Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 93 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА XV. Кардиффский узник. (Продолжение)
Отряд Глостера и де Ипра.
– Вот так! Накрывайте их болтами! Пригните их, чтобы даже нос высунуть не могли! – Гийом де Ипр, стоя в отдалении, руководил действиями стрелков. Он повернул голову к рыцарям и крикнул. – А теперь, мессиры, тащите таран! Врежьте им, как следует, по воротам! Наши кони уже начали скучать!..
Граф Робер Глостер, который после переговоров де Ипра с де Леви стал относиться к Гийому с еще большим раздражением и недоверием, молча сидел на лавке возле стены полуразрушенного дома и, вытянув свои длинные ноги, с отрешенным видом смотрел в небеса. Он словно самоустранился, превратившись в немого наблюдателя и отдав полностью бразды командования штурмом рыцарю.
Гийом, прикрываясь щитом, лично повел горстку смельчаков, решивших разогнать повозку с большим срубленным деревом в виде тарана через мост к замковым воротам, но, наткнувшись на плотный заградительные залпы из арбалетов, потерял трех рыцарей, после чего протрубил отход, бросив импровизированный таран на середине моста.
– Делать нечего, граф… – отдуваясь, произнес он, садясь рядом с Глостером. – Как ни крути, а ворота придется подпалить… – Глостер вяло махнул рукой в ответ. Гийом посмотрел на него и сказал. – Мне кажется, граф, что между нами внезапно возникла стена молчания и какого-то недопонимания. Вы лично не находите?..
Робер выдохнул и, посмотрев ему в глаза, ответил:
– Возникла. Очень большая стена, мессир де Ипр… – он встал и, развернувшись лицом к Гийому, сжал руки в кулаки. – Мне очень не понравилась ваша беседа с преступником!..
– Ах, вот вы о чем!.. – засмеялся Гильом. – Что ж. С удовольствием вам отвечу, милейший граф Глостер! – он поднялся со скамьи и, встав вплотную с графом, почти в упор посмотрел ему в глаза. – Да! Я очень давно знаю мессира Филиппа! Мало того, граф! Я считаю его своим самым, пожалуй, близким и верным другом! Мы воевали плечом к плечу под знаменами того самого графа Клитона, чей отец сейчас находится под защитой мессира де Леви! – Он смерил спокойным взглядом графа. – Можете быть покойны, граф! Гийом де Ипр, хотя и бастард, но четко блюдет оммаж и не позволит опозорить свою рыцарскую честь! К утру замок будет взят, враг пленен или убит, но клянусь вам, что лично я не подниму свой меч на мессира Филиппа де Леви! Об остальном же, граф Глостер, можете не волноваться…
Робер понял, что слишком перегнул палку, и задел за тонкие струны души рыцаря. Он поднялся, подошел к де Ипру и сказал:
– Простите, мессир Гийом. Я проявил минутную слабость…
– За минутную слабость я прощаю вас, граф. Насчет остального… – он сел на скамью и опустил голову, – увы…
Глостер сел рядом и прикрепив факел над своей головой, стал рассматривать грубую карту городка и замка. Гийом невольно скосил глаза и внезапно ткнул пальцем в место на карте.
– Что это, граф?..
– Это старая тропа… – не понимая смысла его вопроса, ответил Робер. – Она вся осыпалась и почти непроходима. Осталась еще со времен валлийской крепости…
– Вы говорите «почти»?! – де Ипр вскочил на ноги. – Господи! Живее туда рыцарей и лучников!..
– Куда? К морю? – удивился Глостер. – Не волнуйтесь, стена глубоко вдается в море…
– Но сейчас же отлив!!!.. – Гийом закрыл лицо ладонями. – Немедля, граф! Надо направить пару дюжин стрелков на западную стену! Они выскользнут!..
Глостер понял, что даже сейчас де Ипр не утратил трезвость мыслей и его ум высчитал самые слабые звенья в, казалось бы, выигрышной партии.
– Тогда, мессир Гийом, – он протянул ему свой жезл, – примите командование моими рыцарями и лично скачите наперерез! Не позвольте мессиру де Леви увезти герцога Робера!
Замок. Через два часа.
– Ваше высочество, – Филипп склонил голову перед герцогом, – нам надо выбираться из замка. Враги вот-вот пойдут на приступ…
– Что-то я отвык отступать, мессир де Леви. – Усмехнулся старик. – Да и в молодости своей за собой подобного не припоминаю…
– Тем не менее, ваше высочество, – де Леви настоятельно повторил свою просьбу, – это наш единственный шанс…
– Значит, мешкать не будем! – Куртгёз резко поднялся на ноги и сказал. – Куда мне идти?..
– Для начала, сир, за мной… – де Леви, прикрывая свою спину щитом, побежал по направлению к полуразрушенному домику, темнеющему сбоку от донжона.
Над их головами снова завыли арбалетные болты. На этот раз противник стал обстреливать замок зажигательными стрелами, целясь в ворота и деревянные стрелковые галереи куртин.
Филиппа встретил Абдалла. Он был весь в пыли и грязи.
– Хозяин, мы почти расчистили калитку. Осталось чуть-чуть… – тяжело дыша, произнес он, растирая по лицу пот, пыль и грязь.
– Ваше высочество, не могли бы вы пока осмотреть лошадей. Нам скоро предстоит спуск по крутой тропе, а потом, коли Господу будет угодно, бешеная скачка в ночные валлийские леса…
– С удовольствием… – крякнул старый герцог. – Хотя бы какое-то занятие…
И он ушел вместе с одним из сарацин, следовавший за ним неотступной тенью.
Они стали разгребать завал из камней, старых бревен и всякого мусора. Филипп с Абдаллой столкнули последний камень и освободили узкий проход, уходивший куда-то вниз и в темноту.
– Факелы брать не будем. – Сказал рыцарь. – С ними нас перестреляют, словно мишени на тренировке новобранцев… – он поискал кого-то глазами, после чего спросил у Абдаллы. – А где Арнульф?!..
– Он какие-то бумаги сжигает в донжоне… – тяжело дыша, ответил сарацин.
– Поднимись и тащи его сюда! Этой лживой твари нет веры… – де Леви топнул ногой.
Сарацин что-то тихо шепнул своим помощникам, и они исчезли в темноте. Не прошло и нескольких минут, как они возвратились, волоча за собой полуживого англичанина.
Абдалла бросил его полуживое тело, словно куль, под ноги рыцарю.
– Этот пес навечно опозорил вас, хозяин! – кипя от ярости, сказал сарацин.
Филипп склонился над окровавленным и изуродованным до безобразия лицом Арнульфа. Тот едва заметно дышал и, казалось, готов был вот-вот отдать Богу свою мерзкую и гнилостную душонку.
Де Леви толкнул его ногой и спросил Абдаллу:
– Что он сотворил?..
– Он зарезал рыцаря и всех караульных, что охраняли старого герцога… – Абдалла даже затрясся от ярости. – Позвольте, хозяин, я перережу этому псу горло!..
– Он и так скоро предстанет перед Судом Господним… – Филипп еще раз пнул ногой бездыханное тело англичанина и сказал. – Идите к конюшням, выводите коней… – Внезапно его озарила неожиданная мысль. Он остановил Абдаллу. – Сделаем так! Быстро переоденься сам, и переодеть своих сарацин в одежды стражников. В таком виде нас могут запросто посчитать за своих, и нам, коли Бог смилостивится, удастся выскользнуть незаметно из Кардиффа!
Через полчаса маленькая группа из пяти человек стала змейкой спускаться с почти отвесной части холма, на котором стоял замок и донжон Кардиффа, двигаясь почти на ощупь в кромешной темноте.
Первым шел Абдалла, переодетый конным сержантом, он вел под уздцы лошадь. За ним следовал Филипп де Леви, герцог Куртгёз, который сбросил сарацинский круглый щит, нацепил длинный норманнский сюркот и конический шлем с полу-личиной, так что стал походить на рыцаря-башельера, а замыкали движение три сарацина, переодетые простыми воинами и выводившие оставшихся коней. Их длинные белые сюркоты так непривычно сковывали движение, что сарацинам стоило больших усилий привыкнуть к ношению христианских военных одежд.
Как назло, луну заволокло серыми тучами, и вот-вот мог разразиться противный осенний валлийский ливень, но именно эта темень и помогала пока воинам незаметно спуститься к берегу моря и добраться до западной части крепостной стены, которая уходила в море на несколько туазов. Но, когда они спускались по отрывистой тропе, две лошади, которых вели сарацины, внезапно перепугались и с громким ржанием сорвались вниз, переломав себе ноги и хребты. Отряд разом лишился своей мобильности…
Отлив, как и предположил Гуннар, отвел морскую воду и обнажил неровный скалистый берег, позволивший, пусть и с огромным трудом, но все-таки преодолеть это природное заграждение и выбраться за пределы Кардиффа, охваченного пламенем пожарищ…
Выбравшись за стены города, Филипп запрыгнул в седло, повернул голову и бросил прощальный взгляд на замок…
Но, словно назло, сразу же крепостными стенами начинались топкие и практически непроходимые болота. Лошади стали увязать по бабки.
– Разворачиваемся назад!.. – Филипп решился рискнуть, развернуть отряд и попробовать, пользуясь быстро рассеивающейся темнотой убегающей ночи, а также паникой и пожарами, охватившими городок, попытаться вырваться через восточные ворота. – На севере и востоке нет крепостных стен! Там только рвы и старый частокол!
Над донжоном поднималось черное облако дыма, сквозь которое кое-где уже проскакивали язычки красного пламени. Видимо, врагам удалось запалить стрелковые галереи куртин и сами замковые ворота. Скандинавы должны были уже отойти в донжон, ведь он был еще невредим и грозной твердыней нависал над округой.
Филипп перекрестил донжон, ведь именно в нем сейчас должны были находиться викинги, и тихо прошептал слова молитвы…
– Хозяин, нам надо уходить! – Абдалла поторапливал де Леви. Они снова преодолели отмели и стали углубляться в городские кварталы, чьи грязные улочки были буквально переполнены испуганно мечущимися и кричащими людьми.
В это время запоздалые стрелки, отправленные де Ипром на западную стену города, уже заняли угловую башню и стали расставляться на позициях, отрезая пути к возможному отступлению беглецов.
– Ведем себя спокойно… – произнес де Леви, он посмотрел на стену. – Мы сейчас словно на ладони…
Сержант, командовавший стрелков, заметил фигуры двух рыцарей и четырех стражников, скучившихся возле старого барака, выходившего почти к самому побережью. Он сложил руки рупором и прокричал де Леви, принимая его за нормандца из числа всадников Гийома де Ипра:
– Мессир рыцарь! Вы не видели здесь беглецов?!..
Филипп спокойно сел на коня, повернул голову к нему и ответил:
– Нет, сержант! По приказу мессира де Ипра мы патрулируем берег! Тут никого не было!..
– Стало быть, мессир, мы вовремя поспели!.. – засмеялся в ответ сержант.
– Молодцы! Я похвалю ваши действия, когда увижу его светлость графа Глостера!.. – прокричал в ответ де Леви.
Группа села на коней и медленно скрылась за строением.
Ох, как трудно продираться сквозь мечущуюся и наполовину обезумевшую толпу перепуганных насмерть людей, так и норовивших попасть под копыта коней.
Несколько раз их задерживали и расспрашивали, но пока им везло, да и ночная темень, сдобренная черными дымами пожаров, играла им на руку. Филиппу приходилось лишь отвечать, что они патруль, высланный мессиром де Ипром для прочесывания города и пресечения фактов мародерства. Проезжая мимо пристани, а им пришлось делать большой крюк и оставлять в стороне центральную часть городка, которая к этому времени успела превратиться в один сплошной и жуткий костер, отряд наткнулся на повозку, запряженную мулами. Сарацины быстро распрягли их и, вскочив им на спины, прямо так, без седел и стремян поехали верхом…
Отряд Гийома де Ипра.
Гийом прекрасно понимал, что, скорее всего, Филипп не решится отсиживаться в осажденном замке, ведь целью его было спасение герцога Куртгёза, а не захват и удержание важного пограничного форпоста королевства. Поэтому, взяв всех рыцарей графа Глостера и две дюжины конных стрелков, он с большим трудом, топча и сталкивая в ров перепуганных жителей, высочил через восточные ворота и, огибая городские укрепления, по длинной дуге с востока на запад, поскакал наперерез возможному пути бегства похитителей.
Загоняя коней, его воины были возле крайней западной башни уже через час…
Но, наткнувшись на труднопроходимые болота, почти вплотную примыкавшие к крепостным стенам западной оконечности Кардиффа, Гийом понял, что или Филиппу уже удалось каким-то чудом проскочить их и углубиться в спасительные ночные леса Уэльса, или он решил пробиваться через другие выходы из города.
– Спешиться и осмотреть болота!.. – приказал стрелкам де Ипр.
Воины соскочили с лошадей и, костеря всех и вся, полезли в гнилые и чавкающие болота, осматривая местность.
– Мессир Гийом, – один из рыцарей дотронулся до локтя де Ипра, – мне кажется, что они не пройдут здесь. Как-то год назад мятежные валлийцы попытались проникнуть в город через болота, но наши дозорные вовремя засекли их со стен и перестреляли из арбалетов, словно вальдшнепов!..
– Спасибо, шевалье… – буркнул в ответ Гильом. Он уже и сам понял, что Филипп решился пробиваться именно через город, а не форсировать со старым герцогом эти вонючие топи. Он медленно ехал вдоль линии болота, стараясь отыскать сухое местечко, позволившее бы ему приблизиться к стенам. Но увы, кругом была одна топь и грязь. Тогда он, привстал на стременах и, сложив руки рупором, крикнул в сторону городских укреплений, надеясь на то, что стрелки уже заняли свои позиции и его кто-нибудь, да и услышит. – Сержант! Сержант! Я, Гийом де Ипр!..
Сквозь утренний туман, через который были едва видны смутные контуры крепостных укреплений Кардиффа, Гийом внезапно услышал ответ:
– Слушаю вас, мессир де Ипр! Я, Жан, сержант королевских стрелков!..
– Жан! Вдоль западного берега никто не проезжал из города?!
– Нет, мессир де Ипр! Никто не проезжал!.. – послышался ответ из тумана. – Правда, возле башни вертелись какие-то конные патрули, но рыцарь уже уехал!
– А кто его послал к побережью для патруля?! – снова крикнул в туман Гильом.
– Так вы же и послали, сеньор де Ипр!..
– А как они выглядели, Жан?!
– Вроде их шестеро было! – снова послышался ответ из рассеивающего слоистого утреннего тумана. – Кажись, два рыцаря было, да четверо королевских стражников!..
Гильом тяжело опустился в седло. Он был снова прав. Филипп де Леви решил пробиваться из города, пользуясь суматохой и паникой…
Он резко развернул своего жеребца, подскакал к рыцарям и крикнул:
– Разворачиваемся! Обратно к городу! Они будут выходить вместе с толпой горожан!.. – Стрелки, перепачканные болотной грязью и тиной, стали вылезать из болота. Гийом, понимая, что, ожидая их, он теряет драгоценное время, приказал сержанту. – Мы уходим обратно! Собирай своих и рысью догоняй нас!..
Рыцари ускакали обратно, стараясь успеть перехватить группу Филиппа возле ворот…
Филипп де Леви.
Путь к центральным воротам Кардиффа был отрезан пожарами и обезумевшими горожанами. Группа пошла еще правее и, буквально топча копытами коней мечущихся жителей, узкими и кривыми улочками городка, стала продираться к дальним восточным воротам.
Еще за два квартала до них Филипп понял, что теперь они должны надеяться лишь на чудо. Кони буквально увязли в людской толпе, спешившей к спасительным воротам в одной лишь надежде вырваться из этого пылающего безумия, в которое превращался Кардифф.
– Именем короля! Именем короля! Дорогу!.. – Он кричал, что есть сил, и хлестал плетью всех, кто вставал на пути его движения, пробиваясь, пусть и медленно, к спасению.
«Лишь бы выскочить за стены. – Стучало у него в голове. – Лишь бы вырваться на простор…»
Вот и ворота. Стражники, ощетинившись копьями и поставив арбалеты наизготовку, как могли, сдерживали напиравших со всех сторон горожан, направляя их в маленький и узкий коридор крепостных ворот, где четыре рыцаря проводили быстрый досмотр перепуганных горожан, пропуская за стены лишь женщин и детей и отгоняя обратно мужчин и стариков.
– Именем короля! Кто здесь старший?! – Филипп направил своего коня прямиком к рыцарю. Копыта жеребца подмяли кого-то из замешкавших горожан, тот дико завопил, но де Леви не обратил на него внимания, всецело сосредоточившись на рыцаре, командовавшим выход из города. – Где мессир де Ипр?! Враги контратакуют западные ворота городка! – Прокричал он первое, что пришло ему на ум в этот момент.
– Мессир де Ипр вместе с отрядом поскакал наперерез беглецам, мессир де… – рыцарь недоверчиво покосился на незнакомого ему рыцаря, чей сюркот и герб был ему совершенно не знаком.
– Жан де Бомон… – ответил первое, что взбрело ему на ум. – Я из отряда мессира Гийома! Граф Глостер спешно послал меня к нему на подмогу!..
– Странно… – растерянно ответил рыцарь. – Мессир де Ипр с час назад выехал через эти ворота и строго-настрого запретил выпускать, кого бы то ни было…
– Господи! Шевалье! – Филипп нагло напирал на растерявшегося рыцаря. – Нельзя терять ни минуты! Есть сведения, что валлийцы должны подойти к западу на выручку мятежникам! Любая минута дорога!..
Рыцарь, так ничего и не понял, машинально посторонился и, взмахнув рукой, разрешил стражникам пропустить шесть всадников…
Они быстро проехали ворота и, преодолев узкий и шаткий старый деревянный мостик, по которому и двум всадникам было трудновато разъехаться, выскочили за пределы городских укреплений.
В это время Филипп увидел, как из быстро таявшего утреннего тумана, охватившего леса и поляны вокруг укреплений Кардиффа, появляются фигуры всадников, несущихся во весь опор в его направлении.
– На восток! – Крикнул он и, поддав шпорами своего коня, стал уводить группу от настигавших их рыцарей…
Стражники и стрелки, стоявшие в проемах деревянного частокола, увидели, что странный отряд не поехал влево, а внезапно изменил движение и, резко перейдя на галоп, попытался уйти в туман, держа курс к востоку. Сержант понял, что эти всадники и есть похитители герцога Куртгёза, и он отдал приказ стрелкам обстрелять их из арбалетов.
Но неопытные солдаты сначала взяли слишком высокий прицел, и болты проскочили над головами воинов, а потом, когда группа почти исчезла в тумане, выстрелили слишком низко, так что два залпа прошли абсолютно даром…
Тем не менее, выстрелив скорее на удачу, чем прицельно. Залпы стрелков все-таки ранили двух коней, которые резко сбросили темп и, захромав, почти остановились.
К несчастью лошадь, в которую попал арбалетный болт, принадлежала герцогу Роберу. Филипп остановил группу на опушке леса и приказал спешиваться и уходить в чащу, надеясь спрятаться и отсидеться, но, когда они уже почти скрылись в густых зарослях сосен и елей, росших почти непроходимой стеной, на поляну выскочили рыцари Гийома де Ипра. Один из их коней заржал и, именно в этот момент судьба снова показала весь свой переменчивый характер. Одна из кобыл, которую вел под уздцы Абдалла, пронзительно заржала в ответ…
– Они здесь! – Филипп услышал голос одного из рыцарей. – Они здесь, мессир де Ипр!..
– Всем уходить! – Он схватил за руку Абдаллу. – Все потеряно для меня. Но для тебя жизнь не кончилась, мой верный Абдалла! Уводи герцога Робера и любой ценой отвези его в Париж!..
– Но, хозяин… – Глаза воина пылали смелостью и отвагой, он не желал оставлять своего господина в трудную минуту один на один с большим отрядом врагов.
– Только ты можешь говорить на франкском! Без тебя герцогу не добраться до берега…
– Слушаюсь, повелитель… – сарацин шумно выдохнул и, смирив желание погибнуть вместе со своим хозяином в честном бою, покорно покорился воле де Леви. – Я выведу герцога Робера. – Только, умоляю вас, хозяин, возьмите с собой, хотя двух из моих верных воинов Аллаха! Они не подведут вас и не опозорят свои семьи!..
– Хорошо, Абдалла! Только запомни – любой ценой сохрани жизнь герцогу Роберу! Подчиняйся и служи ему также верно, как ты служил мне! Ты исполнишь любой его приказ точно и без промедления! – Абдалла молча поклонился перед ним. – Спешите!.. – произнес Филипп, снова запрыгнул в седло и, поддав шпорами, выскочил на поляну навстречу рыцарям, которых привел Гильом де Ипр.
Он резко осадил коня, слегка приподнял свой шлем и крикнул:
– Эй, я здесь!..
Рыцари кинулись к нему, но их остановил властный голос Гийома де Ипра:
– Стойте! Он же один! С ним всего лишь два простолюдина! Ведите себя по-рыцарски, черт вас раздери!!!..
Гийом высочил вперед и, подняв вверх руку, остановил рыцарей графа Глостера.
– Мессир Филипп! Предлагаю вам почетный плен! Сдайте меч мне, и я клянусь, что никто и ничто не сможет больше угрожать вам!..
– Извини, Гийом. – ответил ему де Леви, – но я не могу принять твоё щедрое предложение! Я дал когда-то клятву! – Он посмотрел в лицо де Ипру, который побледнел и опустил глаза. – У меня нет права отказаться от нее и обесчестить себя, опозорив память графа Гийома Клитона!..
К де Ипру подъехал один из рыцарей Глостера, который тихо шепнул ему:
– Мессир, я приказал конным стрелкам окружить лес и вывести весь гарнизон из Кардиффа для прочесывания. Они не ускользнут…
Гийом обреченно взмахнул рукой и снова обратился к Филиппу:
– Филипп! Ты ведь знаешь меня не понаслышке! Роща окружена! Твоим людям и герцогу Роберу Куртгёзу не выбраться отсюда!..
– Я уже все сказал! – Громко ответил ему де Леви. Он забросил свой щит за спину и, выхватив шестопер левой рукой, взял в правую руку меч. – Мессиры! Я изволю атаковать вас!..
Гнедой жеребец де Леви, повинуясь ударам шпор своего хозяина, понесся навстречу рыцарям графа Глостера. Высокий рыцарь с перекинутым за спину норманнским щитом врубился в их ряды и стал наносить бешеные удары.
Филипп оглушил шестопером одного рыцаря, который, заваливаясь на спину, схватился руками за расколотый шлем, стал падать с коня. Второго он пронзил мечом, попав прямо в лицо, но несколько мощных ударов ранили его коня, рассекли левую ногу де Леви, а сильный удар секирой, нанесенный одним из рыцарей, раскрошил в щепки щит, прикрывавший ему спину. Два сарацина, переодетые королевскими стражниками, издав пронзительные крики на арабском языке, вступили в бой с рыцарями, обрушивая на них удары своими острыми ятаганами.
Де Леви поддал шпорами слабеющего и теряющего силы жеребца и, выскочив из схватки, быстро освободил ноги из стремян и, когда конь стал заваливать на правый бок, резко спрыгнул с него, кувыркнулся несколько раз по грязной земле.
Он поднялся на ноги, шлем слетел с него во время падения с коня, быстро расстегнул ремешки ставшего уже ненужным щита, и, держа шестопер и меч, приготовился к своему последнему бою.
Филипп выигрывал драгоценные минуты, позволяя Абдалле как можно дальше уводить герцога Куртгёза в надежде выскользнуть из тисков окружения…
Неравный бой продолжался уже полчаса. Гийом де Ипр сидел в седле и, опустив голову, молча наблюдал за тем, как его боевой друг в одиночку сражается против наседавших на него рыцарей Глостера.
Оба сарацина погибли, взяв с собой трех рыцарей. Филипп убил двух и ранил трех, но раненая нога, из которой сочилась кровь, лишала его быстроты движений.
Из дюжины рыцарей оставались в живых четверо, которые, медленно окружая его, готовились к атаке, последней атаке в жизни благородного Филиппа де Леви, сеньора де Сент-Ном, старшего сына монсеньора Годфруа де Леви, епископа славного города и графства Шартр.
– Не желаете ли испить вина, мессир?.. – рыцарь, стоявший прямо напротив Филиппа, тяжело дышал и с трудом переводил дух, вспотев под длинной, почти до пят, трехслойной норманнской кольчугой.
– Меня дух святой питает! – ответил Филипп, крутанул в левой руке шестопер. – Сеньоры! К делу! Я изволю атаковать вас!..
Он понял, что долго не сможет продержаться против четырех крепких и опытных рыцарей, даже если учесть, что один из них почти выдохся.
Кровь, струившаяся по левой ноге сквозь разрубленные звенья кольчужного чулка, медленно, но верно уносила силы из тренированного тела рыцаря. Легкие покалывания по всей длине ноги и ледяной холод, охватывающий ступню, только подтверждал его правоту. Атаковать надо именно сейчас, пока еще оставались силы.
– Мессир де Леви! – Гийом не выдержал, вскинул голову и с мольбой в голосе обратился к Филиппу. – Умоляю вас отдать мне свой меч и стать моим пленником!..
– Прости, Гийом, – грустно усмехнулся в ответ де Леви, – у меня нет такого права… – Он снова крутанул в руке шестопером. – Сеньоры! К бою!..
Вместо атаки он решил пойти на маленькую хитрость и сделал несколько шагов назад, словно пятился в нерешительности.
Рыцарь, предложивший ему вина, поддался на его уловку и бросившись вслед, напоролся на серию мощных ударов мечом и шестопером, так как де Леви, тут же сделав движение влево и вперед, внезапно перешел во встречную атаку. Рыцарь смог парировать щитом один удар меча, отвел своим мечом шестопер рыцаря, но от третьего удара меча он не смог уже уклониться…
Мощный, справа налево, рубящий удар рыцарского меча де Леви разрубил слабые звенья кольчужной бармицы и, с хрустом разрубаемых костей, вошел в область ключицы.
Рыцарь упал, Филипп, выдергивая меч из раны, замешкался и в этот момент пропустил два мощных удара мечом и секирой. Он, как мог, попытался сблокировать удар меча шестопером, и даже немного отклонил его в сторону, но тяжелая секира с хрустом перерубила ему левую руку. Пальцы, внезапно переставшие слушаться, разжались. Шестопер выпал из руки, которая бессильным кровоточащим обрубком упала вдоль тела Филиппа.
У него оставался только меч. Филипп сделал несколько шатающихся шагов назад. Кроваво-белесая пелена слабости застилала ему глаза. Губы внезапно пересохли, язык с трудом ворочался, касаясь шершавых и обескровленных десен.
Три рыцаря, словно волки вокруг раненого, но все еще сильного и опасного медведя, медленно сужали круг, готовясь добить или взять в плен рыцаря.
– За Гийома Клитона! – Крикнул он из последних сил, поднял меч и бросился в атаку.
Именно в этот момент силы окончательно покинули его, в глазах стало темнеть, меч, занесенный для удара, слабо шлепнулся на противника, который, с перепуга, что есть силы, вонзил свой меч в открытое лицо рыцаря, украшенное большим и причудливым рубцом от былого удара…
– Нет!!!.. – Гийом страшно закричал и, быстро спрыгнув с коня, бросился к бездыханному телу Филиппа де Леви.
Он упал возле него на колени и, обхватив кровоточащую голову, крепко прижал к своей груди.
– Нет! Нет! Зачем!!!..
Гийом тряс Филиппа, надеясь вернуть его в сознание.
…А вот и берега милой речушки Иветта, поросшие ивами прямо возле стен замка Сент-Ном…
«Матушка… – Филипп протянул руки навстречу смутному светящемуся женскому облику с размытыми контурами. – Матушка…
На удивление, он увидел свои маленькие детские ручонки, в которых тускло поблескивал старенький деревянный меч, заботливо вырезанный для него покойным мессиром Антуаном де Сент-Омером…
– Ты станешь великим паладином, мой малыш… – старик ласково потрепал его рыжие непокорные вихры, поднялся и, повернувшись, ушел в светящийся туман…
Его тело стало легким, словно пушинка…
Небо стремительно приближалось к нему, стараясь поглотить и вобрать в себя, но Филипп не чувствовал страха, лишь приятная легкость и прохлада окружали его…
Он погружался в облако, растворяясь и исчезая навсегда, ветер подхватывал его бессмертную душу и уносил высоко-высоко…
Взгляд Филиппа скользнул вниз…
Его отец, благородный рыцарь Годфруа де Леви, первый сеньор де Сент-Ном и епископ Шартра, с грустно улыбкой смотрел ему вслед. Рядом с отцом, прижавшись к нему и положив голову ему на грудь, стояла жена, держа на руках его первенца Гийома, будущего графа Таррагона…
Донжон замка.
Враги наседали отовсюду, медленно, но, неуклонно тесня Гуннара, Свена и Олафа, а вместе с ними и трех последних воинов к верхней площадке донжона, где располагались деревянные стрелковые и дозорные выступы…
Дальше отступать уже было некуда.
Викинги славно исполнили план Филиппа, они оттянули большинство сил графа Глостера на себя, давая возможность самому рыцарю выскользнуть из города вместе с герцогом.
Внезапно атакующие снизу воины прекратили стрельбу из арбалетов и наступила звенящая и зловещая тишина…
– Все, ребята… – вытирая крупные капли пота со своего раскрасневшегося и мокрого лица, произнес Свен. – Это крики радости…
Они молча переглянулись, обнялись и, почти одновременно посмотрели на троих наемников, сражавшихся вместе с ними.
– Лично нам пора… – с грустной улыбкой сказал Гуннар. – Вы с нами?..
Наемники переглянулись, один из них – костлявый и широкоплечий фламандец шагнул вперед и, усмехнувшись, ответил:
– Мы тоже, ей Богу, уже порядком подзадержались на этом свете!..
Скандинавы и наемники обнялись в последний раз.
Второй наемник, имя которого так и останется тайной в веках, посмотрел на викингов и спросил:
– Дельце-то, надеюсь, было стоящим?!..
– Это было святое дело… – сухо ответил неразговорчивый Олаф.
– Тогда, пожалуй я составлю вам славную компанию… – он несколько раз вздохнул полной грудью. – Пора!!!..
Шесть воинов, словно вестники страшной смерти, с криками и кличами бросились вниз, с улыбками на устах встречая арбалетные болты, просвистевшие им навстречу…
Поляна возле Кардиффа. Утро 21 ноября 1133г.
Филипп издал булькающие звуки, его голова дернулась, а рука, сжимавшая меч, ослабела, пальцы разжались, выпуская из своих объятий рукоять.
Гийом вытер слезы. Прикрыл лицо и тело Филиппа своим плащом, поднялся, сел в седло и, увидев стражников, подбежавших к месту боя, сказал:
– Соорудите из копий носилки. Я забираю тело этого сеньора с собой… – сержант растерянным взглядом посмотрел на него. Гильом провел руками по своему лица, тряхнул головой. – Прикажите моим людям немедля выступать из города. Я буду ждать их возле восточных ворот…
– Но, мессир де Ипр… – пробормотал старый сержант. – Его светлость граф Глостер приказал…
– Да мне плевать на него и его приказы!.. – гневно сверкнув глазами, крикнул де Ипр. Он повернулся к трем рыцарям. – Мессиры, надеюсь, что ваше благородство не позволит вам помешать мне воздать последние почести столь храброму и благородному сеньору?..
Рыцари молча поклонились Гийому. В это время на поляну влетел конный стрелок, который, с трудом переводя дыхание, доложил:
– Мессир де Ипр! Мы, кажись, обложили их!..
– Где?.. – глаза Гийома снова стали холодными, словно льдинки. Он был обязан исполнить приказ до конца и схватить герцога.
– На следующей опушке, ваша милость! Герцог подвернул ногу, но с ним какие-то нехристи, переодетые королевскими стражниками!..
– Показывай дорогу… – де Ипр тронул шпорами своего коня.
Он быстро доехал до опушки редкого ельника, на которой солдаты блокировали Абдаллу и герцога Робера Куртгёза, держал на руках третий сарацин. Сейчас же он стоял возле герцога, который лежал на сухой охапке травы и с мучительным выражением лица гладил свое бедро.
Стрелки держали арбалеты наготове, ожидая лишь приказа к началу расстрела.
Гийом де Ипр выехал вперед, поднял руку:
– Ваше высочество! Сир Роберт! – он обратился к герцогу. – Вы окружены и сопротивление бесполезно… – Он увидел решительный блеск в глазах высокого и статного сарацина, переодетого сержантом, коротко кивнул ему и сказал. – К моему горькому сожалению, мессир Филипп де Леви и де Сент-Ном, твой господин, пал геройской и благородной смертью на поле брани! Он вел себя, словно Роланд, о чем могут засвидетельствовать три оставшихся в живых рыцаря. Мессир Филипп и два его спутника забрали на Суд господень девять благородных сеньоров…
