Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 198 страниц)
Город Клермон. Графство Овернь (принадлежит герцогу Аквитанскому). Лагерь короля Филиппа. 26 ноября 1095 года.
Филипп спал, когда почувствовал, как чьи-то нежные губы тихонько целуют его за ушком. Он нехотя приоткрыл глаза и стал медленно просыпаться. Бертрада что-то мурлыкала ему на ушко, но ее страстный шепот еще не доходил до сонного короля. Он потянулся, широко и размашисто изогнувшись на кровати, зевнул и поцеловал в шейку Бертраду де Монфор.
– Ах, ты, моя лисичка… – со сладкой истомой в голосе произнес Филипп. – Опять, чуть свет, ты меня будишь своими нежными поцелуями…
Он улыбнулся, обнял Бертраду, нежно прильнувшую к нему.
– Милый, ты мне обещал, что, наконец-то, поговоришь с Его святейшеством папой о признании нашего брака законным… – надув губки и сделав обиженный вид, произнесла Бертрада де Монфор.
Филипп грустно и тяжело вздохнул, закатив глаза к небу. Если честно сказать, его уже начинала утомлять непонятная нетерпеливость Бертрады. Она словно не понимала о существовании куда более серьезных проблем в жизни Филиппа.
– Бертрада. Ты опять! Пойми же, сейчас не может быть даже и речи о признании нашего брака! Папа Урбан настроен на решение совсем иных вопросов…
– Вот! Так всегда! – Обиделась уже всерьез Бертрада. – Вечно вы, мужчины, отговариваетесь от женщин, прикрываясь какими-то проблемами «иного характера»! Мне надоело чувствовать себя наложницей! Я хочу стать королевой Франции! Сидеть рядом с моим супругом – королем, принимать гостей, послов! Мне надоело прятать глаза от людей, слушать ехидные шепотки, когда я прохожу мимо или проезжаю в повозке!..
Филипп покачал головой:
– Ну, как, скажи мне, объяснить тебе! На этом соборе у меня, вот-вот, могут отнять корону! Понимаешь, Бертрада, корону моих предков!..
Бертрада испуганно вытаращила глаза:
– Как? Неужели…
Филипп грустно кивнул:
– В том-то и дело, что это не шутки! Мало им отлучения меня от церкви! Они хотят еще наложить интердикт на королевство и отнять корону…
– Боже мой! – Взмахнула руками Бертрада. Она обняла Филиппа, прижав его голову к своей груди. – Прости меня, милый. Я верю – ты выпутаешься…. А почему они тянут до сих пор? Собор же начался восемнадцатого ноября?..
– Ждут, видимо, кого-то… – грустно ответил Филипп. Он не решился сказать ей, кого именно ждет папа Урбан.
– Господи, может, пронесет… – перекрестилась Бертрада.
В это время у входа в палатку короля послышался кашель. Филипп понял, что это к нему. Он поцеловал Бертраду и сказал ей:
– Ладно. Беги пока к придворным женщинам. Поговорите там о всякой ерунде, я сейчас буду занят…
Бертрада чмокнула Филиппа и вышла через второй выход из палатки.
– Входите!
В палатку вошел гонец в сопровождении рыцарей охраны короля. Было видно, что он очень торопился. Вся его одежда была в грязи и промокла от частых пребываний под нудными осенними дождями. Он поклонился и произнес, коверкая французские слова певучим южным акцентом:
– Сир. Герцог Гильом просил предать, что «кукла» сможет приехать только к обеду…
– Спасибо тебе, быстрый гонец! – Филипп снял с пальца перстень и протянул его гонцу. – Прими от меня в знак признательности!
Гонец низко поклонился, принял перстень и, не поднимая головы, удалился из палатки.
– Ха-ха-ха! Ай, да Гильом! Молодчина! Сумел-таки продержать графа Раймона! Я представляю, как бесится папа Урбан, ожидая вестей от графа и «нового короля франков»…
Король вышел из палатки, посмотрел на осеннее небо. Оно, к его удивлению, прояснилось. Дождь, шедший без перерыва несколько дней, прекратился. Выглянуло осеннее солнце, которое пыталось робко отогреть промокшую землю. Король втянул ноздрями воздух, наслаждаясь ароматами осени.
– Хорошо! – Он повернулся к слугам. – Одевайте меня, олухи! Живо!
Слуги бросились одевать короля. Он улыбался, помогал им, насвистывая какую-то веселую мелодию. В принципе, он уже, практически, победил!
Наступил последний день большого христианского собора. 26 ноября 1095 года много знатных владетелей собралось в Клермоне по зову папы Урбана II. Присутствовало 14 архиепископов, 250 епископов, более 400 аббатов и множество рыцарей из Южной Франции, издревле недолюбливавших северян еще с покорения их земель Хлодвигом.
– Хорошо, теперь я заставлю Филиппа согнуть свою выю под мой сапог. – Радовался Урбан, открывая собор восемнадцатого ноября. – Я раздавлю его! Но, где же граф Раймон? Почему он задерживается? Может быть, что-нибудь случилось?..
Случилось. Армия графа Раймона была, буквально, прикована к армии герцога Гильома, раскинувшего свои палатки возле Марманда. Герцог простоял неделю, после чего, снялся и, неспешным маршем двинулся на северо-запад по направлению на Овернь. Граф Раймон, как и предсказывал Гильом, следовал за ним по пятам, оставляя своих рыцарей в приграничных гарнизонах для обороны замков, крепостей и земель. Его армия таяла на глазах. Еще в начале ноября, граф Раймон радовался тому, что смог собрать под свои знамена почти тысячу конных рыцарей. Теперь же, с ним следовало только четыреста пятьдесят конных рыцарей…
Граф Раймон нервничал, злился, но, ничего не мог поделать.
Нервничал и злился папа Урбан. Вот уже долгое время он, только и делал, как оттягивал вопрос о лишении короля Филиппа прав на Францию. Его стройная схема проведения собора начинала рушиться, увязая в мелких спорах и вопросах.
С открытия собора все пошло как-то не совсем так, как распланировал папа Римский. Почти все его требования в мягкой форме отстранили, удовлетворив лишь часть, да и то, к злости герцога Оттона Бургундского в его родной вотчине. Не дали округлить домен одному и выпустили, как черта из табакерки, Петра Отшельника на центральную соборную площадь с проповедью как раз в то время, когда Его святейшество решил заняться делами короля Филиппа Французского.
К папе Римскому незаметно подошел архиепископ Нарбонна и тихо сказал:
– Граф Раймон, наконец-то, приехал…
Папа повернул голову и тихо сказал сквозь сжатые зубы:
– Быстро его ко мне…
Архиепископ поклонился и вышел из комнаты дворца. Скоро он возвратился, ведя за собой графа Раймона де Сен-Жиль. У графа был какой-то побитый и раздавленный вид. Папа Урбан грозно взглянул на него. «Да. Ничего себе, я короля нашел…. Кошмар какой-то! У Филиппа, ей Богу, никогда не было такого вида. А этот…»
– Добрый день, граф Раймон! Что задержало вас в дороге так долго?..
Граф Раймон мялся, не решаясь ответить. Папа Римский уже начинал злиться на графа:
– Не молчите, граф! Мы ждем от вас внятного объяснения!
Граф Раймон вскинул голову и громко сказал:
– Ваше святейшество! Я решил… отказаться от короны Филиппа! Пусть ее наследует законный наследник престола!..
Глаза папы Римского, казалось, округлились до невероятных размеров. Его брови взлетели вверх, он покраснел и крикнул:
– Не вам, граф, решать! Я уже все решил! Корона Филиппа сегодня же слетит с его головы! – Потом, понизив голос, спросил. – Вас что-то или кто-то напугал и озадачил? Я угадал, граф?..
– Да… Герцог Гильом Песенник Аквитанский…
– Что-о-о!!! – Закричал Урбан, сбрасывая со стола кубки и пергаменты. – Этот еретик и выжига?! Да, я, его!..
– Ваше святейшество, – робко заметил граф Раймон, – нас могут услышать посторонние!
– Плевать!!! Герцог Гильом сам напрашивается на лишение своей герцогской короны! Не бойтесь, граф. Мы не оставим верных слуг без защиты…
– И, все же, Ваше святейшество, я бы хотел отказаться…
– Подумайте, граф! У меня здесь более тысячи рыцарей! Они принесут вам корону на остриях своих мечей! Король Филипп слаб!..
– Я бы так не сказал, Ваше святейшество. Пока я ехал к вашему дворцу, множество рыцарей и сеньоров высказали мне такое, что, право, мне становится как-то не по себе…
– Это мы сейчас посмотрим! – Папа Урбан взял в руки серебряный колокольчик, позвонил. – Пригласите членов Высшего католического трибунала! Пригласите короля франков Филиппа!
Трибунал собрался на удивление быстро. Прибыл и король Филипп. Он был не испуган, наоборот, он держался бодро и уверенно, стоял, высоко подняв свою голову.
– Сегодня, в последний день нашего церковного собора, мы решили разобрать дело Филиппа, короля франков! – Торжественно и громко начал папа Урбан. – Многочисленные жалобы на Филиппа, короля Франков, и его грехи заставляют нас принять решение о…
Но не успел он начать свое выступление, как в окна влетел рев многотысячной толпы:
«Этого хочет Бог! Этого хочет Бог!», – потом пауза и: «Крест! Крест!»
Члены трибунала удивленно выглянули в окна дворца, Филипп незаметно улыбнулся.
– Давайте, выйдем и послушаем, что там стряслось! – Предложил архиепископ Бордо, который незаметно кивнул королю Филиппу. Филипп снова улыбнулся, потупив голову.
Когда заседавшие, с папой во главе процессии и королем Филиппом, где-то ближе к ее хвосту, вышли на площадь, королю Филиппу стоило большого труда не рассмеяться во весь голос.
На центральной площади города Клермон, полностью забитой рыцарями и священниками, буквально бесновался, если так можно описать эмоциональность, с какими-то религиозными проповедями грязный и оборванный священник. Но, какая-то сила сквозила в нем. Его горящие глаза и пламенные, трогающие за душу, речи о бедствиях Иерусалима, поругании Гроба Господня взбудоражили толпу.
Король Филипп с большим трудом подавил улыбку, сделал серьезный и озабоченный вид, подошел к Петру Отшельнику.
– Здравствуй, божий человек! Как мне помочь тебе? – Сделав озабоченный и проникновенный вид, спросил король Франции.
– Отпусти своих вассалов в Святую Землю освободить гроб Господень! – Громогласно заявил проповедник.
«На спонтанность чувств не похоже, – подумал папа Урбан, – хитер же король Филипп, если только это все придумали и сделали по его указанию…».
И, в это самое время, якобы, не выдержали нервы у бывшего кровожадного воина, а теперь епископа французского города Пюи, Адемара Монтейльского. Он раздвинул толпу зевак и решительно подошел к папе Урбану.
– Ваше Святейшество! Дайте мне первому крест из ваших, благословенных Богом, рук! – заявил Адемар и встал на колени.
Папа Римский растерялся. Нити собора ускользали из его рук. Все планы относительно Филиппа Французского, еще утром казавшиеся решенными и пустячными, отодвигались фанатиком-проповедником и толпой обезумевших от религиозного порыва рыцарей.
Урбан был вынужден уступить и присвоить епископу Адемару де Монтейль звание папского легата в предстоящем крестовом походе. И, странным образом, воззвание к данному походу, каким то чудом, оказалось… случайно подготовленным французами.
Тысячи рыцарей Южной Франции, которых папа Урбан хотел напустить на Филиппа, в порыве всеобщего безумия договорились о выходе не позднее 15 августа 1096 года и соединении в Константинополе. Филипп, король Франции, снова спасся и сохранил корону для своего сына Людовика. Оставались еще мелкие «проблемки» с вассалами в Бри, английская угроза Гильома Рыжего, но, это ерунда в сравнении с тем, что хотел приготовить ему папа Урбан II.
Как было и рассчитано, волна эйфории захлестнула и север Франции. Пришлось королю Филиппу изображать сильную болезнь и на восемь месяцев слечь в постель, но провозгласить своего младшего брата, графа Гуго Вермандуа верховным предводителем франков, который любил добавлять «Великий», вручив ему общее командование над крестоносцами от Франции.
Словно в слепоте, папа Урбан назначил командовать крестоносцами… графа Раймона де Сен-Жиль, на которого большинство рыцарей и сеньоров Франции, Лотарингии и германских княжеств смотрели, как на грязного интригана и человека, покусившегося на персону короля! Персону священную, неприкосновенную и недосягаемую.
Филипп, прогуливаясь по улочкам Клермона, буквально столкнулся с герцогом Годфруа де Бульон из Нижней Лотарингии. Крепкий и широкоплечий герцог Годфруа, увидев короля франков, поклонился ему, подошел ближе и сказал:
– Сир! Рыцарство Лотарингии ужасно возмущено вероломством графа Раймона! Мы сделаем все возможное, чтобы отстранить ненадежного графа де Сен-Жиль от командования объединенными армиями крестоносцев! То, что рассказал нам его высочество герцог Гильом Аквитанский, просто поразило нас всех! Хамство и наглость! Только и всего! Лично я хочу вам сказать – мы уважаем вас, сир…
– Спасибо, герцог Годфруа. – Сухо ответил Филипп. Он был поражен неожиданной искренностью сурового герцога де Бульон. – Вы, герцог Годфруа, благородный человек! Кровь Карла Великого не пропала в ваших жилах! Благодарю вас и ваших храбрых и благородных рыцарей…. Бог вам в помощь в этом славном, но трудном и опасном походе!
Замок Сент-Круа возле Парижа. 6 ноября 1096 года.
Прошел год после собора в Клермоне. Невероятная религиозная эйфория не стихала по всей Европе. Только королевство Англии, на которое был наложен интердикт, оставалось в стороне…
Уже схлынула первая волна голытьбы, уведенная на заклание Петром Отшельником и одним преданным королю рыцарем Готье по прозвищу Голяк. Хотя теперь уже и не «Голяк», ведь король дал его сыну хороший надел с замком в графстве Бри.
Но везение должно было когда-нибудь закончиться. Весной, тихо скончался первый помощник министра, старина Гуго де Лаварден. Страшно переживал Филипп уход из жизни одного из самых вернейших и преданнейших. Филипп осунулся и, как-то, постарел на глазах.
Монах Сугерий постепенно осваивался с общим ведением дел, но Филипп никак не мог привыкнуть к размеренной и нудной, немного гнусавой, манере его разговора. А вот принц наоборот, мог часами о чем-то шептаться со своим новым первым министром.
«Ну и хорошо, что они сошлись, Людовику еще править, а Сугерий его сверстник, ему около двадцати. Зато он умен, не по годам». – Подвел итог Филипп.
В августе, когда феодальные ополчения покинули родные земли, заложив кучу имущества и земель у ростовщиков, которых, естественно, перед этим «обработал» Сугерий и советники короля, Филипп, охотясь в лесах замка Сент-Круа, затребовал себе отчет о количестве покинувших свои земли богатых и именитых владетелей.
Сугерий словно ждал этого вопроса, поклонился, ускакал куда-то. Через сутки, он вернулся с такими данными, что король Филипп не поверил своим глазам. Выходило, что почти все дворянство Франции, вместе со слугами и оруженосцами, плюс сопредельные страны (это просто великолепно – некому будет нападать на мои границы) отправилось в этот самый крестовый поход. Не удержались: герцог Нормандии Робер, графы Мёлана, Блуа, Невера, Оксерра, Сен-Поля, даже Раймон, граф Сен-Жиль и владетель земель Тулузы, встал у руля одной из армий, несмотря на протесты франков и лотарингцев. Филиппа радовал, прежде всего, список уехавших сеньоров, независимых от короны: графы де Гаш, Гарнье де Гре, семейство де Монтэгю, Гуго де Сен-Поль с сыном, Гуго де Пюизе, Тома де Марль, Жиль де Ла Марк, Буаль де Шартр, Раймонд VII де Тюренн и многие другие…
– Это чудо! Это, просто чудо какое-то, Господи! – Единственное, что смог промолвить, ошалевший от счастья, король Филипп.
IX глава. Defensor RegniПариж. Королевский дворец. Остров Сите. 22 декабря 1096 года.
Но спокойствия королевству убытие крестоносцев не прибавило. Гильом II Рыжий, король Англии, продолжал копить денежные средства, напрягая все свои силы для осуществления мечты своего отца, мечты о захвате королевства Франции, ставшей для него навязчивой идеей.
Еще в конце 1096 года Гильом Рыжий, через своих верных вассалов, имевших владения в землях Фландрии, Брабанта и Эно, стал нанимать небольшие отряды головорезов – разбойников различных мастей. Всё это проводилось в строжайшей тайне, но, все равно, не ускользнуло от пристального взора Мишеля де Немура.
Более того, короля Англии стали называть «покупателем воинов» (militum merkator et Solidator), как выразился на Совете у короля Франции епископ Ансельм Лангрский, верный и преданный слуга престола, земли которого через Шампань и Бар соприкасались с германскими епископствами, которых сильно беспокоила возросшая активность короля Англии и его эмиссаров.
Филипп размышлял:
«Сейчас, когда большое количество рыцарей, в том числе моих вассалов, ушло в крестовый поход, самое удобное время для нападения. Я и сам подумывал об экспедиции в графство Овернь, чтобы, под предлогом защиты местного епископа, погромить несколько замков надоевших и зазнавшихся баронов, но, видимо, не судьба…».
Ход его мыслей отвлек оживленный спор присутствующих на совете прелатов и владетелей королевства, на которых Филипп мог рассчитывать. Он прислушался.
– Очень опасно для нас то, что Его светлость герцог Робер сейчас на пути в Святую землю. Нормандия становится просто неуправляемая без него, – продолжал Ансельм Лангрский.
– Фульк «Глотка» Анжуйский, вряд ли, станет нам подмогой, – вторил Ансельму граф де Дре, намекая на старую амурную историю, когда король Филипп увел молодую и красивую жену графа Бертраду де Монфор, чем сильно осложнил ситуацию в стране, – Но, тем не менее, можно попытаться привлечь рогоносца, пообещав помощь в деле возврата графства Мэн, отнятое старым Гильомом Завоевателем, которое позднее он присоединил к Нормандии.
– Слава богу, что хотя бы с Фландрией дела проще и спокойнее, – отметил граф Симон де Монфор – отец Бертрады, – наместник Шарль надежно обещал прикрыть границы и побережье, заодно припугнет соседей из Брабанта и Эно. Благо, что германский император сейчас занят очередными спорами с Римом из-за наследства Матильды Тосканской. Он, едва ли, захочет втягиваться в войну на два фронта. Другое дело, если бы это был Прованс или Макон.
Филипп прокашлялся, давая понять присутствующим, что слышал все их доводы и решил провозгласить окончательное решение. Когда присутствующие успокоились, Филипп произнес:
– Чему быть, господа прелаты и бароны королевства, тому не миновать. Война, рано или поздно, всё равно бы началась. Видимо так угодно Богу и судьбе.
– Повелеваю, – он перевел взгляд на Шарля де Сен-Кантен, – Его Светлости, наместнику Фландрии, Шарлю приказываю оповестить всех своих вассалов и соседей о том, что любой рыцарь, барон или сеньор Фландрии, волею судьбы имеющий феоды в Англии, в случае участия в походе на стороне короля Англии, будет лишен своих угодий, замков и прочих феодов в связи с нарушением вассальной присяги. Это будет расцениваться как факт измены своему сюзерену и государю. Отрядите герольдов и посланцев к вассалам о готовности к военному сбору под флагом графа Фландрии и короля Франции. Пусть Гильом Английский как следует побесится, когда узнает об отъезде на континент части своих вассалов.
– Вам, сеньоры епископы, – король обратился к остальным членам Совета, – надлежит направить свои усилия на оповещение Святого Престола о неправедности войны со стороны короля Англии, попутно проповедуя о святом долге защиты Отечества. Подтвердите Риму, что король Франции свято соблюдает декреты Святого Престола и берет под королевскую защиту земли и прочее имущество дворян, убывших в вооруженное паломничество.
Присутствующие на Совете успокоились, король держал всё под контролем. Мишель де Немур глазами показывал королю на молодого принца Людовика.
Филипп продолжал:
– Вам, Людовик Французский, мой любимый сын и наследник, поручаю командование армией королевства и присваиваю звания «Dux exercitus» и «Defensor Regni». Армии пора привыкать к новому хозяину. Маршалом и коннетаблем армии назначаю Вас, граф Симон де Монфор. Ваша верность и преданность короне, – лучший пример исполнения своего рыцарского долга (про себя же король отметил, что этим назначением он сможет выключить из войны на стороне Англии могущественный род графов де Бомон, дальних родственников Монфорского дома, а вместе с ними добрую треть дворян Нормандии).
Принц Людовик и граф де Монфор преклонили колени перед королем в знак глубокого почтения и благодарности за оказанную честь.
Филипп, несколько возвысив голос и придав большую значимость следующим своим словам, произнес:
– От имени короля Франции Филиппа Первого Капета, поручаю Вам, Людовик Французский, направиться в аббатство Сен-Дени и получить Орифламму королевства.
Людовик поцеловал руку отца. Король продолжил:
– От имени короля Франции Филиппа Первого Капета, поручаю Вам, граф Симон де Монфор, сеньор Ивелина, маршалу и коннетаблю королевства, объявить моим вассалам о готовности к военному походу весной 1097 года на герцогство Нормандии через наши земли графства Вексен, в случае высадки войск короля Англии Гильома. Сбор назначаю на пятое мая в Вексене. Господа члены королевского Совета, на этом считаю заседание Малого Совета закрытым.
Когда все разошлись, Филипп вызвал к себе Мишеля де Немура.
– Мой добрый друг, – сказал Филипп, – меня очень беспокоит дальнейшая судьба моего мальчика, он еще молод и неопытен. Как примет его армия? Ему всего шестнадцать лет!..
– Успокойтесь, сир. Монфор опытный воин. К тому же, он стал более спокоен и рассудителен с годами. Я уверен, что все будет нормально. Папа Римский, Вы сами убеждались в этом не раз, очень тепло и доверительно относится к Вашему сыну и наследнику, видя его религиозность и добродетели. – Успокаивал Мишель де Немур короля.
Месяц пролетел незаметно в сборах, разъездах, приемах вассалов и владетелей, прибывающих в войска и свидетельствующих почтение принцу.
Людовик за этот месяц, казалось, вырос и возмужал. Это немудрено, ведь он иногда по целым суткам не слезал с коня, проводя дни в разъездах, смотрах крепостей и прибывающих отрядов рыцарей.
И вот, когда до короля дошли известия о высадке англичан в Нормандии, он прибыл в Вексен к своему сыну и армии.
Вечером того же дня, после долгого и нудного, но крайне важного и обязательного приема своих вассалов, а также, герцогов, графов, баронов и епископов королевства, Филипп уединился с Людовиком в верхнем зале большой башни замка в Вексене.
– Послушай меня, сын. Я начал уставать от дел и забот в королевстве. Пора тебе начинать потихоньку прибирать к рукам трудные бразды правления. Теперь ты стоишь во главе армии. Ради бога, пойми мои слова правильно. Ты еще очень молод, горяч и неопытен. Во всём полагайся на Монфора, не перебивай меня, я знаю, что ты недолюбливаешь весь его род из-за Бертрады, занявшей место твоей матери. Если можешь – прости и пойми меня, я люблю Бертраду больше своей жизни и короны. Пусть я испортил отношения с Римом и Фульком Анжуйским, пусть я плохой отец, но я люблю её. Но, – Филипп сделал паузу и пристально посмотрел в глаза Людовику. – Больше всего на свете я люблю тебя, мой сын и наследник. Посему, с сегодняшнего дня, я отдаю армию и казну королевства в твои руки. Управляй ими разумно и твердо. Ордонанс я уже подготовил. – Улыбнулся король, положив свою руку на плечо принца. Он грустно вздохнул, поглаживая волосы на голове принца Людовика:
– Многие из владетелей не прибыли, многие только обозначили своё присутствие малыми силами, чтобы их невозможно упрекнуть в нарушении вассальных присяг. Запомни их. Это и будут твои будущие враги, когда меня не станет. Пока они притихли, сидят по своим родовым норам и ждут. Или победы Гильома, или моей смерти. Скоро ты сам убедишься в правоте моих слов. Посмотри внимательно на списки отсутствующих: графы Бретонский, Анжуйский, хотя этот Фульк, все-таки, прислал десять рыцарей и двести копейщиков, графы Оксерра и их соседи не прибыли вовсе. Зато, ты можешь всегда рассчитывать на графов Фландрии и Шампани. Сохраняй, по возможности, добрые и дружественные отношения с Гильомом герцогом Аквитании и графом Пуату, он к нам лоялен, да и его помощь на юге Франции всегда нам полезна и необходима. Анжуйцы всегда податливы, если им предложить помощь в возврате графства Мэн и Алансон.
Людовик, сидя рядом с отцом, королем Франции, вдруг понял, какие ежедневные муки испытывает его несчастный отец, король Франции, малый домен которого со всех сторон окружают непокорные и грозные соседи-вассалы, грабители-рыцари, понастроившие замки и притоны даже вокруг Парижа, грабя и насилуя проезжающих, даже священнослужителей.
Но его отец любит его, верит в него, своего единственного сына и наследника, и он, Людовик, не подведет и не опозорит отца, подружится с Римом, разобьёт врагов короны, защитит отца от Англии и Нормандии, скалящих зубы на его корону.
– Я не подведу тебя, отец. – С уверенностью в голосе произнёс Людовик.
– Спасибо, сын. Я знал, что не разочаруюсь в тебе…
– Граф де Монфор опытный воин и преданный короне слуга, – продолжал Людовик, – я буду учиться у столь грамотного и опытного воина премудростям управления войсками в сражении.
Принц встал, поцеловал своего отца, поклонился, обернулся и вышел из зала.
Филипп сидел возле камина, смотрел вслед уходящему сыну. Его широкая спина и могучие плечи несли, светлую и мудрую, не по годам, голову.
Король утер слезу, это была слеза радости и гордости, он слушал гулкие шаги уходящего вниз по винтовой лестнице Людовика.
Рано поутру, король со своим эскортом уехал в Париж…
Начиналось первое утро Людовика Французского, командующего армией королевства и защитника Франции.
