Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 148 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА XVIII. Битва при Беневенто. (Начало)
Поле возле Беневенто. 28 февраля 1266г.
– Ваше величество! Господь помутил разум франков! – Манфред отвлекся от раздумий, услышав слащавый голос своего графа-казначея. – Карлито обезумел! Он вывел свою горстку оборванцев прямиком на наши главные силы!..
– Извольте отзываться уважительно о моих соперниках! – Манфред обжег его суровым взглядом. – Его светлость Шарль де Анжу и де Провен отважный воин и благородный шевалье, чему должны поучиться многие из моих подданных!
Граф-казначей испуганно отступил назад. Манфред прищурился, рассматривая позиции французов. Он увидел, что от внезапной атаки франки отгородились рекой и, не ожидая великодушия со стороны своих противников, выдвинули вперед свою пехоту, которая стала строить два небольших палисада из бревен для защиты от атак конницы.
– Шарль не дурак… – процедил сквозь зубы Манфред. – у него мало сил, но он настроен решительно. – Король повернулся к Теобальдо и Селиму, стоящим неподалеку от него. – Что вы думаете, синьоры?..
Селим поклонился и сделал рукой жест, уступая первенство Тео. Тот поклонился мусульманину и произнес:
– Сир! Общая численность франков уступает нам втрое. Единственное, что меня тревожит, это незначительное превышение тяжелой конницы… – он посмотрел на мусульманина, который едва заметно кивнул ему, подтверждая сказанное. Тео улыбнулся, сделал короткий кивок в его сторону и продолжил. – Его армия измотана долгим переходом, люди и кони голодны, полагаю, что нам стоит обождать с неделю…
– О чем ты говоришь?! – Манфред сделался багровым. – Мне, королю Неаполя, выжидать, пока франки сами разбегутся?!
– Да, сир. Стоять и молча наблюдать, как с каждым днем армия Карлито тает на глазах, дождаться, а потом взять, да и прихлопнуть наглеца!.. – Тео разошелся.
– Тео, друг мой, уважительней говори о моих врагах, это не по-рыцарски! – Манфред еще раз поправил его, требуя неукоснительного соблюдения рыцарской этики. – Вспомни ответ его светлости! «Или я отправлю его в рай, или он отправит меня в ад!». А? Красиво сказано?! То-то! Сын короля не может говорить иначе! Будь любезен, мой друг, говорить при мне с соблюдением всех норм приличия!..
Тео молча пожал плечами и перевел взгляд на Селима, молчавшего до этого. Предводитель всей мусульманской конницы и лучников поклонился королю, после чего произнес:
– Франки будут биться насмерть. Мы окажем им уважение и отправим к праотцам, ваше величество. Против смертоносного ливня из десяти тысяч стрел еще никто не смог выстоять! Я принесу голову графа Карла на кончике вот этой сабли! – Селим извлек саблю и, поцеловав ее лезвие, протянул ее королю. – Мои воины горят справедливым гневом мщения и не простят франкам безжалостную резню, устроенную ими в Сан-Джермано! Да ослепит Аллах их глаза!
Селим напомнил Манфреду еще один неприятный момент, а именно – казнь и резню, устроенную армией Шарля де Анжу на всеми пленными мусульманами. Король поморщился, он до сих пор не мог понять, почему вся Европа так глупо, слепо и упорно не желает терпеть рядом с собой иноверцев. Вместо того, чтобы использовать их в священном крестовом походе для освобождения Иерусалима, папа Римский требует изгнания мусульман из Лючеры, Неаполя и всей Южной Италии. А ведь они так живут уже несколько веков, приняли законы христиан и просят лишь уважать их веру и позволять им жить согласно своим древним обычаям. Сарацины Лючеры, переселенные Фридрихом из Сицилии в Лючеру, даже отказались от многоженства, их имамы перестали тревожить по утрам местных христиан своим истошными возгласами к Аллаху, они с верностью и преданностью служат королям Неаполя. Чего же еще желать? Так ведь нет! Надо их обратить в христианство! А зачем? Зачем, если они верят в те же ценности, что и христиане, а священную книгу всех мусульман – Коран, согласно легендам, надиктовал пророку Мухаммеду сам Архангел Гавриил, которого они называют на свой лад Джабраилом. Их части дисциплинированы, подвижны, самодостаточны, чего нельзя сказать ни об одной христианской армии, требующей денег для оплаты воинов, провианта для слуг и овса для коней. Они слепо следуют приказам, готовы на самопожертвования, но, самое главное, для чего, собственно, Фридрих Гогенштауфен и переселил их из Сицилии в центр Италии, они ненавидят христиан и готовы убивать их по первому же приказу императора или короля Неаполя. Ведь, именно для устрашения повстанцев-гвельфов Фридрих и создал эти военные мусульманские поселения.
– Благодарю тебя, мой верный и благородный Селим! Ступай к своим людям и скажи им, что их король приказывает затопить врагов короны дождем стрел! – Манфред улыбнулся. Селим, выслушав приказ своего короля, поклонился и поцеловал руку, протянутую ему Манфредом. – Селим, запомни лишь одно! Твои люди должны перейти Калоре вброд и, закрепившись на другом берегу, расстрелять арбалетчиков и пикинеров графа Карла Анжуйского! Твои сарацины должны стоять, как скала, как… – Манфред замолчал, подбирая очередное сравнение, – короче, Селим, они не должны преследовать врага! Сарацины должны стоять и методично расстреливать противника!
Селим поднял вверх свои густые брови:
– Но, повелитель, как можно лишать моих воинов удовольствия преследования своих врагов?! Они ждут этих мгновений с нетерпением…
– Клянусь, что именно твоим ребятам я и доверю преследование бегущей армии графа Карла… – Манфред твердо стоял на своем видении хода боя. – Селим, у франков еще много тяжелой рыцарской конницы, которую надо расстрелять твоим славным сынам Аллаха! Именно такое, не побоюсь этого слова, сладкое мщение я и уготовил нашим славным мусульманском слугам! – Селим улыбнулся своими тонкими губами, погладил бородку и поклонился королю. Манфред понял, что умаслил сердце своего верного военачальника. – Я верю только тебе и твоим воинам…
– Клянусь, повелитель, что я и мои воины с честью исполнят предначертанное!..
– Ступай же, мой благородный Селим! – Манфред отпустил грозного предводителя. Когда он ушел, король обратился к Теобальдо. – Как я понял, на апулийцев надежды нет. – Анибальди молча кивнул головой. – Даже граф Джордано свободно пропустил франков через проход Чепперано и не помешал своему брату Казерте беспрепятственно уйти с позиций и распустить свои отряды по домам!
– Скажите спасибо, что граф Казерта их распустил, а не привел в полном составе под знамена Карлито! – Теобальдо вспыхнул. Ему не нравилась подозрительность короля, особенно, когда сам Манфред не желал видеть очевидное: граф Казерта увел своих воинов из-за простой обиды, нанесенной именно Манфредом, ведь король нагло соблазнил и обесчестил его жену. – Тем не менее, сир, его брат Джордано находится в войске и готов биться с врагами! Равно как и остальные знатные синьоры!
Манфред скривился, его вечная подозрительность шептала ему в глубине души, что Апулийцам нельзя полностью доверять. Он изобразил приветливую улыбку на своем лице, но не отказался от принятого ранее решения:
– Апулийцы останутся в резерве. Вторая баталия будет составлена из верных мне и моему покойному отцу германских гибеллинов, прибывших из всех немецких княжеств. Для себя лично я выделю королевский штандарт в составе сотни самых надежных рыцарей и моих слуг. – Теобальдо понял, что спорить с королем бесполезно, молча поклонился. Король покачал головой и добавил. – Исход битвы зависит от моих сарацин! Если они удержатся от преследования бегущих христиан, – король поморщился, ему как христианину и католику претило думать о том, что мусульмане будут убивать его единоверцев, но, война есть война. Манфред вздохнул. – У Карла преимущество в тяжелой коннице, которое надо постараться лишить всеми способами. Только сарацины с их смертоносными стрелами могут отчасти покалечить коней и рыцарей, ослабив их ударную силу.
Манфред закончил свою речь и вышел из палатки. Тео поспешил за королем. Они встали на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на поле предстоящего сражения. Ряды французов уже заканчивали свои перестроения. Король удивленно заметил необычность строя франков. Он укал рукой Теобальдо и произнес:
– Что там, я плохо вижу?
Анибальди посмотрел на строй франков и ответил:
– Судя по флагам, сир, вторая баталия состоит из рыцарей, прибывших под знамена графа Шарля из Франции. – Тео внимательно рассмотрел знамена рыцарей и кивнул, подтверждая точность своих слов. – Третья баталия, сир, находится под личным штандартом граф, я вижу вексиллум, врученный ему в Риме папой Климентом. В нем, судя по всему, собраны рыцари из Анжу, Мэна и владения графа Карлито.
– Так, все понятно, – ответил Манфред. – А, что это за отдельный отряд, блещущий на солнце своими превосходными доспехами?! Что за знамя над ним?..
Анибальди всмотрелся вдаль и ответил:
– Сир, это флорентийцы, они прибыли под знамена графа Карла. Ни их белом знамени изображен алый орел, топчущий зеленого дракона-змия. В клюве, если не ошибаюсь, орел держит алую лилию Флоренции. Они все гвельфы-фанатики и ненавидят вас и все, что связано с вашим отцом, сир…
– Откуда ты знаешь все подробности?.. – Манфред удивился.
– Сир, наша разведка работает исправно. Это знамя, между прочим, папа Климент лично вручил флорентийцам…
– Флорентийцы отличные воины. – Король грустно вздохнул и прикрыл на мгновение глаза. – гвельфы всегда храбро бились, чего нельзя сказать о большинстве гибеллинов, сохранявших верность только из выгоды, а не из-за идеи…
– Сир, сегодня вы можете разить папских рыцарей!
– Папа, папа… Надоело слушать… – Манфред недовольно пробурчал себе под нос. – Дайте франкам помолиться, после чего атакуйте…
– Слушаюсь, сир. – Тео поклонился и поспешил к армии, выстраивающейся в боевые порядки.
– Что-то я сегодня плохо выспался, – сказал сам себе Манфред, зевая. – Да и сны какие-то глупые всю ночь снились…
Он направился к себе в палатку и приказал оруженосцам начать облачение в доспехи. Первым делом слуги надели на короля добротный кожаный гамбезон, состоявший из штанов и длинного, чуть выше колен, камзола, сшитых из крепкой, но мягкой кожи, и подбитых войлоком для смягчения силы ударов. Затем, через голову, оруженосцы натянули на Манфреда кольчугу, сплетенную из нескольких тысяч мелких стальных колечек. У кольчуги был капюшон и рукавицы, внутренняя сторона которых для удобства хвата оружия была обшита мягкой кожей. Король надел на голову мягкий чепец, прикрывавший волосы от колких кольчужных колечек, способных поцарапать кожу и волосы рыцаря. Затем поверх кольчуги надели сюркот. Манфред приказал подать сюркот черного цвета без всяких знаков и гербов, объяснив свое решение трагичностью момента, ведь ему предстояло биться против христиан. Он все еще надеялся на снисхождение папы Римского, ведь, если он разобьет армию графа Шарля де Анжу, то может сослаться на траурные одежды и общий настрой всего сражения. Оруженосцы подпоясали короля красивым широким поясом, к которому прикрепили два кинжала с круглыми ручками и тонкими, как у шила, лезвиями. Каждый кинжал был снабжен длинной цепочкой, крепившейся одним концом к поясу, а другим к кольцу на рукояти. Это позволяло не потерять его во время боя. Слуги надели на Манфреда королевский меч, перекинув перевязь через плечо. Он вышел из палатки и сел на своего гнедого декстриера, нетерпеливо бившего копытом.
– Какой шлем изволите, сир? – Оруженосец почтительно поклонился перед королем.
Манфред не спеша надел кольчужный капюшон, слуги затянули ремешки капюшона, закрывая лицо короля, он подумал и ответил:
– Мой большой шлем с золотым орлом моего отца…
Оруженосец поклонился и направился за шлемом. Когда он подал его королю, Манфред пошатнулся, что-то кольнуло его под сердце, глаза закрыла кровавая пелена, руки дрогнули. Шлем упал на доски пола палатки, ударившись золотым орлом, который отломился от шлема.
– Это знамение Божье… – вдруг, сам того не понимая, произнес король. Он вздрогнул и, скривившись, возвратил шлем оруженосцу. – Принеси мне сервильер. – Манфред подумал и добавил. – Простой, без короны и всяческих украшений.
– Но, ваше величество… – оруженосец не понял слова короля.
– Исполняй! – Он окинул оруженосца злобным взглядом. Тот испугался и принес простой сервильер, правда, снабженный усиленным стальным наносником, защищавшим большую часть лица. Манфред повертел его в руках, после чего, вздохнув, надел. Король покрутил головой, проверяя крепление шлема, взял в руки боевой ланс, слуги закрепили щит на его руке. – К бою! – Крикнул он и, поддав шпорами своего коня, вылетел перед строящейся армией…
Теобальдо, передав распоряжения короля, отъехал к рядам палаток, спешился и вошел в одну из них. Там находилась Беатрис, его сестра.
– Здравствуй, сестрица… – Тео обнял ее и прижал к своей кольчуге.
– Бог тебе в помощь, Тео. – Ответила Беатрис. – Молю Создателя лишь об одном…
– Я знаю, родная. – Рыцарь посмотрел ей в глаза. – Лучано будет отомщен. Наглец получит сегодня сполна!
– Брат мой, – тихим голосом ответила Беатрис, – меня несколько дней мучают ночные кошмары и плохие предчувствия.
– Откинь все сомнения, милая! – Тео и сам тревожился несколько дней. Он вел себя так, словно старался прожить каждый день с максимальной пользой. Он простил многим врагам обиды, разорвал кучу долговых расписок, сделал пожертвования монастырям и церквям, словно прощаясь с грешным миром и готовясь к длинному искупительному пути на небеса или в адское пекло. Разница для рыцаря была невелика. И там, и там ему предстояло увидеть лица многих из своих противников, погубленных им самим или по его приказу.
– Нет сил, брат. – Беатрис вздохнула.
Тео понял, что она во многом права. Он грустно улыбнулся и, погладив ее прекрасные волнистые белокурые волосы, произнес:
– Если со мной что-нибудь случится…
Она заплакала и обняла брата:
– Нет, не говори так, Тео!..
Он резким движением отстранил ее от себя и, глядя в глаза, произнес:
– Беатрис, запомни мои слова! Если со мной что-нибудь случится, ты обязана будешь довести дело до логического завершения! Карл или его потомство должны погибнуть, исчезнуть с лица нашей благословенной земли! Уничтожь его!
Она перестала плакать, посмотрела на него и ответила:
– Хорошо, брат, я обещаю…
– В армии Карла есть один предатель. Его зовут Энрико де Кастиль. Найдешь его и припугнешь документами, которые, якобы, имеются у тебя. Он поможет тебе, ему деваться некуда. Раз предав, невозможно отмыться! У нас еще есть молодой Конрадин – законный и единственный наследник престола Фридриха Великого! Я уверен, что он уже готовится в Германии для удара по проклятому франку! Земли лангобардов не вынесут тяжести франкского сапога, гордость народа древних покорителей Рима не вынесет их гнета… – брат серьезно посмотрел на нее. – И запомни, у нас есть средства. Много. Деньги в золоте и серебре спрятаны в пяти местах. – Тео был недоверчив по натуре. Он замолчал и, посмотрев по сторонам, тихо прошептал сестре. – В монастыре Гранделла, в могиле отшельника по имени Адриано лежат три мешка с золотом. Это где-то миллион флоринов. В замке Абруцци, в его маленькой часовне, под алтарем есть скрытое кольцо. Потяни его и откроется потайной лаз. Там около пятисот тысяч ливров французскими монетами. И, наконец, под Пизой, в местечке Сан-Мария делла Грация, на тихом деревенском кладбище скрыт мой самый большой тайник. В нем три миллиона флоринами и новыми французскими экю. Спросишь смотрителя Чезаре. Он хранит кассу. Ответишь, что орел распускает крылья. Он поймет…
– Ты, что, собрался умереть сегодня? – В слезах воскликнула она, закрывая лицо руками. – Я не вынесу столько смертей!
– На все воля господня. Прости, но мне пора. Король готовится к началу сражения. Я обязан быть подле него… – Грустно ответил Тео. Он поцеловал ее и покинул палатку…
Манфред еще раз оглядел расположение армии французов. Его насторожило их необычное построение. Он видел, что Карл словно готовится принять первый удар мусульманских лучников. Король улыбнулся и, поправив свой шлем, приказал перестроить части.
– Приказываю конным лучникам повелителя Селима перейти реку Калоре и атаковать пехоту франков! – Зычно крикнул он, приподнимаясь на стременах. – Залейте их головы смертоносным дождем из стрел!
Селим услышал приказ, величаво поклонился в седле и тронул коня. Мусульманские конные лучники и легкая кавалерия медленно перешла реку с месте брода и, выступив на противоположный берег реки, начала затяжную дуэль с французами.
Манфред решил не мешкать, он отдал приказ германской кавалерии при поддержке тяжеловооруженных пехотинцев из Швабии и Швейцарии переходить на другой берег и встать на флангах мусульманской кавалерии, чтобы обеспечить прикрытие и обезопасить переправу остальной части армии.
Сражение при Беневенто началось.
ГЛАВА XIX. Битва при Беневенто. (Продолжение)
Равнина Санта Мария делла Гранделла, местечко Пьетра а Розетто близ Беневенто. 28 февраля 1266г.
– Сир, неприятель атакует! – Главный маршал армии мессир де Боккар подъехал к Шарлю, который молча молился впереди армии, стоя на коленях перед епископом Оксерра. – Легкая мусульманская кавалерия и лучники переправляются вброд через Калоре! – Маршал был бледен, очевидно, что он сильно волновался.
– Как там наша пехота и арбалетчики? – Шарль резко повернул голову и увидел, что части мессира Филиппа де Кастра уже выстроились в защитное каре и, выставив большие павезы, приготовились к стрелковой дуэли. Он кивнул и облегченно вздохнул – мессир Филипп не зря считался самым опытным из его полководцев. – Направьте отряды мессиров де Вандом на усиление центра армии! Не зря же великий Вегеций делал упор на удержание центра сражения…
Маршал поклонился в седле, развернул своего коня и поскакал к графу Бушару де Вандом передавать приказание короля. Вскоре сотня рыцарей, не считая оруженосцев и конюших, присоединилась к пехотинцам и арбалетчикам де Кастра, встав позади их защитных построений.
– Монсеньор Ги! – Шарль встал с колен и обратился к епископу. – Прикажите священникам не медлить! Пускай проходят между рядами воинов и причащают моих верных христиан!
Епископ молча поклонился и сделал повелительный жест посохом. Священники и монахи, находившиеся между рядами рыцарей и воинов армии французов, пошли по рядам, причащая святыми дарами и отпуская грехи перед сражением.
Шарль сел в седло и, отъехав на небольшое возвышение, всмотрелся в расположение неприятеля.
– Так! Прикажите французской кавалерии и рыцарству сесть на коней! Да, вот еще что, передайте мессирам де Монморанси-Лаваль и остальным французским сеньорам, чтобы не опозорили имя короля, приславшего их в мою армию! – Он намекнул на ротозейство, приведшее к потере казны и всех средств армии, случившееся по вине французских сеньоров. – Они должны встать непреодолимой стеной на пути врага. Я и Господь больше не простим подобного!..
Оруженосец, поклонившись, убежал ко второй баталии передавать приказ короля.
Шарль надел на голову большой шлем, украшенный коронами Неаполя и Сицилии, оруженосцы закрепили щит на его руке и предплечье. Король попробовал несколько лансов, пока не выбрал один, показавшийся ему самым крепким и отлично сбалансированным и поехал к третьей баталии, в которой находились анжуйские рыцари, итальянцы-гвельфы и рыцарство графства Прованс от земель Форкалькье и Марселя.
– Сеньоры, на ваши плечи ложится самое трудное! – Король проехал перед строем всадников. – Если опрокинут первую и вторую баталии вам придется сделать невозможное – удержать битву!
– Монжуа Сен-Дени! С нами святой Мартин Турский! – Заревели рыцари. – Шарль и победа!..
Король подъехал к группе рыцарей, окруживших главного знаменосца армии, державшего в руках вексиллум. Этим рыцарем был мессир Гильом Ле Этандер – один из уважаемых рыцарей в армии Шарля. Охрану знаменной группы возглавлял Робер де Бетюн – граф Фландрии с группой рыцарей Фландрии и Эно.
– Как настроение, сеньоры?! – Шарль придал своему голосу непринужденные нотки.
– Хвала Господу, сир! – Хором ответили рыцари. Робер де Бетюн снял шлем и поклонился в седле. – Мы скорее умрем, чем позволим врагам коснуться священного вексиллума! – Ответил Робер, сверкая орлиным взглядом своих серых глаз.
– Иного я и не мечтал услышать… – тихо произнес король, занимая место в строю рыцарей.
Лучники-мусульмане в этот момент провели второй залп, заливая небо черно-серой тучей стрел, которые с мерзким свистящим воем понеслись к пехотинцам французов. Убийственный железный дождь накрыл передние ряды баталии де Кастра, послышались крики раненых, проклятия и возгласы воинов. Арбалетчики огрызнулись нестройным залпом по мусульманам и, прикрывшись тяжелыми павезами, стали перезаряжать арбалеты.
– Накройте неверных стрелами! Утопите проклятых инородцев в их собственной крови! – Селим привстал на стременах и взмахнул саблей. Мусульманские лучники практически опустошили колчаны, и в этот момент в передних рядах пехотинцев Филиппа де Кастра возникла паника. Началась она с того, что несколько перепуганных насмерть пикинеров-наемников бросили павезы и побежали вглубь строя, увлекая за собой остальных. Словно лавина, спускающаяся с гор и увлекающая за собой все новые и новые тонны обломков, паника стремительной волной накрыла ряды пехоты, оглушая и выворачивая сознание воинов наизнанку, не оставляя надежд на возможность прекращения этого беспорядочного бегства. Люди, охваченные животным ужасом и повинуясь инстинкту самосохранения, бежали сломя голову, бросая оружие, щиты, арбалеты и копья, охваченные одним лишь желанием – спастись самому и сохранить свои жизни.
Шарль увидел начало бегства своей пехоты и, привстав на стременах, крепко сжал руками поводья своего коня. Его глаза смотрели не на бегущих солдат, он впился взглядом в ряды мусульманской легкой кавалерии, шепча только одно:
– Троньтесь, троньтесь, преследуйте… ради Господа…
Селим не успел глазом моргнуть, как передние ряды его мусульман, повинуясь азарту охотников, понеслись вдогонку за бегущими пехотинцами, оглашая воздух своими истошными криками. За ними тронулись и остальные ряды всей легкой кавалерии, подчинившись общей эйфории, охватившей мусульман, жаждущих мщения за своих убитых собратьев, казненных возле Сан-Джермано.
– Слава Богу! – Шарль перекрестился. – Мусульмане сдвинулись с места! Еще не все потеряно…
Филипп де Кастр увидел, как передние ряды его пехотинцев побежали, сминая своих же соратников. Он закричал, приказывая стоящим возле него пикинерам:
– Отходим к палисадам! Держать строй! Арбалетчики! Прикрыть отход пехоты!..
Граф Бушар де Вандом и его младший брат Жан, стоявшие с сотней рыцарей позади бегущего каре пехотинцев, сомкнули ряды. Граф повернул голову и крикнул своим рыцарям, оруженосцам и конюшим:
– Ну, дети мои! Настал наш час! Треугольник!!! Треугольник!!! Держим центр!!!.. – Отряд стал перестраиваться в треугольное оборонительное построение, пытаясь рассечь лавину бегущих воинов и сохранить позицию по центру. Лавина мусульманской легкой конницы, визжа и улюлюкая, словно неистовая лавина обрушилась на горстку рыцарей, ощетинившихся копьями. Треугольник попятился немного, но выдержал первый натиск, приняв нападавших мусульман в копья. Со стороны могло показаться, что это стремительная горная река прорвала плотину и неудержимой лавиной затапливает равнину, упершись лишь с два палисада и небольшой горный кряж, образованный рыцарями графа де Вандом.
Селим попытался, было, остановить внезапную и неконтролируемую атаку своих воинов, но, поняв, что это бесполезно (всех его людей охватил безудержный азарт преследования), присоединился к атаке, стараясь отчасти контролировать ее ход.
Шарль снял шлем с головы, вытер рукой вспотевшее от напряжения лицо, перекрестился и прошептал:
– Слава Богу. Они больше не смогут стрелять… – король повернул голову и крикнул оруженосцу. – Прикажите баталии мессиров де Монморанси-Лаваль и французского рыцарства атаковать мусульман! Поможем мессиру де Кастру!..
Оруженосец ускакал и вскоре лавина тяжеловооруженной рыцарской конницы, составленной из французского дворянства, обрушилась на мусульманскую легкую кавалерию, увязнувшую в толпе бегущих пехотинцев и кружившую вокруг двух палисадов и отряда мессиров де Вандом.
– Монжуа Сен-Дени! Монжуа Сен-Дени!! – Ревели глотки рыцарей, устремивших своих коней на рассыпавшийся строй противника. Убийственный галоп бронированной кавалерии опрокинул нестройные ряды мусульман и, давя, топча и опрокидывая врагов, стал выравнивать положение битвы…
Манфред нахмурился, увидев стремительную контратаку французской кавалерии, буквально в течение нескольких минут разметавшей всю его легкую конницу. Он приказал трубачу подавать сигнал к атаке германской кавалерии. Горнист поднес трубу к губам, трижды протрубил, и огромная масса закованных в железо и сталь германских рыцарей начала атаку на французов, потерявших строй и схватившихся на мечах, шестоперах и секирах с мусульманами.
Удар был настолько мощным, ровным и неистовым, что кавалерия французов не выдержала и сначала попятилась назад, а потом и вовсе кинулась в бегство. Обнажая огромную проплешину в рядах защитных построений, французы словно предлагали армии Манфреда ринуться в нее, разрывая центр сражения на две части.
Шарль понял, что именно сейчас наступает переломный момент в ходе сражения. От решительности, наглости и храбрости воинов зависит все, что у него есть сейчас и все, на что он рассчитывает в будущем. Король надел шлем и, потрясая лансом, крикнул:
– Вперед, воины Анжу, Прованса и Мэна! Вперед, Италия!!..
Третья баталия, следуя приказу короля, кинулась в контратаку на германцев, сталкиваясь с ними в лобовое столкновение. Раздался ужасающий треск ломающихся лансов, ржание коней и крики воинов накрыли равнину, заполняя ее до краев и выплескиваясь на близлежащие окрестности. Новая и свежая сила, ударившая по второй немецкой баталии, смяла противника и, рассекая его стальными клиньями, понеслась к позициям Манфреда.
Граф Робер де Бетюн, приподнявшись на стременах, увидел атаку баталии, которую король Шарль де Анжу начал против германцев. Его рыцари, не дождавшись приказа командиров, решили поддержать своих соратников и понеслись вслед за отрядами короля на противника, нарушая первоначальный план сражения. Робер пытался остановить их, но рыцари, не слушая криков своего предводителя, уже разогнали своих коней, догоняя отряды Шарля де Анжу.
Манфред понял, что французы бросили в бой все свои силы. Он обрадовано повернул голову и крикнул Анибальди:
– Тео! Всех рыцарей в атаку! Сегодня мы решим, кто наденет корону на свою голову!!!..
Теобальдо взмахнул рукой, приказывая отрядам начать наступление. Маркиз Паллавичини, увлекая своих рыцарей, бросился вперед, за ним понеслись рыцари графа Гвидо Новелло, уведшего своих пизанцев на врага, следом за ними в бой вступила тысяча рыцарей под командованием графа Джордано да Квона, но апулийцы, помня благодушное расположение к ним нового короля Неаполя, ведь Шарль не казнил ни единого из их собратьев, развернула коней и отошла к тылу, отказываясь поддержать атаку Манфреда.
– Предатели! Подлые трусы! – закричал Манфред, увидев отход апулийцев. Он плюнул в их сторону и приказал своей личной сотне гвардейцев наступать.
Шарль вышел из боя и, подъехав к вершине небольшого холма, снова оглядел поле сражения. От его зоркого взгляда не ускользнул отход апулийцев. Он радостно закричал:
– В кинжалы! В кинжалы! Резать всех! Пленных не брать! – Он посмотрел на рыцарей Ги де Леви. – Резерву атака по левому флангу!
На левом фланге находились итальянцы маркиза Паллавичини и отряд графа Новелло из Пизы. Ги де Леви надел шлем и приказал трубить атаку. Потом, он повернул голову и, глядя на молодого принца Шарля, крикнул:
– Ваше высочество! Следуйте за мной и никуда, ради Бога, не отъезжайте! В атаку! В атаку!!!..
Четыреста флорентийских рыцарей, разделенных на сотни, понеслись на левый фланг противника, атакуя, сминая и опрокидывая итальянцев, смешавших свои ряды. Рыцари выбивали из седел противников, а оруженосцы и конюшие, ехавшие за ними, соскакивали с седел и добивали упавших воинов Манфреда.
Манфред вклинился в ряды французов, его ланс сломался, он бросил его и, выхватив меч-бастард, стал рубиться с противником, нанося сокрушительные удары по шлемам, щитам и телам французов. Анибальди, ехавший слева от короля, прикрывал Манфреда, принимая большинство ударов на себя.
Граф-казначей, находившийся в числе сражающихся рыцарей, испугался и, попятившись назад, вывел свой небольшой отряд из боя. Манфред увидел это и, поверну голову, крикнул:
– Граф делла Черра! Подлый трус и предатель!! Вернитесь и сражайтесь со своим королем!!!..
Но граф-казначей уже отходил, уводя своих рыцарей из боя. Вслед за ним сдался граф Джордано и несколько других предводителей армии. В это время, Филипп де Кастр, успевший кое-как перестроить своих пехотинцев, ударил по флангам германцев. Пехотинцы пронзали пиками коней рыцарей, резали брюха лошадей, добивали упавших воинов, превращая сражение в кровавую резню.
Манфреда оттеснили немного в сторону от Анибальди и своей гвардии. Король яростно бился с французами, не опознавшими в нем короля, ведь на Манфреде были простые доспехи, черный шлем-сервильер без короны и черный сюркот без герба.
Несколько французских рыцарей окружили Манфреда, который забросил щит за спину и, вращая своим мечом-бастардом, яростно отбивался от атак противника. Вместе с Манфредом, которого не узнавали даже его воины, бились несколько итальянских рыцарей и горстка мусульман из легкой кавалерии Селима, погибшего в первые же минуты их необдуманной атаки. Какой-то француз нанес ему сокрушительный удар лансом, пытаясь попасть в просвет между щитом и высокой лукой седла, но король каким-то чудом отклонился и, ударив по лансу мечом, направил всю силу и мощь удара против коня, на котором сидел. Иноходец страшно заржал и, поднимаясь на дыбы, стал заваливаться на бок, грозя придавить его своим мощным крупом. Король резко освободил ногу из стремени и, оттолкнувшись от седла, соскочил на землю. Он почти встал, когда один из рыцарей французов придавил его тяжелыми копытами, раздробив ногу и сломав несколько ребер.
Манфред вскрикнул и, превозмогая боль, пронзившую его тело и осветившую голову мириадами искр невыносимых страданий, припал на раненую ногу и выставил перед собой тяжелый меч-бастард. Остро отточенное лезвие вошло в грудь коня, француз неуклюже взмахнул руками и, теряя равновесие, кулем повалился на землю, истоптанную тысячами копыт. Он резким ударом разрубил незадачливого противника и, повернув голову, приготовился отразить атаки остальных рыцарей, как внезапно, краем глаза он заметил стремительную тень, закрывшую ему небо. Один из рыцарей, выскочив сбоку, со всего размаха опустил свой шестопер на длинной ручке прямо на шлем Манфреда.
