Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 125 (всего у книги 198 страниц)
– Да, наверное, ты, все-таки, в чем-то прав. – Жильбер удрученно покачал головой. – Англия, и правда, изменила нашу натуру, перемолола, что ли, слепив нечто среднее между ее флегматичными и туповатыми саксами и импульсивными, чувственными норманнами и франками, покорившими ее бескрайние вересковые холмы…
– Перестань! – Ги стал успокаивать рыцаря. – Забудь, пожалуйста, о моих словах! Нас, прежде всего, объединяет нечто большее, чем границы или сюзерены с их оммажами! Нас – благородных рыцарей, прежде всего, объединяет честь, верность и дружба, которые не ведают границ, плюют на различия в языках, кутюмах или нравах! Мы, мой друг, своего рода братья, только особенным, высшим, родством. А, если мы порой и подшучивали над вами, мессир де Клэр, то это только из любви и братских теплых чувств. Поверь…
– Верю. Поэтому и не обижался, хотя имел полное право вынуть меч и потребовать удовлетворения… – пробурчал Жильбер.
Ги де Леви снова обнял его и сказал:
– Ни я, ни мессир де Марли не смогли бы скрестить с вами меч! Мы приняли бы смерть, склонив свои головы перед вами, нежели позволили себе опозориться, сражаясь с таким благородным паладином! Знай, что мы все любим тебя и готовы жизни отдать, лишь бы с тобой, Жильбер де Клэр, было все хорошо.
В это время к ним подошел рыцарь, сказавший, что мессир де Марли ожидает их возле требюше.
– Вот! Что я тебе говорил… – произнес Ги, подмигивая де Клэру. – Бушару уже неймется! У него, видать, руки чешутся – как он хочет стрельнуть из требюше! Я помню, как покойный мессир Робер де Мовуазен прямо скрывался, когда слышал рев де Марли возле осадных машин…
– Ну, ничего не поделаешь. – Пожал плечами Жильбер. – Надо идти, пока Бушар, не приведи нас Господь, не набедокурил там…
– Значит, – Ги на ходу повернул голову в сторону рыцаря. – Ты вечером придешь?
– Да-да, – улыбнулся Жильбер. – Куда же я денусь.
– Вот и славно. И девок не забудь прихватить. – Он засмеялся и игриво подмигнул Жильберу. – С Катериной…
– Будет исполнено, – тяжело вздохнув, ответил тому де Клэр. – Скольких брать?..
– Бери, пожалуй, всех! Выберем на месте… – отмахнулся сенешаль, двигаясь к требюше. – Я уже слышу, как Бушар костерит, почем зря, прислугу осадных машин! Надо спешить, а то греха не оберемся!..
Они прошли лагерь – воины, прерывая работы, кланялись сенешалю и мессиру де Клэр. Ги знал многих в лицо, он останавливался и перекидывался парой ничего не значащих фраз с тем или иным крестоносцем, демонстрируя, подчас, сносные знания германского или итальянского языков. Наконец, они подошли к площадке, вынесенной за пределы основного лагеря и обнесенной невысоким частоколом, сделанным из павезов и кольев, вбитых под небольшим наклоном вперед для удобства отражения внезапной контратаки со стороны осажденных.
– А я вам еще раз повторяю, – Бушар де Марли разошелся, споря с одним из рыцарей, отвечавших за сборку и подготовку требюше к стрельбе, – что требюше пока рано врывать в землю! Надо сделать один или два выстрела, определить удобное расстояние, выгодный угол, а уж потом, конечно, закреплять опоры осадной машины!..
– Мессир де Марли! – Оппонент Бушара – высокий и широкоплечий рыцарь-южанин с бронзовым загорелым лицом и густыми, как смоль, волосами оживленно жестикулировал, компенсируя нехватку слов мимикой и красноречивыми движениями.
– Добрый вечер, сеньоры. – Сенешаль поздоровался с ними нарочито спокойным голосом. Спорщики примолкли и, повернувшись на голос их предводителя, поклонились. – В чем предмет вашего оживленного спора?
– Ги, ой, простите, сеньор сенешаль! – Начал Бушар, косясь своими горящими от возбуждения глазами на рыцаря. – Я говорю, что требюше надобно испытать, прежде чем зарывать в землю! И еще, надо взять отвес и промерить, ровно ли стоят обе осадные хреновины!..
– Прошу вас заметить, мессир барон де Марли, – вежливо, но с достоинством, произнес его оппонент, адресуя свои слова, прежде всего, сенешалю, – что я, в бытность, уже испытывал требюше в Авиньоне и знаю, на какое расстояние эта, как вы изволите выражаться, хреновина бросает камни! Можете не переживать! Мой требюше спокойно перекинет валы Тулузы.
– Так! Сеньоры! – Ги решил прервать их спор, зашедший в тупик. – Мое решение таково – вы, мессир де Марли, оставляете в покое сеньора рыцаря, который к первой вечерней страже приготовит требюше, – он посмотрел на рыцаря и добавил, – два требюше к стрельбе, после чего мы с вами придем и лично испытаем их! Надеюсь, сеньоры, вы согласны?..
Бушар надул щеки от возмущения, но молча кивнул. Рыцарь, которого звали Ангерран де Бузон, молча поклонился и ответил:
– Машины будут готовы, сеньор сенешаль.
– Вот и прекрасно, сеньоры. – Ги охладел к спору и посмотрел на де Марли. – Милейший де Марли, – Он незаметно подмигнул Жильберу, – вы нам необходимы для совета, который пройдет в моей палатке через час! Можете пока искупаться в реке, коли, у вас есть желание, и переодеться в более мирные одежды. Мы с мессиром де Клэром разумно считаем, что сегодняшний вечер мы можем провести без кольчуг и гамбезонов…
Бушар пожал плечами и согласился, но решил уточнить:
– А, простите, зачем в речке-то купаться? Что, от меня разит, как от дикого вепря?! Так это война, братцы, некогда…
– Уважающий себя сеньор всегда найдет время и не будет прятаться за пустые отговорки… – напыщенно ответил Жильбер де Клэр, продемонстрировавший де Марли свои чистые руки и ногти.
Бушар надул щеки, чтобы сказать в ответ что-то грубое или резкое, но, увидев взгляд сенешаля, с шумом выпустил воздух и ответил:
– Хорошо…
– Изумительно… – улыбнулся Ги де Леви. – Значит, через час мы вас ожидаем.
Они развернулись и пошли в лагерь, оставив, Бушара де Марли в недоумении и растерянности.
Едва они вошли в лагерь, как к сенешалю подбежал Гуго де Арси, который доложил о готовности к рейду.
– С Богом, де Арси. Храни тебя и твоих ребят Господь. – Ги похлопал юношу по плечу и перекрестил на дорогу. – Не забудь, что я тебе говорил…
– Помню, сеньор де Леви. – Гуго улыбнулся, расплываясь в широкой юношеской улыбке, полной наивности и искренности.
– Куда это он собрался? – поинтересовался Жильбер.
– Разведка по тылам… – пространно ответил сенешаль. – Должен вернуться через сутки…
– А-а-а… – равнодушно ответил англичанин, который не любил соваться в дела и допытываться о тех вопросах, которые не входили в его компетенцию. – С Богом, Гуго! Смотри, не опозорь меня!
– Что вы, сеньор де Клэр… – Гуго покраснел до кончиков волос. – Не подведу.
Десять рыцарей сели на коней и выехали из лагеря. Ги выдохнул, он сильно волновался за успех разведки. Они подошли к палатке сенешаля, там уже стояли девки вдовы Катерины во главе с их разбитной предводительницей. Сенешаль критически посмотрел на женщину, удивляясь тому, как она смогла вынести «испытание казармой», сохранив при этом неугасимое желание жить и, к тому же, наживаться. Но, увиденное, не порадовало глаза: Катерина осунулась, постоянные пьянства и ночные загулы наложили на ее, некогда миленькое личико, неизгладимые следы в виде синяков и отеков под глазами и нескольких выбитых зубов, делавших ее улыбку каким-то жутковато-похабным оскалом.
– Да… – Ги покачал головой. – Мадам-хозяйка, естественно, может быть свободна. – Ги прошелся вдоль женщин, не обратив внимания на расстроившуюся Катерину. – А, вот эти, пожалуй, могут остаться. – Он повернул голову к Жильберу. – Ты-то как думаешь? – Жильбер пожал плечами, соглашаясь с выбором сенешаля. Ги улыбнулся и вывел восемь женщин, приказав остальным убираться к своим повозкам или на кухню. – Там, кстати, много работы…
Катерина, рассчитывавшая свести близкое и интимное знакомство с могущественным сенешалем, обиженно надула губы и увела женщин, сетуя на горькую судьбу-злодейку.
– А вы, девицы-красавицы, – Ги хлопнул двух по задницам, прикрытым пышными юбками, – забирайте остальных и бегом ко мне в палатку. Приводите все в порядок, накрывайте на стол, в общем, хозяйничайте. Мы скоро придем…
– Уж постараемся! – Игриво ответила одна из проституток, сверкнув на сенешаля огненным взглядом своих больших карих глаз из-под полуопущенных ресниц. – Вы не пожалеете…
– Поглядим-посмотрим… – ответил ей в том же духе рыцарь, приоткрывая полог своей большой палатки. Девицы прошли в палатку. Ги легко ущипнул говорунью за попку, та тихо ответила: «Жаннет…» и вошла в палатку, прикрывая за собой полог.
– Я, пожалуй, пойду, переоденусь… – засуетился Жильбер. Он стал рассматривать свой гамбезон, в нескольких местах перепачканный сажей, грязью и дегтем. – Да и грязный я весь… – виноватым голосом добавил англичанин.
Тулуза. Внешние укрепления. То же время.
Граф Раймон стоял на площадке башни, которую совсем недавно отстроили каменщики. После взятия Тулузы Монфором, который повелел срыть все укрепления, столица медленно отстраивалась. Большинство укреплений были деревянными, каменные башни и куртины строились медленно – граф испытывал постоянную нехватку денег для оплаты труда каменщиков, а от местных жителей, как оказалось, толку было мало. Да и воины из них были, по большому счету, так себе. Случайная гибель отважного Симона была лишь досадной случайностью, окрылившей простых горожан, только и всего.
Лагерь крестоносцев отстраивался прямо на глазах. Сенешаль де Леви, не успев еще закрепиться на холме, тут же поднял два больших стяга: лазоревый и золотолилейный королевский штандарт и синее знамя, украшенное большим белым крестом. Рядом с этими стягами трепетали флаги самого сенешаля и его соратников – барона де Марли и английского графа де Клэра. Быстро, словно по мановению волшебной палочки, рос частокол, окружавший лагерь врагов сплошной стеной кольев и бревен, укреплялась площадка для требюше. Да и сами осадные машины крестоносцы собирали довольно-таки шустро и проворно, вызывая у графа приступы бессильной злобы.
– Да, – процедил Раймон сквозь зубы, – как у них все ладно получается. Уже и требюше почти собрали. – Он повернулся к сыну, который недавно возвратился после неудачной контратаки на лагерь крестоносцев, потеряв при этом добрую половину из его личного отряда. Виконт нервно прохаживался позади отца. – Зачем ты вылез из города? Кто тебя просил проявлять инициативу! Ты бросил «дефи» сенешалю, который, наверняка, теперь уцепится за этот повод. Я знаю мессира де Леви еще со времен первой кампании! Он – на редкость грамотный полководец, сведущий, к тому же, в тонкостях законов и кутюмов. Вот увидишь, скоро он пришлет герольдов, которые объявят нам осаду и учинение вреда, ссылаясь на твою глупую атаку! Эх, Раймон, надо сначала переговоры вести, а уж потом воевать…
– Отец, я подумал… – робко ответил сын, но граф прервал его на полуслове, гневно сверкнув глазами. – Думал? Фазан, мой родной сын, тоже думал! Куда он попал, ты сам знаешь. Меня беспокоит другое. – Он огляделся по сторонам, понизил голос и произнес. – Снимут, или нет, катары свою гвардию из цитадели Сен-Феликс? Если да – когда они придут в Тулузу? И, еще одна мелочь: с чего это мудрый сенешаль решился на столь поздний, по меркам рыцарской войны, поход на Тулузу? Или он ополоумел после неудачного покушения на его сына, или… – граф нахмурил лоб, задумавшись. – Здесь, возможно, и кроется ответ на все вопросы, которые он перед нами поставил! Что же он, в конце концов, задумал? Поджег крепость Базьеж и прошел мимо нее, даже не довершив разгром форпоста. Взял, да и оставил его у себя в тылу, прервав сообщение между войсками и Авиньоне! Странно. По меньшей мере – подозрительно! Слишком уж расточительная глупость, если бы я не знал натуру сеньора Ги де Леви. Просто так, король Филипп не назначил бы его маршалом де Ла Фо и всей крестоносной армии! Он что-то задумал. Вот, только, что?.. – граф похлопал сына по плечу, развернулся и стал спускаться с башни, приказав тому напоследок. – В ночь, так уж и быть, позволяю их атаковать! – Глаза виконта загорелись, но отец кисло поморщился и добавил. – Если, конечно, они тебе позволят это сделать, а не выкинут чего-нибудь похлестче!..
Лагерь крестоносцев. Час спустя.
Лагерь постепенно обустраивался, приобретая вид полевой крепости, обнесенной частоколом. Крестьяне почти закончили рытье канав, рвов, вбивание кольев, бревен и расстановку плетней, подгоняемые ударами и тычками воинов, ждавших окончания работ, чтобы разогнать мужичье и вволю повеселиться с их женами, дочерями и племянницами, вывшими и рыдавшими неподалеку, охраняемые несколькими десятками пикинеров и арбалетчиков. Бушар распределил всех воинов, разделив их на четыре равные по численности группы и определив для каждой из групп время охраны, отдыха и бодрствования в резерве.
Женщины, которых сенешаль отобрал для вечернего отдыха в своей палатке, не тратили время даром и развернули деятельность по приданию суровому облику походной палатки немного мирного и расслабленного стиля, с небольшим креном в сторону роскоши. Они притащили из кухни несколько больших чанов с горячей и холодной водой, в одном из которых перемыли всю серебряную и золотую посуду Ги де Леви, а в остальных выкупались сами. После этого, они застелили походные кровати мехами и красивыми покрывалами, а земляные полы палатки закрыли коврами, имевшимися, как оказалось, в изобилии среди вещей обоза. Искусные женские руки превратили суровую палатку в роскошный восточный шатер, поставив по ее углам чаны с углями, факелами они осветили все пространство, оставив лишь местами полумрак, придававший отдельный шарм убранству. Слуги расставили на козлах походный стол, который они с присущей любой женщине страсти к красоте, сервировали посудой, кувшинами с вином, разместив среди них блюда с жареным мясом, птицей и корзинками, полных фруктов.
Жаннет, по праву старшей, ведь ее лично выделил сенешаль, уделив внимание скромной персоне походной проститутки, проверила шатер и с довольным видом кивнула, приказав оставшимся девицам заняться наведением красоты на свои лица и тела. Даже в те времена, женщины уделяли большое внимание своему внешнему виду, применяли румяна, белила, чернили брови и ресницы, подкрашивали волосы, делали прически, и, самое поразительное, ухаживали за своими руками и ногтями. О применении ароматических масел можно вообще и не упоминать! Они стоили дорого, но любая уважающая себя дама, не говоря уже о проститутке, имела в своем арсенале несколько малюсеньких пузырьков с этой, как правило, восточной или византийской роскошью, стоившей очень больших денег. Довершением всего этого чудесного превращения стало переодевание всех женщин в легкие покрывала, придавшие им некую восточную прелесть и очарование. Жаннет сегодня постаралась, переплюнув саму себя и, наверняка, утерла нос своей хозяйке Катерине, жадной до денег и прижимистой, когда вопрос касался трат на предметы роскоши или ароматические масла. Молодая женщина, оставшаяся в двадцати двум годам вдовой и круглой сиротой, не могла найти себе нормального и приличного источника заработков, способного прокормить и оградить ее от грубых посягательств со стороны мужчин, в конце концов, оказавшись перед выбором голодной смерти или занятий проституцией. Сведя знакомство с Катериной, Жаннет поступила к той на службу, откладывая небольшие крохи, перепадавшие ей от клиентов, после наложения на них рук жадной хозяйки борделя. Высокая и красивая Жаннет прекрасно понимала, что такое существование практически ничем не отличалось от ее прошлой полуголодной жизни, и попыталась использовать свой шанс, выпавшей ей в лице солидного и еще красивого сенешаля, выбравшего ее и остальных девушек для вечернего отдыха.
– Девочки! – Всплеснула руками Жаннет, томно закатывая свои красивые глаза и хлопая длинными ресницами. – Если, Бог даст, и мы приглянемся сеньорам, мы сможем вырваться из лап Катерины и, чем черт не шутит, основать свое дело! – Она понизила голос, перейдя на шепот. – Мы сможем зажить по-человечески, завести домик, а, если совсем уж повезет, может быть какой-нибудь из этих знатных сеньоров возьмет кого-нибудь из нас на содержание…
– Эх, куда ты хватила! – Удивилась другая девушка – высокая рыжеволосая провансалька Марта. – О таком, право, только и мечтать!
– Что ты! – Настаивала на своем мнении Жаннет. – Тогда, мы попросим снисхождения и организуем собственный бордель. Только, чур, – она оглядела своих подруг, смотревших на нее расширенными глазами, – никому об этом ни слова. Мы будем честно относиться друг к другу, а не обирать до нитки, как это делает Катрин! – Она задумалась, потом улыбнулась и, всплеснув руками, сказала. – Магдалина, ступай к нашим и упроси их дать нам на вечер все украшения, какие только есть у девчонок. Надо выглядеть просто обворожительно, а блеск камней, – она хищно обнажила свои красивые зубки в улыбке, в которой сквозила и робость, и распутство, и скромность, и еще многое из того, что делает женщину наиболее привлекательной для мужчины, ведь нет ничего на свете лучше, чем, такая вот, улыбка, – сегодня мы должны постараться…
– Хорошо, Жаннет… – согласились с ней девушки. Магдалина жеманно пожала плечиками и убежала.
– Как я выгляжу? – Произнесла Марта, демонстрируя свой наряд. Остальные девушки наперебой затараторили. – А я? Как я выгляжу?
Жаннет улыбнулась и успокоила их, сказав:
– Вы все выглядите просто сногсшибательно. А вино, надеюсь, еще больше усилит вашу красоту в глазах сеньоров. Ой, вот и они…
Жаннет приложила палец к губам, кивая на вход палатки, возле которого послышались голоса трех рыцарей.
ГЛАВА VII. Разведывательный рейд Гуго де Арси.
Сен-Феликс-де-Караман. 1 октября 1221 года.
Отряд, ведомый юным рыцарем де Арси, пользуясь набегавшими на окрестности Тулузы сумерками, незаметно покинул лагерь крестоносцев и, преодолев небольшой участок холмистой местности, что располагалась позади лагеря, исчез в лесу. Огромные лесные массивы начинались в полу-лье от города и тянулись вплоть до горных проходов, ключом к которым служил катарский оплот Сен-Феликс-де-Караман.
Десять молодых рыцарей – сверстников Гуго де Арси, которые еще недавно были простыми оруженосцами или конюхами, были произведены в рыцари сенешалем чуть больше месяца назад. Все они горели желанием доказать всему миру и, прежде всего знатным воинам, что и они достойны столь высокого звания, отделяющего благородного человека от недостижимой касты шевалье – предела мечтаний юных дворян всей Европы.
Гуго знал многих из них еще по Англии, поэтому, он разумно решил взять именно этих ребят с собой, положившись целиком и полностью на благородных юношей, которые предпочтут смерть позору или бесчестию. Они взяли круглые щиты-рондаши, позаимствовав их у итальянских наемников, так как понимали, что большие и громоздкие рыцарские щиты не годились для разведывательного рейда, в котором не будет открытого конного боя на копьях. Кроме того, Гуго, после совещания с опытными в подобных делах воинами, отказался от кольчуг, переодев весь отряд в кожаные, грубой выделки, котты, делавшие их похожими на местных воинов. Он заложил командиру итальянских наемников богатую сбрую своего декстриера, но взамен получил десять добротных котт, усиленных металлическими пластинками, приклепанными к обратной стороне курток, и десять коротких аламанских кольчуг, едва прикрывавших ягодицы и локти воина. Слава Богу, что шлемы им менять не пришлось: конические шишаки использовались обеими враждующими сторонами, да и вооружение было унифицированным, оно не позволяло с точностью определить – свой это воин, или чужой. Шестоперы, простые мечи, мечи-бастарды, прозываемые еще седельными мечами, секиры и арбалеты с полными комплектами болтов – вот и весь набор небольшого разведывательного отряда, от удачного рейда которого зависела вся кампания, предпринятая сенешалем де Леви и его соратниками. Поверх кожаных котт, воины набросили легкие сюркоты, чей неопределенный зеленоватый цвет, создаваемый конопляными и льняными нитями, удачно маскировал их среди лесных зарослей, служа своего рода маскировочной одеждой.
Едва отряд въехал в лес и проскакал около лье, Гуго де Арси остановил воинов и коротко рассказал смысл поставленной задачи. Юноши молча кивнули, проникаясь сознанием высокой ответственности, доверенной им самим сенешалем, который рассчитывал на юношей, полностью полагаясь и доверяя им столь важную миссию.
– Разобьемся на две группы… – Гуго посмотрел в лица рыцарей, ехавших вокруг него. – В авангарде поедут четверо, остальные последуют за ними на расстоянии видимости. Если, не приведи Господь, нас обнаружат, – юноша решительно вскинул голову, – остальным прорываться на Сен-Феликс-де-Караман, пока другие будут прикрывать их маневр…
– Сен-Феликс! – Удивленно произнесли воины. – Господи! Это же их твердыня…
– Да, после того, как мессир де Леви вместе с его светлостью де Монфором сожгли Лавор, Альби и Безье, у катаров остались только две твердыни на всей Окситании: Сен-Феликс, где хранится часть их казны, и неприступный замок Монсегюр, что в горных владениях графа де Фуа… – Лица молодых воинов сразу сделались серьезными, все они понимали тяжесть ответственности, свалившейся на их юные плечи. Гуго покачал головой и сказал. – Если кого-нибудь из нас захватят катары, мы должны молчать об истинной цели нашей разведки…
– Клянемся, что не пророним ни слова о Сен-Феликс… – в полголоса ответили рыцари. – Лучше смерть, чем вечный позор…
Гуго молча кивнул и пришпорил коня, уводя отряд вглубь леса. Узенькая, едва заметная дорожка, похожая больше на тропу, петляла среди грабов и буков, изгибаясь к востоку от Тулузы, туда, где и располагался Сен-Феликс-де-Караман. Воины разбились на две группы, четко выполняя приказ их юного предводителя. Небольшие, но чрезвычайно юркие и выносливые, рыжие арагонские кони – излюбленное средство передвижения местных воинов и арагонских альмогаваров резво несли отряд к намеченной цели.
Несколько раз передовая группа останавливалась, делая знаки приближавшейся опасности. Рыцари с замиранием сердца скрывались в темноте ночного леса, всматриваясь в проходившие мимо них небольшие отряды катаров, спешивших в осажденной Тулузе.
Наконец, под самое утро, отряд вышел на опушку леса, росшего возле города и крепости Сен-Феликс на расстоянии трети лье. Гуго приказал спешиваться и размещаться в лесу, располагаясь возле единственной дороги, выходившей из ворот крепости и уходившей на запад, к Тулузе.
– Сидим тихо и наблюдаем. Если нам повезет, и мы захватим кого-нибудь из местных жителей, тогда и расспросим… – шепнул он своим товарищам.
Рыцари спрятали коней в глубине чащи, оставив возле них двух воинов, и рассредоточились по обеим сторонам небольшой дороги, уходившей в лес. К их удивлению, город не спал. После двух или трех часов, проведенных разведчиками в борьбе с противными лесными комарами, слепнями и прочей кровососущей нечистью, ворота города раскрылись, и на поляну стали выезжать три большие отряда катарской кавалерии, закованной в кольчуги. Всадники были в шлемах, на щитах и вымпелах были нарисованы голуби – символы еретической церкви, почитавшей, прежде всего, Святого духа, отрицая все остальные атрибуты и символы католицизма. Щиты, сюркоты, шлемы и кольчуги всадников были выкрашены в черные цвета.
– Катарская гвардия… – прошептал Гуго, кивая в сторону воинов. – Я много слышал о них, а теперь вот, – он перекрестился, – Господь смилостивился и позволил увидеть этих дьявольских прихвостней.
Он со злостью плюнул на траву. Рыцари прижались к земле, стараясь слиться с травой, корнями и кустарниками, росшими по краям лесной дороги.
Отряды проходили мимо разведчиков почти до полудня. Лишь короткие перерывы между их движением позволяли воинам наскоро перекусить сухарями и запить вином, захваченным в дорогу одним из предусмотрительных разведчиков.
– Сколь их уже прошло? – спросил Гуго у своих товарищей. – Я насчитал два отряда по сто двадцать человек…
– Да, где-то так и есть… – согласились с ним рыцари. Внезапно, один из них тихо свистнул и показал рукой на город. – Смотрите! Еще и еще…
Из ворот медленно выехали два отряда, которые на ходу перестроились в колонну по двое и поехали по направлению к лесу, где притаились разведчики.
– Господи… – прошептал Гуго, окидывая взглядом ровные ряды всадников. – Сколько же их еще осталось, чертей полосатых…
Воины стали считать, поражаясь численности, отличной экипировке и, что самое главное, четкой дисциплине катарских всадников.
– Да, если эти исчадия нападут на лагерь – нашим ребятам придется, ох, как туго… – Юный англичанин отдал должное выучке и вооружению кавалерии катарской гвардии, которая ничем не уступала рыцарской коннице крестоносцев, но даже имела, по мнению Гуго, преимущество над ней, прежде всего, в дисциплине. – Того и гляди, эти сволочи заманят наших ребят ложным отходом, а потом ударят по флангам и зажмут в тиски…
– Не преувеличивай, де Арси. – Стал спорить с Гуго один из его товарищей – высокий, рыжеволосый и веснущатый англичанин Ансельм де Фиц-Рауль. – Феодальные рыцари еще никогда не были биты еретиками!
– Зато, Ансельм, они часто бывали биты дисциплинированными сарацинами Испании и сельджуками Саладина… – едко ответил ему Гуго. – Мой дед и дядя, между прочим, сложили головы при Хиттине и Арсуре… – он перекрестился и произнес. – Царствие им Небесное. А твои, Ансельм, в это время строили козни вместе с принцем Жаном!..
Ансельм покраснел и сжал свои огромные ручищи в кулаки, готовясь ударить юношу, но рыцари вступились за Гуго, окружив Ансельма. Тот разжал руки, плюнул на землю и ответил:
– Ладно! Черт с тобой. Не будем же мы ругать из-за каких-то мерзких иноверцев…
Гуго протянул ему руку. Они обнялись.
– Ты тоже, Ансельм, прости меня. – Извинился Гуго. – Я порой скажу лишнее, а потом сам переживаю…
– Ладно. – Засмеялся Ансельм и внезапно крикнул. – Глядите! Из ворот выехали несколько повозок!..
Разведчики снова рассредоточились и стали всматриваться в приближающиеся к ним повозки.
Три большие повозки, крытые грубой холстиной, покачиваясь и кренясь на ухабах и рытвинах, медленно приближались к месту засады, устроенной разведчиками де Арси.
– Матерь Божья… – проронил Гуго, рассматривая их бледные лица и черные просторные одежды, сквозь которые выделялись их худые фигуры. – Это еще, что за хрень… – он выругался. – Никак, похоронная команда, только, на их, катарский манер. – Догадался рыцарь. – Как их там зовут, мне еще Робер рассказывал. Он стал вспоминать. – А! Просветленные! Они не имеют права брать в руки оружие, живут в посте и целомудрии. – Он зло усмехнулся и, посмотрев на своих товарищей, весело подмигнул им. – Едут причащать, исповедовать и соборовать своих катаров, прости меня Господи.
Рыцарь жестами показал, чтобы все приготовили арбалеты и открывали стрельбу по его команде. Гуго взял арбалет, проверил зарядку и прицелился, наметив для себя в качестве мишени крупного возничего, сидевшего на последней повозке.
Три повозки въехали в лес и стали медленно приближаться к засаде. Из города их уже не было видно, хотя разведчики рисковали, ведь за ними могли последовать другие отряды, которые наверняка бы разгромили горстку смельчаков.
– Залп! – крикнул Гуго, спуская тугую собачку арбалета. Болт с противным визгом вылетел из него и через мгновение возница рухнул на дорогу с размозженным черепом, перепачкав тент кровью и мозгами. Остальные девять стрел четко легли в цель, поразив катаров. Рыцари отбросили арбалеты, ставшие ненужными и, выхватив мечи, секиры или шестоперы, быстро преодолели расстояние, отделявшее их от повозок, и окружили перепуганных священников, которые не ожидали внезапного нападения. Сопротивления, как такового, толком и не было. Строгие обеты, данные Просветленными, запрещали им проливать чью-либо кровь, делая их легкой добычей разведчиков. Только два возничих попытались выхватить мечи, но были тут же убиты или ранены воинами.
– Всем на повозки! – Крикнул Гуго своим товарищ, приставляя меч к горлу одного из катаров. – Уводим повозки в лесную чащу!
Воины быстро забросили тела убитых в повозки, сели на них и увели их в лесную чащу, отъехав около лье от места засады.
Гуго приказал своим товарищам вывести всех пленных из повозок и связать им руки, засунув, для пущей верности, кляпы, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из них не закричал.
Англичанин медленно прошелся возле пленников, лежавших связанными на небольшой лесной полянке. Он спокойно вглядывался в их изможденные лица, пересчитывая и прикидывая в уме, кто из них способен испугаться смерти и рассказать о численности гарнизона и общей схеме укреплений Сен-Феликс-де-Караман. Двенадцать связанных катаров дергались, ужасно тараща свои безбожные глаза на рыцаря. Среди них Гуго заметил восемь женщин и девушек, худоба и просторные черные одежды которых не сразу позволили распознать в них женщин.
– Отлично! – Засмеялся рыцарь. – Клянусь, чем хотите, друзья, но здесь восемь девственниц, которые еще ни разу не познали мужских ласк! Правда, некоторым из них, – он снова рассмеялся, – придется протыкать лоно кинжалом – настолько они окаменели, но зато, – он чмокнул от удовольствия, – как рассказывал сеньор де Марли, это будет просто незабываемое ощущение! – Девственницы испуганно задергались, пытаясь вырваться из тесных веревок, чем еще больше распалили юного крестоносца. Гуго снова засмеялся и, обращаясь к воинам, спросил. – Так, я выбираю, – он стал всматриваться в их лица, ища симпатичную девушку. Наконец, он выбрал себе жертву. – Ага! Вот и она! Эй, Ансельм, Жан, Оливье, Оттон! Чего же вы стоите, словно вехи пограничные! Разбирайте, а то я, чего доброго, еще парочку возьму!..
Разведчики мялись, не решаясь на подобный поступок, но, азарт боя и горячая молодая кровь, текшая в их жилах, взяли верх над смущением и робостью юношей. Рыцари, весело смеялись и подшучивали друг над другом, но разобрали оставшихся катарских девственниц и потащили их под телеги или к ближайшим кустарникам, росшим по краям опушки.
– Эй, Гуго! Мне старушка попалась! – Ворчливо крикнул Ансельм, изображая недовольство, которое он тут же прервал громким смехом. – Судя по грудям, ей уже за тридцать!
– Глупый! – Со смехом ответил ему де Арси. – Тебе достался самый лакомый кусочек! Каменная девственница! Когда я расскажу об этом мессиру Бушару, он, наверняка, согласится с моими словами!.. – Он поднял на руки трепещущую девушку и понес ее к ближайшим кустам боярышника.
Гуго бросил ее на мягкую и высокую траву, принявшую ее хрупкое тело и, упав сверху, разорвал на ней черные одежды. Вид обнаженного тела, с резкими и крупными сосками торчащих грудей возбудил рыцаря. Он с рычанием придавил ее шею и стал развязывать путы, стягивающие ноги несчастной.
