Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 198 страниц)

Раймон с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему, шумно выдохнул, но не отъехал от епископа, продолжая ехать с ним бок о бок. Он снова обернулся назад, отыскал глазами своих рыцарей, увидел в их взглядах решимость, твердость и спокойствие, которое немного утешило графа, но, тем не менее, мелкий озноб все еще охватывал тело.

«Будь, что будет… – решил он и заметил, как страх улетел вместе с выдохом, оставив лишь какое-то тихое спокойствие, которое можно было спутать с равнодушием. – Надоело все, сил нет…»

ГЛАВА XI.   Поединок насмерть.

– Мессир сенешаль, его светлость Раймон принял вызов! – Гуго де Арси поклонился, едва сдерживая торжествующую улыбку. – Монсеньор Фульк подтвердил согласие графа, его сына-виконта и еще нескольких сеньоров участвовать в смертельном поединке…

Ги де Леви прикоснулся губами к святым дарам, которые священник протянул ему по окончании благодарственной молитвы, мельком взглянул на своих товарищей, молившихся рядом, и перевел свой взгляд на епископа Ги, прибывшего из Каркассона специально для участия в Божьем Суде. Епископ Каркассона глубоко вздохнул, благословил рыцарей и, задумчиво покачивая головой, произнес:

– Соизвольте принять ваши мечи, сеньоры… – он широким жестом своей руки, пальцы которой были унизаны драгоценными перстнями, показал на три меча, покрытых священной церковной хоругвью и лежавших на походном алтаре, – Небесное воинство будет вашим покровителем. Храни вас Господь…

Ги встал и, поклонившись большому деревянному распятию, взял в руки меч. Приятная прохлада резной рукояти, казалось, влила в него чувство умиротворения и спокойствия, напрочь отринув все сомнения и тревоги, нет-нет, но проскакивавшие в его душе:

– Ну, сеньоры, нам пора… – он резким движением вложил меч в ножны, развернулся и пошел к выходу.

Бушар и Жильбер еще раз перекрестились и, взяв свои мечи, последовали за ним.

Яркое осеннее солнце, не желая сдавать позиции наступавшей промозглости, серости и холодам, светило, на удивление, весело. Ги прищурился и, прикрыв рукой глаза, крикнул оруженосцам:

– Так, мы готовы! Приведите декстриеров!..

Оруженосцы, казалось, только и ждали этой команды. Они быстро подвели к рыцарям трех боевых коней, торсы которых были прикрыты железными пластинками и красивыми попонами, повторявшими гербы их знатных владельцев. Головы лошадиных морд прикрывали небольшие железные накладки, которые служили защитой лба в случае удара. Декстриеры, словно чувствуя напряжение момента, весело заржали и стали перебирать ногами, выбивая своими копытами большие комья травы. Ги погладил коня по шее, заботливо протянул ему большой кусок сахара и стал шептать что-то на ухо. Декстриер, словно понимал его слова, адресованные только ему одному, покачивая головой и с хрустом разгрызал сахар, нежно хватая его губами с ладони рыцаря.

Рыцари запрыгнули в седла, отказавшись от помощи слуг, оруженосцы услужливо расправили складки кольчуг и сюркотов, образовавшихся при посадке, прикрепили щиты, закрепив ремни на руке и перекинув через плечо, протянули боевые лансы, возле наконечников которых трепетали маленькие флажки-пенноны, повторявшие гербы владельцев и украдкой благословили рыцарей, стараясь скрыть волнение.

– Кто принял вызов? – Ги равнодушным голосом спросил у Гуго де Арси и надел на голову свой старый конический шлем с наносником.

– Возле вашего щита, сеньор сенешаль, были воткнуты значки графа и его сына-виконта… – срывающимся от волнения голосом ответил Гуго.

Ги поморщился, потом подмигнул юному англичанину и ответил:

– Это их беда… – потом, вспомнил о чем-то и переспросил. – А этот, как его, еретик Мирпуа – из-за которого весь этот «сыр-бор» ?..

– Нет, мессир. Из семьи де Мирпуа никто не отважился принять ваш вызов… – Гуго развел руками. – Только один из гвардейцев мессира Жильбера де Кастра решился принять ваш вызов. Трудно сказать, кто это, он одет в черные цвета с белым голубем на щите…

– Плевать. Катар, так катар. А, что касается семьи Мирпуа – все равно им уже не видать земель сеньории… – сенешаль кивнул в сторону крестоносцев. – Кто принял вызовы мессиров де Марли и де Клэр?..

– Вызов мессира Бушара приняли его светлость граф Анри де Родез и младший Раймон де Мирпуа-младший с каким-то катарским гвардейцем… – Гуго покраснел, произнеся последние имена.

Ги де Леви удивился и пожалел, что катарский выродок решился-таки проявить смелость, а не кусать из подворотни, но ничего не сказал, а лишь кивком головы приказал Гуго продолжать.

– Мессира де Клэр выбрали отец и сын де Ломейн, а сегодня утром к ним присоединился Раймон де Рокефейл-Андюз – виконт де Крессейл и граф де Рокефейл по Арагону. – Гуго скривился, не считая этих сеньоров серьезными и опасными противниками.

Ги де Леви покачал головой, отдавая дань уважения мужеству храбрых сеньоров, выступивших вместе со своим сюзереном на смертельный поединок.

– Гуго, а кто именно из семейства де Ломейн будет участвовать? Отец, насколько я помню, уже стар для таких ристалищ…

– Вот-вот, мессир, именно старик и решился первым начать поединок! – Засмеялся Гуго, не придав значения словам сенешаля. – Ему пора сидеть и греть кости возле камина в донжоне, рассказывая притчи и сказки внукам, а он…

Ги резко осадил юношу, грозно прикрикнув:

– Не смей никогда, повторяю, никогда смеяться над храбростью и верностью рыцарей, выступивших вслед за своим сюзереном и не испугавшихся смерти! Надеюсь, что мессир Жильбер окажет уважение возрасту сеньора Вивьена де Ломейн, ведь ему давно перевалило за шестьдесят лет! Возраст и так весьма преклонный. К тому же, Гуго, он освобождает рыцаря от участия в «осте» графа Раймона, но дон де Ломейн был и останется верным и преданным человеком. Честь и хвала ему…

– Понятно, мессир де Леви… – Гуго виновато опустил голову, после чего продолжил. – Зато сын у старика молод и силен…

– Это кто – Оттон? – Засмеялся Ги де Леви. – Рыцарю уже за сорок лет перевалило, но, что-то я слабо помню его героизм во время первой кампании, особенно, когда покойный Симон гонял их под Тулузой и Мюре!.. А вот, граф де Рокефейл-Андюз, пожалуй, будет крепким орешком…

– Они просто недооценивают мессира Жильбера… – согласился с ним Гуго. После большого перемирия, заключенного между нашими королями, мессир де Клэр много путешествовал по Европе и, клянусь Богом, не один десяток гордецов и храбрецов были выбиты из седел могучей дланью вашего товарища!

– Не надо пустых бахвальств! Я знаю, на что способен благородный Жильбер. – Ги покачал пальцем перед носом Гуго. – Причем, мой юный друг, не понаслышке! Покойный король Ришар Кёрдельон не зря доверял мессиру де Клэр самые трудные и опасные участки обороны. Взять, к примеру, оборону Шато-Гайяр! Это не его вина, что замок, в конце концов, был взят штурмом! Шваль из отряда Кадока нечестным образом влезла через отверстия отхожих мест и перерезала часть ослабевших от голода, но, поверь мне, не думавших о сдаче, воинов, коими руководил наш славный Жильбер де Клэр! Кстати, а это правда, что он учился конному бою у самого покойного графа Пемброка – регента Англии в малолетство короля Анри Третьего?..

– Ничего не могу вам сказать, сеньор, – ответил Гуго, вы бы лучше сами спросили у него. Он вообще-то не очень любит рассказывать…

– Именно так и поступлю… – ответил сенешаль и, поддав шпорами коня, подъехал к Бушару де Марли и Жильберу де Клэр, которые о чем-то оживленно беседовали между собой, сидя в седлах своих декстриеров. Ги подъехал к ним и понял, что его товарищи оживленно обсуждают своих соперников. – Как вам, ребята, противники?.. – вопрос, прежде всего, был адресован Жильберу.

Бушар пожал плечами и ответил, что-то наподобие: «какая, прости Господи, разница…», а вот Жильбер де Клэр, на лице которого были изображены муки раздумий, вскинул голову и ответил:

– Это просто кошмар, ни в какие ворота не лезет! Они, что, издеваются? Меня выбрал дряхлый старик, – тут де Клэр замялся и поправил себя, – что делает честь, прежде всего, его храбрости и верности своему сюзерену… – он виновато посмотрел на своих товарищей: де Марли хмурился и отводил глаза, а Ги де Леви с пониманием кивал ему, полностью соглашаясь со словами, сказанными англичанином. – Негоже рыцарю биться со старцем! Я выйду и попрошу судей засчитать мне поражение, но я не преломлю свой ланс с уважаемой сединой и мудростью! Мне будет стыдно до гроба, а мои потомки, не приведи Господь, будут плеваться, вспоминая мой неподобающий рыцарю поступок…

– Знаешь, Жильбер, – Ги положил свою руку на мощное плечо англичанина, – мне понятны твои переживания и сомнения, но, на мой взгляд, тебе не стоит отказываться от поединка. – Жильбер удивленно и несколько раздраженно посмотрел на товарища, недоумевая над его словами, но сенешаль успокоил его, добавив. – Насколько мне известно, ты был учеником у самого мессира Гильома де Марешаль – одного из величайших турнирных бойцов нашего времени и рыцаря, побеждавшего покойного короля Ришара Кёрдельон! – Сенешаль заметил, как потеплели глаза де Клэра. – Так вот, мессир граф Пемброк и это не секрет ни для кого, был благороднейшим сеньором. Он свято чтил законы и порядок, и я разумно полагаю, то для престарелого сеньора де Ломейн было бы страшно услышать отказ, который бы равнялся плевку в его душу, а у него, можете быть уверены, весьма благородная душа и храброе сердце…

Жильбер склонил голову набок, прислушиваясь к словам своего товарища, и ответил, выждав небольшую паузу:

– Пожалуй, Ги, ты, как всегда, прав и мудр. Я громогласно заявлю, что не откажусь от поединка с мессиром де Ломейном-старшим, но заявлю, что не позволю себе ранить или убить его, а только тихонько ссажу его с коня. Лишь бы Господь помог мне, позволив старому сеньору не убиться, когда он будет падать с лошади…

– То есть ты, Жильбер… – Ги с интересом посмотрел на него.

– Да-да, я легонько проткну его лошадку, правда, перед этим осторожно отведу его копье от себя, на всякий случай…– подвел итог Жильбер де Клэр.

Сенешаль удовлетворенно кивнул и посмотрел на Бушара, который с равнодушным видом слушал их беседу. Тот оживился, поймав на себе пристальные взгляды товарищей, насторожился и ответил:

– Что до меня, мессиры, то я прошу вас успокоиться и не тратить слов даром! Я «разделаю под орех» этих наглецов и еретиков, дерзнувших выбрать меня в качестве чучела для тренировки! Особенно, – тут Бушар сделал злое и хищное выражение лица, – я счастлив, что мне перепал этот паскудник де Мирпуа! Жаль, конечно, что он, а не его старший братец, а то бы я содрал с него шкуру живьем и натянул её на барабаны!..

– Ладно, ладно, успокойся… – Ги улыбнулся. – никто и не собирается тебя отговаривать, круши и долби их на здоровье! Это твое священное и личное право…

– Вот, эти слова мне по сердцу… – Бушар довольно улыбнулся в ответ. – Хватит нам, пожалуй, воду в ступе толочь, «кандидаты в ад» нас уже заждались. Только, чур, я не буду последним? Терпеть не могу ждать свою очередь…

– Ладно, мой друг. Ты будешь первым… – успокоил его сенешаль, – если, конечно, мессир де Клэр не будет возражать…

Бушар посмотрел умоляющим взглядом на англичанина, который смутился и ответил:

– Бог с тобой, Бушар! Коли ты желаешь биться первым – я ничего не могу сказать против твоего желания, а отказать другу в просьбе – тем более!..

– Спасибо, друзья… – Бушар сладко зевнул и потер руки, предвкушая скорую схватку. Рыцари удивились то спокойствию, которое излучал де Марли, едва добившись согласия открывать поединок. – Только вот один вопрос! – Он посмотрел на Жильбера. – Это правда, что тебя обучал сам покойный Гильом де Марешаль? Он, что, и секте какой передал тебе, а?..

– Да, Бушар. – Тихим голосом ответил де Клэр. – Мне повезло – мессир Гильом самолично выбрал меня к себе в ученики и открою тайну – он научил меня парочке своих знаменитых финтов с лансом.

– Искренне завидую тебе, Жильбер. Честное слово рыцаря! – Бушар восхищенно закатил глаза. – Ей Богу, нет слов…

– Если это, Бушар, опять твои шуточки и прибауточки, то я… – Жильбер нахмурил брови.

– Нет. На этот раз я совершенно серьезен, мой друг…

Бушар поддал шпорами своего декстриера, вырываясь вперед. Он на ходу надел на голову большой шлем, который своей формой отдаленно напоминал ведро. На его верхушке красовался большой черный орел – символ рода де Марлей.

– Вперед, друзья мои, нас уже заждались… – могучий рык Бушара донесся до рыцарей из-под шлема крестоносца.

– Ваша светлость, крестоносцы выехали из лагеря и приближаются к нам! – голос молодого оруженосца отвлек графа Раймона от раздумий. Он поднял голову и увидел трех рыцарей, медленно едущих к полю со стороны лагеря крестоносцев. Их сопровождала большая толпа оруженосцев, рыцарей и священников. – Просто крестный ход какой-то… – он зло буркнул себе под нос, – даже мой епископ Фульк с трудом сдерживается, чтобы не оскалиться от радости. Они, что, уже похоронили меня?..

Последние слова, сказанные еле слышным шепотом, врезались в сердце графа, заставив поежиться. Он отрицательно покачал головой, со стороны могло показаться, что Раймон не желал соглашаться с каким-то невидимым спорщиком, вступившим с графом в диалог.

Крестоносцы подъехали к месту поединков и встали на краю большой и ровной поляны, расстилавшейся возле Тулузы напротив Западных, или Нарбоннских, ворот. Ги кивнул Гуго де Арси, который выехал вперед и, поднеся к губам боевой рог, трижды протрубил, извещая всех собравшихся о готовности к началу смертельных поединков. С противоположной стороны, где размещались соперники наших героев, выехал крепкий рыцарь, который также протрубил три раза, извещая поединщиков о готовности к началу боя.

Гуго де Арси повернул голову и посмотрел на сенешаля, Ги коротко кивнул ему, указывая, на мессира Бушара де Марли сидевшего неподвижно на огромном гнедом немецком першероне, словно гигантская статуя конного воина. Только складки одежд, да небольшой пеннон, прикрепленный к его боевому лансу, едва колыхались на ветерке, робко обдувавшем поле и всех собравшихся на нем.

– Первым изволит начинать мессир Бушар де Марли, барон, грозный и могущественный сеньор! Мессир де Марли изволил сражаться лансом и всеми видами оружия, среди которых будет и меч-бастард, коим мессир де Марли собственноручно поразил его величество Педро Арагонского в сражении при Мюре, где Господь встал на сторону христового воинства и покарал еретиков! Он милостиво позволяет противникам самим избрать очередность для атаки!.. – Гуго де Арси громко и внятно прокричал противнику имя первого поединщика, старательно сделав упор на знаменитый меч и трагический эпизод битвы при Мюре.

Бушар де Марли нахмурился, но шлем закрывал его лицо, поэтому никто не смог заметить небольшую тень недовольства, промелькнувшую на лице крестоносца. Упоминание о гибели короля Арагона снова всколыхнуло сердце воина, доставив ему очередную неприятность. Он поддал шпорами коня и выехал вперед, поравнявшись с Гуго, Бушар прорычал ему сквозь прорези своего шлема:

– Ах, ты, негодник! Вот, покончу с этими наглецами, вернусь, сорву большой ивовый прут, да и отпорю тебя, как козу Святого Исидора!..

– За что? – Искренне удивился де Арси.

– Чтобы ты, почем зря, не болтал языком, как лисица хвостом!.. – засмеялся де Марли, проезжая мимо него.

За рыцарем выехали четыре помощника, двое из которых держали по два боевых ланса, а остальные несли оружие для конного или пешего боя: секиру, меч-бастард, шестопер и, специально для устрашения катаров, большой скандинавский молот, задняя часть которого оканчивалась острым выступом, чем-то напоминающим клюв хищной птицы.

Вздох, в котором явственно чувствовался ужас, пронесся над рядами противника. Вид широкоплечего гиганта-рыцаря, спокойно едущего к ним верхом на огромном черном скакуне, мог повергнуть в шок даже искушенного бойца.

Граф Анри де Родез невольно вздрогнул, увидев исполина, выезжающего на середину поля, но сдержался, успокаивая себя тем, что внешний вид не всегда соответствует внутреннему содержанию. Хотя, если быть честным, он видел де Марли в деле, и не раз, поражаясь его стойкости, смелости и ловкости, не сочетавшейся с грузным и неуклюжим видом крестоносца.

Граф поднял руку, в которой было зажато копье, и, выехав навстречу крестоносцу, громко крикнул:

– Я, Анри Первый граф де Родез и виконт де Карлат, принимаю твой вызов, мессир Бушар де Марли! Combat a l′outrance!

Бушар потряс копьем и крикнул в ответ:

– Combat a l′outrance!!!

Соперники выждали небольшую паузу, так как Гуго де Арси, исполняющий роль герольда поединка, выехал вперед и громко крикнул:

– Никто не может мешать соперникам! Рыцари и оруженосцы имеют возможность только подать оружие, но не заступаться за сеньора, коли, тот упадет на землю! Наши арбалетчики расстреляют всех, кто осмелится нарушить кутюмы смертельного поединка!..

Он кивнул Бушару, который резко поддал шпорами своего жеребца, начав разгонять першерона для галопа, наиболее удобного при конной атаке. Анри де Родез немного замешкался, но вскоре поскакал навстречу крестоносцу, стараясь выбрать наиболее удачное положение для атаки, он пустил коня несколько влево, стараясь зайти с востока. Но Бушар де Марли уже разогнал своего коня, переведя его на галоп, и графу де Родез пришлось отказаться от своего первоначального плана. Он опустил копье и, выбрав левой рукой слабину поводьев, прикрылся щитом, подавшись всем телом вперед. Тело графа слилось с конем, что создало де Марли трудность в схватке.

«Ух, ты! – Удивился Бушар, увидев грамотные и уверенные действия графа Анри. – Молодец, четко прикрывается щитом…»

Он пригнулся и крепко сжал ланс, стараясь как можно вернее прицелиться для одного, но очень мощного и опасного удара. Внезапно, его конь немного оступился, попав копытом на кочку, Бушар качнулся и немного потерял концентрацию.

Граф Анри де Родез увидел, как перед ним качнулся крестоносец. Это был, пожалуй, самый удобный момент для удара. Он поддал шпорами коня и, когда они сблизились, нанес удар копьем, стараясь пронзить кольчугу крестоносца, часть которой была видна из-за неправильной посадки Бушара, к которой он был вынужден прибегнуть, чтобы удержаться в седле, когда его конь оступился.

Удар графа де Родез попал в основание седла де Марли, как раз в то место, где находилась высокая и крепкая фронтальная лука седла, предназначенная для защиты брюшины и паха всадника. Конь крестоносца, получив удар страшной силы, немного присел на задние ноги. Любой другой воин, менее искушенный в конном бое на копьях, наверняка бы вылетел из седла просто не удержав равновесия. Но Бушар де Марли каким-то чудом удержался в седле и смог провести удар по графу, который, правда, получился несколько смазанным, но достаточно сильным для того, чтобы конь Анри де Родеза припал на передние копыта. Всадники и их кони почти одновременно свалились на землю: граф завалился на бок вместе с конем, а конь де Марли, не выдержав силу удара и вес всадника, стал медленно заваливаться на задние ноги. Бушар быстро высвободил ноги из стремян и успел упасть на землю в бок от падающей лошади, но неуклюже приземлился и больно ушиб спину и затылок.

Графу Анри повезло меньше – конь зажал ногу, больно придавив ее к земле своим весом. Лошадь попыталась вскочить на ноги, своими судорожными движениями причинив страшную боль де Родезу. Он с трудом вытащил вывихнутую ногу и попытался было встать, но резкая боль, словно тысячи тонких и раскаленных игл, пронзила его. Единственное, что он смог сделать до того, как потерял сознание, это вытащить свой меч. Сквозь туман – его глаза заволакивались от боли, он увидел фигуру огромного крестоносца, медленно подходившего к нему с мечом в руке.

Анри вытянул руку, в которой был зажат меч, и стал наугад махать им, пытаясь защититься…

Бушар только сейчас понял, что граф, все-таки, смог его задеть и травмировать. Появилась странная и неприятная ноющая боль в области пупка. Видимо, обломок копья, все-таки, ударил по нему, сломавшись о крепкую луку седла. Он прикусил губу и резким ударом меча выбил оружие у графа, потом, де Марли ногой придавил ему грудь и поднес к шлему меч, крикнув:

– Граф! Вы в моей власти!..

– Да, признаю… – глухо ответил из-под шлема де Родез. – Вы победили меня! Не тяните, прошу вас, благородный де Марли…

Бушар поднял, было, меч, но что-то заставило задержать удар. Он наклонил голову и посмотрел на графа. Крестоносец увидел богато инкрустированный католический крест, едва видневшийся из-под красного сюркота графа.

– Граф, вы – католик?! – Громко спросил Бушар, не веря своим глазам.

– Да, мессир, я католик… – ответил Анри де Родез.

– Но, позвольте, граф! Зачем же вы сражались со мной?..

Граф свободной рукой стащил свой большой шлем, открыв вспотевшее и бледное лицо. Он грустно ухмыльнулся и, глядя в глаза Бушару, смело ответил:

– Эх, мессир. Я же вассал… – он закрыл глаза, видимо боль была нестерпима. Потом, открыл и продолжил. – Должен же я был показать этим еретическим трусам пример вассальной верности…

– Я не намерен вас убивать. Мне непозволительно брать на душу грех смерти католика… – де Марли убрал свой меч в ножны. – Но, граф де Родез, я не могу вас отпустить…

– Я в вашей власти, барон де Марли… – Анри вытер пот, выступивший на его лице. – Только, видите ли, де Марли, есть одна мелочь, которая не позволяет мне сразу стать вашим пленником…

Бушар присел на одно колено возле графа:

– Это еще, что за новость? – удивился он.

– Я ехал в Марсель, чтобы отбыть в крестовый поход, который проводит его светлость де Бриенн, и совершенно случайно оказался в Тулузе, чтобы испросить соизволения у своего сюзерена – графа Раймона, где и стал невольным свидетелем вызова и невольным участником поединка, дабы показать всем трусам, окружившим заблудшую душу его светлости…

– Я не смею вас задерживать, ваша светлость… – Бушар учтиво склонил голову, потом поднял графа и, поддерживая его за плечи, отвел к оруженосцам де Родеза, смотревшим во все глаза на удивительный бой и, не менее удивительный исход поединка. Крестоносец вскинул голову и крикнул им, выводя их из оцепенения и растерянности. – Эй, чего стоите, ротозеи! Живее хватайте вашего сеньора! Ему нужен лекарь!..

Слуги подхватили Анри и понесли в город. Бушар де Марли с улыбкой помахал ему. Граф Анри де Родез поднял вверх руку и крикнул:

– Даже великий Роланд, наверняка, позавидовал вам, благородный и храбрый де Марли!..

Бушар кивнул, развернулся и, слегка придерживая рукой, болевшее место на животе, пошел к своим оруженосцам, готовившим для барона коня, на котором они заменили седло и подпругу, разорвавшуюся от сильного удара.

– Так, олухи царя небесного! – Громко закричал он на оруженосцев. – Почему на поле кочки?..

Прислуга в страхе и растерянности попятилась от рыцаря, опасаясь его гнева. Один из слуг, смутившись, произнес срывающимся от волнения голосом:

– Мессир, это, наверное, крот вырыл…

– Крот?!.. – Бушар от удивления раскрыл рот, чтобы обругать всех и вся, но сдержался и, постояв мгновение, громко и весело рассмеялся. – Молодец! Отличный ответ! Нечего гневиться на тварь Божью! Как тебя зовут?..

– Анри, мессир Бушар… – робко ответил оруженосцев и упал на колени.

– Вставай, Анри! – Бушар поднял слугу за плечи. – Теперь, Анри, ты – экюйе!..

– Но, мессир, я же низкого происхождения… – робко ответил Анри.

– Плевать! Я – барон и имею право по рождению!.. – де Марли потрепал слугу по волосам, развернулся к слугам и крикнул, вскакивая в седло. – Подайте мне ланс и поправьте крепления на щите!..

Сторона графа де Сен-Жиль.

Раймон выехал из толпы воинов и подъехал к носилкам, на которые слуги уложили травмированного Анри де Родеза. Граф наклонился в седле и медленно, не разжимая губ, словно цедя слова, сказал ему:

– Граф, почему этот грязный пес отпустил вас?..

Анри открыл глаза, охнул – резкое движение вызвало приступ острой боли в бедре, посмотрел на Раймона и медленно ответил, пронзая того обжигающим взглядом:

– Я исполнил свой вассальный долг, мессир Раймон, хотя я и католик…

– Почему ты позволяешь себе неподобающе обращаться ко мне – твоему сюзерену?.. – Раймон густо покраснел и сжал руки в кулаки. – тебя надо научить вассальной почтительности!..

– А вот этому, Раймон, некогда мой сюзерен, меня, графа де Родез, учить не смеет никто! Даже ты – катарский прихвостень! Я возвращаю тебе оммаж! – Анри швырнул кожаную перчатку под ноги коня, на котором сидел граф де Сен-Жиль. – Своим примером я, просто-напросто, показал тебе, как должен поступать вассал, когда его сюзерену наносят оскорбление и бросают вызов. Я не умер – прости, что огорчил тебя и еретика де Кастра. А, что касается «грязного пса», как ты изволил выразиться о благородном де Марли, то этот «грязный пес» гораздо благороднее и отважнее всех твоих катарских шакалов… – де Родез снова прикрыл глаза, сглотнул комок, подступивший к горлу, вдохнул свежий осенний воздух и продолжил. – Мне пора ехать в Марсель, где меня ждут благочестивые паломники, едущие в Египет на помощь мессиру Жану де Бриенн, и ты, граф, не можешь меня задерживать! Прощай, и, да простит тебя Господь. Больше мне не о чем с тобой говорить…

Анри махнул оруженосцам, которые окружили графа и понесли к воротам Тулузы.

Раймон хотел, было, крикнуть ему в след что-нибудь обидное, но спокойный и уверенный вид де Родеза, окончательно смутил и раздавил бодрящегося де Сен-Жиля.

Сторона крестоносцев.

– Эй, Бушар, друг мой! – Ги подъехал к возбужденному де Марлю, щит которого подтягивали оруженосцы, и похлопал его по плечу. – Ты не сильно ушибся? Может быть, тебя поменять?..

Бушар гневно сверкнул глазами:

– Этого еще не хватало! Так, ерунда, малость живот поранил… – он надел на голову свой шлем и рыкнул из-под него. – Кроты, уроды, накопали горок по всей поляне…

– Ну, тогда, Бушар, с Богом!.. – сенешаль перекрестил товарища.

– Без Божьей помощи никуда!.. – де Марли тронул поводья, пуская своего декстриера медленным шагом, обернулся и крикнул оруженосцу. – Труби второго поединщика!..

Анри, ставший «экюйе», улыбаясь, поднес к губам боевой рог и громко протрубил, вызывая из рядов противника второго соперника его грозного хозяина. Этим соперником должен был быть Раймон де Мирпуа – младший брат Пьера-Роже де Мирпуа, чьи земли захватил и удерживал Ги де Леви.

Сторона графа де Сен-Жиль.

Услышав пронзительный звук трубы, Раймон де Сен-Жиль вздрогнул, вскинул голову и подъехал к высокому, но худощавому рыцарю, которому оруженосцы заканчивали крепить щит.

– Раймон де Мирпуа! – нарочито торжественно сказал граф. – В ваших руках возможность наказать крестоносца, погубившего короля Педро Арагонского и все семейство де Лорак-Монреаль после взятия Лавора! Судя по всему, он немного ранен и ослаблен падением с коня…

Раймон де Мирпуа надел на голову большой шлем, отдаленно напоминавший перевернутое ведро со скругленным дном, и ответил:

– У меня, ваша светлость, свои счеты с этим ублюдком…

Раймон де Сен-Жиль молча покачал головой, но ничего не ответил.

Мирпуа-младший молча тронул поводья и пустил коня медленным шагом…

– А-а-а, вот и ты, мой славный покойничек! Combat a l′outrance! – де Марли резко поддал шпорами коня и понесся на противника.

Мирпуа опустил копье и понесся навстречу ему, старательно прикрывая голову и торс щитом. Он все сделал правильно, даже слишком правильно, но не учел одной мелочи – свой щит он выставил слишком широко, позволяя противнику нанести удар на силу, что с учетом стального наконечника ланса представляло большую опасность.

Бушар де Марли разгонял коня осторожно, он помнил первый поединок, едва не стоивший ему жизни, но успел заметить эту роковую ошибку противника. Декстриер де Марли перешел на галоп за сто шагов до противника и набрал отличный ход. Бушар тщательно прицелился, крепко сжал ланс, что почувствовал, как хрустнули и онемели пальцы правой руки, подобрал левой рукой поводья и нанес удар…

Все произошло быстро, слишком быстро…

Раймон де Мирпуа почувствовал резкий удар, который принял его щит, затрещавший каким-то пронзительным, словно плачущим от боли звуком, и ощутил резкий словно ледяной толчок в грудь, прикрытую кольчугой и стеганным гамбезоном. Какая-то неведомая сила подняла его и, сняв с седла, швырнула в воздух. Шлем слетел с головы Раймон, открывая его глазам пронзительное и ясное осеннее небо, которое застилась дымкой смерти, наползавшей на его глаза. Он открыл рот, пытаясь глубоко вздохнуть, но острая боль не позволила ему сделать это. Мир закружился и померк перед ним еще до того, как тело мертвого Мирпуа коснулось земли…

Бушар резко осадил коня, развернул его и подскакал к телу поверженного противника. Он пустил декстриера прямо на лежащего врага, намереваясь довершить поединок топтанием копытами, но сдержался. Раймон, с головы которого слетел шлем, лежал на траве, широко раскинув руки и раскрыв глаза. Из его рта тоненькой струйкой вытекала кровь. Бушар наклонился в седле и присмотрелся к врагу. Раймон был мертв – из его груди торчал обломок боевого ланса, пробившего щит и застрявшего в теле.

Де Марли приподнял шлем и плюнул на труп, после чего медленно поехал к оруженосцам, но внезапно развернулся и направил коня прямо к противоположному концу поляны, где расположились поединщики, защищающие честь графа де Сен-Жиль. Бушар почти вплотную проехал вдоль их рядов, разглядывая противника сквозь прорези шлема. Он ехал степенно и молча, всем своим видом подавляя соперника, которому казался каким-то неведомым, непобедимым и страшным всадником смерти. Граф снова вздрогнул, когда ему показалось, что их взгляды соприкоснулись, но на своем каменном лице Раймон постарался не дрогнуть ни единым мускулом, оставаясь внешне ледяным и флегматичным. Бушар развернул коня и, поддав ему шпорами, поскакал к своим оруженосцам. Он жестом приказал им подавать новый ланс и трубить последнего поединщика, имевшего неосторожность принять его вызов…

Сторона крестоносцев.

Ги удивленно покачал головой, увидев, как быстро и, самое главное, ловко его товарищ покончил с младшим представителем мятежной семьи де Мирпуа. Он успокоился, поняв, что травма его друга не представляет серьезной опасности, но, на всякий случай крикнул слугам, приказывая отыскать лекаря:

– Ребята! Живо найти лекаря! Меня все равно беспокоит, не повредил ли чего мессир де Марли во время первого поединка!..

Он обернулся и увидел всадника, скачущего к полю со стороны северной дороги. Что-то кольнуло ему под сердцем. Ги поморщился, предчувствуя что-то, не сулившее ему ничего хорошего. Всадник приближался именно к крестоносцам и вскоре де Леви смог разглядеть его синий сюркот и золотые лилии. Это был, без всякого сомнения, королевский посланник.