не так! Демонстративно вопросительно округлив глаза, без слов задавая, таким образом, вопрос. Ответом мне стал лишь гордый поворот головы в сторону и взгляд куда-то прочь. Мол, отойди смертная, Боги думу думают, и отвечать на глупые вопросы не собираются. Я же на это демонстративно закатила глаза, показывая, как отношусь к его закидонам и отвернулась к Ромичу. Ну а тот, наблюдая за нашей пантомимой, выражал полное недоумение, не забывая при этом дожевывать пирожок.

– Лей, смотри, там, кажется, выступление намечается. – Махнул он рукой куда-то в центр довольно большой площади.

Присмотревшись, я поняла, что так и есть. Поначалу мы не обратили внимания на пеструю повозку, что обосновалась на площади, сейчас же стало заметно, что там кто-то то ли танцует, толи делает какие-то акробатические номера. Потом до нас донесся и голос бородача, что поначалу просто стоял в сторонке.

– Дамы и господа! Бродячий балаган имени Шмейера рад приветствовать вас в этом замечательном городе! Прямо сейчас перед вами выступят акробаты, жонглеры, танцовщица из самого загадочного Фархата, известный во всей Тализии бард и даже театр марионеток. Подходите! Подходите! Представление начнется прямо сейчас!

Мы как завороженные готовы уже были пойти на этот зазывающий голос, как скептическое замечание Заруха сбило весь настрой.

– Паршивый же это, видать, балаган, раз они даже плохонького шатра или настила не соорудили. Даже интересно, что у них представляет из себя танцовщица из Фархата.

Ответить ни я, ни Ромич просто на просто не успели, так как профессор как раз доел свою порцию пирожков и заявил, что нам пора идти к сапожнику. Но, посмотрев на мою  расстроенную мордашку, смягчился и пообещал вернуться к балагану сразу же после визита к сапожных дел мастеру. Там мы, к своему удивлению, пересеклись с Фахримом и Наримом, и после обмера и заказов отправились все вместе на площадь, где как раз завывал какую-то по местным меркам задорную, но жутко нудную, песню бард.

Некоторое время мы постояли, глядя на него, посмотрели на пышную деву, пытающуюся танцевать рядом в легких псевдо фархатских одеждах, которые закрывали практически все что нужно и соответствовали почти всем нормам приличия Тализии, и лишь слегка намекали на нечто фривольное, и, переглянувшись, все вчетвером разочарованно вздохнули. Все-таки мы надеялись хоть на какое-то развлечение.

– Знаешь, Лей. Даже та песня и танец, что ты исполнял на корабле, кажутся просто вершиной мастерства по сравнению с этим. – Внезапно выдал Ромич.

Рука лицо! Ну, вот зачем он вспомнил об этом! Сейчас Зарух окончательно запишет меня в неисправимые «девчонки» и перестанет помогать «исправиться»!

Однако, реакция парня меня удивила:

– Ты умеешь петь? – Вполне миролюбиво спросил он.

– Умеет-умеет. – Самодовольно подтвердил за меня Ромич, как будто это его личная заслуга.

Однако, Зарух ждал ответа лично от меня и после реплики Ромича даже не подумал отвести взгляд.

– Д-да? – Почему-то ответ вышел с вопросительной интонацией.

Однако, Зарух его принял и задал новый вопрос:

– И танцуешь при этом?

Честно говоря, мне надоели эти вопросы и состояние собственной неуверенности. Поэтому ответила я раздражённо, даже и не думая смотреть на принца, с недоумением при этом наблюдая за танцовщицей, которая внезапно бухнулась на колени и пыталась двигать плечами, подражая нашим цыганкам. Однако, это у нее получалось из рук вон плохо, да и музыка, честно говоря, совершенно не подходила подобным телодвижениям.

– Ой, да какие там танцы! Так, два прихлопа три притопа.

– Покажи! – Тут же выдал он мне.

– Что, прямо здесь? – Все же повернулась я к нему всем телом, начиная откровенно закипать.

–  А какая разница где?

Я же чуть вздохом не подавилась от возмущения. Но так и не вырвавшуюся в ответ тираду прервал Фахрим.

– Лей, разве ты не слышишь, что принц тебе велит?

Меня аж передернуло от его визгливого голоса, и про себя я решила, что не буду петь ни при каких обстоятельствах. То же мне, нашли обезьянку: выйди и спой им, да еще и станцуй посреди площади полной народа! От озвучивания точного описания пути, куда они все могут идти со своими приказами и пожеланиями, благо, время на корабле не прошло даром, и я вполне профессионально могла озвучить очень интересный маршрут, меня отвлек  тихий голос профессора:

– Лей, мальчик мой, я прошу тебя, спой для нас.

Поначалу я не поняла подобной просьбы со стороны профа, однако, оглянувшись, осознала, что внезапно оказалась в полукольце из охранников Заруха и Нарима, и те смотрели на меня со вполне читаемой угрозой. Псевдо танцовщица, тоже заметила какие-то враждебные действия и перестала потрясать телесами. А до меня внезапно дошло, что из охранников эти бравые ребята как-то резко превратились в тюремщиков. Зарух из странного, но все же приятеля, – в палача, по воле которого эти, кажется, уже такие привычные и понятные люди могут в долю секунды меня скрутить. Ромич и профессор из хозяев ситуации – в простых статистов, с мнением которых никто и не подумает считаться, а Фахрим… Фахрим так и остался Фахримом. Ничего хорошего я от него и так не ожидала.

Поглядев в глаза Заруха, я спросила:

– Ваше высочество, вы настаиваете на том, что мне нужно выйти и спеть здесь, посреди площади?

Почему-то вопреки ожиданиям я не столько злилась на ситуацию, в которую попала, сколько была обижена на Заруха. От чего впервые со дня нашего знакомства перешла на обращение «вы». Почему-то, не смотря ни на что, этот мальчишка мне нравился, и я даже успела записать его в друзья, хотя никому в этом точно не призналась бы, а он… Он хочет моего публичного унижения. Я чувствовала это! Почему? За что? Хотя… Пожалуй, мне это уже не интересно.

Последняя мысль совпала с утвердительным кивком принца.

Я видела, что он тоже прекрасно понял то, о чем я подумала, и его губы дрогнули в попытке что-то сказать, но в последний миг он сдержался.

– Да спой уже малец. Чего уж. – Проговорила, тяжело вставая с колен, дева-танцовщица, которая прекрасно слышала нашу перепалку, так как танцевала совсем близко от нас. – Принцам не перечат. – И отвесила Заруху поклон. – Жильгер, заканчивай выть, господа петь изволят!

Да уж, приласкала танцовщица своего компаньона, так приласкала, ничего не скажешь. Что же касается моего выступления, то я спою, только уж точно не то, о чем меня просили.  Голову наполнил какой-то злой кураж. Хотели моего унижения, принц, а то, что хотели, я очень хорошо почувствовала, так не выйдет!

Я вошла в круг, образованный возле барда и его танцовщицы, и спросила:

– Бубен какой-нибудь есть?

Разумеется, таковой нашелся. Все же это  бродячие музыканты. И танцовщица, скрывшись на несколько мгновений в кибитке, принесла мне оный.

– Что ж, господа хорошие! – Раздался мой звонкий голос над толпой, а я буквально почувствовала, как надеваю на себя личину этакого удалого цыгана. Да и какая разница с какой личиной ходить: бедного дворянина или такого же бедного, но лихого цыгана. Нет, разумеется, разница есть, да еще какая, но именно сейчас, на короткий миг мне показалось именно так. – Спою вам песню вольную, вольную да веселую!

Весело загомонил в руках бубен, а в голове появилась знакомая мелодия романса, которую почему-то навеяли неумелые потуги танцовщицы.

 
Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.
Эх, когда бы мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски…
 
 
Припев:
Дорогой длинною, да ночью лунною,
Да с песней той, что вдаль летит, звеня.
И с той старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучила меня.
Дорогой длинною, да ночью лунною,
Да с песней той, что вдаль летит, звеня.
И с той старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучила меня.
 
 
Да, выходит, пели мы задаром,
Понапрасну ночь за ночью жгли.
Если мы покончили со старым,
Так и ночи эти отошли.
 
 
Припев:
 
 
Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.
Эх, когда бы мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски…
 

Во время песни я активно помогала себе бубном и притопывала ногами. Горе танцовщица тоже не растерялась и вполне успешно помогала мне завести публику своими телесами, под конец, бухнувшись и начав двигать плечами. Видимо, считая этот финт своим коронным номером. Я же, решив ее поддержать, на последнем припеве, встала на одно колено и с блеском в глазах продолжила колотить в бубен, отчего пышечка стала стараться еще больше, а мужчины, стоявшие в первых рядах, придвинулись к нам как минимум на шаг.

В моем мире народ над подобной самодеятельностью посмеялся бы, а то и просто откровенно поржал, а здесь  ничего, хлопали от души. Даа, не избалованы местные, совсем не избалованы.

Закончила я свое выступление, подняв раскрасневшуюся и запыхавшуюся танцовщицу на ноги и вручив ей бубен. Все это время я демонстративно не смотрела в сторону своих друзей и провожатых, а потому не видела ни их реакции, ни реакции самого принца. Но меня это сейчас мало волновало.

– Давайте, господа хорошие, отблагодарим эту талантливую танцовщицу звоном монет, и она, я уверен, сегодня еще удивит вас! – Проголосила я напоследок.

А не растерявшаяся дева тут же пошла вдоль плотного ряда зрителей, собирая в бубен довольно неплохие подношения.

Я же, пользуясь тем, что вектор внимания сместился, отошла за повозку, где народа не было вовсе, и скрылась в близлежащей улице. Нет, убегать или еще как-то скрываться я не собиралась, а потому сразу же направилась к гостевому дому, в котором мы остановились. В этом мире одинокому ребенку слишком сложно выжить и не попасть в водоворот не совсем приятных событий. Да и не ребенок я уже, чтобы так глупо поступать. Просто мне хотелось немного побыть одной, осмыслить произошедшее и себя в том числе. Все-таки я никогда не была такой смелой, чтобы выступать перед целой толпой совершенно чужих людей, а тут вон как раздухарилась. Да, этот мир меняет меня, очень меняет и, честно говоря, чаще всего мне это нравится.

Но за этими мыслями я прятала то, что действительно меня волновало: Зарух… Не ожидала от него такого. Но что стало причиной? Ведь не просто так он захотел увидеть мое унижение на глазах друзей. Только вот просчитался. В маленьком худом пацаненке, так походившем на девчонку, оказалось слишком много гордости и злого куража, что бы стушеваться и сдаться. Хотя, думаю, ему хватило бы и того, что бы я просто вышла и промямлила что-то невнятное.

 Эх, Зарух, Зарух! Не ожидала я от тебя такого, не ожидала… Хуже, однако, то, что теперь мне совершенно не хочется разбираться в твоих мотивах и дружба с тобой, или то, что все это время нам ее заменяло, меня уже совершенно не интересует.

В гостевом дворе я сразу увидела одного из знакомых охранников, трущегося у входа.

– Слушай, наверное, будет лучше, если ты сейчас пойдешь на главную площадь, найдешь там своего хозяина, и скажешь ему, что я вернулся в таверну.

В глазах парня читался вполне резонный ответ, что я, мол, не его хозяин, чтобы отдавать ему распоряжения.

– Поверь, тебя отблагодарят за эту новость.

Решила я все же настоять на своем, запоздало вспомнив, что там остались и люди, к которым я очень хорошо отношусь и которые, наверное, сильно сейчас волнуются.

Охранник все же отлип от стены, которую все это время подпирал и, угрожающе глянув в мою сторону, мол, попробуй только обмани, малец, отправился за ворота двора.

А я пошла на конюшню к своей Звездочке, к которой за время путешествия уже успела прикипеть душой. Да, сначала она воспринималась мной не иначе, как орудием пытки. Но со временем стала подружкой, которой всегда можно пожаловаться на ушко на этих неотесанных мужиков, которые нас с ней окружают, и с которой можно порадоваться новому дню и не забываемому ощущению ветра в волосах. А еще за время путешествия я научилась за ней ухаживать, чистить, мыть, кормить и даже заплетать гриву. Потому именно сейчас мне захотелось просто побыть с ней рядом, обняв теплую шею животного. Не забыла я и о лакомстве для подружки: яблоках, которые купила за пару медяшек у местного конюха.