Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 198 страниц)

ГЛАВА XXIII   Смерть Короля

«Исповедав» лекаря Шарля, монах-бенедиктинец брат Ансельм, он же – Жиль де Ферран, третий сын королевского рыцаря Шарля де Феррана, агент тайной службы Его величества короля Франции, решил не доверять словам и, рискуя своей жизнью, проверить и лично убедиться в точности диагноза и неотвратимости смерти Ришара Кёрдельон.

Монах незаметно вернулся в лагерь и, также незаметно проник в палатку короля, где лежал больной и умирающий король. Брат Ансельм немного разбирался в боевых ранениях и последствиях, которые они могут вызвать у раненого воина.

Меркадье отлучился за вином и девками, которыми он решил «попотчевать» выздоровление своего хозяина, надеясь, что вино и плотские утехи, невзирая на Страстную Пятницу, помогут вернуть силу и энергию его раненому повелителю.

Монах аккуратно и осторожно, чтобы не разбудить раненого короля, приоткрыл покрывало и всмотрелся в руку, которая была туго перебинтована в районе плеча и грудной клетки Ришара.

Рука была бледная, какого-то неприятного и неживого серо-синеватого цвета. На ней стали отчетливо проступать бронзоватые пятнышки участков, пораженных гангреной.       Это была гангрена.

Сомнений не было.

Монах посмотрел на грудь короля и увидел точно такие же, но, пока еще мелкие пятна на ней.

Он кивнул: «Лекарь был прав… гангрена. Два, максимум четыре дня…» – подвел итог лже-монах…

Он осторожно закрыл покрывало и, также тихо и незаметно, покинул палатку. Ансельм нашел второго священника, выдающего себя за брата Бернара, и, отведя его в относительно тихое место лагеря, произнес:

– Брат Бернар. Или, как там тебя? В общем, это сейчас неважно.

«Брат Бернар» попытался вытащить из-под сутаны кинжал, но железная хватка руки Ансельма дала ему понять, что лучше дослушать:

– Я знаю, что ты – не монах. Я прекрасно знаю латынь, а твоя «тарабарщина» лишь отдаленно напоминает её. Я видел, как ты словно заправский помощник стрелка-снайпера, в чем я не сомневаюсь, ставил вешки для поправки прицела при стрельбе, чтобы грамотно учитывать скорость и направление ветра и не промахнуться.

«Брат Бернар» кивнул головой:

– Можешь идти и продать меня Меркадье! – Громко попытался крикнуть он, но другая рука Ансельма зажала ему рот.

– Тихо. Дурак. Я друг. Если бы я хотел предать тебя, сдал бы еще по дороге мессиру Гильому де Марешаль. Теперь слушай и делай так, как я прикажу. Я – друг мессира Ги де Леви, вашего командира и друга Чезаре. Я уже понял, что Чезаре в замке Шалю. Трудно не понять, когда один ставит «вешки» для стрельбы на итальянский манер, а второй с первого раза укладывает короля арбалетным болтом красного цвета…

– ?

– Уважаю право твоего друга Чезаре на кровную месть. Она и меня толкнула на то, чтобы рыцарский меч сменить на рясу монаха…

– А-а-а…

– Бэ! – Брат Ансельм огляделся по сторонам, опасаясь быть услышанным наемниками Меркадье. – Король ранен, и весьма серьезно. Слава Богу, что местному лекарю, очень грамотному кстати врачу, скажу я тебе, не дали, как следует обработать рану и спасти жизнь Ришара Кёрдельон. У короля началась обширная гангрена. Он «сгорит» в течение пары дней. Скорее всего, Господь или, скорее Дьявол, приберет его грешную душу себе к Воскресенью, на Пасху. Невзирая на то, что те, кто умерли в Пасху, сразу попадают в рай, королю Ришару это вряд ли грозит.

«Брат Бернар» сидел и молча слушал слова брата Ансельма.

– Незаметно проберись в замок, тебе, под видом монаха это будет не трудно, и предупреди мессира Чезаре, что первую часть своей вендетты он исполнил добросовестно. Если это подходит для описания смерти короля Ришара.

Бернар кивнул головой.

– Дальше… скажи, чтобы Чезаре и его люди немедленно, повторяю – немедленно, уходили из замка. Граф не отдаст им денег, ерунда. Возьми этот кошель. Здесь около пятиста ливров золотом. Если задержитесь до Воскресенья, живыми уже не уйдете.

– А мы и не боимся…

– Баран. Прости за резкость… но, у Чезаре тогда не будет выполнена вторая часть его вендетты и он не сможет посмотреть в глаза своим умершим родичам и брату, когда вознесется на небо. Остался еще Меркадье. Он сам не полезет на штурм, даже к замку не подойдет ближе, чем на тысячу шагов…

– Я все понял. Спасибо, брат Ансельм. Скажи, как тебя зовут по-настоящему?

– Это неважно. Помни меня, как брата Ансельма. Не забудь это имя и скажи Чезаре, чтобы помнил. Вдруг, когда-нибудь к нему подойдет кто-нибудь и укажет место, где будет Меркадье, сославшись на моё имя…

«Брат Бернар» взял кошель, спрятал кинжал под сутану и нырнул в ночную мглу, окутавшую лагерь наемников…

Утром субботы в дверь замка Шалю постучался монах-бенедиктинец. Ему сбросили со стены веревку, которой он обвязался. Его втащили в замок, и через час Чезаре уже знал все, что поведал его товарищу «брат Ансельм». Не получив расчета от графа, дело ведь не было выполнено, обозванные «трусами» и прочими нелицеприятными словами, пятерка арбалетчиков и монах ночью незаметно спустились с тыльной стены замка, вплавь преодолели ров и пропали в черноте ночного леса, практически вплотную подходившего к рву замка Шалю с юга…

Действительно, где-то к часам трем ночи субботы король Ришар очнулся. Его, то знобило, то бросало в жар. Он увидел радостно улыбающегося Меркадье, стол с мясом и вином и пять красивых девок, притащенных его наемником для утехи. Что-то холодное и неприятное гнездилось в душе короля Ришара (скорее всего последствия раны, как показалось ему). Он встал самостоятельно, немного морщась от неприятных ощущений во всем теле и слабости.

– Наливай. Давай выпьем за моё чудесное исцеление. Закатим, как и раньше, веселую и буйную пирушку. Замок трогать не будем до утра понедельника. Пасха, все-таки!

– Как прикажете, сир! – расхохотался Меркадье и хлопнул одну из девок по заду. – Жанна! Его величество соскучился…

Утром в воскресенье Меркадье вошел в палатку короля и остолбенел…

Ришар практически не дышал. Девки, Жанна и Катрина, оставшиеся с ним на ночь, выли тихонько в углу палатки. Меркадье наклонился к королю, раскрыл покрывало и отшатнулся…

Рука короля стала иссиня-черной. Он посмотрел на грудь короля и увидел огромные бронзоватого цвета пятна, покрывавшие сероватую и обескровленную грудь его повелителя…

Гангрена!..

Меркадье выскочил из палатки и в ярости приказал начать штурм замка. Сам он, из опасения быть также сраженным неизвестным и, без всякого сомнения, талантливым арбалетчиком, остался в лагере. Из опасения, так, на всякий случай, Меркадье взял в руки тяжелый и крепкий павез и поставил его перед собой…

– Меркадье… – король тихим и слабым голосом позвал его из палатки.

Меркадье вскочил и подбежал к нему:

– Сир! Повелитель! Вам лучше?

– Нет… – Ришар попытался оторвать голову от подушки, но сил уже не было. – Заклинаю тебя всеми Святыми! Останови штурм замка… не гневи Бога…

– Простите, сир. Замок уже горит, мои люди взяли его после быстрого и яростного штурма.

– Отпусти всех защитников, я прощаю их, ибо нет их вины. Такова, видимо, воля Божья.

– Сир. Боюсь, что мои ребята так раззадорились штурмом, что вряд ли кто остался там в живых…

– Графа Эмара не трогай. Отпусти его с миром… – еле слышно говорил король Ришар Кёрдельон.

– Хорошо, мой повелитель. Графа я отпущу с миром, только… – Меркадье решил содрать выкуп с перепуганного графа. – Сир! Треть моих людей полегла возле замка…

– Меркадье, какие могут быть деньги. Впрочем, можешь получить с графа выкуп за освобождение.

– Спасибо, сир. – Поклонился Меркадье.

Ришар пристально посмотрел в глаза Меркадье:

– Стрелка, умоляю, не трогай…

– Ну, уж нет!!!

– Меркадье! Он не виноват, его рукой Провидение творило суд Божий… обещай… – король потерял сознание…

К палатке притащили связанного графа Эмара и человек двадцать уцелевших защитников замка Шалю. Меркадье вышел, посмотрел своим холодным, полным жути, взглядом на них и сказал:

– Графа Эмара развязать и, после уплаты в мою казну десяти тысяч ливров серебром, отпустить на все четыре стороны вместе с челядью и семьей.

Граф Эмар встал, расправил затекшие руки и ноги и, сверкнув глазами, произнес:

– Ты получишь выкуп в полном объеме у еврея Исаака из Пуатье. Дайте пергамент, писца-монаха для диктовки моей воли, чернила, сургуч…

Графа увели в соседнюю палатку и после надлежащего оформления бумаг отпустили.

Меркадье прошелся перед строем пленных защитников, всматриваясь каждому в глаза. Многие тряслись от ужаса, зная скорость и свирепость судилища Меркадье.

– Его величество король Англии Ришар Первый Кёрдельон, ваш верховный владыка и судья, не держит зла и обиды на своих неразумных подданных, вставших на путь мятежа и послушавших своего бестолкового графа.

Пленники вздохнули с облегчением.

– Мало того! Король дает каждому из вас по одному золотому ливру. Пропейте их за здоровье Его величества!

Пленники заулыбались. Им показалось, что судьба просто благотворит им сегодня. Они остались живы после упорного сопротивления, а теперь еще получат по золотому ливру на пропой…

– Его величество решил вознаградить того смельчака, который в пятницу вечером попытался стрельнуть из арбалета в него, не понимая, что смертный не сразит помазанника Божия! Этому смельчаку наш благородный сюзерен желает вручить сто золотых! – Схитрил Меркадье, надеясь выяснить имя стрелка, чтобы убить его.

Пленники мялись, не решаясь соврать…

Вдруг, из заднего ряда вышел длинный арбалетчик с вытянутым, как у лошади, и прыщавым лицом и сказал:

– По чести сказать,…это я стрелял. – Соврал он, в надежде получить сто золотых.

Меркадье глазом указал на него, и, в мгновение ока, он был схвачен людьми Меркадье.

– Я соврал! Мне нужен был ты, скотина! И я, клянусь Адом, в волю «вознагражу» тебя!!! – Он повернул голову к своим ребятам. – Подвесьте его. Я сдеру с него кожу живьем…

Глупый стрелок взмолился:

– Господин! Это не я! Они ушли еще вчера…

Меркадье почесал затылок. Он посмотрел на долговязого придурка, желавшего обогатиться. Это был несчастный нищий горожанин, рискнувший заработать денег «По-легкому» и попавший в ужас войны.

– Говори… – склонился к нему Меркадье.

– Их было пятеро, все, сразу видно, бывалые вояки. Они одеты в добротные кольчужные котты, пурпуэны и вооружены до зубов. А, уж то, как они попадали по мишеням из своих треклятых арбалетов! Один из них – командир ихний, был итальянцем, уж больно говор у него был певучим. Мы, да и сам Его светлость граф, только рты открыли от изумления!..

И несчастный, приговоренный к жуткой казни, рассказал все, что слышал и знал об этих неизвестных воинах. Сведения были скудные, разрозненные. И, все же,… Меркадье узнал главное – их главарь итальянец, судя по замашкам, опытный воин…

Он вспомнил итальянца из отряда де Леви, с которого он содрал кожу живьем…

– Боже мой! Вендетта!.. – Он в ужасе сжал голову руками.

Теперь он понял, что означал красный цвет стрел и красные кисточки возле трупов его воинов, у которых, словно баранов, зверски перерезали горло! Вендетта…

– Всех повесить! – безразличным голосом сказал Меркадье своим людям.

– А, как же я, господин! – Упал на колени несчастный дурак.

Меркадье постоял мгновение, понюхал весенний воздух, и сказал:

– А-а! А о тебе, как и договаривались ранее!..

– Отпустите?

– О чем речь, дружище! Я свое слово держу! Вот, только, одна загвоздка…

– Какая загвоздка, господин?.. – робко спросил несчастный.

Меркадье засмеялся:

– Да в голове моей не укладывается. Как это ты пойдешь голый, да еще и без кожи!!!

Несчастный упал без чувств. Меркадье понравилась своя острота:

– Прелюбопытное будет зрелище. Ребята! – Он повернул голову к своим воинам. – Аккуратненько сдерите с него кожу. Хочу посмотреть – может и в правду пойдет!!!

Он засмеялся и, потеряв всякий интерес, пошел в палатку короля. Король лежал тихо, Меркадье причел рядом с ним на край постели. Ришар открыл глаза, облизал потрескавшиеся и пересохшие губы:

– Отпустил?..

– Конечно, сир. – Соврал, не моргнув глазом, Меркадье.

В это время раздался жуткий, леденящий в жилах кровь, крик.

– Что это… – еле слышно спросил умирающий король.

– Это одному из моих людей ногу отпиливают. Он её сломал, когда его уронили вместе с лестницей в ров. – Опять соврал Меркадье.

– Бедный…

– Не то слово, сир. Бедный… – кивнул Меркадье.

Король замолк. Прошло несколько минут. Он не проронил ни слова. Его глаза, широко раскрытые, уставились куда-то вверх. Меркадье прислушался. Насторожился, вынул кинжал и поднес его к губам короля. Сталь не запотела…

Меркадье еще раз поднес кинжал ко рту короля.

– Слава Богу! – Крикнул он, увидев, как сталь покрылась легким дыханием Ришара.

Но, король Англии и грозный воитель пролежал еще девять дней в горячке, лишь на короткие минуты, приходя в сознание. Могучий организм короля Ришара, как мог, боролся со страшной болезнью и оттягивал неминуемую кончину…

Король Ришар Первый Плантажене «Кёрдельон», наводивший ужас на всю Европу и самого Саладдина, умер… Было во вторник, 5 апреля 1199 года. Наступил праздник Светлой Пасхи. Светлое Христово Воскресенье…

«Пятеро стрелков во главе с итальянцем и монах…» – вспомнил слова казненного воина Меркадье. Его вдруг осенило! Второй монах пропал, как раз в ночь с пятницы на субботу.

Он выбежал из палатки и крикнул:

– Монаха сюда позвать! Быстро!

Наемники кинулись искать монаха. Тщетно. Где-то через пару часов они вернулись и доложили:

– Господин. Монах соборовал наших и защитников замка, погибших во время штурма. Он был возле замка, а сейчас пропал,… провалился, словно сквозь землю!

– Найти! Искать! Сто золотых тому, кто притащит мне этого святошу!

Все бросились на поиски монаха,… его след пропал…

Под вечер 30 марта, во дворец короля Франции Филиппа, располагающийся в самом сердце Парижа, на острове Сите, прискакал на взмыленном коне неизвестный. Конь его, не выдержав бешеной скачки, упал замертво. Слуги подхватили обессиленного гонца, одетого монахом-бенедиктинцем, и хотели, было, отнести его к епископу, чтобы дать отдохнуть. Но, монах, открыв глаза, встал и, оттолкнув слуг, из последних сил пошел к королю. Он что-то показал королевским рыцарям, стоявшим на страже возле покоев монарха, они беспрепятственно пропустили неизвестного к королю.

Филипп сидел возле камина, грел ноги и любовался причудливыми языками пламени, пожирающими большой ствол, горевший в камине. Он повернул голову и посмотрел на вошедшего к нему человека.

Монах упал на колени возле короля и тихо произнес:

– Сир. Лев умирает, остается только гиена… – Это был «брат Ансельм».

Филипп повел бровью и переспросил:

– Лев умер? Это точные сведения?

– Пока еще нет, сир. Но, я лично осмотрел рану «льва» – она очень опасна…

Король резко поднялся из кресла, прошелся по комнате, потирая руки. Его глаза горели, румянец появился на бледном лице:

– Как это произошло?

– Арбалетный болт, сир. Красного цвета. Лекарю Меркадье толком не дал правильно пользовать раненого… – он запнулся, но продолжил. – Я, улучив момент, перепугал несчастного лекаря и тот сбежал…

– Красного цвета стрела? Дальше…

– Гангрена,.. сир.

Филипп подошел к окну, уставился на Сену. Он постоял так несколько минут, после чего повернул голову и сказал:

– Жаль его, несчастного «везунчика» Ришара. Прости Господи грехи его,… а ты ступай , отдохни с дороги.

Монах встал, поклонился и тихо вышел из комнаты, оставив короля наедине со своими мыслями. Король, убедившись, что остался один в комнате, произнес вслух:

– Господи! Слава тебе! Спасибо за помощь, Великий Боже! – Он упал на колени и начал молиться, кладя земные поклоны.

Помолившись, Филипп произнес:

– С «гиеной» будет значительно проще. Жан, даже на тень своего великого брата не походит, царствие ему небесное.

Король испугался, что кто-нибудь может услышать его слова, неосторожно вылетевшие из него. Он еще раз огляделся – он был один в комнате…

ГЛАВА XXIV   Вендетта. Смрть Меркадье

Рука судьбы причудливо тасует человеческие жизни.

Одна, казалось бы, незначительная ошибка может привести в такие дебри, из которых порой выход лишь один, да и тот, увы, в сторону смерти.

Чезаре выполнил одну часть своей священной клятвы мести. Жизнь короля Англии, герцога Нормандии и Аквитании, графа Анжу, Мен, Турень, Пуату и прочая, прочая, прочая, вот так, просто и ужасно оборвалась. Умер коронованный монарх, персона сакральная и неприкасаемая до настоящего времени.

Но оставался еще один. Меркадье.

Так где же он, куда его занесла судьба?

Оказалось все гораздо проще. Опытный воин и звук золота неразлучны.

И вот Меркадье приносит оммаж за свой замок и земли в Перигоре Элеоноре Аквитанской, крепкой еще старухе, вдовствующей королеве-матери и начинает со всем рвением и служить ей, став своего рода командиром её личной гвардии и охраны.

Свой отряд он хотел, было, распустить, но, из чувства жадности, продал главенство над ним бывшей своей «правой руке» Луспекару, тоже наемнику и, только не удивляйтесь, провансальцу.

Луспекар же с отрядом подался в услужение к новому королю англичан, Его величеству Жану Первому Плантажене, которого все также, по привычке, продолжали называть Сантерром, или «Безземельным». Воевал Луспекар храбро, но, как-то без «огонька», присущего Меркадье…

А, что Меркадье? Он завел себе отряд в тридцать головорезов, сделал из него что-то, наподобие телохранителей. Он опасался неизвестного стрелка.

Но, как назло, а может скорее к радости наемника, арбалетные выстрелы и перерезанные глотки прекратились, и Меркадье успокоился.

Он расслабился, распустил из жадности часть своей «гвардии» и поехал с герцогиней Элеонорой в Кастилию, чтобы привести невесту для французского принца Людовика.

Элеонора Аквитанская пыталась спасти распадающуюся державу Плантажене, путем брака своей племянницы и французского наследника престола попытаться защитить континентальные владения Плантажене от алчных и загребущих рук короля Филиппа. Тем более, что её последний сын, неразумный король Жан Сантерр, уже уступил Филиппу и Берри, и Овернь, и Лимож, и Ангулем. В приданое за принцессой Бланш Кастильской король Англии выделил графство Эврё и нормандскую часть Вексена, с окаянной крепостью Жизор.

Чезаре ди Висконти, еще молодой итальянец, но уже совершенно седой, сидел и молча пил, терпкое южное красное вино в портовом кабачке города и крепости Ла-Рошель, когда к нему подсел, предварительно спросив разрешения, какой-то монах в серой сутане.

– Присаживайтесь, падре. – Кивнул Чезаре, указывая на место напротив себя.

Его столик располагался в углу кабачка, возле окна, из которого был виден порт и кучи камней, сваленных на берег судами, использовавшими его в качестве балласта. Громко кричали чайки, стаями проносясь над кучей рыбацких лодок, с которых выгружали богатый улов трески…

Осень в этом году выдалась теплой, но достаточно ветреной. Вот и сегодня, с утра со стороны океана подул холодный северный ветер, испортивший, и без того, среднее настроение Чезаре.

– Вы, как я понял из обращения ко мне, итальянец? – Спросил его монах.

– Да, падре, вы не ошиблись, хотя… – Чезаре уставился в свой стакан. – Я уже практически никто.

– Ну, сын мой, вы это зря. Нельзя отрываться от родины, что тебя родила и взрастила. От родины, которая тебя всему научила и, обычаям которой ты обязан следовать до конца и неукоснительно.

Чезаре немного поежился. Толи холодный ветер случайно заскочил за ворот его кожаной потертой куртки, толи…

– Вам поклон от брата Ансельма. Вам, и вашим людям. – Тихо произнес монах.

Чезаре вздрогнул. Он был готов услышать эти слова от кого угодно, но, честно говоря, не в этом месте и не сейчас. Чезаре пристально посмотрел в лицо монаху. Обычный и невзрачный монах, каких сотни, если не тысячи. Хотя…

Выделялся крепкий волевой подбородок, да еще глаза. Холодные, словно бесчувственные. Но, в них горела искра силы, искра воли, присущая только, по-настоящему храбрым людям. Или воинам, не один раз заглядывавшим в лицо смерти и знающих ей цену.

– А где, позвольте полюбопытствовать, брат Бернар?

Чезаре вздохнул:

– Кто? А.. – с грустью в голове ответил Чезаре. – Жан Пикардиец умер неделю назад под Пуатье.

Монах перекрестился.

– Через пять дней, где-то после первой ночной стражи, вторая часть вашей клятвы выйдет из главных ворот дворца Омбриер, что примыкает к донжону «Арбалестейр» главного замка в Бордо.

Чезаре крепко сжал стакан с вином. Монах же спокойно продолжал:

– Место там тихое и малолюдное в это время суток. Тот, кто вам нужен, выйдет из главных ворот замка. Потом он перейдет через двойной мост и сразу же вступит на улочку Пале-де-ля-Омбриер. Улочка, в свою очередь, практически сразу же изгибается, образуя небольшое темное местечко, можно сказать – закуток. Места там достаточно для нескольких человек…

– Я пойду один…

– Бог Вам в помощь, сеньор Чезаре ди Висконти, потомок первого герцога Гильермо… – произнес монах и вышел на улочку из кабачка.

Чезаре хотел спросить еще, но, когда он, практически следом, выскочил на улицу – монаха и след простыл…

В ночь на 1 ноября 1200 года, Меркадье и трое сопровождавших его наемников-телохранителей были зверски зарезаны на одной из ночных улочек Бордо. Ему лихо перерезали горло от уха до уха так, что голова еле держалась на маленьком лоскуте кожи. На груди Меркадье лежала кисточка красного цвета, повязанная черной траурной лентой…

Трое телохранителей были убиты мгновенно. Каждому – один точный и расчетливый удар.

Чезаре ди Висконти, потомок славного первого герцога Гильермо ди Висконти, честно исполнил свою вендетту. Теперь, он мог без стыда взглянуть в глаза всем, кто его знал. А, самое главное, его брат Лучано был отомщен…

Да! Совершенно позабыли о Гуго «Черном» де Лузиньян! Он, естественно, стал графом де ла Марш, получив ордонанс короля Филиппа. Гуго решил «подстраховаться» и взял в импровизированные заложники герцогиню Элеонору. Он «разрешил ей проехать через свои владения» только после того, как несчастная старуха признала его права на графство Маршское…

Бедной старушке Элеоноре Аквитанской ничего не оставалось, как тут же, на месте утвердить настырного и наглого Гуго «Черного» де Лузиньяна графом де ла Марш…

Вот и поспорь со старой пословицей: «Шустрый телок двух маток сосет!»…