Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 107 (всего у книги 198 страниц)
– Воистину, сеньор де Леви, о такой дружбе можно слагать поэмы, полагаю, так именно и поступали рыцари времен Шарлеманя! – Галантно парировал граф, окидывая взглядом небольшой отряд, прибывший вместе с сенешалем.
– О, это излишне, ваша светлость. – Сенешаль Каркассона учтиво поклонился. – Все годы нашего с вами противостояния, клянусь Богом, я искренне сожалел, что вынужден биться против такого чистого и благородного человека, как вы. Мой визит, кроме официальной части, порученной мне его величеством Филиппом Французским (граф нервно вздрогнул), включает одну небольшую, но крайне важную для меня, личную составляющую…
Раймон-Роже побледнел, его скулы резко выступили на лице, но граф сдержал этот резкий испуг, вызванный произнесением имени короля, и, стараясь придать радушие и простоту, ответил:
– Для всего графства – это большая честь, сеньор королевский посланник.
– Боюсь, что это не совсем так, ваша светлость…
Граф понял, что торжественная часть несколько затянулась, и радушно пригласил гостей войти в его дворец. Сенешаль и рыцари поклонились.
– Мои слуги обеспечат вас, благородные рыцари и оруженосцы, всем необходимым. – Громко сказал Раймон-Роже. – Мой дворец в вашем распоряжении, можете гулять и осматривать все, что вам заблагорассудится. У нас нет тайн от друзей…
Он провел сенешаля во дворец, учтиво придерживая под локоть. Ги увидел в толпе собравшихся придворных множество колючих и откровенно злобных взглядов, принадлежавших, несомненно, катарам и повстанцам, которых в изобилии приютил граф, уступая давлению своей сестры.
Сенешаль переоделся в специальных покоях, выделенных для него и его челяди. Рыцари разместились в дальнем крыле дворца, который примыкал к казармам гвардии графа де Фуа.
«Граф разумный человек, – отметил Ги де Леви, переодеваясь в просторные одежды, – он разместил моих ребят поблизости от своих воинов, чтобы они были всегда под присмотром…»
Оруженосцы переодели его. Ги отослал их и вышел из комнат, направившись в большой зал дворца, где слуги графа заканчивали сервировку званого обеда в честь прибытия сенешаля.
Войдя в зал, сенешаль отметил большое количество местных дворян, католических священников, жавшихся к боковому выходу и чувствующих себя откровенно неуютно среди этой пестрой и шумной толпы, в которой, несомненно, было много катаров и их сторонников.
Граф радушно встретил сенешаля, провел его и посадил на кресло, стоящее справа от своего трона. Ги поклонился и, обведя взглядом собравшихся сеньоров, громко произнес:
– Ваша светлость! Благородные сеньоры графства де Фуа! Святые католические отцы и горожане! От лица его величества Филиппа, Божьей милостью короля Франции, приношу сердечный привет! Его величество полагает, что выражение дружбы и его отеческой привязанности не останется без отклика в ваших сердцах!
Граф поклонился и сел на свой резной трон. Зал одобрительно загудел, хотя, сенешалю показалось, что среди этого гула слышались нотки протеста и возмущения. Сенешаль не подал вида, повернулся к графу Раймону-Роже и тихо произнес:
– Народ Фуа гостеприимен, как и их повелитель…
Граф кивнул виночерпию, который услужливо разлил вино по большим золотым кубкам, после чего протянул один из них сенешалю и громко произнес:
– Сеньоры! Мессир маршал де Ла Фо! Предлагаю выпить эти кубки за здоровье и долгие лета нашего могущественного соседа – короля Франции Филиппа!
– Спасибо, граф, – поклонился де Леви, принимая кубок, – но, насколько мне помнится, Фуа всегда входил в состав королевства! Еще со времен Шарлеманя и его внука, короля Шарля Лысого, границы Франции шли по горам, а не кончались на равнине Тулузы…
Граф побледнел, быстро окинул взглядом толпу собравшихся, и ответил:
– Простите, сенешаль, немного оговорился…
Ги мило улыбнулся в ответ:
– Такие оговорки часто приводили к серьезным недоразумениям. История знает множество примеров…
– Что же, видимо так угодно Господу… – парировал граф де Фуа.
– Отнюдь, ваша светлость, мы сейчас попробуем исправить это недоразумение. Первую часть своего визита я уже выполнил и передал приветствие его величества, пора приступить ко второй, более приятной, полагаю, для вас части…
Граф удивился, вспыхнул, но сдержал себя, не проронив ни слова в ответ. Ги де Леви кивнул виночерпию, тот быстро наполнил кубки, поднял свой и громко произнес:
– Ваша светлость граф Раймон-Роже де Фуа! В присутствии ваших вассалов, – Ги заметил, как рука графа, державшая кубок с вином, побелела от напряжения и слегка дрогнула, – мне поручено передать вам и вашим людям (зал напряженно умолк, ожидая чего-то страшного, скорее всего – войны), что его величество король Франции Филипп, мой грозный и могущественный сюзерен (снова сенешаль выдержал паузу, наслаждаясь напряжением зала) свято чтит древние кутюмы и договоры, заключенные между графами Фуа и королями Франции! Он признает независимыми от короны Франции горные аллоды, кои графы де Фуа держат по собственному праву! Король Филипп чтит и уважает эти древние владения, как независящие ни от кого, кроме Господа Бога и его светлости!..
Граф шумно выдохнул, от сердца его отлегло, принеся туда некоторую успокоенность, граничащую с тихой дрожью. Раймон-Роже прекрасно понял витиеватый намек Ги де Леви. Он встал, поклонился сенешалю и всем собравшимся сеньорам, после чего громко сказал:
– Графы де Фуа всегда чтили королей Франции, которые вели себя, как разумные хозяева и почтительно относились к своему народу! Вассальный долг всегда чтят в нашем роде! Король Филипп – наш единственный и исконный сюзерен по землям и ленам, кои мы держим от него и его предков в равнинной части Окситании и предгорьях!
В этот момент среди шума голосов, наполнявших зал, Ги отчетливо услышал возгласы протеста и улюлюканье противников, толкавших графа к разрыву отношений с королем Франции. Сенешаль прекрасно понимал, что ему необходимо совершить еще один маленький акт, который смог бы закрепить этот важный жест со стороны графа Раймона-Роже:
– Ваша светлость! Мы не раз высекали искры мечами в битвах! Но, клянусь Богом и беру всех сеньоров в свидетели, для меня вы, ваша светлость, всегда олицетворяли только истинную храбрость, честь и благородство! Волею Его святейшества папы Римского и наместника святой католической церкви на землях галлов и франков мне была вручена в наследственный лен сеньория де Мирпуа – объект давнего спора между домами Фуа и Сен-Жиль! Я, как единственный и законный владетель этих земель, дарованный мне по праву и закону, переношу свой оммаж к его светлости графу Раймону-Роже и его потомкам! Прими от меня, благородный граф Фуа, земли и замки сеньории! Я обязуюсь хранить тебе верность и защищать тебя с оружием в руках против всех, живых или мертвых, за исключением моего грозного и великодушного сюзерена – короля Филиппа и католической матери-церкви!..
Граф потрясенно смотрел на сенешаля. Ги высоко поднял голову и осматривал зал, наблюдая за его реакцией.
Раймон-Роже не мог поверить в услышанное. Земли Мирпуа, из-за которых было столько войн, из-за которых его и втянули в эту бессмысленную и изнурительную войну, становились его владениями! И принес их ему… враг! Ги де Леви, олицетворяющий кровь, смерть и гибель рода Фуа! Значит, он ошибался? Неужели, это он сам решил? Нет! Это веление короля – сенешаль его слуга и не осмелится без соизволения сюзерена распорядиться его феодом…
Граф встал и гордо окинул зал взглядом. Среди радости и веселых возгласов, он видел и ловил на себе колючие и суровые взоры противников, покрываемых его могущественной сестрой Эсклармондой.
Ги вышел на середину зала, вынул свои меч и, держа его на вытянутых к графу руках, встал на одно колено, символизируя покорность. Раймон-Роже молча смотрел на него и сомневался. Он понимал, что принятие оммажа наверняка оттолкнет от него Тулузу и всех повстанцев, осложнит обстановку в графстве, накалит ее до предела и может перерасти в восстание. Но, он давал себе отчет, что король Франции сам протянул к нему свою руку и, если граф оттолкнет ее, обрушится на земли Фуа всей своей жуткой силой. С победителями Бувина и Ла-Рош-о-Муана так не поступают…
Раймон-Роже вышел из-за стола и приблизился к Ги де Леви. Он постоял немного в раздумьях перед сенешалем, потом взял из его рук меч, поднял его вверх и возвратил его сенешалю, громко произнес, перекрывая шум зала:
– Принимаю от тебя, сеньор Ги де Леви, сенешаля Каркассона и маршала де Ла Фо, сеньорию Мирпуа! Передаю тебе, Ги де Леви, сеньорию Мирпуа в наследственный лен! Заявляю всем собравшимся сеньорам, рыцарям, прелатам святой католической церкви и горожанам графства Фуа, что я, граф Раймон-Роже де Фуа, являюсь вассалом и человеком короля Филиппа Французского, от предков которого мы, графы де Фуа, издревле держим равнинные и предгорные лены, входящие в наш домен!..
Крики радости и восторга пронеслись под сводами большого зала дворца. Граф видел, как большая группа сторонников катаров покинула зал через боковые двери, озлобленно и немного испуганно косясь на окружавших их людей.
Выбор был сделан, и сделан окончательно. Назад дороги нет, да и не тот человек граф, чтобы вилять по жизни, словно хвост у собаки…
Граф объявил начало званого обеда. Гости расселись, и началось торжество. Правда, его искренняя радость омрачалась висевшей в воздухе напряженностью и неопределенностью в завтрашнем дне, но сегодня, граф и собравшиеся гости старались забыть о ней, как о кошмарном наваждении.
Виконт Роже-Бернар де Фуа с тревогой смотрел на отца, решившегося, наконец, порвать с прошлыми ошибками. Он радовался и, одновременно, смутно пугался всего того, что могло произойти позднее. Катары не прощали предательства. Дворяне, прятавшиеся в землях Фуа и превративших Монсегюр в хранилище казны и своих идей, наверняка не оставят этот поступок без ответа.
Воспользовавшись праздничным весельем, которое охватило всех гостей, виконт подошел к отцу и тихо произнес:
– Отец, спасибо, что ты спас нас от смерти…
Раймон-Роже грустно посмотрел на него и ответил:
– А мне кажется, что я навлекаю на всех нас смерть, сын. Вполне возможно, что этот де Леви просто взял, да и облапошил нас, провел вокруг пальца, как детишек, столкнув лбами с сестрой и ее приспешниками…
– Но, отец, катары сторонники мирной жизни! Они не едят мяса и даже не могут убить собаку, не то, чтобы человека…
– Они-то не могут, но их военная элита вполне способна…
– Это мы еще поглядим, кто способен, а кто – нет… – смело ответил виконт.
Граф улыбнулся и похлопал его по плечу:
– Хвала Господу, что он даровал мне такого сына, как ты! Поверь, теперь я спокоен, как никогда. Я знаю, что ты уже вырос, окреп и возмужал, теперь мне уже ничего не страшно, сынок…
XIX ГЛАВА. Разговор, подслушанный Гуго де Арси.
Фуа. Дворец графа. Вечер 27 июля 1221 года.
Два дня прошли в обстановке радости и всеобщего веселья, вызванных столь неожиданным событием, разом перевернувшим жизнь горного графства с ног на голову. Сенешаль веселился от души, проводя с графом и его придворными практически целые дни. Они охотились на кабанов и оленей, пировали вечерами, поднимали тосты и здравицы. Казалось, что все невзгоды и превратности, которыми судьба испытывала графа Раймона-Роже, отошли и вот-вот канут в лету.
Рыцари свиты успели перезнакомиться с гвардейцами графа, сдружились и проводили время в веселых пирах и застольях. Оруженосцы, большей частью, держались возле своих господ, разделяя вместе с ними радость долгожданного мира и спокойствия. Молодежь, среди которых был Гуго де Арси, были предоставлена сами себе и безбоязненно гуляла по дворцу и его окрестностям. Жители городка были радушными и гостеприимными людьми, приглашавшими французов и англичан к себе в гости. Страхи войны и тяжелые воспоминания былых погромов отрядов Симона де Монфора, казалось, отошли и стали забываться.
Однажды вечером, Гуго де Арси – молодой юноша четырнадцати-пятнадцати лет, допоздна засиделся в старой библиотеке графа, увлекшись чтением старинных рукописей и фолиантов, хранившихся в изобилии среди прочих фамильных бумаг и рукописей. Он не заметил, как уснул в уголке библиотеки, увлекшись чтением местной версии «Песни о Роланде».
Внезапно, Гуго проснулся, разбуженный громкими голосами и скрипом стульев, раздавшихся в тихой комнате. Он сидел в углу, прислонившись спиной к большой резной перегородке. Свеча, горевшая возле Гуго, уже потухла. Он посмотрел в окно и увидел сквозь витражи ясный свет звезд. Наступила ночь.
Гуго осторожно развернулся и приник глазом к щели перегородки, стараясь рассмотреть людей, находившихся в это поздний час в библиотеке.
Оруженосец узнал графа Раймона-Роже, его сына-виконта, незнакомого ему высокого худощавого старика с волевыми чертами лица и орлиным профилем и четырех мужчин, одетых в просторные балахоны черного цвета. Судя по голосам, один из них был пожилым человеком и, несомненно, являлся предводителем группы. Его повелительные нотки, проскакивающие в голосе, удивили и насторожили Гуго…
– Слушаю вас, Верховный Просветленный… – произнес граф, обращаясь к старику, – мы решили встретиться, чтобы, наконец-то, расставить точки по всем вопросам, накопившимся за последнее время.
– Мы очень признательны вам, ваша светлость, за оказанное внимание и почтение. – Сухо произнес старик.
– Король Филипп, как вам уже известно, протянул мне руку дружбы. – Сказал Раймон-Роже, с еле заметной улыбкой на лице. – Он разрешил одному из своих наивернейших слуг принести оммаж именно за то, что мне так долго обещали передать вы и граф де Сен-Жиль! Сам, я даже и не помышлял об этом счастье!
– Граф, одумайтесь! – Голосом наставника заговорил старик. – Это полнейшая глупость! Даря вам и вашим потомкам химеру, Филипп приручает вас, заставляя питаться объедками со своего стола! Что скажут в Арагоне, Провансе! Что подумают графы де Сен-Жиль! Его светлость де Комминж несказанно удивится…
– Вы, добрейший мэтр Жильбер, изволили втянуть меня и мой народ в изнурительную войну. Ничего, кроме издержек, погромов, потерь и лишений мне лично она не принесла. Народ начинает роптать, и я не удивлюсь, если со временем, этот глас не перерастет в возмущение и, не дай Бог, междоусобицу и восстание! А воин де Леви, несомненно, благородный и порядочный человек, не в пример многим. Я знаю его уже много лет и не сомневаюсь в том, что произнес он два дня назад. На Арагон, как и остальных своих соседей, мне, простите за откровенность, плевать…
– Граф, – Незнакомец повысил голос, – вас, как глупого мальчишку, провел это жалкий выродок! Он бросил вам кость, уже обглоданную королем Филиппом, а, как простофиля, уцепились в нее руками и зубами…
– Дон Жильбер! – Виконт вскочил, сжимая от ярости кулаки. – Выбирайте выражения! Не забывайте, кому вы и ваши люди обязаны! Если мой отец…
– Перестань, сын… – спокойным голосом перебил его граф. – Пусть монсеньор де Кастр договорит.
Старик гневно посмотрел на виконта, словно лев на волчонка, и продолжил:
– Своим спокойствием и благоденствием, граф, вы обязаны, прежде всего, нам и нашим воинам! Не забывайтесь!..
Спутники, стоящие за спиной Жильбера де Кастра, придвинулись к старцу и встали по его бокам.
– Только не надо бросаться столь резкими словами, старик! – Громко ответил граф. – О каком, простите, благоденствии вы изволите тут разглагольствовать? Простите, но гостеприимство тоже должно знать границы! Ваши люди ведут себя на моих землях, как полноправные хозяева. Они прогнали гарнизон из Монсегюра и заменили его вашими головорезами и фанатиками. Ладно, если вы считаете, что мои рыцари не способны обеспечить надлежащую охрану вам, вашим людям, идеям и сокровищам, я еще постараюсь понять! Но, Пьер-Роже де Мирпуа которого вы изволили назначить комендантом замка, даже не спросясь моего позволения, как сюзерена этих мест, отказался впустить моего бальи с проверкой! Это, монсеньор, как называть? К слову о вашей помощи – что же это вы проглядели прибытие сенешаля, а? Куда смотрел ваш человек в Каркассоне? Или, возможно, его там и нет вовсе?
Жильбер де Кастр о чем-то тихо посовещался со своими соратниками, после чего ответил:
– Мессир Пьер-Роже де Мирпуа назначен мною лично. К тому же, его назначение было согласовано с доньей Эсклармондой де Фуа, которая, как я понимаю, тоже имеет право голоса и часть владений Фуа…
– Монсеньор верховный катар! – Сурово сказал Раймон-Роже. – Так почему вы уклонились от второй части моего вопроса? Куда, все-таки, смотрел ваш шпион в Каркассоне? Молчите? То-то…
– Мы еще разберемся с ней… – тихо произнес старец, но не договорил фразу до конца. Его одернул за рукав мантии неизвестный человек, стоявший у него за спиной. – Это наше внутреннее дело, дорогой граф…
Граф вскочил и сверкнул глазами:
– Моя сестра слишком много стала себе позволять! Боюсь, что моя братская любовь может перерасти в гнев государя! Никто, даже моя сестра или сын, не могут отдавать приказы в графстве без моего соизволения! Мессир Пьер-Роже де Мирпуа должен немедленно сдать командование замком Монсегюр моему человеку и покинуть земли графства! Я отнимаю свою руку от этого человека и объявляю его нежелательным!
Вперед выступил высокий молодой человек, стоявший за спиной Жильбера де Кастр:
– Так вот, как ты изволишь себе говорить со мной, граф! Клянусь, что…
Жильбер де Кастр закрыл ладонью ему рот и сказал, глядя на графа:
– Граф, не слушайте этого человека. Горечь потери своих родовых владений, которые так беззастенчиво присвоил у его отца вероломный крестоносец де Леви, помутила ему разум! Пьер-Роже! Немедленно извинитесь перед его светлостью! Я вам повелеваю!..
Мирпуа нехотя поклонился графу.
– Вот, граф вы сами убедились, что мы не представляем угрозы для вас и ваших земель… – иронично ответил Пьер-Роже. – Но, что касается моего владения, от которого я не откажусь никогда, то простите! Мирпуа принадлежит мне по праву рождения, а не по праву меча, как утверждает какой-то поп из Рима и кровопийцы, присланные им нам на горе! Мирпуа всегда был, есть и будет аллодом нашей фамилии, а не леном, зависящим от вас, Раймон-Роже, или от графов де Сен-Жиль!
Виконт резко подошел к нему и отвесил оплеуху. Катар пошатнулся, но удержался на ногах, вытер кровь с губ и, улыбаясь, ответил:
– Дефи! Следующий жест за мной…
Он громко рассмеялся и покинул библиотеку, несмотря на уговоры Жильбера, умолявшего его остаться и извиниться перед графом.
– Граф! – громко произнес де Кастр. – Нашему терпению приходит конец. Вы уже перешли ту грань, что отделяет друзей от врагов. Вы предпочли химеры и призраки искренней дружбе, преданности и спокойствию. Мне жаль вас, граф.
– Как ты, еретик, смеешь говорить со мной подобным тоном! – Вскипел граф. – Ты, еретическая и безродная тварь, осмеливаешься угрожать мне, графу де Фуа, в моем же доме и присутствии моего наследника? Убирайся отсюда, мерзкий пес! Иди и грызи свою кость! Можешь, кстати, забирать своих ублюдков и спешно выметаться к себе! Благо, что город Кастр – твоя вотчина уже отбит у графа Амори! Что же касается моей сестры Эсклармонды – это дело сугубо семейное, к нему я вернусь позднее… может, для начала просто выпорю ее как следует розгами.
Жильбер де Кастр гордо вскинул свой орлиный профиль и сверкнул глазами:
– Мы принимаем твою сестру Эсклармонду де Фуа под крыло и заявляем тебе, граф, что именно ее признаем законной властительницей юга графства! Попробуй, забери у нее Монсегюр! Аллод будет за ней и истинной катарской церковью!
Виконт хотел, было, наброситься на него с кулаками, но граф снова удержал его:
– Прекрати! Монсеньор де Кастр, видимо, совсем выжил из ума, если позволяет себе угрожать графу де Фуа и насаживать забытые лангобардские и готские кутюмы в вопросах наследования феода! Никогда Фуа не будет делиться между братьями и сестрами! Пока я жив – кутюмы, утвержденные Карлом Великим и его внуком, будут свято соблюдаться! Завтра же я прикажу, чтобы мою сестру Эсклармонду де Фуа изловили и в кандалах, как преступницу и заговорщицу, бросили в застенок! Моя веротерпимость заканчивается! Род де Фуа всегда был верен нашей матери католической церкви, а папа Римский – наш законный первосвященник, а не вы, монсеньор де Кастр! Только из милосердия, сострадания к вам и братской нежности к своей заблудшей сестре мы позволяли обрести приют и защиту в графстве. Пойдите прочь!..
Жильбер мрачно улыбнулся, но не проронил ни единого слова в ответ. Его лицо и фигура, освещаемая трепещущими отблесками факелов, выглядели ужасающе, он походил на вестника смерти. Граф невольно поежился, всматриваясь в его фигуру и лицо.
Катары молча пошли за старцем и, когда последний из них исчезал в темноте дверей, оттуда раздался мертвенный голос:
– Бойся кары, граф Раймон-Роже…
Граф посмотрел на сына. Лицо виконта было бледным, пот выступил на его лбу.
– Это мы еще посмотрим, сынок… – грустно улыбнулся Раймон-Роже.
– Бойся кары… – снова донеслось до них.
Оба де Фуа перекрестились. Виконт крепко обнял отца и тихо сказал:
– Я горжусь тобой, отец. Будем мужественны и отважны, ведь так написали на нашем гербе славные предки.
– Будь осторожен, сын мой, – граф покосился в угол библиотеки, откуда ему послышался подозрительный скрип. – Кто там?..
– Что случилось, отец? – Виконт посмотрел на Раймона-Роже.
– Ты ничего не слышал сейчас?
– Нет… – ответил сын, пожимая плечами. – Ничего.
Гуго вжался в угол, стараясь не дышать. Он стал свидетелем жуткого разговора и носителем важной государственной тайны. Лишние глаза и уши были не нужны. Его сердце учащенно забилось, кровь прилила к голове, руки сделались холодными и влажными. Гуго де Арси тихо нащупал кинжал, висевший у него на поясе, и приготовился дорого продать свою жизнь.
Виконт вынул меч и тихо пошел к тому месту, где спрятался оруженосец. Внезапно, что-то промелькнуло у него под ногами, и большая серая крыса испуганно пискнув, бросилась в свою щель.
Виконт перекрестился и, обернувшись к отцу, произнес:
– Слава Богу, отец, что это была крыса…
– Дай-то Бог, сын, дай-то Бог… – ответил граф. – Все, пошли отсюда!
– Неужели, отец, мы ляжем спать?..
– Да, утро вечера мудренее… – Раймон-Роже потрепал виконта за волосы. – Негоже благородным людям нападать по ночам. Завтра, помолимся и, с Божьей помощью, осилим все напасти…
– Я провожу тебя… – виконт отважно шагнул в темноту коридора.
– Успокойся, – улыбнулся граф, – это наш дом, здесь нам никто не угрожает.
Они вышли из библиотеки. Гуго успокоился, перевел дыхание и дождался наступления полнейшей тишины. Для пущей верности, оруженосец выждал, когда закончится очередной обход дворца ночной стражей, и тихой тенью пробрался к себе в комнату, где мирным сном спали остальные оруженосцы и прислуга.
На следующее утро, Гуго де Арси тайком проскочил к сенешалю и пересказал, как мог, стараясь не упустить ни единой подробности и мелочи, ночной разговор.
– Эх, Гуго, ты даже не представляешь, с кем ты познакомился ночью… – невесело произнес Ги де Леви. – Ты виделся с Жильбером де Кастр – Верховным Просветленным всех катаров Окситании. Этой ночью ты, мой юный оруженосец, виделся с самим дьяволом…
– С Господом в сердце мне не страшен никакой дьявол! – Заносчиво ответил юноша.
– Храни тебя Господь. – Произнес сенешаль, похлопав оруженосца по плечу. – Ты очень отважный и умный юноша, Гуго. Ты вскользь произнес о том, что у катаров есть шпион, живущий среди нас в Каркассоне?..
– Катар произнес «она» … – поправил сенешаля Гуго де Арси.
– Она! – Воскликнул Ги де Леви. – Это, клянусь Богородицей, уже занятно…
Сенешаль вскочил и прошелся по комнате, раздумывая над словами оруженосца. Выходило, что таинственным шпионом являлась женщина. Но, кто? Этого Ги не знал.
– Полагаю, ты не расскажешь об этом разговоре никому? – Сенешаль пристально взглянул на юношу.
– Клянусь Богородицей, сеньор сенешаль… – Гуго перекрестился.
– Молчи, – кивнул Ги де Леви, – от твоего умения молчать теперь зависит многое, точнее сказать – всё!..
Оруженосец ушел. Сенешаль переоделся и решил пройтись до церкви, чтобы рассказать это монаху, направленному с ним Чезаре.
Ги изобразил на своем лице скуку, вышел из дворца и неспешной походкой прогулялся по замку, перебросился парой ничего не значащих фраз с местными рыцарями, придворными и вышел через главные ворота в нижний город. Сенешаль побродил по его узким улочкам, проверяя, не следит ли кто за ним. Кроме его оруженосца и рыцаря сопровождения, выделенного графом де Фуа своему почетному гостю, мало кто обращал внимание на прогуливающегося сеньора.
– Простите, но мне надо отдать долг Господу… – нарочито равнодушным голосом сенешаль произнес, обращаясь к оруженосцу и рыцарю охраны.
Они молча поклонились, и сенешаль вошел в двери часовни. Народу было мало, прихожане уже оставили часовню после утренней службы и разбрелись по своим делам. Ги присел на скамью и стал молиться. После молитвы, он поставил свечу перед распятием и увидел монаха, прибывшего с ним в графство.
– Святой отец, – произнес сенешаль, когда монах поравнялся с ним, проходя между рядами сидений, – моя душа просит покаяния у святой матери церкви…
– Пойдемте, сын мой, – тихо ответил он и перекрестил сенешаля.
Ги прошел за ним в небольшую комнатку, расположенную в левом крыле часовни. Монах прикрыл двери и тихо произнес:
– Вам действительно пора покаяться, сеньор Ги. То, что вы произвели фурор в графстве, может вам «аукнуться» по дороге домой…
– Пришлось принять решение прямо по ходу… – улыбнулся сенешаль. – Можно сказать – брать быка за рога…
– Однако… – покачал головой монах, – мы и не рассчитывали на то, что граф так легко согласится на ваше предложение…
– Я, клянусь мессой, и сам не рассчитывал. – Ответил Ги де Леви. Он осмотрелся по сторонам и тихо добавил. – Надеюсь, нас никто не услышит в этих стенах?
– Господь не выдаст, – монах перекрестился, – здесь, помимо меня, еще пятеро надежных людей. Что же привело вас сегодня ко мне, сеньор Ги?
– Вчера ночью состоялся весьма напряженный разговор между графом де Фуа и Жильбером де Кастр…
Монах удивленно посмотрел на него:
– Так, это уже интересно. Мы догадывались, что эта тварь затаилась где-то неподалеку…
– Мне, к несчастью, не привелось увидеть лицо де Кастра, но моему оруженосцу-англичанину Господь даровал такой шанс…
– Англичанину? Он, надеюсь, надежный человек?
– Вполне. Он из бедной семьи, рассчитывает мечом добыть себе землю и славу…
– Отлично! Клянусь Богом, превосходно! Расскажите все, что знаете…
И сенешаль пересказал весь разговор. Монах задумался, вздохнул, поднял голову и посмотрел на Ги де Леви:
– Теперь, сенешаль, ваша жизнь не стоит и ломаного денье! Я прошу вас в точности назвать дату вашего отъезда в Каркассон и маршрут следования, с четкой привязкой по названиям и времени передвижения. Катары наверняка попытаются устранить вас. Ликвидировав вас, мессир маршал, они разом покончат со всеми своими проблемами вокруг Тулузы и продемонстрируют графу Раймону-Роже, кто в действительности настоящий хозяин этих земель…
– Я планирую еще немного погостить у графа и попытаюсь сосватать его младшую дочь за своего сына. Значит, – Ги де Леви задумался, – выеду я не раньше, чем через неделю…
– Хвала Небесам, у нас есть время… – перекрестился монах.
– Маршрут будет предельно прост. Фуа – Памье – Мирпуа – граница графства, до которой, естественно, его светлость будет сопровождать меня со своими рыцарями. Оттуда я направлюсь на Лиму, но графу скажу, что поеду через Фанжо, где желаю помолиться у алтаря, который помнит покойного графа Симона де Монфора. От замка Лиму я стану идти вниз по течению реки Алет на Каркассон…
– Прекрасно, клянусь Богом, у нас появляется шанс… – монах обрадовался.
– Какой, простите, шанс? – Не понял Ги.
– Шанс, что вы и ваши люди вернутся живыми в Каркассон…
– А-а-а, простите меня, – сенешаль улыбнулся, – в районе Лиму я буду не раньше пятого августа. Но, скорее всего, меня будут поджидать сразу же за границей Фуа. Полагаю, что катары подождут, пока части графа не отъедут на пару-тройку лье, и нападут, но уже на территории дистрикта Каркассона…
– Знаете старый полуразрушенный каструм, что лежит, как раз, в трех лье от границы с Мирпуа? – Уточнил монах у сенешаля. – Самое удобное место для вражеской засады…
– Знаю, бывал в тех краях. – Кивнул сенешаль.
– Возле каструма располагается лесочек, там и будут вас поджидать наши рыцари, которых, я надеюсь, мой человек успеет оповестить…
– Прощайте, святой отец, – сенешаль встал и направился к двери, – мне пора уходить. Что-то моя исповедь затянулась…
– С Богом, сенешаль де Леви! Да хранят вас ангелы небесные… – монах украдкой перекрестил Ги. – Прав был хозяин – вы, воистину, святой человек…
– Брат Пьер? – Удивился сенешаль, не подавая вида, что он знает настоящее имя.
– Да, сеньор, Чезаре Висконти – наш хозяин, командир и большой друг. Он, ей Богу, прав! Мы отдадим жизнь за вас, сеньор Ги. О молодом англичанине будет немедленно сообщено куда следует. Можете не беспокоиться. Умные и надежные люди всегда нужны короне…
– Прощайте, святой отец. – Сенешаль подмигнул ему в дверях.
– Лучше, до свидания, мессир маршал де Ла Фо. Храни вас Господь…
