Текст книги "В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)"
Автор книги: Виктор Бушмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 164 (всего у книги 198 страниц)
Микеле делльи Аттендолли бросил озадаченный взгляд через плечо, хмыкнул и, глядя в глаза рыцарю, спросил:
– Для начала, как залог нашей приятной беседы, ответьте, пожалуйста, на один вопрос…
Ги равнодушно пожал плечами и сказал:
– Извольте…
– Вы за гвельфов или за гибеллинов?..
– Мы за принца Филиппа – наследника престола, которого я сопровождаю к его дяде – его величеству Шарлю де Анжу, королю Обеих Сицилий! Надеюсь, вас устраивает такой ответ, синьор Аттендолли?..
– И да, и нет, синьор де Монсегюр… – вздохнул он. – Видите ли, какая загвоздка, – он снова покосился на своих воинов, – я, как назло, сейчас спешу к принцу Конрадину, дабы поступить к нему на службу…
– Весьма интересно! – Ги зло усмехнулся. – Не каждый день, вот так, запросто, увидишь и побеседуешь с человеком и рыцарем, спешащим на службу к мятежнику и возмутителю спокойствия в Италии! – Он сменил минутную вспышку гнева на миролюбивое выражение лица и более мягкие интонации голоса. – Тем не менее, я уверен, что его высочеству будет приятно познакомиться со столь знаменитым и смелым кондотьером!
Лесть возымела действие – Микеле осклабился и обрадовано закачал головой.
– Ой, а я как буду счастлив!..
– Тогда, синьор Аттендолли, поехали, что ли?..
Тот молча кивнул, Ги поддал шпорами своего жеребца, развернул его и медленно поехал к своему отряду, замершему в напряженном ожидании исхода переговоров. Микеле поспешил за ним.
– Ваше королевское высочество! – Ги поклонился принцу, рукой указал на Микеле. – Позвольте представить вам синьора Микеле делльи Аттендолли – знаменитого кондотьера!.. – это была прямая лесть, ведь Ги на самом деле даже и не слыхивал имя этого наемника. – Он следует к Конрадину, дабы поступить к нему в услужение…
– Как? К этому богохульнику и клятвопреступнику?! – Филипп не сдержался и прилюдно обозвал своего врага страшными ругательствами. Потом, видимо, вспомнил все советы и увещевания де Леви, сменил гнев на милость, улыбнулся и произнес. – Очень рад знакомству с вами, мессир кондотьер… – Филипп стащил со своей правой руки кольчужную рукавицу и величественно протянул открытую и голую руку для целования. Микеле, явно растерявшись при виде принца крови, суматошно спрыгнул с коня и, припав на одно колено, поцеловал влажную и пахнущую железом руку принца. Принц милостиво улыбнулся и, бросив мимолетный взгляд на Ги де Леви (тот улыбнулся и кивнул головой), произнес, обращаясь к наемнику. – Нам приятно беседовать со столь куртуазным и галантным воином. Не желаете ли отобедать с нами, мессир Аттендолли?..
Он удивился больше прежнего, ошарашенно захлопал глазами, которые, казалось, были готовы выскочить из орбит, несколько раз раскрыл и закрыл рот, после чего выдавил:
– Господи! Такая честь…
Принц снова перекинулся взглядами с де Леви, величественно посмотрел на наемника и, слабо взмахнув рукой, произнес:
– Мы ждем вас, мессир кондотьер, через час в нашем лагере… – он медленно развернул своего боевого коня крупной фламандской породы, прикрытого красивой попоной, которая была расшита серебряными лилиями королевского дома Франции, поддал шпорами жеребца и поскакал к палаткам, которые уже устанавливались оруженосцами и конюшими отряда.
Микеле делльи Аттендолли так и остался стоять, превратившись от удивления и шока в окаменевшую статую растерянного рыцаря. Он не переставал хлопать глазами, все еще находясь в прострации от свидания с настоящим и величественным принцем крови…
Филипп сбросил с себя шлем-сервильер, украшенный небольшой золотой короной принца-наследника, нервно швырнул его в руки подбежавшего оруженосца и, обтерев лицо полотенцем, посмотрел на де Леви.
– Я думаю, что парень попросту обделался… – произнес он.
Ги молча пожал плечами, принц жестом указал ему на раскладной походный стул, поставленный слугами, и приказал садиться.
– Пора и откушать… – буркнул Филипп.
Де Леви понял, что и для принца это свидание было своего рода экзаменом. Экзаменом на величественность, сдержанность и истинно королевское поведение, даже в трудных и опасных обстоятельствах, и Филипп с честью выдержал его, правда, эта небольшая победа далась ему слишком большой ценой.
– Ну, как?.. – принц посмотрел на него, ища ответа или похвалы.
Ги почесал нос, усмехнулся и ответил:
– Превосходно, ваше высочество! Я полагаю, что ваш отец был бы несказанно рад, увидев, как вы применили на практике главный принцип истинного и прирожденного правителя!..
– Какой же? – Удивленно посмотрел на рыцаря Филипп.
– Очень старый, но крайне действенный принцип, принц. «Кнут и пряник»! Вы сначала огорошили и ошеломили противника резким выпадом, а потом, как бы нехотя, проявили королевскую милость и немного пролили мед на его оттопыренные уши!..
Принц смутился и отвел глаза, густо покраснев:
– Я и не знал…
– Не надо смущаться, ваше высочество! Теперь, самое главное, не перегнуть слишком сильно палку. – Ги увидел заинтересованный взгляд Филиппа. – Похвалите наемника за прекрасную организованность его воинов, вскользь посетуйте, как мало сейчас можно встретить таких вот грамотных и куртуазных рыцарей, после чего, словно мимоходом, возьмите, да и назначьте его, – Ги задумался, засмеялся и добавил, – к примеру, нашим маршалом авангардной группы! Он для вас землю будет голыми руками рыть и камни грызть от счастья!..
– Вы так думаете? – Недоверчиво посмотрел на него Филипп. – А наши рыцари не осерчают, если узнают, как их принц взял, да и назначил безродного наемника-иноземца маршалом?
– Мне плевать, что подумают ваши молодые друзья, отправленные своими богатыми и знатными родителями к вам в свиту. – Ги сделался серьезным и плюнул на землю. – От них, если быть честным до конца, и так мало проку, а мессир наемник, сам того не ведая, приструнит и закалит их дисциплиной. Кстати, это будет им крайне полезно, да и нам не помешает. Мы-то с вами будем, как бы в стороне, пусть приходят к вам и стонут, сколько им влезет, а вы будете раздувать щеки, бубнить что-нибудь себе под нос и обещать поговорить с ним и попросить его быть немного мягче…
– Клянусь Святым Дионисием – это просто гениально! – Воскликнул принц. Он посмотрел на дорогу и произнес. – А вот и наш новый маршал приближается…
– Удачи, ваше высочество. – Ги встал и поклонился, после чего пошел встречать наемника.
Ги встретил кондотьера, радушно улыбнулся и пожал ему руку, словно своему старому знакомому. Микеле все еще находился в состоянии прострации и был теплое рукопожатие француза, которого он еще недавно считал своим врагом, попросту добило чувствительную душу итальянца.
– Наконец-то, мессир кондотьер! – Де Леви широко и открыто улыбнулся. – Его высочество, скажу вам по секрету, уже заждался вас…
– Я немного задержался… – вымолвил итальянец и, приблизившись к принцу, неуклюже, но достаточно подобострастно поклонился.
Филипп величественно, но сдержанно улыбнулся, переборол себя и, сохранив отстраненное и каменное выражение лица, молча протянул руку. Микеле раболепно и суматошно припал к ней, принц резко перевел взгляд на де Леви, подмигнул и улыбнулся. Дело было сделано.
– Какая радость для нас встретить такого куртуазного и грамотнейшего командира. – Филипп с напускной грустью добавил. – Господи, в наше время так трудно найти толкового командира. – Он бросил резкий взгляд на побледневшего Микеле. – Давайте-ка, мессир Аттендолли, откушаем, чем Бог послал…
К началу обеда, состоявшего из жареного кабана, трех огромных подносов с перепелами, вина, фруктов и приятной беседы Микеле уже любил принца. К разгару обеда он был готов отдать жизнь за великого Филиппа (он сам так его назвал!). А в завершении, кондотьер плакал, как малое дитя, получив лестное и многообещающее (как ему показалось) предложение стать маршалом его отряда и возглавить авангардную кавалерию из уст самого принца крови и наследника французского престола.
Микеле долго плакал, целовал руки принца Филиппа и так крепко сжимал их в своих потных от волнения ручищах, что тот испугался, как бы он не оторвал их на радостях.
Так, после мимолетной встречи и обеда, состоявшегося у развилки старых римских дорог, отряд Филиппа разом увеличился на добрую сотню прекрасно подготовленных и вооруженных рыцарей, да три сотни пикинеров и арбалетчиков, вымуштрованных и опытных рубак.
– А теперь, ваше высочество, можно и на Флоренцию… – Ги поцеловал руку принца Филиппа. Принц смутился и попробовал отнекиваться, что, мол, не он, а рыцарь был творцом его первого триумфа. Но де Леви отрицательно покачал головой и сказал. – Учить – это одно, а вот претворить в жизнь полученные знания – это, ваше высочество, многого стоит.
ГЛАВА XIII. Встреча с Конрадином.
Окрестности Рима. 24 декабря 1267г.
Микеле делльи Аттендолли оказался на редкость толковым и расторопным командиром. То, что он за неделю пути, проделанную отрядом принца Филиппа и Ги де Леви до Флоренции, сумел привести в порядок, дисциплинировать и, можно сказать, сплотить и превратить молодых и кичливых отпрысков знатных франкских родов в некоторое подобие боевого соединения, говорило, что они не зря приняли этого наемника в свои ряды.
Кондотьер излучал море энергии, носясь на своем коне, который, как и он не знал усталости, его певучий итальянский акцент слышался, казалось, одновременно в голове и хвосте колонны.
– Вы, как всегда, были правы, мессир де Леви… – Филипп, который ехал рядом с Ги, почтительно поклонился рыцарю. – Мне еще надо учиться и учиться у вас…
– Как я понял, принц, ваш отец, его королевское величество Людовик, не зря направил вас ко мне… – Ги смутился, но ему было приятно услышать честные и искренние слова благодарности от принца. – К тому же, как вы уже знаете, мы с его величеством Шарлем, вашим дядей, друзья детства…
– Интересно, а как нас встретит Флоренция? – Заволновался принц.
Ги немного нахмурился, покрутил головой и ответил:
– Думаю, что уж камнями со стен она нас точно не встретит!..
Он был отчасти прав – Флоренция, ненавидевшая гибеллинов всей душой своих пламенных и увлекающихся жителей, встретила их приветливо, но настороженно, ведь, как оказалось (небольшой просчет Ги де Леви), Микеле делльи Аттендолли был местным гибеллином, и у многих местных синьоров на него имелся большой зуб.
Слава Богу, что граф Гвидо Гверра – старый боевой друг де Леви по сражению при Беневенто, кое-как сумел погасить мстительный и воинственный пыл своих сограждан, объявив перепуганного не на шутку Аттендолли своим гостем.
Тем не менее, от греха подальше, Ги решил оставить отряд вне стен города.
– Это лучшее, что я могу сделать для вас, маршал Аттендолли… – грустно сказал он, кивая головой на высокие стены и башни Флоренции. – К тому же, как я надеюсь, мои рыцари станут вам надежным щитом от земляков, у которых прямо руки чешутся надрать вам уши…
– Было дело, чуданул я тут порядком и от души… – вздохнул Микеле, но с радостью принял приказ рыцаря и остался в импровизированном лагере под охраной французских рыцарей.
На этот раз воинственный пыл флорентийцев немного угас – вся северная Италия была под властью восставших гибеллинов, и разумнее всего было думать не о выделении рыцарей Шарлю, пусть и за превосходную плату, а об обороне и безопасности своего города и территорий, подвластных ему. Поэтому, как ни старался Ги де Леви убедить графа Гверра и его товарищей, как ни напрягался и ни призывал на помощь свое красноречие – толку было мало. Вместо четырех сотен прекрасно вооруженных и подготовленных рыцарей республика, скрепя сердцем, согласилась предоставить только сотню всадников, да двести пикинеров и арбалетчиков.
– Матерь Божья! Это же крохи… – озадаченным голосом произнес он, услышав решение городского совета, озвученное графом Гвидо Гверра.
– Брат мой и друг, – Гвидо положил руку на плечо рыцаря, – поверь мне, что это самое большее, на что удалось мне уломать городской совет. Они засели в ратуше, и слышать не хотят о какой-либо помощи Шарлю! Дальше своего носа они и видеть не хотят! Хотя, в сущности, они и правы… – бывший командир флорентийских рыцарей, чья атака и решила исход битвы при Беневенто, тяжело вздохнул, – вокруг нас бродят орды гибеллинов, горящих жаждой мщения и мечтающих отыграться. Нам бы Флоренцию как-нибудь удержать… – Он разлил вино по серебряным стаканам, протянул один из них де Леви и произнес. – Впору вас уговаривать остаться здесь и помочь нам с обороной…
– Неужели, Гвидо, у Конрадина много сил?.. – Ги отхлебнул терпкое и вкусное вино, немного подержал его во рту, наслаждаясь ароматами и изумительным букетом, проглотил и добавил. – Неужели, все так плохо?..
– Хуже, брат мой, некуда… – Гвидо залпом выпил вино, закрыл глаза и, наслаждаясь превосходным вкусом напитка, произнес. – Только Парма, пожалуй, да Болонья еще держатся…
– Господи, ты, Боже мой! – Ги всплеснул руками от удивления. – Просто кошмар!..
– Не то слово, Ги… – покачал головой граф. – Просто беда, хоть караул кричи… – он снова разлил вино. – Зря сейчас принц Филипп глотку надрывает – наш магистрат не услышит его. К тому же, поверь, Конрадин такие суммы объявляет, что хоть за голову хватайся! Он разом перекупил почти всех воинов, способных держать оружие в руках! Нам даже пришлось закрыть все ворота и повесить пару десятков особо рьяных и алчных жителей, хотевших податься к нему на заработки! – Гвидо чокнулся стаканом с де Леви. – Ничего не поделаешь, брат, гражданская война – вещь тупая и безумная…
– Откуда же у этого разбойника столько денег?! – С искренностью в голосе удивился де Леви.
Граф поставил пустой стакан, снова разлил вино и ответил:
– От нее! Ты, часом не забыл ту прелестницу, что так ловко околдовала тебя и обвела вокруг пальца?..
Ги покраснел и смутился:
– Беатрис с ним?..
– Ага! – Хмуро улыбнулся Гвидо. – Легенды о несметных сокровищах, накопленных ее братцем и Манфредом, оказались правдой! Поговаривают, что король Шарль с ног сбился, но так и не смог поймать чертовку и разузнать о месте, где они зарыты, да и о том – правда ли это…
– Она все такая же красивая?.. – тихо спросил Ги и отвел глаза от собеседника.
– О-о-о! Братец! Да ты, кажись, все еще любишь эту сучку?! – Гвидо с сожалением покачал головой. – Забудь и вырви из сердца этот поганый сорняк! Здесь полным-полно других, не менее красивых и жгучих женщин, да и свет клином не сошелся на этой шалашовке!
– Она все еще снится мне иногда по ночам… – грустно признался Ги. – Чистой воды безумие…
– Эта зараза снюхалась с молодым принцем Конрадином, окрутила парня и, поговаривают, живет с ним плотской жизнью, хотя сам он, поверь мне, помолвлен с греческой принцессой Еленой! Вот, разбойник! Весь в деда пошел! Тот, помнится, тоже кобель был знатный!
Граф рассмеялся, Ги нехотя поддержал его, но его смех был вынужденный и какой-то неискренний…
– Слушай, Гвидо, а как поживает наш гонфалоньер де Росси? – Ги не хотел продолжать неприятную для него тему и решил переключиться. – Что-то я не видел Стольдо? Где он, как?..
Гвидо разом погрустнел, молча налил себе вина в стакан, залпом опорожнил его и, крякнув, ответил:
– Он погиб. Неделю назад…
Де Леви раскрыл рот от изумления, захлопал своими ресницами и, ловя ртом воздух, произнес:
– Господи… как это…
– Вот так… – Гвидо разлил вино и предложил выпить за упокой души их отважного товарища-знаменосца.
Они поднялись мо своих стульев и молча выпили. Вино, бывшее еще недавно таким приятным и изысканным на вкус, показалось горьким и тяжелым.
– Он напоролся на засаду… – граф опустил голову и заговорил. – С ним было всего лишь двадцать рыцарей, когда их, словно кабанов, загнали в ловушку гибеллины Конрадина. Никто не выжил, не убежал и не струсил… – По суровому лицу графа, покрытому крупными и резкими складками волевых морщин, текли большие слеза горечи и сожаления о смерти своего товарища. – Стольдо бился, как лев! Их разорвали на части, словно наши ребята дрались не с людьми, а со сворой бешеных псов!..
– Царствие ему небесное… – тихо, но совершенно искренне произнес Ги де Леви. Он положил руку на плечо графа и хотел еще сказать какие-нибудь теплые слова, но Гвидо вскинул голову и громко сказал:
– Будь проклята эта жизнь! Будь проклято это безумное время, когда даже война потеряла свой блеск и красоту, превратившись в сплошную и безумную кровавую бойню! Где добрые времена, где уважение к телам павших врагов?! Господи, да если бы мне еще лет десять назад кто-нибудь сказал, что скоро тела будут рвать на части, сдирать с них кожу и вырезать на лицах и спинах непотребные слова – я бы морду набил или голову отрубил, приняв его за идиота и сумасшедшего!!!.. – граф тоскливо простонал. Его стон был тихим, но таким безысходным и усталым, в него примешивался какой-то потусторонний вой, тихий и едва уловимый, но такой гнетущий и искренний, что Ги заплакал вместе с ним. Гвидо вытер кулаком слезы, снова разлил вина, они выпили его залпом, после чего он снова произнес. – Скажи спасибо, что мы встретились. Еще день, – он вздохнул, – и ты бы не увидел меня. Я завтра уходу в рейд по тылам гибеллинов. Пришла пора мести, брат мой Ги…
– Я уверен, что с тобой всегда будет Господь. – Ги встал и собрался уходить, но Гвидо схватил его за рукав и, крепко сжав, произнес:
– Благодарю тебе, брат, за Микеле. – Гвидо тяжело вздохнул и потряс своими седыми волосами. – Парень по глупости совершенно потерял голову и запутался, а ты, не надо мотать головой, именно ты смог вернуть его Флоренции. Пусть искупает свою вину кровью и рвет врагов Шарля, словно лев… – Граф сердито посмотрел на Ги де Леви. – Этот малец слишком уж зарвался, чтобы, вот так, запросто, взять, да и вернуться домой во Флоренцию! Пусть сначала докажет делом, а уж потом, клянусь спасением души, мы подумаем о его прощении! Ты уж прости меня за излишнюю резкость, но я так замотался…
– Да и ты не храни зла, Гвидо… – Ги решил покинуть своего товарища, понимая, что большего он не сможет получить, а надо благодарить его за то, что Флоренция выделила пусть небольшой, но очень боеспособный отряд. – Слушай, Гвидо, а как поживает Мишель ла Рюс?..
– Поговаривают, что вполне прилично… – пожал плечами граф. – Шарль привязался к русичу, дал ему в лен пару замков и назначил коннетаблем своей тяжелой кавалерии…
– Значит, он еще жив… – улыбнулся де Леви. – Ладно, прости, мне пора…
– Удачи тебе, брат… – Граф встал и крепко пожал руку своему боевому товарищу. – Мишелю передавай сердечный поклон. Пусть, если Господь смилостивится над нами и дарует победу, приезжает ко мне. Наших-то почти уже и не осталось, так, чуть больше сотни…
– Поклонись от меня на могиле де Росси… – Ги распахнул дверь и, задержавшись на пороге, бросил грустный взгляд на графа. – Поставь свечку, что ли…
– До свидания… – обронил Гвидо Гверра на прощание.
Задерживаться во Флоренции больше не было смысла. Ги покинул город, вернулся в лагерь, раскинутый возле западных стен и, увидев принца Филиппа, несказанно обрадовался – одной проблемой стало меньше – отпала надобность искать его в ратуше и городском совете.
– Как я понял, принц, ваш визит прошел впустую… – Ги еще издали заметил хмурое лицо Филиппа, делавшего нагоняй своим оруженосцам из-за какой-то мелочи – принцу просто необходимо было на ком-то выпустить пар из-за неудачных переговоров.
– Это верно, вы как в воду глядели… – Филипп ударил ногой одного из зазевавшихся оруженосцев, копошащегося возле конской сбруи и упряжи. – Бездельник! Пошел отсюда! – Он развел руками и, кивая на слуг, произнес. – Просто мне нужно на ком-то отыграться…
– Филипп! – Ги дотронулся до его руки. – Наш визит, как это ни странно будет звучать, прошел просто великолепно!.. – Принц удивленно посмотрел на него и недоверчиво хмыкнул. – Флоренция, все-таки, выделила нам сотню прекрасных рыцарей и две сотни умелых пехотинцев, что само по себе уже немало…
– Это крохи… – все еще сердясь на весь свет, проворчал принц Филипп. – Могли бы не жаться и предоставить куда больше, ведь я, все-таки, принц крови…
– Ваше высочество, вы абсолютно правы, кроме, пожалуй, одного… – Ги присел возле Филиппа. – Флорентийцы и так горды тем, что наследник французского престола побывал у них в гостях и попросил их об услуге. – Рыцарь заметил, как удовлетворенно кивнул головой Филипп. – Они и так не отказала нам, хотя по кругу, словно медведи, обложены врагами-гибеллинами. Можем считать, что наш визит, особенно, если учесть, что и Микеле со своими ребятами тоже флорентийцы, прошел весьма удачно! Как-никак, а наши ряды пополнились более чем на полтысячи превосходных воинов, а это, поверьте, дорогого стоит!
Филипп прикусил губу и молча анализировал слова рыцаря, улыбнулся и обрадовано закачал головой:
– Вы совершенно правы, наставник. – Он с искренней улыбкой посмотрел на Ги. – Вы не против, если я вас так стану называть?..
– Ваша воля, принц… – Ги вежливо поклонился. – А теперь, на правах наставника, я настаиваю на немедленном марше к Неаполю.
– Вы совершенно правы… – Филипп встал и, сложив руки рупором, прокричал слугам. – Лодыри! Сматываемся отсюда! Марш на Неаполь!..
– У вас талант полководца… – пошутил Ги, подмигивая принцу. – Не пройдет и пяти лет, как вы станете превосходным предводителем армии!..
– Спасибо, мессир де Леви. – Филипп нетерпеливо покосился на конюших, готовивших его коня.
– Простите, но и мне пора… – Ги поклонился и пошел к своему отряду, отдавая на ходу указания к началу марша на Неаполь.
Маленькая армия принца медленно тронулась в путь и, обогнув Флоренцию с юга, направилась по старой римской дороге, на ходу перестраиваясь в боевой походный порядок. Микеле делльи Аттендолли выехал вперед и, двигаясь впереди армии на расстоянии трех полетов арбалетной стрелы, повел авангард.
К исходу третьих суток пути, совершив все положенные привалы и ночные стоянки, армия приблизилась к пригородам Рима и стала двигаться к югу, пытаясь обогнуть его и найти переправы через Тибр.
Тут и там они видели разоренные городки, разрушенные селения, тянувшие к небу черные и жирные дымы догоравших строений, импровизированные виселицы с болтающимися на ветру полуразложившимися трупами. Их даже несколько раз обстреляли из арбалетов, но это были несерьезные атаки, можно сказать, комариные укусы. Разбив колону на три корпуса: авангард под командованием Микеле, пехоту и стрелков в центре (тут командовал сам де Леви) и замыкающую группу во главе с принцем Филиппом, они пошли ускоренным маршем, стараясь при этом сильно не растягиваться и соблюдать все меры предосторожности.
Только к исходу вторых суток блуждания возле Тибра они, наконец, нашли более или менее пригодные места для переправы. И вот, когда авангард уже переправился на другой берег, а пехота немного застряла на бродах через Тибр, к замыкающему отряду приблизилась большая группа рыцарей противника.
Ги, увидев это, срочно стал разворачивать пикинеров и арбалетчиков, пытаясь вернуть их обратно и организовать прикрытие для рыцарей арьергарда и принца Филиппа.
– Ваше высочество! – Ги подъехал к принцу и дотронулся до плеча его кольчуги. – Отойдите, ради Бога, за спины ваших рыцарей!
– Это, еще, зачем?.. – Филипп приподнял свой горшковидный шлем и, вытирая крупные капли пота со своего лица, недоуменно посмотрел на него.
Ги выехал вперед и указал рукой на ряды рыцарей противника, за которыми наблюдалось какое-то оживленное движение:
– Они подтягивают пехоту и арбалетчиков! Вы слишком хорошая и выгодная мишень, Филипп. – И действительно, ряды рыцарей расступились и пропустили вперед копейщиков и стрелков, которые тут же стали перестраиваться и занимать удобные для стрельбы позиции. – Ваше высочество, прикажите поднять ваш штандарт, знамя с французским крестом и мой пеннон!.. – Ги бросил быстрый взгляд на принца – Филипп немного растерялся при виде быстрых перестроений врага.
–Да-да, конечно… – Филипп кивнул, надвинул на голову шлем и прорычал сквозь его прорези. – Мой штандарт и знамя с крестом!..
Над рядами французов медленно, словно нехотя, развернулись три знамени.
Враги замешкались и остановились, словно раздумывая или ожидая какого-то приказа.
– Уже полдела сделали… – Ги надел большой шлем и приблизился к принцу. – Они растерялись. Ждут приказа к началу атаки или кого-нибудь из местных шишек!..
– Может быть, нам приказать вернуть авангард? – Филипп сверкнул испуганными глазами из-под прорезей шлема.
– Не стоит, Филипп. Микеле парень крепкий, а нам нужно, чтобы на том берегу, кто-нибудь обеспечил плацдарм для переправы. – Ги повернулся к двум рыцарям, державшим штандарт принца и его пеннон. – Мессиры! Извольте проехать со мной! Я желаю вступить в переговоры с неприятелем! – Рыцарь повернул шлем к принцу. – Одна просьба, ваше высочество! Если со мной, не приведи Господь, что-нибудь случится – вы уж позаботьтесь о моих детях…
– Мессир де Леви! – рыкнул из-под шлема Филипп. – Что за глупости вы говорите?!
– Это не глупости, принц, а жизнь! – Ги поддал шпорами и выехал вперед из рядов рыцарей, направляясь к рядам противника, который уже закончил перестроение арбалетчиков и копейщиков.
Он и два рыцаря проехали пару десятков туазов и остановились. Ги кивнул головой и один из рыцарей трижды протрубил в рог. После небольшой заминки из-за спин противника прозвучала ответным ревом труба и им навстречу выехала группа рыцарей.
Когда они приблизились, Ги громко произнес:
– По какому праву вы преследуете и готовитесь к нападению на эскорт принца и наследника престола Франции, его королевского высочества Филиппа, совершающего вооруженное паломничество?!..
Высокий рыцарь в черном шлеме и сюркоте выехал вперед и, сняв с головы шлем, произнес:
– Я, Конрадин, принц и наследник престола, похищенного у меня вероломным Шарлем де Анжу!..
Ги крепко сжал поводья, да так сильно, что, если бы на нем не были надеты кольчужные рукавицы, стали видны побелевшие от напряжения кисти рук.
– Я не готов вступать в споры, мессир Конрадин! Если у вас есть желание атаковать принца-наследника и получить ответный удар со стороны его царственного родителя – пожалуйста! Нам не о чем больше разговаривать!..
Конрадин побледнел, на его лице заходили крупные шишки желваков, лоб нахмурился, но он сдержался и с улыбкой, которую еле-еле выдавил из себя, произнес:
– И куда, если не секрет, движется его высочество Филипп де Франс?..
– В Неаполь! Куда же еще! Его дядя – король Шарль де Анжу любезно предоставил свои порты и флот для нужд крестоносцев! Разве вы еще не в курсе, что король Людовик объявил начало святого паломничества! Крестоносцы собираются в Эг-Морте, Марселе и портах королевства Обеих Сицилий!..
Конрадин еще раз нахмурился, плюнул на землю и громко крикнул:
– Дайте мне слово, что вы не станете участвовать в битвах на стороне Шарля де Анжу, тогда я прикажу своим воинам с почетом проводить вас до границ с Неаполем!..
Ги снял с головы шлем и, передав его рыцарю, пристально посмотрел на собеседника, оценивая серьезность его последних слов.
– Его высочество ни перед кем не отчитывается и никому не приносит ни клятв, ни обещаний! Франция и ее принцы вольны делать то, что им пожелается! Коли нам не о чем больше говорить, – де Леви с усмешкой посмотрел на бледное лицо Конрадина, – так позвольте мне возвратиться в ряды рыцарей, вернуть авангард и приготовиться к битве! Обещаю, что мы не отнимем у вас много времени! Не пройдет и получаса, как мы атакуем ваши ряды, мессир Конрадин! Франции, ее принцу и французскому рыцарству еще никто и никогда не смел указывать, как и что они обязаны делать!..
В это время к принцу подъехала какая-то дама, лицо которой было скрыто большим капюшоном. Она что-то прошептала Конрадину, тот едва заметно улыбнулся и, в это момент Ги де Леви остолбенел, увидев лицо незнакомки. На него смотрела Беатрис!..
– Тогда, мессир де Леви, я предлагаю вам остаться в качестве заложника! Надеюсь, что ваш принц Филипп прекрасно понимает, на чьей стороне сейчас сила?!..
Он достаточно громко кричал и обрывки последней фразы каким-то чудом порыв ветра донес до ушей Филиппа. Он грязно выругался и, поддав шпорами своего декстриера, буквально вылетел из рядов французов и. пролетев несколько десятков туазов, с трудом остановил своего коня возле Конрадина.
– Как смеешь ты, жалкий бастард, указывать мне, принцу крови, что и как делать?! Как смеешь ты, германский пес, требовать в заложники самого отважного и верного из моих вассалов?! – Филипп сбросил на землю свой шлем и, выхватив трубу, трижды протрубил, давая сигнал к немедленной атаке. – Я изволю немедленно атаковать вас, мессир отлученный от церкви!..
Конрадин побледнел еще больше и стал растерянно шарить глазами по сторонам, несколько раз выдохнул и, запинаясь, ответил:
– Вы… вы меня неправильно поняли, ваше высочество… Я только желал засвидетельствовать вам свое почтение…
Филипп поставил своего коня рядом с де Леви и, окидывая Конрадина уничтожающим взглядом, произнес:
– Французы, как и я, их будущий сюзерен, в последнее время стали плохо понимать любые шутки…
Беатрис схватила Конрадина рукой за рукав его кольчуги и, подтянувшись в седле, что-то тихо шепнула ему, тот резко отдернул свою руку и, бледнея еще больше, выдавил из себя:
– Мы милостиво пропускаем вас через наши владения. Но, принц, мы повелеваем, чтобы ни один из ваших рыцарей или людей, состоящих в войске, не покупал ничего у населения!
Филипп понял, что выиграл этот поединок нервов и силы воли, своим напором, наглостью и смелостью подавив противника, усмехнулся и, сдерживая трубящую в нем гордость, ответил:
– Нам, как вооруженным паломникам христовым, позволено покупать все, что потребуется! Согласно Булле его святейшества папы, Римского…
– Папа Климент позорно бежал из Рима, испугавшись гнева обманутого им народа Италии! – Не удержавшись, выпалила разъяренная Беатрис.
Филипп смерил ее презрительным взглядом, посмотрел на Ги де Леви, сидящего в седле с вытянутым от неожиданной встречи лицом, бросил уничтожающий взгляд на Конрадина и, словно, не слыша выпада девушки, произнес:
– Принц, с каких, простите, пор позволяется встревать грязным девкам в разговор благородных сеньоров?!..
– Это… это… – замялся Конрадин, смущенно отводя глаза от Филиппа. – Это синьорина Беатрис де Анибальди…
– Да мне плевать, кто она такая! – Филипп начал расходиться, реально чувствуя свое моральное превосходство над собеседником. – Я – принц крови! Чтобы произнести хоть звук в моем присутствии, для начала, слезают с коня и преклоняют колени!..
Беатрис резко ударила шпорами по бокам своего коня, тот взвился на дыбы и резкими скачками понесся прочь. Конрадин тоскливыми глазами проводил ее, резко повернулся к Филиппу и ломающимся от волнения голосом сказал:
