Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 90 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА XI. Вечерние беседы.
Кардифф. 19 ноября 1133г.
Филипп почти весь день пролежал в комнате, посетив лишь утреннюю службу, да обедню в маленькой замковой часовне. Он толком и не спал эту ночь. В его голове почему-то засели слова Абдаллы о неизвестном гонце, прибывшем тайно в замок и, что удивительно, также спешно и тайно покинувшим его под утро…
Он не показывал вида, что очень обеспокоен этим загадочным визитом, но, во время обедни, когда местный священник что-то громко и сбивчиво говорил на латыни, обращая свои слова пастве, Глостер как-то странно посмотрел на де Леви, едва заметно толкнул его локтем и тихо произнес:
– Что-то у вас сегодня серый вид, граф… – он с деланным равнодушием зевнул, перекрестил свой рот, но от взгляда де Леви не смогли ускользнуть какие-то игриво-подозрительные искорки, промелькнувшие на миг в глазах Робера Глостера.
– Клопы малость заели… – де Леви произнес первое, что взбрело ему на ум.
– Клопы?.. – Глостер криво ухмыльнулся. – Тогда, граф, вот что… – он немного склонил свою голову к его уху, – приглашаю вас сегодня в мыльню. Надо освежиться, да и пока вы будете купаться и наслаждаться горячей водицей, я прикажу слугам как следует перетрясти и прожарить над камином топчаны. Не гоже, когда мерзкие твари, пусть и Господни, но мерзкие, как ни крути, брали и истязали моих дорогих гостей… – Глостер специально сделал ударение на трех последних словах своей фразы.
– Премного благодарен вам за предложение, граф. – Филипп кивнул ему в знак согласия, перехватил рассерженный взгляд священника, косившегося на них и продолжавшего сбиваться еще сильнее, съедая окончания и путая склонения латинских слов. – Наш падре гневится… – Филипп также незаметно толкнул Глостера локтем.
– Вот, и славно…
Они дождались окончания проповеди, окропили головы святой водой и вышли из часовни.
Филипп поклонился и пошел к себе, но Глостер немного задержал его и, глядя в глаза де Леви, произнес:
– Что-то вы сегодня какой-то странный, граф…
– Плохо спалось… – Филипп деланно зевнул и пожал плечами. – Клопы…
– А-а-а… – Робер снова как-то странно улыбнулся, бросил пронзительный взгляд и прибавил. – Ну, так я вас жду? К началу первой стражи…
– Всенепременно, граф Глостер. – де Леви откланялся.
Лондон. За полторы недели до описываемых событий.
Гуго де Биго громко сопел и ходил по комнате из угла в угол. Гонец – забрызганный с ног до верхушки своего конического шлема нормандский рыцарь – неуклюже переминался с ноги на ногу, побрякивая своими грязными шпорами, с которых при каждом движении рыцаря на камни пола шлепали куски дорожной грязно-бурой грязи.
– Продолжайте, мессир… – Гуго буркнул под нос, но достаточно громко. Он приблизился к столику, взял к руки кувшин с вином и серебряный кубок, наполнил его почти до краев, подошел к рыцарю, протянул ему вино. – Простите, несколько увлекся вашим донесением. Извольте освежиться с дороги.
Рыцарь залпом осушил кубок, крякнул с довольным видом, вытер свои длинные, на саксонский манер, усы и проложил рассказ:
– Значит так, мессир де Биго. Мы прибыли в Кембридж, нашли того малого, что изволил трепаться о каком-то странном франке, потом опросили еще нескольких наемников, служивших во Фландрии под знаменами покойного графа Клитона. Как установлено в ходе дознания, – рыцарь выпрямился и гордо выпятил широкую грудь, – этим знатным франком оказался мессир Филипп де Леви, командовавший рыцарской конницей в войске покойного графа Гийома Клитона!
Гуго тяжелым кулем плюхнулся в кресло, заскрипевшее под весом его грузного тела, закрыл левой рукой лицо, а пальцами правой машинально забарабанил по резному подлокотнику. Рыцарь, не ожидавший такой прыти от могущественного сановника королевства, умолк и, хлопая ресницами, ошалело смотрел на него, наблюдая за реакцией, которую вызвал его доклад.
– Продолжайте, не тяните душу… – де Биго отнял руку от своего бледного, словно мел, лица.
– Значит так, – рыцарь с облегчением выдохнул и продолжил, – мы, четко следуя вашим приказаниям, дождались прибытия полусотни конных сержантов, вычислили дом, где, по слухам, в странном затворничестве проживал оный сеньор, усилились арбалетчиками гарнизона, и, после внезапного штурма, захватили в плен трех лиц!
Гуго снова плюхнулся в кресло, отрешенно махнул рукой и произнес:
– Филиппа де Леви среди них не было.
– Именно так, мессир де Биго. – Рыцарь с сожалением пожал плечами и кивнул. – Оный сеньор, равно как его сарацин, да трое викингов самого свирепого и отъявленного вида словно в воду канули!..
– Так уж и в воду?.. – де Биго сурово посмотрел на него.
– Ну, не совсем, мессир… – рыцарь топнул ногой. – Мы все-таки установили, что мессир де Леви направился на юг по лондонской дороге, сарацин следовал с ним, а вот викинги, – он замялся, – почему-то направились на север, к границам с Шотландией…
– Благодарю вас за службу и радение, мессир де Сед. – Гуго встал, подошел к столу, открыл скрипучий ящик и, вынув оттуда большой кожаный кошель, протянул его рыцарю. – Мессир Жан де Сед, вы проделали великолепную работу!
– Но, мессир де Биго, – Жан замялся, не решаясь принять столь щедрый дар. – Лицо, положенное к поимке, все-таки ускользнуло от меня…
– Не беспокойтесь, мессир де Сед. – Гуго приветливо потрепал рыцаря по плечу. – Теперь, поверьте, я знаю, где его искать. А от дара не отказывайтесь, грешно…
Жан де Сед широко осклабился, демонстрируя свои крупные, как у лошади, и желтые зубы, поклонился, привязал кошель к своему широкому поясу, развернулся и направился к выходу.
Гуго дождался пока в коридоре не стихнет бряцанье шпор уходившего де Седа, после чего три раза дернул за шнур, вызывая дежурного писца.
– Отдай мне пергамент беседы… – голос де Биго был спокоен и решителен. Писец молча протянул ему пергамент, свернутый в рулон. – Спешно разыщи его светлость де Блуа и попроси немедля заглянуть ко мне на приватную беседу.
Писец молча поклонился и с каменным лицом, на котором не возможно было прочесть никаких эмоций, исчез за портьерой…
Кардифф. Купальня. 19 ноября. Вечер.
– Все-таки, умные были люди, эти древние римляне… – Глостер шумно вылез из большой бочки, распиленной пополам и наполненной горячей водой с растворенным в ней мыльным корнем, окатил себя парой ведер холодной воды, после чего, фыркая, стал растираться большим льняным выбеленным полотенцем.
Филипп лежал в соседней распиленной бочке и из-под полуопущенных век молча наблюдал за ним, наслаждаясь приятной теплотой воды.
– Это же надо было додуматься, чтобы в те темные времена построить в Риме целый дворец, в котором люди, независимо от их происхождения и знатности, могли мыться, отдыхать и наслаждаться благами цивилизации! – Глостер снова решил продемонстрировать перед графом свою образованность. – Все-таки, граф, власть императора или короля иногда должна делать люду подобные подарки. Вы лично что думаете по этому поводу?..
Филипп вылез из купальни, ополоснулся водой, завернулся в полотенце, после чего ответил:
– Император Каракалла, изволивший построить термы в Риме, был обыкновенным тираном и узурпатором власти… – Филипп стал вытирать волосы, – ему надо было отвлечь чернь, дав ей подобную игрушку…
– Весьма интересный взгляд на историю Рима. – Глостер любил остроумных собеседников, которые имели свои собственные взгляды на события, ставшие предметом обсуждения, и не боявшиеся их при этом озвучивать. – Столь смелого и неожиданного ответа я не ожидал услышать.
– Так всегда бывает, когда узурпатор, кровавый тиран или самозванец всходит на трон… – де Леви решил закончить эту дискуссию. – Премного благодарен вам, граф Робер, за купальню, но я бы хотел сегодня немного побыть в одиночестве…
– Что так, граф? – Робер удивленно посмотрел на него. – Завтра мне предстоит весьма трудный и опасный вояж в глубину мятежных земель Уэльса, я очень рассчитывал на то, что проведу этот вечер в вашей компании…
– Я, признаться, – Филипп немного нахмурился, – что-то неважно себя чувствую сегодня. Хотел просто отлежаться…
– Я, напоследок, – Глостер как-то странно сделал ударение на слове «напоследок», – хотел вас представить его высочеству моему дяде Роберу Куртгёзу. Но, коли вы отказываетесь… – он выжидающе посмотрел на де Леви.
– От подобного предложения, право сказать, грешно отказаться. – Филипп побледнел, но быстро взял себя в руки.
– А вы, граф Робер, и, правда, что-то нездоровы. – Глостер нахмурился. – Даже побледнели как-то…
Филипп улыбнулся, его взгляд снова поймал странные искорки в глазах Глостера:
– Нет-нет, граф Робер. От подобного приглашения я не в праве отказываться.
– Да и дяде моему она, полагаю, будет приятна… – Глостер завернулся в сухое полотенце. – Извольте прибыть в каминную комнату донжона через час…
– С превеликим удовольствием…
Лондон. За полторы недели до описываемых событий. Спустя час.
– Я тронут тем, что ваша светлость соизволили так быстро принять мое приглашение. – Гуго деланно улыбнулся, стараясь придать выражению своего лица как можно большую искренность и радушие. Легкий полумрак комнаты, освещенной переливающимся светом горящего камина, и свечей, расставленных на маленьком столе в низеньких бронзовых подсвечниках, настраивали на умиротворение и спокойную беседу. – Не изволите ли, граф де Блуа, составить мне компанию и немного отужинать, сочетая вино, пищу и приятную беседу?..
Тибо недоверчиво покосился на стол, быстрым взглядом пробежался по комнате, задержал взгляд на тяжелых гобеленах, прикрывавших одну стену. Гуго перехватил его взгляд, широко улыбнулся, подошел к гобеленам, приподнял их и показал гостю пустую нишу, в которой стоял маленький столик и табурет, предназначавшийся писцу.
– Мы абсолютно одни, граф Тибо.
– Хм… – Тибо прошел к столу и сел в кресло. – Мы слушаем вас, мессир де Биго.
Гуго сел в кресло, стоявшее напротив, жестом пригласил графа лично выбрать себе вино, взял кувшин, налил себе и, демонстративно пригубил из кубка, успокаивая гостя. Тибо привстал и налил себе вина из этого же кувшина, взял в руки кубок и, подняв его, произнес:
– За здоровье моего дяди, Божьей милостью и по воле его святейшества Папы Римского, короля Англии Генриха Первого, долгие ему лета!..
Он поднес к своим губам кубок, когда Гуго внезапно произнес:
– За здравие будущего короля Англии и герцога Нормандии из династии Блуа…
Тибо поперхнулся вином. Красные капли пролились на белую льняную скатерть и испачкали его бархатный камзол голубого цвета и кровавыми каплями застыли на шитом гербе, по лазоревому полю которого шла широкая серебряная перевязь.
– Именно за этим я и решил пригласить вас, ваша светлость… – Гуго наслаждался секундами растерянности, охватившими его гостя. – Полагаю, что вы совершенно не настроены шутить и изволите выслушать предложения, кои я, скромный слуга короны, сейчас озвучу для ушей вашей светлости?..
– Оставьте эти жеманства и ужимки дамам, де Биго. – Тибо сжал в руке серебряный кубок, превращая его в кусок серебра на резной ножке. – Если это очередная уловка моего дяди…
– Ах, оставьте, граф Тибо. – Гуго равнодушно зевнул и отмахнулся рукой. – Я, великий коннетабль Англии, мессир Гуго де Биго, граф Норфолк, рыцарь, сегодня, перед лицом Господа и всеми угрозами, нависшими над нашей милой Англией и Богом благословенной Нормандией, обращаюсь к вам, граф Тибо, дабы сообщить вам, что враги короны, ваши враги и мои личные недруги собираются выкрасть из Кардиффа герцога Робера Куртгёза.
– Дядя Робер стар и на ладан дышит… – криво усмехнулся Тибо. – Подумаешь, невидаль! Это ничего не решит…
– Это, граф, может создать определенные трудности нам всем. – Гуго встал и лично разлил вино, поставив перед Тибо новый кубок. – Только, умоляю вас, граф, не ломайте мою серебряную посуду. Мне удалось с огромным трудом привезти ее из Толедо…
– Несколько месяцев анархии, пусть даже несколько лет абсолютно ничего не решат! – Тибо засопел.
Гуго знал настырный, упертый и сварливый характер де Блуа, поэтому решил зайти с другой стороны.
– Граф, я прекрасно осведомленный человек. Надеюсь, – он посмотрел на Тибо, – вы знаете это? – де Блуа молча кивнул, но не прекратил сопеть и надувать щеки.
– Вы, я полагаю, как благородный и весьма знатный сеньор, помните обиды, нанесенные вам либо вашим близким, и не оставляете их безнаказанно и без отмщения?..
– Истинно так, мессир… – ответил де Блуа, но при этом побледнел и заходил желваками под скулами.
– Мне известен один случай, когда вам так и не довелось наказать обидчика вас и вашего рода… – Гуго снова насладился растерянностью и мертвенной бледностью своего гостя. – Много воды утекло с тех пор…
– Ежели вы пригласили меня лишь для того, чтобы попытаться ткнуть носом… – Тибо сделался пунцовым от злости, его рука машинально легла на рукоять меча.
– Что вы, граф?! – Гуго поднял глаза к потолку и положил руку на сердце. – И в мыслях не было хоть как-то оскорбить или сконфузить вас. Клянусь Господом… – он истово перекрестился. – К нашему счастью, ваш обидчик… – он сделал маленькую паузу, привлекая к своим словам внимание Тибо, – и мой личный враг. Он и его род нанесли несколько увесистых оплеух королю, не забыв обойти стороной и мою скромную персону…
– Вы имеете в виду… – Тибо с интересом посмотрел на него.
– Я имею в виду, мессир Тибо, – де Биго сузил глаза, – некоего мессира Филиппа де Леви.
– де Леви… – Тибо сжал кулаки. – Ублюдок…
– К несчастью, граф, – Гуго скривился, – он, как ни смешно, законный наследник Годфруа де Леви, вашего теперешнего шартрского епископа…
– Мессир… – Тибо поправил себя, – монсеньор Годфруа де Леви весьма уважаемый прелат, его преданность делу веры и своему диоцезу не вызывает у меня сомнений и опасений. Как церковный вассал, он предан, верен и исправен…
– Чего не скажешь о его сыночке…
– Что вы хотите, де Биго?.. – Тибо пристально посмотрел на Гуго.
Тот понял, что граф теперь почти полностью у него в руках, мысленно поблагодарил Господа за то, что граф так быстро успокоился:
– Я знаю, граф, где сейчас Филипп де Леви…
– Хм… – Тибо громко засмеялся. – Я тоже! Он лежит где-то далеко в землях Испании…
– Отнюдь… – Гуго засмеялся в ответ. – Он буквально по соседству с нами! Мало того, вы и я лично наблюдали его несколько месяцев назад…
– Бред сивой кобылы… – Тибо отмахнулся от него.
– Я тоже так думал. – И Гуго вкратце пересказал все, что ему удалось узнать о Филиппе де Леви, не упустив его случайного опознания и такого же загадочного исчезновения из Кембриджа.
– Подарите мне его, Гуго. – Тибо крепко сжал ладонь де Биго. – Если вы это сделаете, я, клянусь, озолочу вас и ваших потомков! Слово де Блуа!..
– Я всего лишь скромный слуга короны… – Гуго посмотрел на голову гостя, словно уже видел призрачный блеск золота и драгоценных каменьев у того на голове. – Мне кажется, что его надо наказать так, чтобы ни у кого в последствии не появилось желание поднять голову против вашей власти, силы и могущества…
– Согласен, но что нам делать с Матильдой? – Тибо вопросительно посмотрел на де Биго. – Мой дядя недавно выдал ее замуж за сына Фулька де Анжу? Поговаривают, что Годфруа Красивый, помимо внешней стати, умудрился сохранить и приумножить ум?..
– Это невелика забота, граф Тибо… – Гуго равнодушно зевнул, демонстрируя собеседнику, что угроза и правда мала, чтобы о ней пока думать всерьез. – Бароны и владетели Англии никогда не пустят на трон женщину! А коли она, эта женщина, еще и замужем за их исконным врагом – анжуйцем, тогда и подавно!
– Я весь в вашем распоряжении… – Тибо кивнул в ответ.
– Тогда, граф, мне потребуется от вас… – Гуго снова сделал паузу.
– Деньги? Сколько? Любая сумма, мессир де Биго… – Тибо широко улыбнулся.
– Мне потребуется от вас один сеньор… – де Биго хитро подмигнул ему.
– Кто именно?..
– Мессир Гийом де Ипр…
Тибо шумно выпустил воздух, шлепая губами, словно лошадь:
– Толковый сеньор, грамотный командир, отчетливый рубака…
– Это мне известно, сир, – Гуго почтительно склонил голову перед Тибо.
– Это рано, Гуго. – Тибо жестом руки остановил его поклон. – Я не приму корону Англии. Это сделает мой брат Стефан де Блуа и де Мортэнь…
– Ваше право… – де Блуа со всей суровостью во взгляде посмотрел на де Блуа. – Гийом де Ипр не должен знать куда он едет, зачем он едет и почему он едет в Кардифф…
– Это же форпост в Уэльсе! – Тибо удивленно посмотрел на него. – На море сейчас шторма, ветры дуют северные…
– Он поведет конный отряд рыцарей и арбалетчиков… – де Биго уже все придумал. – Полагаю, мессир де Ипр способен спешно организовать переход хотя около сотни рыцарей и такого же числа конных арбалетчиков?..
– Да. У мессира Гийома просто Божий дар командира…
– Вот и прекрасно. Рыцари будут ваши, арбалетчики… – Гуго замялся, – их даст король Генрих…
– А что, если вдруг его бастард Робер Глостер взбрыкнёт и заартачится?..
– Робер свято блюдет интересы своего батюшки. Одна мысль о том, что его дядю выкрадут и, тем самым, создадут проблемы всему его семейству, сделают из Глостера глупого и послушного барана, с угодой исполняющего все, что ему будет предписано…
– Кем?..
– Естественно, – Гуго развел руками и засмеялся, – его батюшкой и вашим родным дядей – королем Генрихом!..
– Только есть одно замечание… – Тибо нахмурился и почесал лоб пальцами. – Как-то мы неприлично обходимся с мессиром де Ипром…
– С этим бастардом?! – Гуго засмеялся в ответ. – А чего с ним церемониться, с ублюдком-то?..
– И, все-таки… – Тибо, все-таки, был благородным сеньором, всякая подлость, хоть и широко использовалась им в делах, но всегда вызывала приступы жутких угрызений совести. – Как-то не по-людски…
– Вот когда в скорости станет ваш брат королем, тогда и подумаете вместе с ним о том, как отблагодарить де Ипра за верность и радение… – де Биго с довольным видом потер руки. – Подарите ему графский титул, глядишь, ваш бастард и возрадуется…
Тибо шумно засопел и уставился в непроглядную темень ночи, растекшейся иссиня-черным бархатом над засыпающим Лондоном. Где-то в самой потаенной глубине его души шевелилось какое-то едва уловимое и трудно передаваемое чувство стыда, смешанное с горечью и невыносимой мерзостью плана, придуманного хитрым царедворцем и предложенное ему – графу де Блуа. Ему – одному из богатейших и именитейших сеньоров Европы, родственнику нескольких королей и родичу большинства знатных родов Франции, Англии, Германии и Италии.
Он закрыл глаза. Отчетливо вспомнилась зеленая лужайка, раскинувшаяся сразу же за рвом родового замка сеньоров Блуа, яркое весеннее солнце, весело и задорно светившее где-то высоко среди чарующей голубизны бескрайнего неба. Его старый наставник – убеленный сединами рыцарь, ходивший в крестовые походы, и каким-то немыслимым чудом возвратившийся домой, который, нежно поглаживая его детские непослушные кудри цвета спелой пшеницы, частенько приговаривал:
– Честь, малыш Тибо, очень хрупкая вещь… – старик при этом незаметно плакал и, украдкой вытирая слезинки, сбегавшие вниз по его лицу, покрытому сетью глубоких морщин и шрамов – этих следов жизни, славы, потерь и огромного человеческого опыта, незаметно приходящего с возрастом и давящего на плечи тяжким бременем. – Честь, малыш, словно чистое исподнее. Её просто замарать и невозможно потом выбелить. Так и будешь до скончания века жить в сраме…
– Но, дедушка Робер… – мальчик удивленно хлопал своими длинными и пушистыми ресницами. – Ведь никто не увидит этого?..
– А Господь? Ты и от него спрячешь?.. – старик, сердце которого что-то тяготило, всегда отводил глаза, произнося эти слова…
– Ваша светлость? – голос де Биго пробудил Тибо от минутной слабости, вызванной воспоминаниями детства. – Вы, надеюсь, хорошо себя чувствуете?..
– Просто великолепно я себя чувствую! – Тибо нахмурился, встал, потянулся телом, похрустел позвонками и суставами, нервно повел шеей, ухмыльнулся, что-то прошептал одними губами, после чего прибавил. – Бог нам всем судья, мессир де Биго. Мессир де Ипр будет сегодня же готов к маршу на Кардифф. Потрудитесь и вы его не задерживать и подготовьте все необходимые бумаги и людей…
Он повернулся к Гуго спиной и, гордо вскинув свою голову, направился к выходу из комнаты.
– Вот тварь-то… – едва слышно произнес де Биго, наблюдая за горделивой походкой де Блуа. – Его-то и надо нам королем. Боюсь, что братец его Стефан, как ни крути, всего лишь жалкая тень своего великого брата…
Тибо молча вышел из комнаты, громко хлопнул дверью, и, не оборачиваясь, пошел по коридору донжона Тауэра. Шаги его гулко разносились по пустому и словно вымершему этажу, гулким эхом возвращаясь и наслаиваясь на другие звуки шагов.
– Господи… – тихо прошептал он и коснулся руками ладанки, висевшей у него на большой золотой графской цепи, – гореть мне в аду… – внезапно его глаза блеснули адскими всполохами, на лице графа появилась злобная усмешка, превращающая его лицо и застывшую маску злобы, ненависти и чего-то запредельно-страшного, но, вместе с тем, волнующе-завораживающего. – Только сначала я отправлю туда этого ублюдка Филиппа… королевского шершня…
Кардифф. Каминный зал донжона. 19 ноября. Вечер.
– Прошу вас, ваша светлость. – Высокий и широкоплечий копейщик натянуто улыбнулся и отсалютовал копьем, приветствую де Леви. – Его светлость граф Глостер уже ожидают вас.
Филипп коротко кивнул и, проходя мимо стражника, мельком разглядел его лицо, покрытое рытвинами от прыщей, да рыжие волосы, в полнейшем беспорядке вылезавшие из-под шлема-шапель с широкими, на английский манер, железными полями.
Стражник открыл дверцу, она противно скрипнула на петлях (могли бы и смазать жиром, – подумал де Леви), впуская гостя в небольшую ярко освещенную комнату, главным украшением который был огромный камин, в пылающем чреве которого запросто могли уместиться несколько обрубков стволов деревьев.
– Добрый вечер, мессиры… – Филипп закрыл за собой дверь и учтиво поклонился.
– А, граф Бюрдет, – он услышал веселый голос Глостера, – прошу вас не смущаться! Проходите к нам!..
Филипп подошел к камину, возле которого стояли три больших дубовых кресла с высокими спинками и массивными подлокотниками, изображавшими драконов.
– Дядя, позволь представить тебе его светлость графа Робера Бюрдета Таррагонского! – нарочито громко произнес Глостер, адресуя свои слова старику величавого вида и гордой осанки, сидевшего в соседнем кресле.
– Не кричи, бастард, я и так прекрасно слышу… – спокойный и величественный голос, в котором не было ни капли старческих ноток дрожи и слабости, ответил Глостеру. – Мы рады встретить гостя из далеких земель.
Филипп учтиво поклонился.
– Присаживайтесь, граф… – уже более спокойным тоном сказал Глостер. – Мы, так сказать, по-семейному, без лишних и ненужных ритуалов…
Когда де Леви сел и посмотрел на герцога Куртгёза, то удивился тому, насколько, несмотря на свой преклонный и почтенный возраст, прекрасно выглядел пленный герцог.
– Для меня это слишком большая честь, ваше королевское высочество… – язык почти не слушался де Леви, от волнения он вспотел и покраснел, поймав себя на мысли о том, насколько покойный Гийом Клитон был похож на своего отца. – Сидеть рядом с героем Дорилеи и Иерусалима, для меня…. Право…
– Не волнуйтесь, граф… – холодная и жилистая ладонь герцога легла на руку де Леви. Старик пошевелил своими густыми бровями, что-то вспомнил, улыбнулся и произнес. – Бюрдет… Вы ведь нормандец, граф?.. – Филипп учтиво привстал и поклонился герцогу. – Если не запамятовал, под моими знаменами, кажется, служил ваш родитель… – Куртгёз снова задумался, с довольным видом покачал головой и прибавил. – Так и есть! Он как-то отдал мне своего коня, когда моего иноходца надели на копья поганые сарацины, будь они неладны, а наша атака стала захлебываться и терять темп!..
– Ваша память, сир, равно как и ваши подвиги, поистине безграничны… – Филипп снова поклонился герцогу.
Но, позвольте, граф? – Герцог удивленно захлопал ресницами. – Таррагон, Таррагон… это ведь не в Нормандии?..
– Истинно так, дядя. – Глостер вставил словечко. – Граф покинул Нормандию, откуда его выкинули за долги королевские приставы, и, прибыв в славную Испанию, покорил своим мечом сарацинские земли, основав почти независимое графство…
– Я всегда говорил, говорю, и буду утверждать, что в крови норманнов еще не иссякла искра Божья! Длань Господня не зря привела нашего великого предка Роллона к благодатным берегам Нормандии… – старик улыбнулся и похлопал по плечу де Леви. – Вам, как я понял, тоже захотелось славы или смерти? Похвально, мой друг! Вы, надеюсь, позволите мне, старику, вас так называть?..
– Это честь для меня, сир… – комок подступил к горлу де Леви.
– Вот и славно. – Куртгёз внезапно грустно вздохнул, его взгляд немного потух. – Господи, как жаль, что мой бедный мальчик не послушал моих советов и отправился в эту поганую Фландрию вместо богоприятной Палестины или, на худой конец, близкой к нам Испании…
– Соболезную, сир… – это единственное, что смог выдавить из себя Филипп, рискуя не расплакаться по своему погибшему другу Гийому Клитону.
– Вы, часом, не были знакомы с моим покойным сыном, граф?.. – Робер Куртгёз посмотрел на Филиппа.
– Нет, сир. – де Леви отвел глаза. – Но я слышал, что о вашем сыне все отзывались только с хорошей стороны…
– Дядя, судьба, зачастую, жестока и несправедлива к нам.
– Это жизнь, мой друг… – герцог провел ладонью по лицу, повернул голову к Глостеру. – Ты прав, Робер. Наш род она уже покарала. – Герцог пошевелил губами. – Вы ведь, надеюсь, слышали старинную легенду о проклятии нашего рода? – Филипп как-то неопределенно повел плечами. Куртгёз усмехнулся, провел рукой по своим густым седым волосам. – Плевать на нее, эту легенду, надо жить. Жить, несмотря ни на что. – Герцог посмотрел на Глостера. – Давай-ка, племянничек мой, налей-ка нам всем вина. Все-таки я, как ни крути, а все еще герцог по титулам…
Глостер нахмурился, но ничего не сказал, встал, подошел к столу и стал разливать вино по кубкам. Какой-то шум, доносившийся из-за закрытой двери, привлек его внимание. Робер направился к двери и, приоткрыв ее, выглянул из комнаты.
– Вы приехали за мной?.. – едва слышно произнес герцог. Филипп молча покачал головой в ответ. Куртгёз натужно улыбнулся, грустно вздохнул. – Зачем вам я? Я уже старик, ходячая развалина и живая легенда…
– Сир, я дал слово… – де Леви сжал пальцы старого герцога своей рукой. – Дал слово, стоя над телом вашего умирающего сына. – Старик с теплотой и влажными от набегающих слез глазами посмотрел на рыцаря. – Он меня попросил об этом…
– Вы, тот самый де Леви?.. – тихо спросил его герцог.
– Да, сир. – Кивнул Филипп. – И я прибыл, чтобы даровать вам свободу и корону.
– Пустое. – Герцог закрыл глаза. Его лицо, покрытое глубокими складками морщин, немного разгладилось. Он снова открыл глаза, тепло и по-отечески посмотрел на Филиппа. – У меня нет наследников. Одни бастарды…
– Мы напишем петицию Святому Престолу. – Филипп крепко сжимал руку герцога. – Вы, герцог Робер, истинный наследник короны своего великого родителя…
– А я знал вашего отца… – тихо произнес герцог. – Святой Годфруа… – он грустно улыбнулся. – И хотя мой братец, которого наверняка науськал прохиндей де Биго, как-то поведал мне, что именно он стоял за смертями моего среднего брата Гийома Рыжего и моих племянников… – герцог бросил пронзительный взгляд на де Леви. – Только я не верю ему…
– Ваше право, сир… – Филипп опустил глаза.
– А я сразу догадался, что именно вы и прибыли сюда, чтобы меня спасти… – старик блеснул глазами.
– Но, как, сир?..
– Я немного понимаю по-арабски. – Ответил герцог. – Совсем крохи, но мне хватило, чтобы услышать, как мои стражники-сарацины поминали родной Таррагон. А когда я от рыцарей охраны, – старик немного посуровел, – и моего тюремщиков по совместительству услышал, что в Кардифф прибыл какой-то важный заморский гость из Испании…
– Ваш ум также свеж и гибок, сир… – ответил Филипп.
– Когда?.. – Робер Куртгёз посмотрел на него.
– Бог даст, завтра или послезавтра, сир…
– Черт знает что твориться! – Глостер шумно влетел в комнату и захлопнул за собой дверь. – Ваши викинги, раздери их на части, только что разделали под орех в борделе дюжину моих воинов!.. – Робер также внезапно успокоился, как и начал, разлил вино, разнес кубки, мирно присел в кресло между Филиппом и герцогом, посмотрел на них и спросил. – О чем, коли не секрет, изволили беседовать?..
– Не секрет, племянничек… – герцог улыбнулся. – Граф в двух словах рассказал мне о своих владениях. Они почти с Нормандию… – наугад прибавил он.
– А я, признаться, думал, что Таррагонское графство размером с Гин или Булонь…
Герцог понял, что немного насторожил Глостера, поднял тост за своего брата-короля, после чего, обращаясь к де Леви, сказал:
– А поведайте-ка нам, граф, как вы умудрились покорить сарацин и завладеть дальними землями…
Филипп улыбнулся, выпил вино, вытер рукавом губы и начал свой рассказ…
Лондон. За полторы недели до описываемых событий. Глубоко за полночь.
Странный и спешный вызов графа де Блуа немного удивил Гийома де Ипра, посыльный графа буквально снял его с проститутки в одном из дорогих лондонских борделей, приютившихся возле восточной стены и рва Тауэра.
Не менее странный приказ, услышанный им из уст графа Тибо, еще больше удивил и, на этот раз, немного насторожил молодого рыцаря.
Граф Тибо как-то странно посмотрел на него – де Ипру показалось, что в глазах графа промелькнули дьявольские искры.
– Чуть не забыл, мой верный де Ипр. – Тибо со странною улыбкой снял с себя походную графскую цепь, дающую ему просто неограниченные права во время войны, и протянул ее рыцарю. – Вверяю тебе неограниченные права на время похода. Моим правом и от моего имени ты можешь карать всех моих вассалов, вздумавших не исполнять твои приказы или ослушаться тебя. Коли понадобится – можешь снимать с них пояса и шпоры, равно как и вручать тем, кого ты определишь сам!..
Это уже было серьезно! Гильом с удивлением и недоверием покосился на де Блуа.
– Сир! Мне – бастарду, вы дозволяете такое?!
Тибо пожал плечами, неуместно к сему моменту натянуто улыбнулся:
– Дело будет серьезное. Я и особый Ордонанс повелел написать… – он взял со стола пергамент, свернутый в рулон и скрепленный его большой печатью на синей ленте, и протянул его де Ипру. – Коли что – смотри и решай сам. – Он тяжело вздохнул. – Отряд должен дойти с минимальными, по возможности, потерями в срок и к месту, которые тебе обозначит мессир де Биго. Есть веревка и твой верный меч. Чуть что – руби головы ослушникам и вешай лентяев. Все рыцари, что поедут с тобой, мои вассалы. Я им все уже сказал… – Он протянул руку, унизанную перстнями, для поцелуя.
