Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"

Автор книги: Виктор Бушмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 198 страниц)

Ситуация была «патовая», как говорят в шахматах, уже давно вошедших к этому времени в моду…

Что-то мы отвлеклись…

Первого мая, сразу же после утренней мессы, требюше дона Диего «заработало». Камни полетели на головы осажденных горожан и воинов, сея ужас, панику и разрушения. Дон Диего, пока, только пристреливался…

Со второго по пятое мая, с небольшими перерывами для молитвы персонала, требюше расстреливало Лавор, нанося чудовищные повреждения его обороне. Верхушки обеих предмостных башен были разрушены, арка над воротами в город еле держалась, буквально «на честном слове».

Но защитники были вынуждены разбить свои силы на две части. Воины Бушара де Марли на своих судах и лодках постоянно терроризировали защитников, атакую их со стороны реки Агу.

Симон де Монфор специально приказал разбивать город, но, по возможности, сберечь стены и башни. Он имел свои виды на город Лавор.

– Я постараюсь бить аккуратнее, – Дон Диего пожал плечами и… продолжил бомбардировку Лавора.

Симон де Монфор уже знал об отлучении графа Раймона де Сен-Жиль от церкви и лишении земель. Он резко поменял требования, приказав скорее пробить бреши в стене города.

– Слава тебе, Господи. – Ответил дон Диего и его «молодцы» четко выполнили приказ графа, вторым камнем сразу же пробив огромную брешь, попутно разрушив и уронив ворота в город…

Бушар де Марли и его рыцари ворвались через пролом, сея ужас и смерть на головы несчастных и обреченных на смерть жителей, и гарнизон.

Самое смешное, что Эмери де Монреаль, его сестра, верные рыцари и более четырех сотен «добрых людей» укрылись в цитадели Лавора, бросив обреченных обывателей на растерзание крестоносцам!

Ровно сутки пылающий город, где среди разбоя и пожаров крестоносцы грабили, резали жителей, не забывая при этом насиловать женщин и девиц, заволакивал цитадель криками и дымами, наполняя ужасом сердца укрывшихся там и отсрочивших свою участь катаров.

Цитадель сдалась на следующий день, седьмого мая.

Сдалась, но не по причине голода или болезней.

Сдалась исключительно лишь по причине того, что чувствительная и экзальтированная душа Жироды де Монреаль «не смогла слышать крики и вопли своих несчастных подданных», видимо, сильно мешавших ей спать и терзавших остатки ее совести…

– Мы настаиваем на позволении нам удалиться из цитадели с развернутыми знаменами к его светлости де Фуа. – Герольд, отправленный хозяевами Лавора, протянул свернутый пергамент. – Здесь перечень условий..

Граф Симон молча бросил свиток на землю, не читая растоптал его и, для пущей важности, просто обоссал документ на глазах герольда.

– Сожгите его наглеца,– зевая, приказал он. – Меня уже порядком утомила их лаворская избалованность и жеманность.

– Но, я же герольд! – испуганно завопил посыльный. – Я же лицо неприкосновенное!!

– Так никто к твоему лицу, тьфу ты, к роже твоей паскудной, прикасаться и не собирается. Сожгите этого поросенка на виду у цитадели…

Жирода и ее брат видели этот костер и жуткие вопли их герольда.

Цитадель вывесила белый флаг и открыла ворота.

Семейство Монреаль само загнало себя и всех своих подданных в угол. Наступала суровая, неотвратимая и жуткая по своей пронзительной простоте, развязка.

Город все еще горел, когда суровые рыцари вошли в зал дворца цитадели.

Эмери де Монреаль стоял в центре зала, одетый, словно для торжества.

Его парадный сюркот цвета его герба был наброшен поверх кольчуги и доспехов. В руках, вытянутых к победителям, Эмери держал свой фамильный меч.

Бледное, практически обескровленное, лицо Эмери было каким-то неживым. Только горящие, как угли, глаза и дергающийся от переживаний подбородок выдавали его мучения.

Жирода де Монреаль сидела в большом кресле, чем-то походившем на трон князей. Она была красива. Её густые черные, как вороново крыло, волосы украшали нитки жемчуга.

Платье Жироды было сплошь расшито драгоценными камнями. Выдавали ее только покрасневшие и заплаканные большие глаза, обрамленные длинными густыми ресницами.

Все остальные рыцари стояли по бокам зала на коленях. Их головы были склонены. Оружие рыцарей лежало на середине большого зала…

Инквизиторы и крестоносцы тем временем уже выталкивали на центральную площадь города всех «добрых людей», мужчин и женщин, детей и стариков.

Граф Симон де Монфор и Бушар де Марли в сопровождении вооруженных мечами и копьями рыцарей вошли в зал.

С ними вошел и верховный легат Его святейшества Арно-Амори. Легат был настроен на решительные меры и не хотел вступать в долгие и ненужные ему разговоры с еретиками.

– Рыцари, охранявшие цитадель Лавора! Вам надлежит встать и проследовать во внутренний двор замка! – Крикнул Симон пленным рыцарям.

Рыцари Лавора под конвоем крестоносцев шумно покинули зал дворца.

Легат Арно-Амори сурово взглянул на дрожащего от страха Эмери. Потом легат медленно перевел свой холодный, как у акулы, взгляд на Жироду и произнес:

– Признаете ли вы, сеньор де Монреаль и вы, сеньора де Монреаль, нашего Господа Бога, Животворящий крест и святую католическую церковь?

Молчание…

– Если вы, сеньор и сеньора де Монреаль, желаете искупить свои еретические преступления против нашей католической церкви, можете осенить себя крестным знамением!

Снова молчание в ответ…

Тогда, решив больше не продолжать комедию, легат произнес:

– Именем и волей Его святейшества Иннокентия, папы Римского и наместника церкви святого Петра на земле, повелеваю! Тебя, еретик и богохульник, именуемый ранее рыцарем Эмери де Монреалем, я лишаю всех земель и ленов и… повелеваю повесить на стене города Лавор!

Эмери упал на колени, едва не потеряв сознание. Его тут же подхватили двое крестоносцев и выволокли из зала дворца.

ГЛАВА XIX   Колодец Лавора

Легат посмотрел на Жироду, потом он перевел взгляд на Бушара и… незаметно улыбнулся:

– Повелеваю! Бывшую сеньору города и земель Лавора, Жироду де Монреаль, передать в руки доблестного сеньора-крестоносца Бушара де Марли и его рыцарей, дабы они могли утешить несчастную еретичку перед лицом неминуемой смерти!..

Симон улыбнулся и вышел, оставив Бушара наедине с несчастной Жиродой. Легат поклонился и вышел. Они остались одни.

– Ну, что смотришь на меня, краса ты моя еретическая! – Засмеялся Бушар. – Иди ко мне, не бойся! Сейчас я тебя «попробую» обратить в нормальное состояние, более полагающееся женщине!

Бушар на ходу сбросил пояс и меч. Он резким движением снял с себя сюркот. Жирода потеряла сознание…

– Ой! А что это, мы так засмущались, девуица еще небось?.. – засмеялся Бушар, взваливая ее тело себе на плечо.

Он сбросил ее на каменные плиты пола, прямо за троном, и начал срывать одежды…

Она пришла в сознание и попыталась вырваться из цепких рук навалившегося на нее огромного и тяжеленного тела крестоносца.

– Ну не ломайся ты, ей Богу, – с какой-то запредельной и нереальной улыбкой произнес Бушар. – Будет только больно. Лучше успокойся и… получи удовольствие…

Она закричала, когда он резко, грубо вошел в нее. Боль, раскаленной иглой пронзила все ее тело и взорвалась в голове тысячами искр. Она потеряла сознание.

Город Лавор, объятый языками пламени, догорал, когда на большом поле заполыхали четыреста костров. Инквизиция завешала «аутодафе», предавая тела заблудших и несчастных катаров в жертву «очистительному огню».

Рыцари-крестоносцы и остальные воины, прервав на время насилия и грабежи еретиков, стояли коленопреклоненные стройными рядами перед кострами на коленях и молились во главе с папским легатом Арно-Амори о прощении и спасении душ этих заблудших людей.

Они и не догадывались, что, придя в эти земли с огнем, мечом и крестом в руках, они, вместо умиротворения, поднимали громадную бурю гнева, сопротивления и протеста…

Эмери де Монреаль и сорок верных ему рыцарей были повешены. Их тела еще бились в агонии между зубцами крепостных стен, когда его сестру Жироду, с растрепавшимися волосами, изнасилованную и зверски избитую Бушаром де Марли, сбросили на дно глубокого колодца цитадели крепости Лавор, завалив ее, еще живую, сверху камнями и булыжниками из мостовой и обломками соседних строений, разрушенных требюше и пожарами.

Граф Симон де Монфор в это самое время выезжал из Лавора по дороге на Тулузу. С ним отправился небольшой отряд в двести конных рыцарей и триста арбалетчиков. Ему страшно не терпелось вступить во владение графством…

ГЛАВА XX   Игры в «кошки-мышки»

Город и крепость Тулуза не открыла свои ворота перед «новым повелителем», открыто подняв знамя неповиновения – знамя графов де Сен-Жиль Тулузских…

Симон и его крестоносцы, к которым прибыли отряды Бушара де Марли и Робера де Мовуазен, захватившего, наконец-то, замки Ла-Бесед и Сессак, два месяца безуспешно осаждали Тулузу.

Когда же до них дошли известия о том, что граф Раймон де Сен-Жиль соединил свои войска с отрядами графов де Фуа и де Комминжа, крестоносцы стали поспешно отступать по старой римской дороге на Каркассон.

Симон и его рыцари попытались, было, сходу захватить укрепленный горд и замок Авиньоне, но горожане сопротивлялись.

Тогда крестоносцы, по следам которых приближались грозные силы графов де Фуа и де Комминжа, разрушили слабенькую крепость Мас-Сент-Прюэль и заперлись в Кастельнодари, старой крепости с низкими стенами и слабыми башнями, словно в ловушке.

А, что же граф Раймон? Он, как всегда, проявил свою слабость и двуличность характера, оставшись в Тулузе и предоставив право графу Раймону-Роже де Фуа самостоятельно разгромить крестоносцев, заблокированных в Кастельнодари.

Граф де Фуа, горячий и открытый, зачастую до простодушия, южанин, не понял настоящего смысла слов Раймона де Сен-Жиль и практически в одиночку рванулся на крестоносцев…

Граф Раймон де Сен-Жиль совершил еще одну, теперь уже роковую, и непростительную ошибку в своей жизни, не пойдя общими силами на врага. Они могли полностью разбить крестоносцев и попытаться возвратить все назад, как прежде…

Вместо этого, в сентябре 1211 года, Симон де Монфор и его крестоносцы, запертые в Кастельнодари, провели блестящую, по своей наглости, смелости и дисциплине, атаку на отряды графа Раймона-Роже де Фуа и графа Бертрана де Комминжа.

Графы де Фуа и де Комминжа умудрились проиграть битву с крестоносцами возле Сен-Мартен-ла-Ланд.

А, ведь они считали ее уже практически выигранной, но, отсутствие дисциплины в рядах феодальной конницы де Комминжа и откровенная трусость наемников де Фуа, разом перечеркнули надежды южных баронов на спасение.

Четкая по месту и времени атака рыцарей де Марли, врубившихся во фланг каре врага, вывела графа де Комминжа из дальнейшей борьбы и обратила в паническое бегство отряды де Фуа.

С этого дня, граф Бертран де Комминж и его рыцари больше не станут принимать участие в войне против крестоносцев де Монфора.

Граф Раймон-Роже де Фуа, которому затмит глаза поражение, втянется, словно упертый вепрь, в долгое сопротивление крестоносцам. Он, попросту не поймет, что, воюя с крестоносцами, он противопоставляет себя всему христианскому миру и ставит вне закона…

Ги де Леви, до которого все эти месяцы доходили разрозненные сведения о ходе летней кампании против катаров, продолжал укрепляться вокруг Каркассона.

К его огорчению, Жанна с детьми уехала еще месяц назад. Ги понял, что сейчас начнется трудная и, пожалуй, самая непредсказуемая часть войны.

Он, как в воду глядел. Большинство замков и городков восстало и открыло свои ворота графу де Сен-Жиль.

Раймон даже захватил большую часть земель и городов, принадлежавшую ранее виконту де Тренкавелю.

Начиналась игра в «кошки-мышки».

Отряды врагов гонялись друг за другом, зачастую не понимая, кто кого догоняет, а кто убегает. Замки и крепости постоянно переходили из рук в руки, воюющие стороны попросту вели войну на исступлении чувств, словно обезумевшие звери!

Костры все больше и больше покрывали несчастные земли юга Франции, озаряя прекрасные и звездные ночи Лангедока заревом, казалось, что языки пламени лижут небо, полное красивых и ярких звезд…

Позднюю осень и зиму 1211 года противники провели, укрывшись в своих крепостях и зализывая раны…

Весной 1212 года с севера пришла новость – подходило большое крестоносное пополнение! Симон де Монфор, всю зиму ходивший с кислым и удрученным видом, снова воспрянул духом и с небольшим отрядом проверенных рыцарей рванулся навстречу крестоносцам.

Ги, Бушар и Робер оставались в захваченных крепостях и замках, преследуя местных феодалов, которые укрылись в лесах и горах, но сдавались и сопротивлялись засилью крестоносцев.

Симон принял пополнение и с ним устремился на северные части графства Тулузы. Удар, невиданный по силе и пронзительной жути расправ, пришелся на земли графств Руэрг и Керси с городами и крепостями Сент-Фуа-де-Конк, Кастельно-Монратье, Пенн-де-Ажене, Марманд, Муассак.

Это были прекрасные и современные крепости, что открывало простор и развязывало руки крестоносцам де Монфора в дальнейшем и методичном уничтожении власти графа Раймона Тулузского.

Столица еще сопротивлялась, но Тулуза уже мало интересовала Симона де Монфора и его рыцарей. Раздав часть земель в лены своим крестоносцам, армия Монфора устремилась на юг.

ГЛАВА XXI   На Фуа!

Симон, как тонкий и грамотный стратег понимал, что упускать инициативу нельзя. Его армия, словно ужасный поток стальной саранчи, устремилась на графство Фуа…

Оставив блокированную вялой осадой Тулузу, Симон продвигался в горы, идя вверх по течению реки Арьеж.

Весь боевой запал графа Раймона-Роже де Фуа угас после прошлогоднего поражения возле Кастельнодари.

Как оказалось, граф оказался неспособен быстро восстановить силы и моральный дух его отрядов, которых подвели его «хваленые» наемники.

Теперь же, графство было открыто и незащищено перед лицом страшной угрозы. Казнив в Лаворе семейство де Монреаль, всех их рыцарей и гигантское, до этого момента, число активных катаров, Симон де Монфор ликвидировал практически полностью все «военное крыло» еретиков.

Небольшие отряды фанатиков и рыцарей-южан уже не представляли большой угрозы для гарнизонов крестоносцев, размещаемых по городкам и замкам страны.

К моменту атаки на Фуа граф де Фуа был обязан, как верный вассал, отправить еще несколько отрядов рыцарей к королю Арагона, отправлявшемуся в Кастилию для участия в решительной и главной битве всей христианской Испании против мусульманского владычества.

Небольшие гарнизоны городков Саверден и Бульбон не могли долго сопротивляться опытным и профессиональным воинам Монфора, упорно и неотвратимо, словно чудовищная и всепожирающая на своем пути гусеница, приближавшимся к столицам графства – городам Памье и Фуа.

Раймон-Роже тщетно собирал свои оставшиеся части армии, пытаясь сопротивляться, – граф Симон де Монфор, в отличие от них, не собирался откладывать в «долгий ящик» решение «проблемы» с Фуа. Граф Раймон-Роже бросил осажденный и блокированный город и крепость Фуа и сбежал в Арагон, надеясь уговорить короля Педро вступиться за него.

Памье, после месяца блокады, открыло свои ворота графу де Монфору, позволив обосноваться в южной части Фуа всерьез и надолго.

Окрыленный успехами, граф де Монфор, казалось, начинал терять голову от власти, почестей, титулов и владений, упавших на его плечи, словно с неба.

Увлекшись относительно легкими победами над войсками графа де Фуа, Симон и его рыцари вторглись в Комминж и захватили его северные области, загнав графа Бертрана и его рыцарей в труднодоступные и малоизученные крестоносцами горные районы. Подталкиваемый католическими инквизиторами и большим количеством алчных крестоносцев, граф де Монфор пошел на крайние и жестокие меры.

Он методично уничтожал и выгонял из своих владений местных сеньоров, раздавая их владения крестоносцам. Феодалы-южане уходили в леса, сбиваясь в шайки бродячих разбойников-партизан, атаковали гарнизоны и отряды крестоносцев и священников, но это мало чем помогало в защите графства Фуа.

К концу октября город и крепость Фуа пала, у сторонников Раймона-Роже оставались только труднодоступные горные местности южной части графства с крепостями Монсегюр, Акс-ле-Терм, Ниор и Юссон, в которых укрылась Эсклармонда де Фуа и Жильбер де Кастр – главные и верховные предводители катарской веры.

Первого декабря 1212 года, вняв советам Робера де Мовуазена, сведущего в юридических нюансах и политике, Симон де Монфор издал знаменитые в последствии «Ассизы или Статуты Памье» – свод законов и правил, утвержденных на юге Франции новой властью.

Самым важным моментом, опубликованном в «Статутах», было то, что Симон привлекал на свою сторону местное население и ремесленников, обещая им снижение налогов и повинностей.

Вторым, не менее важным моментом, было лишение прав местных феодалов на владения.

Третий момент заключался в полном и безоговорочном подтверждении всех привилегий католической церкви – главной опоры Симона в оккупированных землях. Потеряв голову от вкуса власти и знатности, свалившихся в одночасье на него, Симон де Монфор нарушил многие законы, лишив, прежде всего, собственности местных рыцарей и баронов, многие из которых были католиками. Это, в последствии, сыграет с Монфором злую шутку, столкнув его с папой Римским и королем Арагона…

ГЛАВА XXII   Дипломатия в годы войны

Наступил 1213 год. Весной, как и в предшествующие годы, прибыло много рыцарей, желавших послужить Монфору и обогатиться, как и он.

Приехали также несколько знатных сеньоров, присланных королем Филиппом со своими отрядами конных рыцарей. Знатные бароны предупредили Монфора и остальных лидеров похода о том, что к лету должно начаться вторжение войск короля Арагона, решившего пресечь бесчинства северных рыцарей и восстановить мир на юге Франции, подвассальной ему многими землями.

Королевский двор Филиппа не дремал и попусту не тратил время, прекрасно осознавая, что победа короля Педро может лишить их шансов на овладение этим регионом. Переписка и обмен посланниками между папой Иннокентием и Курией Филиппа продолжалась с конца лета 1212 года, практически сразу после знаменитой битвы испанцев при Лас-Навас-де-Толоса, положившей начало изгнанию мусульман из Испании.

Один из творцов этой победы, король Арагона Педро Защитник, решил защитить свои интересы во Франции, вступив в переговоры с папой Римским о дозволении ему решить проблемы с еретиками и восстановить права многих южных сеньоров, лишенных всех земель Монфором и его крестоносцами.

Папа Иннокентий, поначалу было, согласился, но, получив гневное письмо короля Франции, передумал. Он в мягкой форме отказал королю Арагона, сославшись на то, что «земли Юга Франции издревле подчинялись королям франков, а король Арагона есть не кто иной, как правопреемник графов Барселоны – вассалов королей франков».

Из этого письма выходило, что грозный и непобедимый борец за веру, король Арагона обязан был «испросить разрешения у короля Филиппа – своего могучего и справедливого сюзерена»!

Это была звонкая пощечина, и циничный плевок в душу гордого короля Педро…

Но, что толкнуло папу Римского на столь резкий поступок? Дело было в том, что, как раз в это время, папа Римский отлучил от церкви короля Англии и вступил в новую «войну» с германским императором Оттоном.

Иннокентию нужны были союзники, но не отдаленные от Германии, как Арагон, а соседи, как Франция. Лишаться моральной поддержки Филиппа в такой трудный час для Иннокентия было равносильно смерти.

Папа понимал, что король Арагона смог искоренить ересь на юге Франции, но работа инквизиции стало там, практически неконтролируемым и его невозможно было остановить, только доводить до логического конца.

Первосвященник Римский сдался и предал юг Франции огню и мечу войны и костров инквизиции.

Король Филипп сам готовился к высадке в Англию, поэтому он не мог послать большие рыцарские части к Тулузе, отделавшись несколькими отрядами графов де Руси, де Корбея и де Вилля.

Симон де Монфор готовился к неравной битве. Он сократил вдвое гарнизоны замков и крепостей, отозвав практически всех конных рыцарей к себе в графство Фуа. Он и его товарищи решили, что король Арагона будет атаковать через горные перевалы, проходившие через графство Фуа.

Но, они просчитались.

ГЛАВА XXIII   Битва при Мюре

Король Педро Арагонский вторгся со стороны Комминжа и, стремительным маршем пройдя всю территорию графства, направился к Тулузе.

Западные подступы к городу прикрывала небольшая, но отлично оборудованная, крепость Мюре. В это время ее, как раз, инспектировал и готовил к обороне Бушар де Марли. Его блокировал король Арагона. Но Бушар успел послать гонца к Симону де Монфору….

Ги де Леви накануне получил тревожное письмо от Симона, в котором тот просил его прибыть в Фанжо со всеми своими рыцарями, оставив только маленький гарнизон в Каркассоне. Ги решил назначить временным комендантом молодого, но достаточно грамотного и опытного, рыцаря Рауля де Орийяка с сотней пехотинцев для охраны Каркассона:

– Рауль! Оставляю тебя комендантом гарнизона города. Постарайся лишний раз не рисковать. Сиди в городе, запасай продовольствие. Если, не дай Бог, нас побьют арагонцы – мы отступим к тебе, тогда понадобятся продовольствие для воинов и овес для коней.

Рауль молча кивнул. Это был немногословный воин, знающий, несмотря на свои восемнадцать лет, военное дело. Ги добавил, садясь на коня:

– Если атакуют тебя сторонники графа Раймона – аккуратно подожги Каркассон и отступай в цитадель города. Там же храни продовольствие и фураж…

– Все будет в порядке, мессир маршал… – кивнул Рауль и хлопнул по заду коня де Леви.

Отряд Ги быстрыми переходами пошел на Памье…

Симон де Монфор проводил походный совет, когда к нему прибыл Ги де Леви. На совете, кроме Симона, присутствовали граф Флоран де Вилль, граф Пейн де Корбей, граф Ален де Руси и граф Гильом де Бар.

Сеньоры поклонились вошедшему маршалу де Ла Фо, Симон в это время рассказывал диспозицию врага. Он поднял голову и приветствовал Ги:

– Слава Богу, дружище Ги! Ты успел вовремя!

– Гнал, как проклятый! – Улыбнулся Ги в ответ. – Приветствую вас, благородные сеньоры!

Графы поклонились еще раз. Симон продолжил:

– Итак, мессиры! Король Педро Арагонский привел практически все свое рыцарство под стены Тулузы. К нему присоединились части графа де Комминжа, графа де Фуа и пехота графа Раймона де Сен-Жиль, вашего старшего брата! – Монфор кивнул молодому рыцарю в красном сюркоте.

Ги присмотрелся и различил крест Сен-Жилей у него на груди.

– Ги, познакомься, – виконт Бодуэн де Сен-Жиль, младший брат графа Раймона Тулузского! – Представил виконта Симон де Монфор. – Виконт любезно решил помочь нам, рассказав многое о составе частей противника.

Виконт поклонился. Симон продолжил:

– Бушар де Марли и его тридцать рыцарей блокированы в Мюре. Он обложен, словно медведь собаками арагонскими! Но, ты же знаешь де Марли! Бушар не сдастся ни за что! Сколько ты привел с собой, Ги?

– Сто пятьдесят рыцарей и конных сержантов, граф Симон. – Ответил Ги.

Симон задумался, почесал подбородок и продолжил:

– Итак, мессиры! У нас всего тысяча всадников! Пехоту считать не будем.

Граф де Руси, молчавший до этого, заметил:

– Однако, граф, у нас всего около шестисот отличных пехотинцев! Не будем забывать еще и ближайшие к нам гарнизоны, откуда можно набрать еще пару тысяч солдат.

Симон кивнул, соглашаясь с графом:

– Верно, мессир Ален! Но, они разбросаны по ближайшим гарнизонам. Пока мы их соберем, к королю Арагона подойдут запаздывающие части сеньоров Нуньо Санчеса и Гильома де Монткада, ведущих отстающие части арагонцев! А это – еще три тысячи рыцарей и пехотинцев! Тогда у короля Педро будет тридцать тысяч войска! А это, кажу вам, уже не смешно!

Сеньоры закивали головами, соглашаясь с Симоном.

– Атакуем и деблокируем Мюре! Выдернем Бушара из мышеловки и станем отходить к Каркассону! Хотя… – Симон сделал задумчивое, с хитринкой, лицо… – Нам опасны только рыцари Арагона! У графа де Сен-Жиль практически только пехотинцы – это не воины против тяжелой конницы наших славных франкских рыцарей. Части Фуа и Комминжа нам знакомы – так себе ребята! Только дон Педро и его рыцари! А у них вооружение легче нашего, значит – у нас есть маленький шанс! Но, умоляю вас, сеньоры! Строго и четко исполняйте мои команды! Никакой личной инициативы! Только в четкости и единстве наш шанс на победу…

Крестоносцы выступили из Фанжо и пошли через аббатство Бульбон вниз по течению реки Арьеж в сторону Тулузы и Мюре.

Симон и знатные рыцари остановились в недавно восстановленном аббатстве для молитвы. Рыцари положили свои мечи на алтарь и, встав на колени, стали долго и усердно молиться…

Симон де Монфор поднялся с колен, подошел к алтарю, взял в руки свой меч и произнес:

– О Господи, о дорогой Иисус Христос! Ты избрал меня, недостойного, для Твоих битв! Ныне, с Твоего алтаря, я принимаю это оружие, дабы получить от Тебя меч для сражения за Тебя и во имя твое!

Симон повернулся к рыцарям и сказал:

– Пора, мессиры…

Король Педро расположился лагерем возле Мюре. С вершины холма, на котором располагался его шатер, он отлично видел город и крепость Мюре.

– Сир! К крепости подходит граф Симон со всеми своими людьми! – Поклонился граф Раймон де Сен-Жиль. – Позвольте мне атаковать его…

– Как изволит двигаться армия его светлости де Монфора? – Зевая, просил его король Арагона. – Спешно или чинно с развернутыми знаменами?

– Сир, – лицо графа сделалось багровым, – эти франки, словно в издевку над нами, движутся, как на парад, а не на смерть скорую свою! Все стяги развернуты..

Король молчал минуту, потом повернул свою голову к графу и ответил:

– Очистите дорогу и пропустите без каких-либо препятский части графа де Монфора в крепость…

Раймон хитро улыбнулся:

– Я поражен Вашей мудростью, сир. Вы хотите блокировать де Монфора и вынудить его к капитуляции, когда голод и болезни сломят крестоносцев? Мудрое решение, Ваше величество.

Король Педро был рыцарем, рыцарем до мозга костей. Он и не думал заниматься такой ерундой:

– Нет. Вы ошиблись, граф де Сен-Жиль! Я буду биться с графом Симоном и его рыцарями в открытом поле, как и подобает рыцарю! У меня нет желания морить благородных рыцарей голодом, как вам того желается…

Раймон покраснел, поклонился и покинул короля.

Симон торжественно вошел в Мюре…

– Симон! Ребята! Я так рад видеть вас! – Кинулся им навстречу Бушар. – Я, признаться, начал уже скучать и хиреть, сидя за крепкими стенами без дела!

Графы-предводители засмеялись. Непринужденная веселость Бушара разрядила напряженную атмосферу предвкушения страшной битвы. Послышались смешки и веселые шуточки.

«Отлично…» – подумал Симон…

Наступило утро 12 сентября 1213 года.

День будет ясным – небо было чистое и прозрачное.

«Ни одного облачка…» – поднял глаза к небу граф Симон. – «Боже! Узри сыновей и рабов своих!..»

Он повернулся и посмотрел на рыцарей, завершающих утреннюю молитву. Лица их были спокойны и отрешены от мирской суеты.

Каждый молился Богу и думал о чем-то своем, потаенном, важном только для него. Каждый молил Бога о победе и вспоминал дом, семьи, родных…

«Господи! Пусть, если мне надлежит погибнуть, я умру, как и подобает храброму рыцарю Христову! Пусть мои дети смело смотрят в глаза другим и не отводят глаз, но смело отвечают: мой отец погиб, сражаясь за Крест!» – Закончил молитву Ги де Леви, маршал де Ла Фо. Он поднялся с колен. К нему подошел Симон:

– Как настроение, дружище? – словно мимоходом спросил он Ги.

– Прекраснейшее. Да и с какого перепугу ему быть плохим-то?..

– Точно? И сердечко ни ёкает?

– Неа… – ухмыльнулся маршал.

Симон почесал затылок, задумался:

– Понимаешь, друг мой. Я тут беседовал с нашими родовитыми сеньорами и все время пытался найти для себя ответ.

– Ну и какой же? – с интересом посмотрел ему в глаза Ги.

– Может… это… нам капитулировать почетно? Все-таки там король Педро. Он, как-никак, а истинный католик и отважный воин. – Симон с вопросом во взгляде посмотрел на маршала.

– Чушь и ересь! Бред сивой кобылы… – зевнул Ги в ответ, прикрывая рот рукой. Он всегда невольно зевал, когда нервничал, но со стороны это казалось признаком какого-то запредельного спокойствия и каменности.

– Ты, ей Богу, каждый раз, ну просто поражаешь меня до невозможности… – Монфор вообще был в шоке от реакции его друга. – Ты, Ги, понимаешь, надеюсь, насколько наше положение шатко и безнадежно?

– Еще раз говорю, тебе, Симон, успокойся. – Мы победим.

– Но, как?!

– Просто, потому что мы обречены на победу. С нами Бог… – маршалу в это время оруженосец притащил жареных куропаток, нанизанных на вертел. – Ты не возражаешь, если я немного потрапезничаю. А?

– Ги! Брат мой, я поражен твоим ответом. Я благодарен Господу, что Творец сподобил меня обрести в тебе такого верного товарища и мудреца. – Сказал Симон, положив руку на плечо Ги. – Раз, значит, мы обречены на победу… тебе предстоит командовать резервом. Не спорь, пожалуйста, и выслушай меня. Когда мы ввяжемся в бой, ты атакуешь пехоту графа Раймона де Сен-Жиля. Раздави их, умоляю! Если они придут на помощь арагонцам и ударят нам в тыл – мы погибнем, все до единого! Против короля Педро я тебя не пущу, – там могут быть братья твоей покойной первой жены. Тебе будет тяжело поднять меч против них и против короля Педро, твоего свата!

– Хорошо, Симон… – грустно кивнул головой Ги. – Я со своими рыцарями раздавлю скотов графа Раймона! Славная будет охота, граф де Монфор!

В это время Симон решил обмануть врага. Он отпустил одного местного жителя из Мюре. Житель был верный католик и от него стали зависеть жизни крестоносцев и исход предстоящей битвы. Жителя, естественно, поймали и привели к королю Педро.

– На колени, пес! – Рявкнул на него Педро, выходя из палатки. – Перед тобой – король Арагона и твой сюзерен!

Католик упал на колени и затрясся от страха…

Педро поверил рассказу пленного и перепуганного горожанина, решив атаковать слабо охраняемые юго-восточные ворота Мюре. Инициатива в битве перешла в руки Монфора, как он и планировал…

Город и крепость Мюре располагался на реке Гаронна, в месте слияния с речушкой Луж – маленьким притоком большой Гаронны.

Большой выступ равнины в месте слияния рек образовывал треугольник, на самом краю которого был замок Мюре. Это отличная крепость была построена на фундаменте римского форта.

С юго-запада к нему примыкал город Мюре, обнесенный стеной и башнями. К городку подходили три дороги. Северная, или тулузская дорога, проходила через реку Луж. Юго-западная дорога начиналась от большой башни с воротами и шла на графство Комминж. Юго-восточные ворота, более древние и слабые, соединялись мостом через Гаронну и указывали направление на Фанжо и графство Фуа.