Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 157 (всего у книги 198 страниц)
ГЛАВА V. Сокровища Монсегюра. (Начало).
Монсегюр. 16 февраля 1243г. (24 года назад)
– Насколько я понимаю, дон де Мирпуа, Монсегюр обречен… – Бертран де Марти, новый катарский епископ, ставший у руля гонимой церкви после смерти Жильбера де Кастра, задал свой полу-вопрос, похожий больше на констатацию факта. – Катапульта не разрушена, барбакан не отбит, наши дни сочтены…
Пьер-Рожэ де Мирпуа, верный катар и мятежный рыцарь, выброшенный крестоносцами из всех своих богатых владений, расположенных между Фуа и Тулузой, с упорством обреченного цеплялся за свой последний горный замок Монсегюр, уповая лишь на провидение, пока, наконец, католическая церковь и французские рыцари, ведомые сенешалем Каркассона Гуго де Арси не осадили эту еретическую твердыню, поставив себе целью, раз и навсегда, покончить с заразой мутившей умы населения Юга Франции в течение нескольких столетий.
К моменту начала осады его возраст уже приближался к пятидесяти годам, из которых больше половины он провел в постоянной войне с крестоносцами Монфора, рыцарями маршала де Леви, католических епископов и инквизиторов, наполнивших плодородные равнины и прекрасные горные долины Окситании сотнями и тысячами пылающих костров.
– Верховный Просветленный, – он упал на колени перед епископом, протягивая руки в покаянном жесте, – мы несколько раз пытались выбить их из барбакана и разрушить эту проклятую машину…
– Не надо роптать и искать оправданий, сын мой… – епископ тяжело вздохнул, встал со стула с высокой резной спинкой и подошел к коленопреклоненному воину. Он положил свою иссохшую ладонь на голову воина, давая тому утешение, – видимо, так угодно Господу. – Он развернулся и подошел к окну башни, смотревшему на равнину, где располагались шатры лагеря французской армии. – Чей это флаг и герб? – Епископ повернулся к де Мирпуа и жестом подозвал того. – Мои глаза стали слабеть…
Пьер-Рожэ подошел к окну и посмотрел в направление, указанному рукой де Марти. На частично восстановленной башней барбакана, слева возле большой палатки красовался и трепетал на ветру стяг желтого цвета, украшенный тремя черными стропилами – герб его злейшего врага, герб и флаг того, кто отнял жизнь его отца, изгнал его из родовых земель, замков и угодий, сделал изгоем в родной стране, кто превратил его в затравленного охотничьими псами волка, мечущегося по лесам и скрывающегося в пещерах, которых, слава Господу, в здешних краях было предостаточно.
– Ги Третий де Леви, внук наследного маршала де Ла Фо, потомок того, кто убил моего отца и присвоил себе мои земли, замки, кто растоптал ногами герб моих предков, кто прилюдно помочился на труп моего отца… – могильным голосом ответил де Мирпуа.
– Слава Богу, что, хотя бы, графа де Фуа здесь нет… – непонятно для чего вслух произнес епископ.
– А вот здесь, отче, позвольте мне не согласиться с вами! – Мирпуа резко повернулся к де Марти, сделался багровым от злости, кипевшей в его груди. – Жаль, что этот Иуда не видит плоды своих предательств! Благородная Эсклармонда…
– Не надо приплетать сюда его благородную бабушку… – резким и, одновременно, тихим голосом осадил его епископ. – Франки не решались прийти сюда до тех пор, пока был жив ее племянник, граф Рожэ-Бернар Великий! Внук лишь жалкая тень своих великих и могущественных предков-графов де Фуа… – Мирпуа сжал руки в кулаки, но епископ миролюбиво улыбнулся и снова, словно малое дитя, погладил рыцаря по седым волосам, слипшимся от пота, крови и грязи. – Это, сын мой, большая политика. Король Франции Людовик – весьма деятельный и ревностный католик. Своим худым и сутулым видом он умудрился запугать половину Европы. Да что там Европу! – Де Марти сурово нахмурил брови, желваки выступили на его изможденном и аскетичном лице. – Даже Рим и его папы дрожат, словно зайцы, ловя открытыми ртами любое слово, вылетающее изо рта этого человека…
Пьер-Рожэ схватился руками за волосы и, покраснев от натуги, ненависти и злости, кипевших в его сердце, закричал:
– Господи! За что ты мучаешь меня?! Как же я ненавижу этих ублюдков! Как же я стал ненавидеть весь мир!!!..
Бертран де Марти тяжко вздохнул и обнял рыцаря, прижимая его голову к своей впалой груди аскета и отшельника.
– Не надо, сын мой… – прошептал он на ухо рыцарю. – Не гневи Господа, наполни душу и сердце покоем и смирением. Изгони дьяволов, терзающих твою бессмертную душу…
– Господи! Да о чем вы говорите, отче?!.. – Мирпуа резко оттолкнул епископа, сжал руки в кулаки и вскрикнул. – Я бы душу продал дьяволу, лишь бы не видеть всего этого позора!..
Епископ закрыл лицо руками и зашатался от усталости, лишений и услышанного богохульства.
– Остановитесь… – тихим голосом произнес он. – Умоляю вас, Мирпуа…
Катарский воин зло сузил глаза и ответил:
– Где же наш Господь?! Где?! Где?!.. – он зло и торжествующе улыбнулся. Это был оскал дьявола, чьи адские огни засверкали в глазах рыцаря. – Что-то я не вижу его воинства, закрывающего нас своим щитом и изгоняющего врагов и антихристов с нашей благословенной земли Окситании! – Епископ тяжелым кулем плюхнулся на стул и безвольно опустил свою седую голову. Пьер-Рожэ торжествующе вскинул голову и прокричал. – Или, может быть, отче, вовсе не они, а мы антихристы, еретики и проклятые Богом люди?!..
Вместо ответа Бертран де Марти отнял руки от своего бледного, как снег, лица и спокойно посмотрел на рыцаря неотрывным взглядом. Глубина и сила его глаз, казалось, пронизывала рыцаря насквозь, разрывая в его сердце и душе гнезда сомнения, ереси и дьявольского наваждения, а на их место ставила умиротворение, светлую чистоту и непередаваемую душевную легкость, как глоток свежего морозного воздуха выветривая похмелье из головы.
– Я прощаю тебя, сын мой, – епископ ласково улыбнулся, – господь велел нам прощать грешников и не отталкивать заблудших овец, леча их любовью и словом…
Мирпуа повалился на колени перед этим великим человеком, чья теплота и вера разом умиротворили его мечущуюся душу. Он на коленях подполз к епископу, положил голову ему на колени и произнес:
– Простите меня, отче… – рыцарь поднял голову и посмотрел на Марти. – Порой у меня уже нет сил, а злоба и ненависть буквально захлестывают меня, превращая в адское создание…
– Успокойся и прекрати думать о своей личной войне с потомками того заблудшего крестоносца. Сосредоточься на главном, сын мой, – епископ взял его голову в свои руки и прижался лбом ко лбу рыцаря, – ты уверен, что Монсегюр обречен? – Мирпуа молча кивнул головой. Епископ нахмурился, взял себя в руки, разгладил морщины на лице и произнес. – Шансов никаких нет?..
– Никаких, отче…
– Значит, такова воля Господня. – Бертран де Марти поцеловал в лоб рыцаря. – Будем готовиться предстать мучениками пред Господом и Пресвятой Девой… – епископ покачал головой. – Умоляю тебя, Мирпуа, никому ни единого слова. Пока, по крайней мере… – рыцарь молча покачал головой, соглашаясь со словами епископа. – Прекрасно. Как идут дела у мэтра де Баккалариа? Когда будет готова его катапульта?..
– Не раньше, отче, чем через три дня… – Пьер-Рожэ реально оценивал время и, прежде всего, нехватку материалов, необходимых для строительства катапульты. – Пригодного дерева нет, мэтр пытается собрать машину из всего, что попадается под руку…
– Не впускайте в свои сердца сомнения и отчаяние, тогда и Господь поможет нам… – произнес епископ, но в его душе зашевелилась змея сомнения. Он помолчал пару минут, задумчиво глядя в окно, повернул голову к рыцарю и спросил. – Как твой сын?.. – Вместо ответа Пьер-Рожэ закрыл лицо руками и застонал. Бертран де Марти обнял его и прошептал. – Господь возлагает на него высокую миссию. Вставай и следуй за мной…
Пять лье южнее замка Монсегюр. 1 апреля 1267г. (Настоящее время)
Небольшой отряд осторожно двигался по узкой и извилистой горной дороге, поднимаясь все выше и выше в предгорья Пиренеев. Воины и кони устали, осторожно ступая по шатким камням дороги, то и дело, рискуя свалиться в пропасть, простиравшую свою глубокую глотку слева от дороги.
Два дня назад Ги в условленном месте встретился с разведчиком, который приблизительно объяснил ему место, где, возможно, катары в последний раз перепрятали свои сокровища.
– Арбалетчикам выдвинуться вперед на расстояние полета болта! – Хриплым и простуженным голосом прохрипел он, кутаясь в меховой плащ, который холодный и пронизывающий до костей ветер трепал в разные стороны. Он вынул руки из кольчужных рукавиц и попытался согреть своим дыханием. Пальцы окоченели и с трудом слушались. – Бр-р-р, какой же холод…
– Это еще ерунда, дон де Леви. – Рыцарь, выделенный графом де Фуа в качестве провожатого и командира арбалетчиков, весело засмеялся, наблюдая за страданиями теплолюбивого француза. – То ли дело зимой! Вот, когда морозы, так морозы. А сейчас, – он презрительно плюнул на снег, таявший под копытами коней, – детская шалость.
– М-да, – покачал головой Ги, – поражаюсь я вам, горцам…
– Спасибо за комплимент, дон Ги. – рыцарь учтиво поклонился в седле. – Значит, вы не видели настоящих горцев, раз называете нас, фуасцев, таким гордым именем. Вот, баски, к примеру…
– Я видел басков, мой друг, – хмурым голосом одернул его Ги де Леви, – причем, в деле.
– ? – Удивленно поднял брови рыцарь.
– При осаде Монсегюра, мой друг. – Улыбнулся в ответ де Леви. – Сенешаль де Арси умудрился уговорить Тибо Наваррского, который ссудил ему отряд горных стрелков за довольно-таки приличную сумму в золоте…
– Неужели?.. – удивился рыцарь.
– Мало того, дон де Матаплана, я и повел их на штурм барбакана, взятие которого и предрешило судьбу Монсегюра… – словно вскользь обронил де Леви. – У рыцаря от удивления глаза полезли на лоб. Он открыл рот, но ничего не смог вымолвить, лишь молча глотал воздух, напоминая рыбу, вытащенную рыбаком и брошенную на берегу. Ги бросил быстрый взгляд на молодого рыцаря, незаметно улыбнулся и, поддав шпорами своего коня, добавил. – Еще пара поворотов и мы увидим знаменитые карстовые пещеры Сабарте. Прошу вас, дон Рауль, проследите, чтобы ваши стрелки не прошляпили засаду, умоляю вас…
Рауль де Матаплана часто закивал головой и, поправляя на ходу свой шлем-шапель, поехал вперед, обгоняя ряды воинов отряда де Леви, чтобы нагнать своих арбалетчиков.
Когда он уехал вперед, Ги свистнул одному из своих воинов и приказал:
– Не зевайте, ребята. Если они здесь, то наверняка приготовят нам отменный бульон! Арбалеты наготове, щиты приторочить…
Монсегюр. 16 февраля 1243г.
Они вышли из комнаты башни и спустились по узкой винтовой лестнице в подвал, защищенный тяжелой дубовой дверью, окованной железом, успевшим покрыться пятнами ржавчины. Возле двери стояли пятеро катарских воинов, на шлемах, черных сюркотах и щитах которых красовались голуби и пчелы. Стражники расступились и открыли ключами дверь, пропуская епископа и Мирпуа внутрь подвального помещения башни.
– Входи, не бойся… – Бертран де Марти взял на руку рыцаря. Его рука была ледяной и влажной от пота, ведь Мирпуа впервые входил в святая святых катаров – сокровищницу и дарохранительницу, перевезенную еще в начале альбигойского крестового похода покойным Жильбером де Кастром из Сен-Феликс-де-Караман в Монсегюр, подальше от алчных взоров и загребущих рук Симона де Монфора и его рыцарей. – Ты первый… – епископ вздохнул и добавил, – и последний, кто входит из простых смертных в это помещение…
Бертран де Марти поочередно зажег смолистые факелы, закрепленные на стенах помещения. Их переливчатый и рассеянный свет выхватил из кромешной тьмы несколько больших сундуков, каждый из которых смогли поднять шестеро крепких мужчин, да и то, только когда они были пустые, ровные ряды крепких кожаных мешков и большую шкатулку, богато инкрустированную золотом, слоновой костью и украшенную искусной резьбой, изображавшей сцены из жизни Христа и Тайную Вечерю.
– Бог мой, – прошептал Мирпуа, – неужели это…
– Не забивай голову ненужными вопросами, сын мой… – спокойно ответил ему епископ.
– Но…
– Впрочем, если тебе от этого станет легче – можешь думать все, что заблагорассудится… – Бертран де Марти встал возле шкатулки, но не прикоснулся к ней. – Её открывали только тогда, когда умирал Верховный Просветленный, дабы его душа могла прикоснуться к… – он замялся, – и получить Утешение… – он бросил быстрый взгляд на рыцаря. – Решение об открытии священной реликвии принимают все Высшие Просветленные. Только они вправе позволить или отказать. Теперь же, когда остался только я, – он грустно улыбнулся, – никто не сможет открыть ее. – Он решительно посмотрел на рыцаря. – Страшные кары постигнут того, кто осмелится открыть этот ларец. Казни египетские покажутся детскими забавами, сын мой.
– Для чего вы говорите все это, отче? – Пьер-Рожэ посмотрел на епископа.
Бертран де Марти присел на один из мешков, расправил складки своего черного одеяния, шумно выдохнул и произнес:
– Для того чтобы ты знал, что завтра они навеки исчезнут из замка, – он выдержал паузу и добавил, – они останутся лишь призраком и недостижимой легендой для алчных католиков, воскреснув лишь тогда, когда Господь сочтет это нужным…
– Господи! О чем вы говорите, отче?! – всплеснул руками де Мирпуа. – замок обложен со всех сторон, даже мышь не проскочит! Одно дело, когда попробуют налегке вскочить с десяток людей, а тут! – Он кивнул в сторону огромных сокровищ.
– Вот, легенда уже началась… – улыбнулся епископ. – Не пройдет и десять лет, как станут рассказывать, будто сокровища улетели по небу, на крыльях голубей…
– Ваш разум помутился, отче… – с недоверием в голосе произнес рыцарь.
– Все мы в руках Божьих, сын мой… – ответил епископ, и его глухое эхо пронеслось по подземелью. – Для этого я и спрашивал вас о сыне…
Пять лье южнее замка Монсегюр. 1 апреля 1267г.
– Вроде какое-то шевеление справа по ходу дороги, мессир Ги… – рыцарь его отряда показал рукой на небольшой скалистый выступ, нависавший над извилистой горной дорогой впереди по ходу движения отряда. – Видите, там группа кривых деревьев!..
– Рауль, ротозей! – Ги прижал кулак ко рту, больно прикусывая пальцы зубами. – Неужели он не видит?!..
– Останавливаем колонну, мессир?
– Нет, ни в коем случае… – тихо ответил ему Ги и крепко сжал правой рукой арбалет, лежавший на его коленях. – Едем еще туазов двести, после чего, по моей команде попробуем накрыть их…
– Угол больно большой, мессир… – недоверчиво покосился на выступ рыцарь.
– Наша задача, как можно быстрее проскочить его, Пьер. Нагони-ка, Рауля и тихонько шепни ему про засаду… – рыцарь подумал и прибавил. – Пусть, как только проскочит выступ, прижимает стрелков к стене и готовится прикрыть нас. Понял?..
Пьер молча кивнул и поскакал вперед, догнал де Матаплана и незаметно указал тому на засаду и приказ Ги де Леви.
– Ребята, приготовьтесь… – Ги незаметно повернул голову и, словно проверяя, как растянулся его отряд, передал приказ своим воинам, – по моему сигналу накрываем залпом вон тот выступ и резко пришпориваем коней…
Воины, привыкшие к постоянной войне, молча кивнули и взялись за арбалеты.
Молодой де Матаплана смутился и, откровенно говоря, растерялся, узнав о существующей засаде. Ему до сих пор ни разу не удавалось побывать в настоящем сражении, да и навыков разведки и обнаружения противника он не имел. Он излишне засуетился, нервно поддавая шпорами своего коня, и стал оживленно жестикулировать перед своими стрелками.
– Вот идиот… – заскрипел зубами де Леви, – сейчас спугнет наших пташек… – он привстал на стременах и крикнул своим воинам. – Резко вперед! Залп по готовности!
Рыцарь прикрылся своим щитом и, на ходу прицелившись, наугад выстрелил из арбалета, целясь в силуэты, темнеющие между стволами кривых деревьев. Все воины повторили маневр своего командира и дружно разрядили арбалеты по засаде, выпустив большинство стрел наугад – прицельной стрельбе мешала быстрая езда на коне.
Тем не менее, несколько болтов умудрились попасть в противника, спрятавшегося между столами деревьев, что позволило внести небольшую сумятицу и позволить отряду проскочить выступ, скрывшись под ним.
Рауль де Матаплана, вместо того, чтобы проехать выступ и в точности выполнить приказ де Леви, скучился перед ним и отдал приказ начать стрельбу. Слишком большой угол обстрела не принес никакой пользы, отряд лишь отстрелял все заряженные арбалеты и остался без прикрытия.
– Баран! Скачи под выступ! Уводи людей!.. – Закричал, что есть силы, Ги де Леви. – ребята, рвем отсюда!..
Отряд стал резко уходить вверх по дороге, стараясь выйти из-под возможного обстрела.
Рауль де Матаплана слишком поздно понял свою ошибку и преждевременность залпа. Он приказал своим стрелкам скакать вслед за уходившим отрядом де Леви, надеясь, что враги не успеют расстрелять его и его людей. Арбалетчики, большинство из которых были новички в военном деле, замешкались, сбиваясь в нестройную кучу, на которую из засады успели сбросить три больших камня, придавшие двух человек насмерть и покалечивших еще трех стрелков и их лошадей. Когда же они бросились в паническое отступление вверх по горной дороге, пытаясь нагнать отряд де Леви, им вдогонку вылетели тяжелые арбалетные болты, ранившие еще восемь человек и убившие пятерых, не считая покалеченных лошадей. Новобранцы не додумались забросить свои щиты за спины, чтобы прикрыться ими от стрел и подставили свои незащищенные спины под прицельный огонь врага.
Скрывшись за поворотом горной дороги, Ги приказал воинам спешиваться, перезаряжать арбалеты и следить за горами. Вскоре их нагнали жалкие остатки арбалетчиков, ведомые перепуганным насмерть Раулем де Матаплана. Их перекошенные от страха и боли лица, кровь и стоны раненых красноречиво говорили сами за себя.
– Какие потери, мой юный друг? – Ги крепко придавил своей рукой его дрожащее плечо.
– Н-н-не з-зн-наю… – стучащим от ужаса зубами ответил Рауль. По его лицу струились большие дорожки пота. Его стошнило на колени, забрызгав седло и попону своего коня.
– Ну так идите и посчитайте! И перестаньте стучать зубами, вы же командир!.. – Суровый взгляд де Леви отрезвил молодого рыцаря, который суматошно развернул своего коня и поскакал к арбалетчикам. Ги поморщился и произнес. – Слава Богу, что, хотя бы, не обделался под себя…
Вскоре Рауль возвратился, бледный, как смерть и едва держащийся в седле. Его зеленое от страха и слабости лицо мелко дрожало.
– С-семь убито и од-д-дин-нн-надцать ранено… – заикаясь от волнения и страха, произнес рыцарь и попытался, было, зарыдать, но Ги отвесил ему увесистую пощечину и крикнул:
– Держите себя в руках! Не будьте бабой, Рауль! Иначе, клянусь Господом, я отрублю вам собственными руками голову и привезу ее графу, чтобы он увидел вашу зеленую от страха рожу! Вы – рыцарь и офицер его светлости!.. – Ги неожиданно сменил свой резкий тон на более спокойные и несколько ласковые нотки. – Сколько коней потеряли?..
– Двадцать два строевых коня, мессир. – Из-за спины Рауля показалось лицо Пьера, который уже успел оценить потери отряда. – Придется пересаживать ребят на мулов и ронкинов…
– Так и поступай, Пьер. – Ги приказал ему. – Дон Рауль поедет со мной. Так и мне, да и всем будет спокойнее… – Рауль, на губах которого от мощной пощечины выступила кровь, а из носа потекли кровавые сопли, молча закивал головой, но ничего не произнес, лишь всхлипнул. Де Леви снова повернулся к нему и, глядя в упор, спросил. – Дон де Матаплана, вам не надоело хныкать, как девка? Может, мне еще разочек приложиться к вам самым надежным и отрезвляющим способом? А?..
Рауль испуганно вытер кровь со своего бледного лица, потупил глаза и произнес:
– Простите меня, дон де Леви, и… – он поднял голову и посмотрел на рыцаря, – спасибо вам за мужскую науку. Я сам виноват, поделом…
Ги вынул из седельной сумки бурдюк с вином, зубами откупорил пробку и протянул молодому рыцарю:
– На-ка, прими, да отхлебни добрый глоток вина. Пусть хотя бы оно немного отрезвит тебя. – Рауль схватил бурдюк и жадно припал к нему губами, проливая вино себе за ворот кольчуги. Ги улыбнулся, вспомнив, как и сам в молодости побаивался, и произнес. – Господи! Да не торопись ты так! Подавишься еще, чего доброго! Что мне графу-то говорить?..
– Правду… – грустно ответил Рауль, возвращая бурдюк.
– Ага! Я не такой дурак, чтобы взять, да и опозорить твой род до седьмого колена! Ничего-ничего, с кем не бывало. Слава Богу, что ты не обделался с перепуга, вот смеху-то было…
Рауль улыбнулся, представив себя в таком непотребном для рыцаря виде.
– Простите меня, дон де Леви… – извиняющимся голосом произнес он.
– Наплюй, Рауль. – Ги похлопал его по плечу. – Ты, наоборот, радоваться должен!
– Чему, простите?.. – Снова удивился юноша. – Моему позору?..
– Нет! Тому, что мы на правильной дороге! – Ги снова покосился назад, проверяя, как его воины готовятся к отражению возможной атаки, убедился, что все нормально, развернулся к Раулю и произнес. – Засада, мой друг, вот так просто, можно сказать на ровном месте, не устраивается. Значит?.. – он вопросительно посмотрел на рыцаря, подталкивая того к размышлению и продолжению своих слов.
– Значит, дон Ги, сокровища действительно существуют! – Закричал, обрадовавшись, Рауль де Матаплана. – С какой тогда нужды было устраивать нам засаду?..
– Молодец! – Ги с силой ударил рыцаря по спине. – Наконец-то начал мозгами шевелить. Я думаю, что мой информатор не соврал – сокровища здесь, они поблизости, надо только протянуть руку и забрать их…
– Все у вас, дон де Леви, уж больно просто выходит… – вздохнул рыцарь, скептически оглядывая свою грязную амуницию и перепуганных воинов. «– Катары, тьфу, – он трижды плюнул через левое плечо», – говорят, такие кровожадные и страшные!..
– Ага! Ты еще скажи, что у них по три головы, хвосты и дьявольские копыта вместо ног! – Снова не удержался и рассмеялся Ги, поражаясь неопытности и наивности молодого фуасского рыцаря. – Где вас только берут таких…
– Вы, прямо, меня в краску вгоняете… – смущенно покраснел и пробормотал в ответ Рауль.
