Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 198 страниц)

Катары стали в спешке хоронить тела, сваливая их в одну небольшую яму, выкопанную у подножия холма.

Через три часа отряд ушел по направлению к аббатству. Следы крестоносцев вели именно туда.

XXII ГЛАВА.   Его величество король Франции Филипп-Завоеватель и его высочество принц Людовик-Лев.

Замок Пуасси. Охотничьи угодья короля. 8 августа 1221 года.

Его величество король Франции Филипп-Завоеватель сильно постарел за последние три года. Тяжелые испытания, легшие на его плечи практически с момента восшествия на престол, давали о себе знать многочисленными болячками, бессонницей и мучительными головными болями, от которых не спасали даже чудодейственные пиявки и мятные втирания в виски.

Филипп практически облысел, его зрение ослабло так, что он с большим трудом разбирал бумаги и отчеты, присылаемые в его курию многочисленными бальи и прево. Тем не менее, короля еще рано было сбрасывать со счетов.

Франция окрепла, возмужала, в ней появились те первые и робкие ростки, которые со временем вырастут в величественное древо единой нации и создадут не меркнущее в веках величие крепкой европейской державы.

Он вздохнул и потер рукой поясницу. Утренние боли все чаще и чаще заставляли этого железного короля вспоминать о тленности его тела и конечности земного срока, предписанного ему Господом на этой грешной земле. Король позвонил в колокольчик и приказал слугам немедленно пригласить к себе мессиров Матье де Монморанси, Бартелеми де Руа, епископа Герена, его старого товарища и по совместительству главу тайной службы, и принца Людовика. Слуги быстро исчезли за дверьми королевских покоев.

Филипп глухо поворчал на слуг, помогавших ему одеваться. Он частенько ворчал по утрам – сказывались годы, проведенные в нервном перенапряжении, когда каждый день его жизни подкидывал ему все новые и новые испытания, словно проверяя крепость его характера и решительность. Чего-чего, а крепости и решительности королевской натуры могли позавидовать многие из его умерших врагов. Именно цельности характера, упертости и самоотречения во имя достижения поставленной цели им и не хватало, чтобы сопротивляться Филиппу и, в конце концов, остаться в живых, а не уйти в небытие, став одними из многочисленных персонажей истории.

Король тяжело вздохнул. Он вспомнил свою молодость, когда он, еще не оперившийся птенец, решил воспротивиться мощи и вседозволенности своих анжуйских вассалов, дерзнувших завладеть землями в шесть раз превышавшими маленький королевский домен.

«Славные были времена, – вздохнул Филипп, – Господи, как же я осилил-то их, аспидов? Один только покойный король Генрих чего стоил…».

Он махнул рукой, приказывая слугам удалиться.

«Матушка. – Филипп украдкой вытер набежавшую слезу. С годами он становился излишне сентиментальным и способным, вот так, внезапно поддаться чувствам. – Спасибо тебе, матушка, за то, что ты передала мне со своей кровью вашу блуа-шампанскую настырность. Да, славные были годы. Ни минуты покоя. То Генрих, то его бешеный и неугомонный счастливчик Ришар, клянусь Святым Дионисием, они запросто могли прихлопнуть меня, словно надоедливую осеннюю муху… Слава тебе Господи, что ты провел меня по моему пути, что не отнял руки своей от меня, грешника…. Эх, только бы сын смог продолжить начатый мною путь! А он, как назло, такой слабый здоровьем… Луи весь в покойную жену Изабеллу де Эно. Такой же бледный, худой и кожа, словно из мрамора, правда, чересчур настырный и упорный, как баран. Да, кровь – вещь удивительная! Это же надо, как он похож на своих родичей из Эно и Фландрии! Такой же увлекающийся и взбалмошный, как покойный граф Бодуэн! Того, бестолкового, соблазнила призрачная корона Византии, а моего оболтуса увлекла шаткая корона Эдуарда Исповедника! Говорил же я ему: не лезь ты в Англию, пусть они там сами грызутся между собой, как пауки в банке! Нет! Полез-таки! Слава Богу, что хоть живым и здоровым вернулся…. Надо отдать должное мессиру Гильому де Марешаль. Все-таки, на редкость порядочный был человек!..».

В комнату вошли приглашенные королем сеньоры и наследный принц Людовик. Филипп нахмурил брови, оглядывая их своим колючим взглядом.

«Понятно, – решил принц, – папенька опять не выспался. Сейчас начнет свои причитания…»

Они поклонились королю. Мессир Бартелеми был крепким воином, несмотря на свои пятьдесят пять лет, он еще крепко сидел в седле и уверенной рукой сжимал меч, что и доказал в битве при Бувине. Мессир Бартелеми был главным Шамбриэ королевства и заведовал казной, что соответствовало современной должности министра финансов. Матье де Монморанси, приходившийся кузеном Бушару де Марли, был на два года старше Бартелеми де Руа. Великий коннетабль королевства ведал всей внутренней армией короля, что соответствовало должности современного министра внутренних дел. Третьим приглашенным на совет был монсеньор Герен, бывший рыцарь-госпитальер, ставший епископом Санлиса и главой секретной службы его величества. Герену недавно исполнилось пятьдесят лет, он был бодр и крепок телом, а его цепкой памяти могли позавидовать многие молодые сеньоры. Герен запоминал столько цифр, имен и событий, что, казалось, ни одна мелочь не могла проскользнуть незамеченной от взора сурового епископа и друга короля Франции. Самым молодым среди собравшихся в комнате короля был, как ни странно, принц Людовик. Ему исполнилось тридцать пять лет, большую часть которых он провел в тени своего великого родителя и исполнял его волю и решения. Принц получил приличную администраторскую подготовку, управляя графствами Артуа и Вермандуа, которые достались ему от матери. Его хилая фигура никак не соответствовала бурной и кипучей натуре. Победа над королем Жаном и английская авантюра 1216 года были яркими подтверждениями этого. Филипп серьезно беспокоился за своего сына, ведь Людовик был его единственным и законным наследником. Слава Богу, что его жена Бланш де Кастиль, которую успела сосватать покойная Элеонора Аквитанская, была прекрасной женой, верной и порядочной. Бланш успела родить нескольких мальчиков, что внушало их деду – грозному Филиппу относительную уверенность и спокойствие в завтрашнем дне монархии.

Король сел на большое резное кресло и молча кивнул сеньорам, приглашая их рассаживаться.

– Сеньоры, – Филипп прокашлялся, – я собрал вас у себя, чтобы обсудить несколько важных вопросов…

«Опять, наверное, будет поучать меня…» – расстроился Людовик, косясь взглядом на советников.

Герен деловито раскладывал письменные принадлежности, чтобы в любой момент быть готовым сделать запись по приказанию короля. Бартелеми де Руа и Матье де Монморанси сосредоточенными взглядами смотрели на Филиппа.

«Смотрите, – снова подумал принц, – они прямо в рот готовы залезть моему отцу…».

– Известия с Юга, которые доставил гонец, имеют неоднозначную трактовку… – Филипп посмотрел на Герена.

Епископ Герен хотел встать, чтобы начать доклад, но король жестом приказал ему сидеть. Тот поклонился и, развернув какой-то пергамент, заговорил своим вкрадчивым голосом, в котором, тем не менее, сквозили нотки уверенности и решительности:

– Сеньоры. Согласно последним данным, полученным нами с южного направления, маршалу де Ла Фо удалось склонить графа де Фуа к выходу из коалиции, составленной южными баронами для воспрепятствования укреплению королевской власти на землях Окситании.

«Спасибо тебе, Господи, что не обо мне разговор…» – помолился в душе принц.

Филипп молча обвел взглядом собравшихся советников, предлагая им высказаться. Матье де Монморанси сосредоточенно потер свой нос и скосил взгляд на Бартелеми. Тот вздохнул, он не любил начинать разговор первым:

– Мессир де Леви, как всегда, казался на высоте, ваше величество…

Филипп удовлетворенно покачал головой и скрестил руки на животе, предлагая ему продолжить. Бартелеми сморщил лоб, подумал немного, и добавил:

– Теперь, боюсь, нам придется оберегать семью де Фуа, что существенно увеличит наши расходы…

– Зато граф сможет отрезать Арагон и Комминж! – Вставил, наконец, Матье де Монморанси, хлопнув рукой по дубовой столешнице.

Филипп удивленно поднял брови и посмотрел на него. Матье смутился своему резкому поступку и виновато заговорил:

– Простите, сир, не сдержал эмоции…

– Ничего-ничего, мессир де Монморанси, – ответил Филипп, – эмоции – признак наличия ума.

– Батюшка, – произнес принц, – а, не проще ли нам стравить графа де Фуа с его соседями?..

– Луи! – Резко повысил голос король, кинув орлиный взгляд на сына. – Вы, правда, не понимаете всю важность события! Лучше помолчите, да послушайте мудрых людей!..

Принц покраснел и опустил взгляд, он не любил, когда отец прилюдно ругал его. Филипп продолжил:

– С графом де Комминжем теперь разберется его светлость Арманьяк! Да и молодой граф де Бигорр, сын покойного Симона де Монфора, полагаю, не откажется свести старые счеты…. О Комминже, пока, забудем. Как у нас дела со Святым Престолом?..

Герен развел руками:

– Гонорий, как всегда, мнется и двурушничает…

Король кивнул:

– Старый дурак! Герен, – он обратился к епископу, – а не создать ли ему в Риме парочку проблем, а? Как там поживают наши «друзья» из семейства Франжипани и Колонна?..

– Но, это будет стоить… – робко начал Герен.

Король хлопнул ладонью по столу:

– Плевать! Надо «помочь» папе Гонорию поскорее определиться с графами де Сен-Жиль и моим Югом!..

Герен незаметно улыбнулся и поклонился королю. Филипп расправил плечи. Небольшое переживание, казалось, вдохнуло новые жизненные силы в монарха:

– Мессир де Монморанси! Надо сделать так, чтобы наши сеньоры, например, из Анжу или Бретани снова воспылали «священным» пылом и направились к маршалу в Каркассон! Мессир Ги там порядком извелся, полагаю. Ему теперь придется, ох, как туго…

– Будет исполнено, ваше величество… – тихо ответил Монморанси. Он посмотрел на Герена, который кивнул ему в ответ. – Мессир де Руа, полагаю, сможет изыскать средства?..

– Гм. – Замялся Бартелеми и посмотрел на короля. Когда Филипп еле заметно кивнул ему, де Руа поклонился и ответил. – Думаю, что казна способна оказать посильную помощь в этом богоугодном предприятии…

– Ну, и, слава Богу, тогда. – Матье улыбнулся своим беззубым ртом. – Мои люди переговорят с кем надо…

– Так. – Подвел итог король. – С общими делами закончили. Теперь, мессиры, пора нам переходить к более деликатной теме…

Наступило напряженное молчание, которое прервал Герен – глава секретной службы:

– Полагаю, сеньоры, что основой коалиции, которая сложилась на Юге Франции и угрожает нашему спокойствию и процветанию, является старый граф Раймон. Мое мнение таково – старый граф, с его вечной изворотливостью и ужимками, уже порядком зажился на этом свете…

Принц испуганно посмотрел на Герена:

– Монсеньор! Что вы, ей Богу, говорите…

Филипп сурово посмотрел на сына:

– Луи!..

– Хорошо, батюшка, я молчу… – обиделся принц.

– Продолжайте, Герен, мы вас внимательно слушаем. – Филипп пристально посмотрел на епископа. Герен пожал плечами и продолжил:

– Так вот, если граф Раймон преставится, а он, слава Господу, и так уже пожил порядочно, его молодой сын наверняка не сдержится и учудит что-нибудь такое, от чего, полагаю, даже у нашего папы Гонория волосы под тиарой встанут дыбом! А то, что молодой де Сен-Жиль, тот еще крендель, вы, ваше величество, можете и не сомневаться!..

Филипп искренне рассмеялся. Ему нравилась образная речь его старого и проверенного слуги. Король окинул взглядом советников и задержался на принце:

– Ну, что опять?..

– Ничего, батюшка, – Людовик равнодушно пожал плечами, – на все воля ваша…

– То-то! – Удовлетворенно заметил Филипп. – На все, сын мой, воля моя. Ты должен понять, ведь скоро и тебе придется править, что на все, повторяю, на все, что будет происходить во Франции, да и в Европе, должна быть твоя, и только твоя, воля! Иначе, сын мой, все мои труды и мучения пойдут псу под хвост!..

Людовик побледнел, когда он начинал злиться на что-либо, он всегда становился похожим на мраморную статую. Филипп сильно тревожился за его здоровье и такие, вот, внезапные перепады настроения, способные выдать его чувства и переживания. Король, твердил он, никогда не должен подавать признаки своей слабости…

– Сроку вам, Герен, до лета следующего года! Я, что-то, расхворался, боюсь, что и не доживу до такого радостного дня! Кстати, надо подумать и о его соседе…

– Фуа? – Удивился Монморанси. – Его-то зачем?..

Филипп укоризненно посмотрел на него:

– Ой, Монморанси! Типун тебе на язык! Разговор идет о графе де Комминж…

– Простите, сир, бестолкового… – Матье смутился.

– Эх, святая простота – купил лошадь без хвоста! – Улыбнулся король. – Стыдно, Монморанси, быть таким простофилей! Особенно, тебе, правнуку самого Генриха Боклерка!..

– Зато, сир, я не паскудничаю, как многие родовитые сеньоры! – вспыхнул Матье.

– Ладно, прости ты меня, старика, мой старый и верный друг… – Филипп улыбнулся. – Кому-кому, а тебе, право, грех на меня обижаться…

– Клянусь Богом, сир… – Матье смутился.

– Значит так, сеньоры… – король подвел общий итог беседы. – Мессиру де Леви должны быть оказаны все возможное, и невозможное, лишь бы он удержался в Каркассоне. А с головы его светлости де Фуа, равно как и его сына, не должен теперь упасть ни один волос! Даже муха без нашего разрешения и документа не должна пролететь над головами де Фуа!..

– Будет исполнено, сир… – хором ответили советники.

– Ох, смотрите у меня… – Грозно, но с веселостью в голосе, ответил им король. – Ух, тогда я вас, ротозеев!..

Советники засмеялись. Им нравилось, когда король заканчивал совещания в такой, вот, веселой, непринужденной и немного игривой ноте. Они встали и пошли к выходу из комнаты, когда Филипп обратился к принцу и приказал ему задержаться.

«Опять он… – подумал Людовик. – Сейчас начет свое промывание» мозгов…».

Когда двери за советниками закрылись, Филипп улыбнулся и сказал:

– Луи, глупый, пойми ты меня, наконец, что я желаю тебе только счастья! Юг очень опасен для тебя. Не надо смотреть на меня, как сыч! Твое здоровье сильно тревожит меня с момента рождения. Твоя покойная матушка, царствие ей Небесное, всю свою слабость передала именно тебе, что не может меня не тревожить…. На Юге полно всякой заразы, даже наш лавный дед, Людовик Воитель, захворал и умер от поноса после своего похода в земли Оверни, а они значительно севернее Окситании! Я хочу успеть, еще до своей смерти, навести там порядок, чтобы ты, не приведи Боже, там не оказался с войском…

Людовик удивленно посмотрел на отца. Таким заботливым он его еще не видел. Филипп продолжил:

– Запомни мои слова, сын, и заруби их себе на носу! У тебя, слава Богу, есть отличная и мудрая жена, Бланш де Кастиль, Герен, Матье и Бартелеми, еще, дай им Бог, проживут немного и помогут тебе. Они же и назначат надежных людей себе в сменщики, ты им не мешай, но, периодически, проверяй. И, самое главное, не обижай самых верных тебе людей, но, сын, сильно их не балуй. Не дай Бог, чтобы они возомнили о себе, черт знает, что, и стали похожими на дурака Рено де Даммартена!

– Я все понял, батюшка… – принц поклонился.

– Да ничего ты не понял! Если бы понял – не выкрутасничал бы все это время, а жил мудро и правильно…

– Но, отец! – Принц покраснел.

– Ладно, не обижайся. – Филипп улыбнулся. – Кому как не мне, говорить тебе правду. Твои придворные, наверняка, будут льстить, и врать тебе…

– Отец, мой король, позволь сказать… – Людовик нервно дернул плечом и посмотрел на отца.

Филипп пожал плечами и ответил:

– Говори, сын, только думай, что скажешь…

Принц гордо поднял голову и произнес:

– Мне неприятны мысли о том, что князей вот запросто можно лишить жизни! Ведь только Господь определяет, кому и когда умереть. Или, я ошибаюсь отец?..

Король молча вздохнул, поправил золотую цепь, висевшую у него на шее, поднял глаза на сына и ответил:

– Ошибаешься, сын мой и наследник, ох, как ошибаешься…

– А, может…

– Никаких «может», наследник! Никаких! Запомни. Все, что угрожает спокойствию короны, не имеет права на жизнь! Запомни! Только смерть врага может дать нам уверенность в завтрашнем дне…

– Но, ваше величество, – принц попытался язвительно парировать, – тогда, почему же его светлость бывший граф де Булонь до сих пор жив?..

Король так грозно посмотрел на сына, что Людовик отпрянул назад, испугавшись отца.

– Рено де Даммартен имел счастье быть моим другом. – Он замялся и поправил себя. – Вернее сказать так – это я считал, что эта змея мой друг. Только это и позволило ему остаться в живых…

Принц побледнел, он понял, что затронул за живое своего отца:

– Прости меня, отец, прости…

Филипп невесело улыбнулся и ответил:

– Ничего, Бог простит. Думай сначала, а потом говори. Тебе скоро, очень скоро, придется надеть корону. От одного твоего слова, оброненного случайно или по глупости, могут произойти большие беды…

– Хвала Господу, что ты у меня такой мудрый. – Принц поклонился королю.

– Не приведи Боже, чтобы и ты научился такой премудрости, что выпала на мою долю. Ступай. Иди к монсеньору Герену, пусть он поучит тебя немного, пока есть время… – Филипп протянул руку для поцелуя сыну.

Людовик прикоснулся губами к холодной руке отца, поклонился и вышел из комнаты. Король задумчиво почесал подбородок и подумал: «Бог мой, вразуми сына моего…».

Принц догнал Герена только во внутреннем дворе замка Пуасси. Глава секретной службы быстро спустился вниз. Он сохранил свою быструю и порывистую походу и, несмотря на годы, все еще оставался бодр.

– Монсеньор, – принц дотронулся до его плеча, – отец приказал мне следовать за вами…

Епископ приветливо улыбнулся и похлопал принца по плечу:

– Эх, ваше высочество, и когда вы, наконец-то, поймете, что спорить со старшими, а тем более, со своим отцом-королем, себе дороже…

– Это точно, монсеньор… – с улыбкой согласился Людовик. – Отец просил, чтобы вы…

– Позволь, я догадаюсь… – засмеялся Герен. – Научил тебе уму-разуму? Я угадал?..

– Ага… – грустно ответил принц.

– Клянусь Господом, ваше высочество, – Герен жестом приказал слугам подавать коней, – вы не пожалеете…

Они сели на коней, епископ махнул рукой, и колонна быстро покинула замок Пуасси. Рыцари сопровождения проворно перестроились на ходу, окружив принца и епископа плотным кольцом. Их невозмутимые лица, казалось, были отстранены от мирской суеты и погружены в свои мысли, но острые взгляды, которыми они осматривали окрестности, говорили о постоянной готовности этих суровых воинов к отражению нападения.

– Епископ, – Луи мило улыбнулся, – вот, смотрю я на ваших воинов, и диву даюсь…

– Это не мои воины, ваше высочество, – ответил Герен, – эти рыцари – будущая ваша личная гвардия…

Принц с уважением посмотрел на него и воинов, окружавших их. Сознание принца наполнилось пониманием того, как хрупок, на первый взгляд, весь этот суетный мир, как неопытен он, как обманчив первый взгляд на простые, казалось бы, вещи, предметы, как обманчивы и непонятны бывают люди. Суровость и тупость этих рыцарей на поверку оказалась профессионализмом и глубокой преданностью, граничащей с самоотверженностью, фанатичным служением своему повелителю и веру в то, что их добрый хозяин не забудет верность своих слуг.

– Куда, если не секрет, мы направляемся? – Луи снова обратился к молчаливому епископу.

Герен оторвался от раздумий, посмотрел на принца, потом, по сторонам, и ответил:

– В Монкруа. Там наша резиденция…

– Какая, простите, резиденция? – Удивился принц. – Насколько мне известно, замок Монкруа давно заброшен и превращен в лепрозорий, где держат прокаженных воинов…

Герен весело подмигнул ему:

– Силы Небесные! А это просто великолепно, что даже вы, ваше высочество, не знаете истинного назначения Монкруа…

– Мне обидно, что от принца крови во Франции могут быть тайны… – обиженно ответил Людовик.

– Оставьте, мой принц. – Епископ положил руку ему на плечо. – Поверьте мне на слово – в королевстве всегда должны быть секреты, охраняемые даже от принцев крови…

– Не знал…

– Когда вы, ваше высочество, наконец-то взойдете на трон, вы, я надеюсь, поймете слова, сказанные мною на этой дороге в Монкруа. В замке готовятся люди, вернее которых вы не найдете на всем белом свете. Эти люди преданы Франции до последнего вздоха, до последней капли крови. Они скромно живут и ждут своего часа. Часа, который, возможно, и не понадобится. Но, если их позовут, они без раздумий отдадут все свои силы, знания и, если понадобится, то и жизнь ради вас, принц, ради величия Франции.

Луи, открыв рот, слушал речь епископа. Принц еще ни разу в жизни не видел Герена таким оживленным и разговорчивым.

– Это, воистину святое место для всех нас. – Епископ перекрестился. – Замок был переоборудован самим Сугерием во времена вашего великого деда – короля Людовика Воителя. Эх, если бы вы, принц, знали, какие решения принимались в его стенах, сколь важнейших событий потом произошло на грешной земле, вы, клянусь, просто не поверили бы…

– Отчего же, епископ. – Людовик решил похвастаться осведомленностью. – Сугерий, без преувеличения, был великим советником и канцлером…

– И, это все? – Засмеялся Герен. – Невелики, однако, ваши познания. К примеру, ваше высочество. Норманнские короли Англии внезапно умирали, когда короне угрожала наибольшая опасность. Что вы скажете по этому поводу, а?..

Людовик пожал плечами и ответил:

– Старинное пророчество герцога Гильома. Только и всего…

– Вот! – Епископ обрадовано потер руки. – Самым лучшим подтверждением четкости нашей секретной работы является именно то, что люди, не находя участия человека, выдумывают руку провидения или злого рока! Пророчество герцога, вовремя вытащенное на свет божий, всегда можно было повернуть в свою сторону и заставить работать во благо Франции…

Принц с недоверием покосился на него:

– Только не надо мне рассказывать сказки, что это наши секретные агенты переоделись лошадью герцога Гильома, уронили его и затоптали копытами…

– Нет-нет, что вы, принц. – Епископ весело засмеялся. – Врать не буду – это грех большой. Хотя, честно сказать, жаль, что они не перевоплотились в лошадь и не прикончили Гильома значительно раньше…

Луи перекрестился:

– Бог ты той! Вы, епископ, а позволяете себе такие крамольные мысли в отношении помазанников Божьих!..

– Бог меня простит, я надеюсь… – Герен хитро улыбнулся. – Зато, мой принц, именно наши ребята помогли уйти в мир иной его сыну Гильому Рыжему и детишкам короля Генриха Боклерка…

Принц резко осадил своего коня и удивленно посмотрел на Герена. Глава секретной службы невозмутимо продолжил свой рассказ:

– Я понимаю, ваше высочество, что сейчас творится у вас на сердце. Но, постарайтесь и вы понять меня, понять ваших великих родителей, которые, поверьте, все это делали во благо и во имя величия Франции, так несправедливо обобранной нерадивыми и заносчивыми вассалами. Ошибки предшествующих династий и властителей, как назло, выпало устранять именно вашим предкам…

Людовик поддал шпорами коня. Он молчал. На его голову в одночасье свалилось столько всего, что в пору было сойти с ума или кричать. Принц, словно боевой конь, мотнул головой, словно отгоняя какое-то наваждение, подъехал к епископу и сказал:

– Теперь, кажется, я начинаю понимать слова своего отца…

Герен приветливо улыбнулся, подтянул поводья своего коня и ответил:

– Дай-то Бог, принц…

Больше они не проронили ни слова. Отряд проехал около восьми лье и решил организовать бивак для ночного отдыха, когда Людовик снова подошел к епископу и сказал, глядя ему в глаза:

– Неужели, у моих предков были такие люди?..

Герен понял смысл слов, сказанных принцем, огляделся вокруг себя и ответил:

– Эх, ваше высочество, посмотрите вокруг себя. Все эти рыцари и оруженосцы, поверьте мне, старику, ничем не отличаются от тех, кто своими поступками или действиями, возможно, и не совсем приличными с точки зрения рыцарской морали, помогал вашему прадеду или деду…

Людовик молча кивнул головой, понимая слова епископа. Герен обнял его за плечи и тихо произнес:

– Вам надо будет прочесть кое-что из секретного архива Монкруа. Полагаю, это ошеломит и отрезвит вас, мой принц…

– Неужели, монсеньор, вы храните отчеты о проделанных акциях? Это же крайне опасно!..

Герен молча развел руками, улыбнулся и ответил:

– Так уж заведено, принц. Можно сказать – для порядка и истории. Не нам судить о поступках королей и их верных слуг, пусть история и потомки рассудят…

– Но, епископ! Враги ведь могут выкрасть часть этих бумаг! Тогда…

Герен нахмурился:

– Не вы первый, ваше высочество, додумались до подобного. Вот, приедем в Монкруа, я выдам вам парочку интересных пергаментов, вы и прочтете, что бывало в подобных случаях…

Глаза Людовика загорелись блеском, он схватил за рукав епископа и произнес:

– Пожалуйста, епископ, буквально, в двух словах…

Герен пригласил принца в палатку, которую уже поставили рыцари и оруженосцы отряда. Они вошли, Герен задвинул полог, предложил принцу присесть за импровизированный стол, сделанный из походных козел и положенных на них перевернутых щитов, на котором уже стояло вино, фрукты и холодное мясо. Людовик присел, епископ расположился рядом, разлил вино и протянул кубок принцу. Они выпили, разрезали холодное мясо кинжалами, и епископ произнес:

– Если вы желаете, ваше высочество, я могу немного пролить свет на некоторые события…

– Да-да, пожалуйста…

Герен отпил немного вина и начал рассказ:

– Скажу лишь одно, ваше высочество. К смерти от стрелы и гибели в море наследников Генриха Боклерка был причастен один из предков, – Герен понизил голос до шепота, – мессира маршала де Ла Фо…

– Как?! – Принц удивленно захлопал глазами, не веря услышанному.

– Вот так, Луи, очень, даже, просто… – Герен еще отпил вина.

– Но…

– Понимаю ваше недоумение. Отвечу. Этот человек так любил своего повелителя, можно сказать, был его другом, чтобы пойти на это…

Людовик залпом выпил вино, налил себе снова. Епископ грустно посмотрел на него и произнес:

– Кстати, я дам вам один интересный документ, записанный со слов епископа Шартра, так вот, в нем есть много любопытного. Заодно, Луи, вы удовлетворите свое любопытство относительно того, что бывает в случае кражи бумаг из секретного архива…

– Спасибо, монсеньор. – Луи опустил голову и тяжело вздохнул. – Я и не думал, что корона может быть такой тяжелой…

– Ничего, Бог даст, привыкнете… – Герен похлопал его по плечу. – Ну, полагаю, что нам всем пора спать. Завтра к полудню мы уже должны быть в Монкруа…

– Спокойной ночи, монсеньор Герен. – Людовик встал и направился к выходу из палатки епископа.

– Спокойной вам ночи, принц, – епископ поклонился ему.

«Бедный, – подумал он, когда принц вышел из палатки, – представляю, что сейчас творится в его душе. Ну, ничего, полагаю, он справится. Парень он крепкий, несмотря, что хилый телом, все будет прекрасно…».